Электронная библиотека » Мартин Макдонах » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Сиротливый запад"


  • Текст добавлен: 28 октября 2013, 18:13


Автор книги: Мартин Макдонах


Жанр: Драматургия, Поэзия и Драматургия


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Мартин Макдонах

Сиротливый Запад


Действующие лица

ГЕРЛИН КЕЛЛЕГЕР, семнадцати лет, хорошенькая

ОТЕЦ УЭЛШ, тридцати пяти лет

КОУЛМЕН КОННОР

ВАЛЕН КОННОР

Картина первая

...

Кухня-гостиная в старом фермерском доме в Линейне, графство Гэлуэй. В глубине сцены, справа, входная дверь. На авансцене – стол и два стула. В центре задней стенки – камин. Перед ним – старые, потерявшие всякий вид, кресла. Слева, в задней стене – дверь в комнату КОУЛМЕНА. Еще левее – дверь в комнату ВАЛЕНА. На задней стене полка, на которой рядком стоят фигурки католических святых, помеченных буквой «М». Над полкой висит двухстволка, а над ней распятие. Слева, у стены – шкаф для продуктов, справа – комод. На комоде – фотография в рамке. Это черный пес. Разгар дня. КОУЛМЕН, весь в черном, только что вернулся с похорон и развязывает галстук. Достает из шкафа большую банку из-под печенья, отдирает закрепляющий крышку скотч и вынимает бутылку самогона, так же помеченную буквой «М». ОТЕЦ УЭЛШ, священник, входит вслед за ним.

УЭЛШ. Дверь открытой оставил, Вален должен подойти.

КОУЛМЕН. Оставил так оставил.

...

УЭЛШ усаживается за стол. КОУЛМЕН разливает самогон по стаканам.

Выпьешь за компанию?

УЭЛШ. Конечно, о чем разговор.

КОУЛМЕН (тихо). И чего спрашивал. Дурацкий вопрос, черт.

УЭЛШ. А?

КОУЛМЕН. Дурацкий, черт побери, вопрос задал.

УЭЛШ. Почему же?

...

КОУЛМЕН, не отвечая, подает ему стакан и садится за стол.

УЭЛШ. Хватит чертыхаться, сколько можно.

КОУЛМЕН. Хочу и чертыхаюсь.

УЭЛШ. Отца твоего ведь только что похоронили.

КОУЛМЕН. Ну конечно, конечно, тебе видней.

УЭЛШ (после паузы). А народ симпатичный собрался.

КОУЛМЕН. Стая стервятников. В надежде поживиться.

УЭЛШ. Да ладно тебе. Пришли почтить память, только и всего.

КОУЛМЕН. Только семь из них не задавали никаких вопросов насчет поминок. А остальные только и спрашивали: «А выпивка будет? А пирожки слоеные будут?» Никаких им пирожков в этом доме. Во всяком случае, пока Вален контролирует все расходы. Были бы деньги у меня, я б сказал: «Ладно, приходите, налетайте, ешьте, пейте. Только вот деньги не у меня. У Валена».

УЭЛШ. А Вален насчет денег прижимистый. Немного.

КОУЛМЕН. Немного? Да он из-за гроша удавится. Кстати, этот самогон его. Так что если он заявится и закатит скандал, скажешь, что я налил исключительно по твоей просьбе. И по очень настоятельной. Повод все-таки серьезный.

УЭЛШ. Полдня пьешь, полдня работаешь. Так и не докрасил мне, что обещал.

КОУЛМЕН. Да подумаешь, стены красить. Любой мальчишка справится, не хуже пьяницы. Тоже мне, работа.

УЭЛШ. А я ни капли спиртного в рот не брал, пока в этом приходе служить не начал. В таком запьешь.

КОУЛМЕН. Чтобы запить и одного прихожанина хватит.

УЭЛШ. Но в алкоголика я не превратился. Просто люблю это дело. Вот и все.

КОУЛМЕН. Ну, само собой. Как скажешь.

...

Пауза.

Пирожки с начинкой, черт бы их побрал. Ох уж эта белобрысая, старая стерва. Двадцать лет мне за кружку пива должна. «Завтра, завтра верну.» И так каждый раз, сука. Ну, память у нее ни к черту, мне-то что с того. Засунуть бы ей этот самый пирожок в задницу.

УЭЛШ. Выбирать надо выражения, все-таки…

КОУЛМЕН. По-другому не могу.

...

Пауза.

УЭЛШ. Вот папа умер, сиротливо будет в доме, да?

КОУЛМЕН. Не будет.

УЭЛШ. Ну, хоть немного-то будет, никуда не денешься.

КОУЛМЕН. Ну раз ты это говоришь, да еще с таким напором, так оно и будет. Наверное, насчет сиротства, ты самый главный спец.

