Текст книги "Меч и роза"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mech-i-roza-29671.jpg)
Автор книги: Марша Кэнхем
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Кэтрин замерла. Только теперь она сообразила, почему Демиен нашел ее в лесу, а не в доме, почему он выглядит таким усталым, похудевшим... и обеспокоенным!
– Что с Алексом? – выдохнула она. – Ты же виделся с ним. Что случилось? Он ранен?
– Нет! То есть да, я его видел, но беспокоиться не о чем. Правда, его ранили у Престонпанса, но...
У Кэтрин зазвенело в ушах. Она видела, как движутся губы Демиена, но его слова сливались в неразличимый звон и гул. Она пошатнулась, но он вовремя поддержал ее, подвел к ближайшему пню и усадил на него. С беспокойством глядя, как бледность Кэтрин сменяется румянцем, он просунул пальцы под пышное жабо у нее на шее и расстегнул три верхних пуговицы лифа.
– Ранили? – еле выговорила она. – Ты говоришь, его ранили?
– Он покажет тебе пару новых шрамов. Но тревожиться незачем. Все кости у него целы, он не изуродован и не искалечен. Поверь мне, Китти: он легко отделался.
– Где ты видел его?
– Несколько дней назад он побывал в Лондоне – разумеется, тайно, но прошелся по Пиккадилли-сквер с таким видом, будто все вокруг принадлежит ему. Он пробыл у нас несколько часов, оставил мне список поручений длиной в руку и исчез вместе со своим бешеным жеребцом.
– Алекс приезжал в Лондон? Ты виделся с ним?
– Я по-прежнему его адвокат, мне приходится распоряжаться его состоянием.
Она вдруг широко раскрыла глаза: путь в Лондон пролегал через Дерби!
– Алекс очень спешил, – объяснил Демиен, прочитав вопрос в глазах Кэтрин. – Он не мог позволить себе заехать сюда. Но...
– А на обратном пути? – почти выкрикнула она.
– Он хотел заехать в Дерби, но я отговорил его.
– Что?!
– Во-первых, не забывай про два отряда ополчения, которым отец любезно предложил расположиться в поместье. – Эти слова он произнес с нескрываемым сарказмом. Едва узнав о поражении армии в Престонпансе, лорд Альфред Эшбрук в перекошенном парике бросился к полковнику Халфьярду и потребовал защитить от мятежников его собственность. – Никто не проберется в дом незамеченным. По дороге сюда меня останавливали четыре раза.
– Я могла бы встретиться с ним где угодно, – возразила Кэтрин.
– Вся округа кишит солдатами. Сегодня за тобой последовал не только я. Какой-то хлыщеватый лейтенантик остановил меня на опушке леса и арестовал бы, если бы я не сумел убедить его, что ты моя сестра. Если не веришь, оглянись... только осторожно! Ты заметишь среди деревьев красный мундир. Придется погромче воспеть хвалу королю.
Кэтрин охватил гнев.
– Как отец посмел приставить ко мне чужих людей?!
– Он просто пытался защитить тебя, – заверил Демиен. – И все-таки это досадная помеха.
– Да, – согласилась она, чуть не плача. – Надо поскорее избавиться от нее.
– На твоем месте я бы этого не делал. Прежняя Кэтрин Эшбрук, которую все мы знали и любили, наверняка потребовала бы, чтобы на прогулках ее сопровождал целый полк. Незачем показывать всем вокруг, как ты изменилась.
Кэтрин открыла рот, чтобы возразить, передумала и устало ссутулилась, сидя на пне.
– Неужели я и вправду была такой? – спросила она, теребя перчатку.
– Ты была просто молодой, наивной и влюбленной в себя.
– Мудрое замечание, братец. Хорошо, что раньше ты от него воздерживался.
Демиен пожал плечами:
– Переубеждать тебя было бесполезно. Но теперь я вижу, как ты изменилась – особенно когда ты вспоминаешь про мужа.
– Алекс... – прошептала она. – О, Демиен, я должна увидеться с ним!
– Он был бы рад слышать это. Мне показалось, что он сомневается в том, что его ждет радушный прием. Он намекнул, что одна юная леди весьма холодно простилась с ним, покидая Шотландию и не желая признавать, что он заботится только о ее безопасности.
– Он думает, что я до сих пор злюсь?