УЭЛШ. А девушка у тебя на примете есть? Ты ведь теперь свободный и небедный. Наверное, отбоя от девчонок нет?

КОУЛМЕН. Ну уж, конечно.

УЭЛШ. Ну и настроеньице у тебя сегодня.

...

Пауза.

А ты когда-нибудь влюблялся?

КОУЛМЕН. Да, один раз влюбился, только не твое это собачье дело. В колледже. Звали ее Элисон О' Хулиген. С рыжей копной волос. Любила кончик ручки во рту держать. Как-то раз горло себе пером и проткнула. Так оно еще там и застряло. Вот и вся любовь.

УЭЛШ. Она что, умерла?

КОУЛМЕН. Да куда там. Но лучше ей, сучке, было б помереть. Нет, обручилась с этим ублюдком доктором, который вытащил перо из горла. А для врача это пара пустяков. Жаль, меня рядом в тот момент не оказалось.

...

Пауза. УЭЛШ пригубляет стакан.

...

Входит ВАЛЕН. В руках у него дорожная сумка. Достает из нее фигурки святых и расставляет их на полке. КОУЛМЕН наблюдает за происходящим.

ВАЛЕН. Стеклопластик.

КОУЛМЕН (после паузы). Гребаный стеклопластик.

ВАЛЕН. Сам ты гребаный.

КОУЛМЕН. А ты трижды гребаный, понял?

УЭЛШ. Ну, хватит вам!!!

...

Пауза.

О, Господи!

ВАЛЕН. Он первый начал.

УЭЛШ (после паузы). Том Хенлон вернулся. Я говорил с ним на похоронах. Том знал твоего отца?

КОУЛМЕН. Немного знал. Арестовывал отца несколько раз за то, что он голос на монашек поднимал.

УЭЛШ. Да, я об этом слышал. Неужели это преступление?

КОУЛМЕН. Для кого-то – да.

УЭЛШ. Да ладно тебе.

КОУЛМЕН. Вот тебе и ладно.

ВАЛЕН. Ненавижу этих гребаных Хенлонов.

УЭЛШ. А за что?

ВАЛЕН. За что? А разве не ихний Мартин отхватил уши нашему бедняжке Лэсси? Тот кровью так и истек.

КОУЛМЕН. Но доказательств-то у тебя нет. Никаких.

ВАЛЕН. А разве он не хвастался перед Билли Пендером?

КОУЛМЕН. Это всего лишь косвенная улика. С ней в суд не пойдешь. Подумаешь, хвастался перед мальчишкой, да еще слепым.

ВАЛЕН. Да разве ты меня поддержишь? Как бы не так.

КОУЛМЕН. Этот пес только и знал что лаял.

ВАЛЕН. Так что ж, за это ему надо уши отрубать? На то и собака, чтобы лаять, будто не знаешь.

КОУЛМЕН. Но не так часто. Иногда они молчат. А этот пес по лаю все гребаные мировые рекорды побил.

УЭЛШ. Вален Коннор, слушай меня. Ненависти в мире и так предостаточно. Давай хоть мертвых псов в покое оставим.

ВАЛЕН. Если ненависти так много, так что будет, если немного еще добавить? Никто и не заметит.

УЭЛШ. Интересный подход.

ВАЛЕН. Да отвали ты от меня. Проповедуй лучше Морин Фолан и Микку Доуду, если уж на то пошло. Та еще парочка, что скажешь?

...

УЭЛШ наклоняет голову и наливает себе еще.

КОУЛМЕН. Сразу заткнулся.

ВАЛЕН. Вот именно. И тут же за стакан… это мой гребаный самогон!!! Что за?…

КОУЛМЕН. Он свое дело сделал. Заупокойную прочитал. Стакан самогона заслуженный.

ВАЛЕН. Твой самогон, мог бы и сам бутылку выставить.

КОУЛМЕН. А я что, против? Сунулся в шкаф, а там пусто.

ВАЛЕН. Опять пусто?

КОУЛМЕН. Хоть шаром покати.

ВАЛЕН. В общем, пустее не бывает.

КОУЛМЕН. Пустой не пустой, все равно жизни нет.

УЭЛШ. Нет такого слова – «пустее».

...

ВАЛЕН пристально смотрит на УЭЛША.

КОУЛМЕН (смеется). Точно!

ВАЛЕН. Учить меня грамматике вздумал, да?

КОУЛМЕН. Ага.

УЭЛШ. Да что ты. Это так, шутка.

ВАЛЕН. А ты не шутил, когда Микку и Морин руки пожимал прямо у самой могилы. И болтал с ними о чем-то…

УЭЛШ. Да не о чем я с ними не болтал…

ВАЛЕН. Приход тебе еще тот достался – один убил свою любовницу. Топором зарубил. Другая своей мамочке кочергой мозги вышибла. И ты еще о чем-то с ними болтаешь. Ну и дела.

УЭЛШ. А что мне остается, если полиция и суд…

ВАЛЕН. Да ну их в задницу, этот суд и полицию. Боженька-то поглавнее будет. Этого гребаного суда и полиции.

УЭЛШ (с печалью в голосе). Да, слухи до меня доходили. И народ, наверное, правду говорит. Не позаботился Всевышний о правосудии в этом городе. Нет в нем юрисдикции. И в помине.

...

ВАЛЕН берет бутылку и, что-то бормоча, наливает себе. Пауза.

КОУЛМЕН. Солидно звучит.

ВАЛЕН. Что именно?

КОУЛМЕН. Да слово «юрисдикция». Люблю слова на «ю».

ВАЛЕН. А по-моему, слишком по-американски. Любят они это словечко.

КОУЛМЕН. Ну уж лучше звучит, чем «пустее».

ВАЛЕН. Опять меня доставать начинаешь?

КОУЛМЕН. Хочу и достаю, господин статуэточник.

ВАЛЕН. Мои статуэтки тебя не касаются.

КОУЛМЕН. И долго ты их будешь в дом таскать?

ВАЛЕН. Долго и помногу! Долго и помногу!

КОУЛМЕН. Понял.

ВАЛЕН. Где мой фломастер? Надо пометить их буквой «М».

КОУЛМЕН. Откуда мне знать, где твой гребаный фломастер?

ВАЛЕН. Ты же моим фломастером женщинам бороды пририсовывал. В журнале «Только для женщин». Еще вчера!

КОУЛМЕН. Ага, а ты его так выхватил у меня, что чуть руку не оторвал.

ВАЛЕН. Сам виноват…

КОУЛМЕН. Вот ты сам его куда-то и засунул.

...

В этот момент ВАЛЕН, задумавшись, проходит в свою комнату.

Пауза.

Вечно все куда-то прячет.

УЭЛШ. Священник я никуда не годный. Когда при мне хулят Господа, у меня для возражения не находится нужных слов. Разве такой священник достоин своего сана?

КОУЛМЕН. Бывают священники и похуже тебя, святой отец, намного хуже. Точно тебе говорю. Просто ты духом слабоват, выпить любишь, да и в вере своей не крепок. А в остальном ты образцовый священник. Самое главное, что ты никогда не повышаешь голоса на своих бедных, заблудших овец. Разве этого не достаточно, чтобы считаться хорошим священником? Половина священников в Ирландии именно такие.

УЭЛШ. Твоя оценка моих способностей не утешает. Ты их явно завышаешь. Я – никуда не годный священник, приход у меня никуда не годный, вот и весь сказ. На приходе два убийства, и еще никто не исповедовался ни по одному из них. Что я слышу на исповеди от этих выродков – только про ставки на скачках, да нечистые помыслы.

КОУЛМЕН. Э, об этом лучше промолчать. Тайну исповеди нарушаешь, святой отец. Так и от церкви отлучить могут. Я про это фильм смотрел. Монтгомери Клифт в нем играет.

УЭЛШ. Ты так думаешь? А ведь ты прав, черт побери.

КОУЛМЕН. А эти убийства ты зря в голову взял. Насчет Микки и Морин – это все слухи и больше ничего. Любовница Микки попала по пьянке в аварию. Но ведь это с каждым может случиться… Что поделаешь…

УЭЛШ. А как же насчет серпа, который торчал у нее изо лба?

КОУЛМЕН. Да слухи все это. Заурядная авария. Пьяная была. А мать Морин просто упала, когда с холма спускалась. У нее с ногами всегда плохо было.

УЭЛШ. А когда кочергой ей мозги вышибли, с ногами еще хуже стало, так получается?

КОУЛМЕН. Да у нее бедро больное было, вся округа об этом знала. Раз уж на то пошло, почему бы на меня убийство не повесить? Приставил дуло к отцовской голове да пристрелил его.

УЭЛШ. Ну, это был настоящий несчастный случай, есть же свидетели…

КОУЛМЕН. О чем и речь. А не будь в тот момент Валена, весь город бы говорил, что это я разнес отцу голову, родному отцу. Умышленно. Так ведь? А у Микки и Морин свидетелей нет, вот и болтают, кто во что горазд.

...

Возвращается ВАЛЕН. В руках у него фломастер. Подходит к полке и начинает рисовать на статуэтках букву «М».

УЭЛШ. Знаешь, что я тебе скажу? Ты видишь в людях добро. И я должен, по роду службы, а не получается. Я всегда готов бросить первый камень.

ВАЛЕН. Он что, в Боге сомневается?

КОУЛМЕН. То-то и оно.

ВАЛЕН. Вечно он в сомнениях.