– Я часто думаю, как много между вами общего. Он битый час втолковывал мне, что было бы лучше для всех, если бы он не принял вызов Гамильтона, не увез тебя из Англии, не разговаривал с тобой и не прикасался к себе. И я, конечно, полностью согласился с ним.
Кэтрин вздрогнула. Ей вдруг показалось, что на плечи давит страшная тяжесть.
– Поэтому он и не заехал сюда? – тихо выговорила она. – Поэтому сразу направился в Лондон?
– На самом деле он приехал в Лондон потому, что не знал точно, где ты сейчас.
– Здесь, где же мне еще быть?
– А по-моему, его сомнения вполне понятны: вспомни, сколько народу спасается бегством от мятежников. – Сделав паузу, Демиен взял Кэтрин за подбородок и заглянул ей в глаза. – Он не знал даже, за кого ты себя выдаешь – за вдову или жену торговца.
– Не знал? Да как он мог этого не знать?
– Очень просто, Китти. Он участвует в войне.
– Но ведь он обещал, он дал слово чести! – На глаза Кэтрин навернулись слезы. – Демиен, отвези меня к нему! Отвези немедленно!
– Не могу, Китти. – Он приложил палец к ее губам. – Но не потому, что не хочу, а потому, что не знаю, где сейчас Алекс.
– Тогда как же ты...
– Зато ему известно, где я проведу завтрашнюю ночь...
– Завтрашнюю?
– Да, когда покину поместье. Он будет ждать ответа.
– Какого ответа?
– На письмо.
Кэтрин широко раскрыла глаза. Ее брат сунул руку во внутренний карман сюртука и извлек свернутый лист бумаги с печатью. Едва взглянув на почерк, Кэтрин перевела взгляд на лицо брата, на котором застыла выжидательная улыбка. В фиалковых глазах, еще наполненных слезами, блеснули радостные искры.
– И ты простоял здесь десять минут с письмом в кармане!
Не дождавшись ответа, она выхватила у Демиена письмо и на долгую минуту прижала его к груди. Она не сразу решилась вскрыть печать, дрожащими руками развернула единственный лист и дважды перечитала первые слова, которые расплывались у нее перед глазами.
«Моя дорогая Кэтрин...»
Она снова прижала письмо к груди. Демиен обнял ее за плечи.
– Не волнуйся за меня, – прошептала она.
Демиен нежно поцеловал ее в лоб и отошел в сторонку.
«Моя дорогая Кэтрин,
надеюсь, Демиен найдет тебя в хорошем расположении духа. Мы узнали, что местная знать покинула свои поместья, поэтому я даже не надеялся увидеться с тобой. Но я был счастлив узнать, что миссис Монтгомери гостит в Роузвуд-Холле, пока ее супруг в отъезде.
На бумаге не передать всего, что я хочу высказать. Мне понадобился бы поэтический дар Алуина, чтобы открыть тебе душу. Поэтому я ограничусь правдой и откровенностью. Каждый день, каждый час я думаю о тебе. Иногда мне кажется, что я видел чудесный сон, выдумал тебя, стремясь к любви. Если это был сон, я предпочел бы никогда не просыпаться. Если же все было на самом деле, тогда я надеюсь, что и ты думаешь обо мне, и, Бог даст, вскоре мы вновь будем засыпать и просыпаться вместе.
Твой преданный слуга А.К.».
Губы Кэтрин задрожали, она перечитала письмо трижды.
– Демиен... я должна увидеться с ним. Мы будем осторожны, мы...
– Это опасно, Китти.
– Мне все равно! Мне надоело бояться! Я поеду с тобой, и ты меня не остановишь. Слишком долго я прислушивалась к доводам рассудка – видишь, до чего они меня довели?
– Если ты не боишься за себя, подумай хотя бы о нем. – Увидев, как решительно выпятился вперед подбородок сестры, Демиен взял ее за руки. – За последние два месяца меня столько раз расспрашивали о местонахождении таинственного Рефера Монтгомери, что и не сосчитать!
– Господи, да при чем тут это?
– Среди моих собеседников были просто любопытные люди, которые услышали про дуэль и жаждали пикантных подробностей. Но других дуэль ничуть не интересовала, зато они изводили меня расспросами о пристрастиях Монтгомери, о его браке и молодой жене. А еще я слышал, как в кофейнях и клубах бурно обсуждают некоего Александера Камерона.