УЭЛШ. Это верно, ничего дельного своему приходу предложить не могу.

КОУЛМЕН. А то что ты тренировал детскую футбольную команду к полуфиналу?

УЭЛШ. Этим веру в свое священство не восстановишь. Да всем нам грош цена.

КОУЛМЕН. Только не тебе. Ты тренер классный.

УЭЛШ. Десять красных карточек за четыре игры – это мировой рекорд в детском футболе. Для девочек. А теперь будет мировой рекорд для команды мальчиков. Одна из девчонок до сих пор в больнице. После матча с нашими.

КОУЛМЕН. Так она знала на что шла.

УЭЛШ. Все девчонки в слезах поле покидали. Да, тренер я хоть куда. Это точно.

КОУЛМЕН. Гребаные сучки и маменькины дочки, вот кто они.

...

Раздается сильный удар в дверь, и в комнату входит ГЕРЛИН. В руках у нее сумка, из которой торчат горлышки двух бутылок самогона.

ГЕРЛИН. Привет, Коулмен. Привет, святой отец. Уэлш, Уалш, Уэлш…

УЭЛШ. Просто Уэлш.

ГЕРЛИН. Ну да, Уэлш. Знаю, знаю. Не путайте меня. Ну, как вы тут?

КОУЛМЕН. Да вот папочку нашего только что в землю закопали.

ГЕРЛИН. Серьезное дело. Очень серьезное. По дороге почтальона встретила. У него письмо для Валена.

...

Кладет на стол солидный конверт.

Глаз на меня положил, представляете? Так и хочет под юбку ко мне залезть, чует мое сердце.

КОУЛМЕН. А вместе с ним и весь Гэлуэй.

...

УЭЛШ во время этого разговора обхватывает голову руками.

ГЕРЛИН. Гэлуэй, как минимум. Может и все Европейское Содружество. Но с его зарплатой почтальона – шансов ноль. Никаких абсолютно. Это я вам точно говорю.

КОУЛМЕН. Ну, и сколько ты попросишь за свой приход?

ГЕРЛИН. Как раз думаю над этим. На кружку пива и пачку крекеров, уж как минимум.

КОУЛМЕН. Я денежный перевод получил на три фунта.

ГЕРЛИН. Подойдет. (УЭЛШУ). А у священников какая зарплата?

УЭЛШ. Прекрати? Прекрати говорить таким тоном! Разносишь самогон, ну и разноси, только не строй из себя шлюху прожженную.

ГЕРЛИН. Да это я шучу, святой отец.

...

Теребит волосы на голове УЭЛША. Тот отстраняется от нее. (КОУЛМЕНУ). В очередной раз в боженьке засомневался? На этой неделе уже в двенадцатый раз. Пора Иисуса в известность ставить.

...

УЭЛШ стонет, обхватив голову руками. ГЕРЛИН хихикает. Входит ВАЛЕН и передает ГЕРЛИН деньги.

ВАЛЕН. Две бутылки.

ГЕРЛИН. Две так две. А вот письмо.

КОУЛМЕН. Мне бутылку возьми. В долг.

ВАЛЕН (вскрывая письмо). Пошел ты в задницу со своей бутылкой.

КОУЛМЕН. Все слышали? Все слышали?

ГЕРЛИН. Ты наколол меня на целый фунт. Ты что?

...

ВАЛЕН тут же доплачивает.

ВАЛЕН. Здорово, что пришла.

ГЕРЛИН. Сволочь ты последняя, грязный ублюдок, сука ты…

УЭЛШ. Прекрати сквернословить…

ГЕРЛИН. Да пошел ты, святой отец.

ВАЛЕН (заглядывая в конверт). Вот! Вот он! Мой чек! И какой солидный!

...

ВАЛЕН подносит чек к лицу КОУЛМЕНА.

КОУЛМЕН. Вижу, вижу.

ВАЛЕН. Точно?

КОУЛМЕН. Да убери ты его, не тычь.

ВАЛЕН (подносит чек еще ближе). Цифры хорошо рассмотрел?

КОУЛМЕН. Хорошо.

ВАЛЕН. И все мне. Может, еще ближе поднести?

КОУЛМЕН. Да хватит тыкать. Убери.

ВАЛЕН. Нет, надо чтобы ты получше рассмотрел.

...

ВАЛЕН тычет чеком прямо в лицо КОУЛМЕНУ. Тот вскакивает и хватает ВАЛЕНА за шею. Завязывается борьба. ГЕРЛИН, глядя на них, смеется. УЭЛШ бросается к братьям и разнимает их.

УЭЛШ. А ну, прекратите немедленно! Вы что, очумели?

...

Пока он разнимает братьев, получает случайный удар по ноге. Морщится от боли.

КОУЛМЕН. Извини, святой отец. Я в этого ублюдка метил.