Кровь отхлынула от лица Кэтрин.
– Что ты имеешь в виду?
– Камероны – влиятельный и многочисленный клан. Если бы не Камерон из Лохиэла, принц не собрал бы и десятка сторонников, не говоря уже о тысячах. Что касается Алекса, тебе следует знать: он сам привлек к себе внимание. Его отряд сыграл решающую роль в захвате Перта, Стерлинга и Эдинбурга. В битве при Престонпансе Алекс с горсткой смельчаков выступил против тяжелой артиллерии, но не только не погиб, как полагалось бы любому смертному, а завладел пушками англичан, с которыми умеют обращаться лишь несколько горцев. Хватит или продолжать?
– Похоже, тебе известно все, что происходит в армии якобитов, – сухо откликнулась Кэтрин.
– Мне посчастливилось заполучить сведения, которыми в Лондоне располагают лишь немногие, в том числе слухи о легендарном храбреце, прозванном «неуязвимым». Видишь ли, сестра, любой солдат готов пожертвовать своим первенцем, лишь бы захватить в плен Александера Камерона.
– И все-таки не понимаю, при чем тут я.
– А по-моему, тут все ясно. Алекс все понял еще в августе, когда отослал тебя домой, надеясь сбить с толку преследователей.
– Демиен, ради Бога, прекрати говорить загадками!
– Ты же неглупая девушка, Кэтрин, подумай хорошенько. Ты вышла замуж за рослого черноволосого красавца, который выиграл поединок с одним из королевских драгунов. Более того, после пресловутой дуэли и свадьбы вы с ним бесследно исчезли на месяц. В то же время другой рослый черноволосый красавец, Александер Камерон, вернулся в Шотландию после длительного пребывания на континенте. Может быть, он старался остаться в тени? Как бы не так! Он завершил пятнадцатилетнюю вендетту убийством племянника одного из самых могущественных сторонников Ганновера в Шотландии и при этом спас свою молодую светловолосую жену-англичанку.
– Демиен, все это известно нам обоим. Но кому еще, скажи на милость, придет в голову искать связь между этими двумя историями?
– Ты же встречалась с родичами герцога Аргайла, – напомнил Демиен. – Значит, сама можешь ответить на свой вопрос.
– Но речь шла о ссоре Алекса с Малькольмом Кэмпбеллом. Малькольм мертв, ссоре конец.
– Я согласился бы с тобой, если бы мы говорили о порядочных английских джентльменах. Но увы, эти люди созданы, чтобы воевать. Для горцев честь свята, оскорбление, нанесенное дальнему родственнику, равносильно оскорблению, нанесенному вождю клана. Пятнадцать лет назад, когда Алекс убил Дугалла и Энгуса Кэмпбеллов, герцог Аргайл вынудил его покинуть страну. Герцог назначил за голову Алекса такую щедрую награду, что ради нее члены клана Кэмпбеллов ухитрялись разыскивать Алекса даже на континенте. А теперь, после гибели Малькольма, клан в ярости, награду удвоили. Любой человек, который вонзит нож в спину Алексу, получит двадцать тысяч золотых соверенов. И это еще не все, – мрачно продолжал Демиен. – До меня доходили слухи о наемных убийцах. Если это правда, значит, они будут упорно искать любую трещинку в броне нашего доблестного друга.
– Ты говоришь обо мне?
– О любом уязвимом месте. По очевидным причинам о тебе я вспомнил в первую очередь. Поэтому и приехал сюда – несмотря на промозглый холод и возможные последствия, готовый стать сводником, тайным агентом, посмешищем...
Кэтрин бросилась на шею брату и крепко обняла его.
– Нет, Демиен, ты никогда не станешь посмешищем! Я понимаю, как ты встревожен. Мне тоже не по себе, – она отстранилась, – но ты должен понять: мне необходимо увидеться с ним. Пусть даже на несколько минут.
Демиен криво усмехнулся:
– Как ни странно, те же слова я услышал от него... и не поверил.
Кэтрин вспыхнула и опустила руки.
– Тогда что же ты предлагаешь?
– Ничего. Ты вернешься домой и займешься делами как ни в чем не бывало.
– Но...
– А я тем временем встречусь с твоим мужем, мы все обсудим и решим, как устроить свидание. Только пообещай мне, Китти, что ты не выкинешь какую-нибудь глупость, не станешь следить за мной или искать Алекса. Сюда направляется армия, а от нее убегает не только знать: воры обыскивают каждый брошенный дом, прежде чем мятежники приблизятся к нему. Я не хочу, чтобы ты кончила жизнь где-нибудь в канаве, с перерезанным горлом.
– Весьма убедительный довод, – усмехнулась она.
– Просто я слишком хорошо знаю свою сестру. – Он взял ее за подбородок и заглянул в глаза. – А Алекс знает, что делает. И нам обоим известно: если у него появится хотя бы один шанс пробыть с тобой пять минут, он воспользуется им.
– Как это тяжело... – выговорила Кэтрин, и ее подбородок задрожал. – Тяжело знать, что он рядом, но мучиться неизвестностью...
– Надейся на лучшее. Рано или поздно ты все равно увидишься с ним: или наедине, где-нибудь в лесу, или в Дерби, как только город захватит армия мятежников.
Глава 5
– Надо спасаться, – заявил сэр Альфред, подкрепив свои слова ударом кулака по каминной полке.
Леди Кэролайн Эшбрук, сидевшая у камина, заметила, что его кулак опустился рядом с хрупкой фарфоровой статуэткой, и кисло улыбнулась.
– Но с какой стати? Зачем нам покидать Роузвуд-Холл? – спросила она.
– А как же иначе? Если полковник Келли говорит правду, поражение неизбежно. Манчестер пал – без малейшего сопротивления! Без единого выстрела! Мало того, этим льстивым трусам хватило ума зазвонить во все колокола! Мятежников встречали радостными криками и колокольным звоном, горожане вышли на улицы навстречу якобитам, прихвостням самозванца!
Брызгая слюной, сэр Альфред завершил тираду, сделал паузу и одним глотком опустошил стакан. Дамы встревожено замахали веерами, переглядываясь и не зная, как воспринять эти известия. Мужчины неловко ерзали на местах.
– А отсюда до Манчестера всего пятьдесят миль, – продолжал сэр Альфред, вытирая с подбородка каплю бренди. – Кто защитит наши дома и близких?
Этот вопрос был обращен к одному из трех присутствующих офицеров, командиру отряда ополченцев, расположившегося в поместье Эшбрука. Полковник Брайан Келли был крепко сложенным мужчиной с почти квадратным лицом, забывающим обо всем, как только рядом оказывалась пышнотелая особа противоположного пола. Зазывать в армию местных жителей полковнику помогали два пехотных офицера, лейтенанты Гудвин и Темпл. Лейтенант Темпл был настолько невзрачным, что почти сливался с мебелью. Он редко открывал рот и обычно сохранял на лице выражение скуки. Лейтенант Дерек Гудвин пользовался шумным успехом у дам, несмотря на подпорченную репутацию.
Поскольку в настоящий момент полковник Келли был поглощен изучением декольте мистрис Пиктолл, лейтенант Гудвин решил ответить раздраженному хозяину дома.
– Уверяю вас, сэр Альфред, всем жителям округи гарантирована надежная защита. Да, на захваченных территориях случались грабежи и убийства, но в целом мятежники не причиняют вреда населению. Самозванец стремится завоевать доверие английского народа, он ни за что не допустит грабежей и поджогов. – Помедлив, лейтенант вкрадчиво добавил: – Но на мой взгляд, ему нечего рассчитывать на поддержку даже со стороны английских блох.
Гостьи захихикали, оценив шутку, а лейтенант украдкой взглянул на Кэтрин, которая осталась невозмутимой.
– К черту блох! – вскипел сэр Альфред. – Оглядитесь по сторонам, юноша! Что будет с моим имуществом? Вы можете поручиться за... к примеру, за этот подсвечник? – Он схватил подсвечник с ближайшего стола и высоко поднял его. Пламя свечей задрожало, расплавленный воск закапал на пол. – Где гарантии, что он не попадется на глаза какому-нибудь бандиту и не будет увезен в Инвернесс? Да ладно, черт с ними, с безделушками! Но мой погреб полон коллекционных вин и коньяков, которые собирало несколько поколений. Шотландцы сразу учуют спиртное! И труд нескольких поколений пропадет за считанные минуты!