УЭЛШ. Как болит! Прямо в гребаную голень угодил.

ГЕРЛИН. Вот и вам досталось, как девчонкам-футболисткам. Побудете в их шкуре.

УЭЛШ. Вы что, спятили?

ВАЛЕН. Он первый начал.

УЭЛШ. Только отца родного похоронили и уже цапаются. И это родные братья. Такого у меня в жизни ни разу еще не было.

ГЕРЛИН. Это потому, что священник вы липовый, святой отец.

...

УЭЛШ смотрит на нее. Она, улыбаясь, отводит взгляд.

ГЕРЛИН. Это я так, шучу, святой отец.

УЭЛШ. Ну и городок. Братья цапаются, девчонки разносят спиртное и двое убийц на свободе.

ГЕРЛИН. А я еще беременная к тому же.

...

Пауза.

Шутка.

...

УЭЛШ смотрит на нее и затем с угрюмым видом, нетвердой походкой направляется к двери.

УЭЛШ. Не надо больше драться, ладно? (Выходит).

ГЕРЛИН. У святого отца Уалша Уэлша нет никакого чувства юмора. Провожу-ка я его, а то еще боднет его корова, как в прошлый раз.

КОУЛМЕН. Ну, пока.

ВАЛЕН. До встречи.

...

ГЕРЛИН выходит. Пауза.

Тот еще парень, что скажешь?

КОУЛМЕН (соглашаясь). Тот еще.

ВАЛЕН. Ха! Если б он узнал, что ты папаше нарочно голову прострелил, весь бы пьяными слезами изошел.

КОУЛМЕН. Это точно. Слишком уж он сердобольный.

ВАЛЕН. Слишком.

...

Затемнение

Картина вторая

...

Вечер. У задней стены, загораживая камин, установлена новая большая плита с выведенной на передней ее части буквой «М». КОУЛМЕН в очках сидит в кресле слева и читает журнал, перед ним стакан с самогоном. Входит ВАЛЕН с сумкой в руках. Подходит к плите, медленно и осторожно прикасается к ней с разных сторон, как будто она еще горячая.

...

КОУЛМЕН недовольно фыркает.

ВАЛЕН. Вот проверяю.

КОУЛМЕН. Вижу, не слепой.

ВАЛЕН. В твоем присутствии проверять даже приятней.

КОУЛМЕН. Насчет проверки ты большой мастер.

ВАЛЕН. Проверять особенно нечего. Просто приятно к своей вещи прикоснуться. К с о б с т в е н н о й.

КОУЛМЕН. Да пошел ты в задницу со своей плитой.

ВАЛЕН. Вот именно, с м о е й.

КОУЛМЕН. Она мне даром не нужна, твоя гребаная плита.

ВАЛЕН. Вот и не притрагивайся к ней.

КОУЛМЕН. И не собираюсь.

ВАЛЕН. Моя плита, это точно. Ты выложил за нее три сотни? Ты газ подвел? Нет. А кто? Я. Свои денежки выложил. Не твои.

КОУЛМЕН. Свои, свои.

ВАЛЕН. Вложил бы свою долю, мог бы пользоваться на здоровье. А раз не вложил, все, лучше к ней и не прикасайся.

КОУЛМЕН. Да она нам и не нужна вовсе.

ВАЛЕН. Тебе, может, и нет, а вот мне нужна.

КОУЛМЕН. Да ты дома-то ни черта не ешь!

ВАЛЕН. А теперь буду, ей Богу, буду.

...

Пауза.

Моя плита, статуэтки мои и стол мой. Что еще? Пол, шкафы. В этом гребаном доме, все мое. Так что, парень, ничего в нем не трогай. Без моего особого разрешения.

КОУЛМЕН. Только вот как твоего гребаного пола не касаться, интересно.

ВАЛЕН. Только с моего особого разрешения.

КОУЛМЕН. Мне что, летать прикажешь.

ВАЛЕН. Только с моего особого разрешения…

КОУЛМЕН. Буду летать, как эти пылинки.

ВАЛЕН (злобно). Только с моего особого разрешения. Серьезно тебе говорю!

КОУЛМЕН. С особого, вот это да.

ВАЛЕН. Мне одному все оставлено. Только мне.

КОУЛМЕН. Не оставлено, а передано по решению суда.

ВАЛЕН. Мне одному.

КОУЛМЕН. По решению суда.

ВАЛЕН. И чтоб ничего не трогал.

...

Пауза.

Что еще за пылинки?

КОУЛМЕН. Чего?

ВАЛЕН. Что еще за пылинки здесь летают?

КОУЛМЕН. Пылинки с пола. Поднимаются в воздух и зависают.

ВАЛЕН. Висеть в воздухе только пакистанцы могут. И никакие не пылинки.