– Полно, Альфред, – вмешалась леди Кэролайн, – незачем так сокрушаться из-за десятка пыльных бочек и сотни старых бутылок! К тому же твоей селезенке пойдет на пользу, если содержимое погреба уничтожит кто-нибудь другой.
– Женщины в таких делах ни черта не смыслят, – презрительно отозвался сэр Альфред. – Вот если бы я привел в пример не изысканные вина, а парижские платья, то мы услышали бы совсем иной ответ!
– Само собой, дорогой, – улыбнулась леди Кэролайн. – Платья – настоящие произведения искусства. Их ничем не заменишь, особенно с тех пор, как началась эта дурацкая блокада.
– Дурацкая блокада? – Сэр Альфред схватился за голову, чуть не сбив парик. – Ну, теперь вы видите? Мадам, вы предпочитаете, чтобы на нашем побережье высадились французы?
– Если благодаря этому у нас появятся шелковые туалеты, я окажу радушный прием нашим заморским соседям.
Сэр Альфред побагровел и застыл с разинутым ртом, растеряв все слова. Леди Кэролайн заговорила с одной из дам, поглядывая на гибкую фигуру капитана Ловат-Спенса, стоящего возле фортепиано.
Кэтрин заметила, какими многозначительными взглядами обмениваются ее мать и капитан. Она сразу отвела глаза, озадаченная тем, что испытывает не столько раздражение, сколько грусть. Значит, вот какой способ скрасить тягостный брак нашла ее мать! Должно быть, когда-то Кэролайн Пенрит была пылкой, веселой, смешливой красавицей. Но ее выдали замуж, лишив шанса самой сделать выбор, а уживаться с сэром Альфредом оказалось нелегко.
Вспыхнув от этих мыслей, Кэтрин пригубила вина и попыталась не сравнивать безрадостный брак матери с сэром Альфредом с ее собственным страстным союзом. Неужели именно поэтому мать меняет любовников как перчатки? Значит, она ищет страсть?
«Ты судишь ее слишком сурово, – заметил внутренний голос. – А сама думаешь только об одном...»
Кэтрин опять покраснела. Целых два дня после встречи с братом она не находила себе места – ждала, посматривала на дорогу, напрягала глаза. За эти два дня в доме появилось не меньше сотни посетителей, и каждый раз грохот колес у крыльца заставлял Кэтрин бросаться к окну, каждый стук в тяжелую дубовую дверь вынуждал ее вылетать на площадку лестницы и свешиваться через перила.
Алекс где-то рядом. Он хочет увидеться с ней – так же сильно, как она с ним. Сколько раз она читала и перечитывала его письмо! Сколько часов простояла у окна в спальне, представляя себя в башне замка Ахнакарри, в комнате, почти полностью занятой супружеским ложем! Любовь сильнее страсти, но как приятно было бы вновь оказаться в объятиях Алекса, услышать его хрипловатый от вожделения голос, почувствовать дрожь сильного тела!
«Что значит «безумно любить»?» – однажды спросил ее Алекс чуть насмешливо, но с затаенным любопытством. На что он намекал? Кэтрин припомнила, как ответила ему в тот раз.
– Всей душой и сердцем, – прошептала она.
– Что, простите?
Кэтрин вздрогнула и подняла голову. Рядом стоял лейтенант Дерек Гудвин и улыбался так, словно точно знал, о чем она задумалась.
– Я... просто соглашалась с отцом... всей душой и сердцем желала, чтобы тревоги остались позади.
– Вам не о чем тревожиться, – заверил ее лейтенант. – Мой долг – позаботиться о том, чтобы ни один волос не упал с вашей головы ни по какой причине – разве что от сильного ветра.
Кэтрин принужденно улыбнулась и отодвинулась. Погрузившись в раздумья, она даже не заметила, что заговорила вслух, забыв, что ее могут услышать. От лейтенанта исходила острая затхлая вонь чересчур обильно насаленного и напудренного парика.
– Ваш бокал пуст. Позвольте наполнить его.
– Нет, спасибо, лейтенант. Боюсь, сегодня спиртное мне только повредит.
– Напротив, миссис Монтгомери, – пойдет на пользу. Должно быть, вы извелись от одиночества. Как ваш муж посмел бросить такую юную и прелестную жену сразу после свадьбы!
– Меня никто не бросал, лейтенант, – спокойно возразила Кэтрин. – Мой муж занят делом, он не может пренебречь им ради минутных радостей.
Вкрадчивая улыбка лейтенанта стала шире.
– А я не представляю себе, что может сравниться с возможностью... – он перевел сальный взгляд на ложбинку в вырезе ее платья, – сжимать вас в объятиях!
Изумленная и раздосадованная его дерзостью, Кэтрин вспыхнула:
– Моему мужу на все хватает сил! Уверяю вас, я ни в коей мере не чувствую себя обделенной!
– Даже холодными зимними ночами, когда нечем развлечься, кроме чтения грошового романа?
– Грошовые романы бывают на редкость занимательными, лейтенант. Гораздо более занимательными, чем иные собеседники.
Лейтенант Гудвин проглотил обиду. Он воспринял назначение в Дерби с плохо скрытым равнодушием, считая его наказанием за преступную связь с молодой женой бывшего командира. Молодые жены особенно привлекали лейтенанта. Он коллекционировал их, как другие мужчины коллекционируют оружие, вспоминая о минувших битвах и победах. Жены – совсем не то, что стыдливые девственницы. Им и в голову не приходило потащить лейтенанта к алтарю, они тщательно скрывали свои романы от мужей и никому бы не признались, что лейтенант обладает необыкновенным даром убеждения.
Отношение Гудвина к Дерби резко изменилось в ту же секунду, когда он увидел Кэтрин Монтгомери. Светловолосая и гибкая, она принадлежала к числу женщин, при виде которых мужчины на миг столбенеют. Такие красавицы не обделены мужским вниманием. Гудвин знал, что Кэтрин замужем за почти незнакомым человеком, к которому она вряд ли питает нежные чувства. За ней закрепилась репутация кокетки, но Гудвин видел перед собой спокойную, гордую женщину. Он представлял себе, как она стояла в той же позе – слегка опустив веки, надув губки, постукивая тонкими пальцами по вееру и наблюдала за поединком двух мужчин, призом в котором была она сама. Значит, ей по вкусу такие игры? Поговаривали, что со своим мужем она познакомилась в лесу. Может, и сейчас она ждет, что кто-нибудь последует за ней, когда она с треском раскроет веер и покинет гостиную?
– Здесь слишком душно. Прошу меня простить.
– Позвольте! – Лейтенант подхватил ее под руку и повел к двери. После гула голосов и духоты прохлада и тишина коридора были особенно приятны. Кэтрин испустила вздох неподдельного облегчения.
– Благодарю вас, лейтенант, – произнесла она и высвободила руку. – День выдался долгим, я очень устала.
– Вы идете спать?
– Пожалуй, да.
– Но... я надеялся, что мы сможем побеседовать наедине...
Кэтрин устремила холодный взгляд на пальцы лейтенанта, сжимающие ее запястье.
– А я считаю, что разговор закончен. И если вы не возражаете...
– Возражаю! – перебил он. – Решительно возражаю, миссис Монтгомери. Я не желаю тратить время на флирт и жеманство.
Кэтрин изумленно раскрыла глаза:
– Что, простите?
– Довольно, Кэтрин! Мы здесь одни. Хватит притворяться. Я знаю, чего вы хотите, чего вам недостает уже несколько месяцев. Поверьте, я более чем готов исполнить ваши желания!
Кэтрин была скорее удивлена, нежели возмущена. Неужели офицеры, видя, как леди Кэролайн открыто наставляет рога мужу, решили, что и ее дочь способна на такое?
– Я вынуждена разочаровать вас, лейтенант: вы не наделены и десятой долей возможностей моего мужа. Но в тавернах и публичных домах Дерби вы найдете множество покладистых женщин.
Гудвин побагровел, но прежде чем он успел ответить, дверь гостиной распахнулась, и в коридор вышли смеющиеся гости. Один из них, молодой капрал Джеффри Питерс, направился прямиком к лейтенанту:
– А, вот вы где, сэр! Полковник Келли послал меня за вами. Он говорит, что нам не следует злоупотреблять гостеприимством наших хозяев. – Он галантно поклонился Кэтрин: – Вечер был чудесным, миссис Монтгомери. Как всегда.
Кэтрин резко высвободила руку из пальцев Гудвина.
– Вы здесь всегда желанный гость, капрал Питерс.
Веснушчатый капрал покраснел, смутился и повернулся к лейтенанту, надеясь, что тот выручит его. Но карие глаза Гудвина обдали его ненавистью.