КОУЛМЕН. Да какая разница!

ВАЛЕН. Еще какая! Эти пакистанцы змей заклинать умеют.

КОУЛМЕН. А ты по пакистанцам большой спец, похоже!

ВАЛЕН. Никакой я не спец!

КОУЛМЕН. Ты к ним неровно дышишь, это точно!

ВАЛЕН. Тебя это не касается.

КОУЛМЕН. Ну, и что ты там купил, господин «поклонник пакистанцев»?

ВАЛЕН. Что купил? А вот что.

...

ВАЛЕН достает из сумки две фигурки святых и аккуратно ставит их на полку.

КОУЛМЕН. Опять эти гребаные…

ВАЛЕН. Хватит ругаться. Святые, все-таки. Не по-божески это.

...

Достает из сумки восемь пакетов чипсов «Тейтос» и кладет их на стол.

КОУЛМЕН. Лучше бы «Мак Койс».

ВАЛЕН. Какие хочу, такие и…

КОУЛМЕН. Жадюга.

ВАЛЕН (после паузы, зло). Вкус такой же, а стоят в два раза дороже.

КОУЛМЕН. И вкус другой, и выглядят симпатичней.

ВАЛЕН. И вкус такой же, и на вид такие же.

КОУЛМЕН. «Тейтос» – это дерьмо сухое, любого спроси.

ВАЛЕН. Много ты понимаешь в хрустящем картофеле, тоже мне, знаток. Дерьмо сушеное? Зато дешево. В конце концов, себе купил. Сам и съем.

КОУЛМЕН. Вот и ешь.

ВАЛЕН. Вот и съем.

КОУЛМЕН. Или купи «Рипплс».

ВАЛЕН. Да ну тебя в задницу с твоей картошкой… А это что?

...

Берет стакан и нюхает его содержимое.

КОУЛМЕН. Что «это»?

ВАЛЕН. Вот это самое.

КОУЛМЕН. Мой самогон.

ВАЛЕН. Черта с два. Нет у тебя денег на твой самогон.

КОУЛМЕН. Еще как есть.

ВАЛЕН. Откуда?

КОУЛМЕН. Это что, допрос?

ВАЛЕН. Именно.

КОУЛМЕН. Да пошел ты.

...

ВАЛЕН достает из банки бутылку и смотрит сколько самогона в ней осталось. КОУЛМЕН откладывает журнал, снимает очки и садится за стол.

ВАЛЕН. Ты к ней приложился.

КОУЛМЕН. Не было этого.

ВАЛЕН. Меньше стало.

КОУЛМЕН. Задница твоя меньше стала. Нужен мне твой самогон, как…

ВАЛЕН (делает небольшой глоток). Воды долил.

КОУЛМЕН. Придумываешь все. Не трогал я твой самогон.

ВАЛЕН. А где деньги взял?… Снял с моей страховки?! Что б тебя!..

...

ВАЛЕН суетливо копается в столе и достает страховку.

КОУЛМЕН. Я внес взнос в твою страховку.

ВАЛЕН. Но это подпись не Даффи.

КОУЛМЕН. Его, его. «Даффи», черным по белому написано.

ВАЛЕН. И ты внес взнос?

КОУЛМЕН. Ага.

ВАЛЕН. С чего вдруг?

КОУЛМЕН. Да вот решил помочь тебе материально, ты ведь мне столько лет помогаешь. Вот так вот.

ВАЛЕН. Правильность оплаты легко проверить.

КОУЛМЕН. Легче некуда, так что, давай, поверяй. Пока не посинеешь.

...

Смущенный ВАЛЕН откладывает страховку.

Выпивку можно и бесплатно получить. Да-да. За счет физической привлекательности.

ВАЛЕН. Физической привлекательности. Твоей? Да она дохлой лягушки не стоит.

КОУЛМЕН. Это по-твоему. А вот у Герлин другое мнение.

ВАЛЕН. Герлин? Врешь.

КОУЛМЕН. Нет, правда.

ВАЛЕН. Ну и?…

КОУЛМЕН. Я ей говорю: «Дай бутылочку в долг, а я тебя за это крепко-крепко поцелую». А она мне: «Не надо мне денег, дай только погладить тебе одно место пониже живота». Вот и договорились к взаимному удовольствию.

ВАЛЕН. Не пойдет она на это, хоть ты ее одари. Да еще бесплатный самогон. Она не из тех.

КОУЛМЕН. Ей Богу, не вру. А откуда у меня даровой самогон?

ВАЛЕН (неуверенно). Черт. (Пауза). Значит, не врешь? (Пауза). А Герлин девчонка симпатичная. (Пауза). Даже очень. (Пауза). И что это вдруг на нее нашло гладить твое мужское достоинство?

КОУЛМЕН. Герлин нравятся зрелые мужчины.

ВАЛЕН. Да врешь ты все.

КОУЛМЕН. Ей Богу.

ВАЛЕН (после паузы). Ну, и что ты чувствовал?

КОУЛМЕН. Когда?

ВАЛЕН. Ну, когда она тебя гладила.

КОУЛМЕН. Очень приятное было чувство, до сих пор балдею.

ВАЛЕН (неуверенно). Врешь ты все. (Пауза). Врешь напропалую.

...

КОУЛМЕН берет пакет с хрустящим картофелем и начинает есть.

ВАЛЕН. Герлин на это не пойдет. Ни за что на свете… (Ошарашенный). Кто тебе разрешил мою картошку трогать?

КОУЛМЕН. Никто.

ВАЛЕН. Ни стыда, ни совести!

КОУЛМЕН. Это точно.

ВАЛЕН. Семнадцать пенсов сам и заплатишь! И прямо сейчас!

КОУЛМЕН. Прямо сейчас!

ВАЛЕН. Именно!

КОУЛМЕН. За эту дурацкую картошку?

ВАЛЕН. Не заплатишь, по шее получишь.

КОУЛМЕН. От тебя-то? Нашел кого пугать.

ВАЛЕН. Деньги на стол!

...

Пауза. КОУЛМЕН медленно достает из кармана монету и, не глядя на нее, швыряет на стол.

(Смотрит на монету).

Здесь только десять.

...

КОУЛМЕН смотрит на монету, достает из кармана еще одну и тоже швыряет на стол.

КОУЛМЕН. Сдачу можешь оставить.

ВАЛЕН. Да неужели?

...

Кладет монеты в карман, достает из него трехпенсовую, вкладывает ее в руку КОУЛМЕНА.

В подачках не нуждаюсь.

...

Отворачивается. КОУЛМЕН, не вставая с места, со всей силы запускает монету в голову ВАЛЕНА.

Да пошел ты!!! Куда подальше!

...

КОУЛМЕН вскакивает, опрокидывает стул.

КОУЛМЕН. Ну, и что дальше?

ВАЛЕН. Деньгами в меня швырять задумал? Ты, недоносок, педик несчастный…

...

Схватываются, падают и начинают кататься по полу, нанося друг другу удары.

...

Входит слегка пьяный УЭЛШ.

УЭЛШ. Эй, вы! Вы оба! (Пауза. Громко.) Вы оба!

КОУЛМЕН (раздраженно). Чего тебе?

УЭЛШ. Том Хенлон покончил с собой.

ВАЛЕН. Чего?

УЭЛШ. Том Хенлон только что покончил с собой.

ВАЛЕН (после паузы). Отпусти шею, ну.

КОУЛМЕН. А ты мою руку.

...

Отпускают друг друга и медленно встают.

УЭЛШ садится за стол. Вид у него потерянный.

УЭЛШ. Пошел к озеру на старую пристань. И прямо с нее сошел в воду. И потом все шел, шел, пока весь с головкой под водой не оказался. Прямо на берегу сейчас и лежит. Прямо на гальке. Его отец накачал меня самогоном, лишь бы я отпел беднягу прямо на берегу, вот меня и шатает.

ВАЛЕН. Том Хенлон? Вот это да. Да я только вчера с ним разговаривал. И вдруг утопился.

УЭЛШ. Какой-то мальчишка все видел. Как он сидел на скамейке на пристани, как пил из бутылки, как смотрел на озеро и на горы. А когда спиртное кончилось, не раздеваясь, вступил в воду и шел, шел, пока голова под водой не оказалась. И под водой несколько шагов успел сделать.

КОУЛМЕН (после паузы). Никогда его не любил, этого гребаного Тома Хенлона. Вечно себе на уме, как все гребаные легавые…

УЭЛШ (вне себя). Он же еще не остыл, бедняга. А ты его такими словами поносишь. Постыдился бы. Разве так можно?

КОУЛМЕН. Мне можно. Главное, не лицемерить.

ВАЛЕН. Кто бы говорил. Вот, святой отец, съел целую упаковку моей картошки без всякого разрешения…

КОУЛМЕН. Я за нее уплатил.

ВАЛЕН. А еще говорит, что не лицемер.

КОУЛМЕН. Во-первых, за картошку даже переплатил, во-вторых, причем здесь лицемерие?

ВАЛЕН. При том. А еще приставал к школьнице. Пахнет криминалом.

КОУЛМЕН. Ни к какой школьнице я не приставал. К девушке школьного возраста, это верно.

ВАЛЕН. Какая разница!

УЭЛШ. Что еще за школьница?

КОУЛМЕН. Да Герлин. Она днем заходила. Поразвлеклись мы с ней, что надо, это точно.

УЭЛШ. Герлин? Так она целый день помогала футбольную форму стирать. Все время у меня на глазах была.