– Благодарю, капрал, – язвительно выговорил Гудвин. – Вы выполнили поручение и нашли меня. Можете вернуться к полковнику и сообщить, что я сейчас же присоединюсь к нему.
Капрал попятился, но Кэтрин удержала его за руку.
– Я хочу попрощаться с вами, капрал: дело в том, что мне нездоровится, в гостиную я вряд ли вернусь.
Капрал с улыбкой поклонился:
– Спокойной ночи, миссис Монтгомери. Надеюсь, к утру вам станет лучше.
– Разумеется. И вам спокойной ночи, лейтенант. И удачи.
Гудвин уставился вслед Кэтрин, возбужденный ароматом ее волос и теплом нежной кожи. Очевидно, ей нравятся опасные игры, бешеные погони, словесные поединки. Ну что ж, на этот раз ей попался опытный охотник. Гудвин знал, что ее комнаты находятся в дальнем крыле дома, где больше никто не живет.
«Беги, прячься в норку, хитрая лисичка. Разведи огонь в камине, согрей простыни. Сегодня ночью тебе не придется страдать от одиночества».
– Она бесподобна, правда?
– Что? – Гудвин обернулся и увидел, что капрал по-прежнему стоит рядом. – Что ты сказал?
– Я... просто похвалил миссис Монтгомери, – запинаясь, объяснил капрал, проклиная заикание, которое начиналось у него при малейшем волнении. – Я никого не хотел обидеть...
Гудвин смерил тщедушного капрала презрительным взглядом:
– Да что ты знаешь о женщинах, молокосос? Ктаким, как ты, тянутся только дурнушки.
Капрал Питерс побледнел, выдержал паузу и заставил себя напомнить:
– Полковник ждет, сэр.
Гудвин усмехнулся, одернул мундир и направился к двери гостиной. Капрал Питерс задержался в коридоре, разжал стиснутые кулаки и последовал за ним.
– Дейрдре, еще немного – и я сойду с ума!
Темноволосая камеристка грустно улыбнулась, водя гребнем по длинным блестящим волосам хозяйки.
– Скоро вы получите весточку от мистера Камерона, вот увидите.
– Но прошло уже целых два дня! Зачем он послал ко мне Демиена, если знал, что встречи придется ждать так долго? Нет, наверняка случилось что-то ужасное. Я точно знаю!
– Ничего подобного, – возразила Дейрдре и отложила гребень. – Вы сами часто повторяете, что его нельзя застигнуть врасплох.
– Но Демиен не так умен, – напомнила Кэтрин. – А если за ним следили?
– Кому могло понадобится следить за мистером Демиеном?
Кэтрин только вздохнула.
– Скорее всего им обоим пришлось затаиться, – продолжала Дейрдре. – В конце концов, в округе полным-полно солдат. Наверное, мистеру Камерону пришлось искать новое место для встречи.
– Или отказаться от своих планов, – горестно закончила Кэтрин. – Мой муж слишком нетерпелив, жена не удержит его, когда он рвется в бой. – Ее сарказм был не таким красноречивым, как тяжелый вздох. – Ты слышала, что рассказывал о нем Демиен? Риск, опасность, дерзкие вылазки...
– Слышала, мистрис. И видела гордость в ваших глазах. Кэтрин вскинула голову, посмотрела на отражение служанки в зеркале и встала.
– Ты права. Но чем может гордиться вдова?
Подойдя к застекленной двери, Кэтрин порывисто распахнула ее и вышла на узкий балкон. От холодного ветра она сразу озябла. Перед ней расстилался залитый луной парк.
– Идите в комнату, мистрис, не то простудитесь!
– Он где-то здесь, Дейрдре. Я чувствую!
– Если вы сейчас же не вернетесь к огню, то назавтра точно расхвораетесь.
Кэтрин в последний раз окинула взглядом парк и вернулась к камину. Негромко ворча, Дейрдре закрыла и заперла дверь, наполнила углями медную грелку и сунула ее под одеяло.
– Заплести вам волосы, мистрис?
Кэтрин перевела взгляд с завораживающего пламени на зеркало в позолоченной раме. На ней был просторный муслиновый халат с широкими рукавами, отделанными кружевом. Воротник был расшит крошечными атласными бантиками и цветами. Тщательно расчесанные блестящие волосы золотым покрывалом падали на плечи и свисали до талии, перетянутой белым атласным поясом.
– Даже дева-весталка не выглядела бы более чистой, – усмехнулась Кэтрин. – Лейтенант Гудвин сегодня с радостью принес бы меня в жертву.
– Гудвин? Что это вы вспомнили об этом негодяе?
– Ты знаешь его?
– Знаю о нем, – хмуро поправила Дейрдре. – В первый же день он зашел в людскую и осмотрел всех женщин, будто товар на рынке. Две девушки, которых недавно привезли из деревни, сразу влюбились в его мундир, и он не замедлил этим воспользоваться. Но неужели он делал вам гнусные предложения, миледи? Об этом надо немедленно сообщить сэру Альфреду!
– А я уверена, что отцу незачем знать об этом... в гневе он страшен. Сегодня вечером я не стала щадить чувства лейтенанта: теперь он хорошенько подумает, прежде чем подойти ко мне. Как думаешь, может, отрезать их?
Дейрдре, разгневанная дерзостью лейтенанта Гудвина, растерялась:
– Простите, мистрис, что отрезать?
– Волосы. – Кэтрин собрала волосы на затылке и сверкнула их узлом. – Гарриет пишет, что в Лондоне в моде короткие локоны.
– А если в столице опять начнется чума, и все обреют головы, это тоже назовут модой?
– Я еще ничего не решила, – поспешила заверить ее Кэтрин. – И потом, весталке не пристало стричься.
– Весталке... – проворчала Дейрдре и протянула руки, чтобы снять с госпожи халат. Но едва Кэтрин развязала пояс, как Дейрдре издала изумленный возглас. – Мисс Кэтрин!
Под халатом на Кэтрин была шелковая рубашка, блестящая, словно сотканная из лунного света, и такая прозрачная, что тело казалось обнаженным и присыпанным серебристой пудрой. Рубашка ничем не напоминала ни одеяние весталки, ни скромную ночную кофточку, которую Дейрдре разложила на кровати.
– Мистрис Кэтрин, откуда у вас это?..
– Непристойное одеяние? – подсказала Кэтрин и грациозно повернулась перед зеркалом. – Из маминого шкафа, откуда же еще?
– Вы взяли его у леди Кэролайн?
– У нее полным-полно белья. Я стащила две рубашки. Уверена, она о них и не вспомнит.
– Но не хотите же вы... А если кто-нибудь увидит вас? Мистрис, это же неприлично!
Прозрачная рубашка держалась только на двух тонких шелковых бретельках. Едва окинув взглядом безупречную кожу и розовые соски, проступающие под тканью, Дейрдре бросилась задергивать шторы.
– Ну кто может меня увидеть? – устало отмахнулась Кэтрин. – Мы на втором этаже, а единственный мужчина, которому я не прочь показаться в таком виде, бог весть где. Просто... не знаю. Я хотела почувствовать себя... иначе.
– И вы своего добились: с виду вы точь-в-точь девица из портового борделя!
– Думаешь, там мама и покупает все эти вещи? – полюбопытствовала Кэтрин и заметила, как густо покраснела Дейрдре. – А я считала, что такое носят лишь обитательницы шикарных публичных домов.
– Ложитесь сейчас же, мистрис, иначе простудитесь насмерть!
Кэтрин послушно сняла атласные туфли и легла, расправив шелковый подол. Вытянув руки и ноги, она наслаждалась прикосновением ткани к коже, вздыхала, представляя себе ласки широких сильных ладоней. Из-под подушки она извлекла зачитанное письмо Александера, которое знала наизусть. Перечитав письмо еще раз, она прижала его к груди и улыбнулась Дейрдре сквозь слезы:
– Если бы мне только увидеть его! Хоть на минутку! Только бы убедиться...
– Убедиться в чем, мистрис? Что он любит вас? – Карие глаза Дейрдре наполнились сочувствием. – Напрасно вы тревожитесь: он любит вас. И скоро пришлет за вами.
Кэтрин сморгнула слезы и сжала холодную руку служанки:
– Прости! Я совсем забыла, что ты тоже страдаешь без Алуина...
– Да, я скучаю по нему, – еле слышно призналась Дейрдре.
– Они наверняка вместе, – попыталась подбодрить ее Кэтрин. – Даже в мирное время они были неразлучны.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?