...

Обескураженный КОУЛМЕН встает и направляется к своей комнате. ВАЛЕН преграждает ему путь.

ВАЛЕН. Ага! Ага! Ну, и кто у нас гребаный девственник? Да еще голубой к тому же?

КОУЛМЕН. Прочь с дороги.

ВАЛЕН. Крыть-то нечем, а?

КОУЛМЕН. Прочь с дороги, я сказал.

ВАЛЕН. Я был прав!!!

КОУЛМЕН. Сам отойдешь или тебе помочь?

ВАЛЕН. Ничего ведь между вами не было. Так ведь?

КОУЛМЕН. Ну и?

ВАЛЕН. Ну и?

УЭЛШ. Коулмен, подойди сюда. Мы…

КОУЛМЕН. А ты, Уэлш, Уалш, как тебя там, заткнись и не лезь не в свое дело. Понял, праведник несчастный! Ты Коулмена Коннори во лжи не уличишь. Чтобы он оказался… чтобы он… чтобы он…

...

КОУЛМЕН проходит в свою комнату, хлопая дверью.

ВАЛЕН. Чего ты там заикаешься, дурило! «Чтобы он, чтобы он, что бы…» (УЭЛШУ). Что бы что?

...

Когда ВАЛЕН поворачивается к УЭЛШУ, КОУЛМЕН выскакивает из комнаты, бьет ногой по плите и снова скрывается в комнате. ВАЛЕН пытается поймать его, но безуспешно.

Вот тварь!

...

Осматривает плиту.

Моя плита, лучшая из лучших. Кто за ущерб будет платить, ты, урод? Вы видели что он наделал, святой отец? Разве он не чокнутый? (Пауза). Как тебе моя новая плита, святой отец? Симпатичная, правда?

КОУЛМЕН (из своей комнаты). А букву «М» видишь, святой отец? Это «М» от Марии, святой Девы.

ВАЛЕН. А тебе какое дело?

КОУЛМЕН (из своей комнаты). «М» – это от Марии, точно вам говорю.

ВАЛЕН. У тебя на уме не дева, а девственницы.

КОУЛМЕН (из комнаты). И сам ты девственник.

ВАЛЕН. Тебе лишь бы перед молоденькими девочками щеголять! И хватит чужие разговоры подслушивать!

КОУЛМЕН (из комнаты). Хочу и подслушиваю.

...

ВАЛЕН снова осматривает плиту.

...

УЭЛШ чуть не плачет.

ВАЛЕН (стоя у плиты). Вроде все нормально…

УЭЛШ. Как ни приду, вы все цапаетесь. Каждый раз, каждый раз. И конца вашей вражде не видно. Сил моих больше нет, нет сил…

ВАЛЕН. Ты что, плачешь, святой отец? Или просто немного простудился? Это простуда…

УЭЛШ. Нет, я плачу.

ВАЛЕН. Вот уж не ожидал от тебя.

УЭЛШ. От обиды. Прихожу и говорю, что парень-то покончил с собой. А ведь вы с ним в школу вместе ходили… Росли вместе… Он же никому ни разу дурного слова не сказал, служил людям честно и верно… И вот утопился, умер страшной смертью, а вы не то что глазом не моргнули, куда там. Спорили из-за этой картошки и этой дурацкой плиты!

ВАЛЕН. Я моргнул.

УЭЛШ. А я вот что-то не заметил!

ВАЛЕН. Как следует моргнул.

УЭЛШ. Если только незаметно!

ВАЛЕН (после паузы). А правда симпатичная плита, святой отец?

...

УЭЛШ обхватывает голову руками.

...

ВАЛЕН подходит к плите.

ВАЛЕН. Только сегодня установил. Совсем новенькая. Вот только Коулмен пользоваться ей не будет. Я ему запретил. Ни пенса в покупку не вложил. Да у него за душой ни гроша и нет. (Поднимает с пола монету). Три пенса, вот и все его деньги. Слишком маленькая доля. Для такой солидной покупки. Слишком маленькая. Он мне этой монетой прямо в голову запустил, представляешь? (Сердито). Но если у него в кармане ни гроша, и с девчонками не путался, откуда тогда гребаная бутылка самогона взялась?! Коулмен!..

УЭЛШ (кричит). Ну и паршивец же ты, бесчувственный!!!

ВАЛЕН. Вот как? А ведь точно. Бедный Томас.

...

ВАЛЕН кривляясь, кивает.

УЭЛШ (после паузы. Встает с печалью в голосе). Я пришел, чтобы взять тебя с собой на озеро. Тело нужно домой доставить. Ты мне поможешь?

ВАЛЕН. Само собой, Само собой, святой отец. Конечно.

УЭЛШ (после паузы). Вот черт. Два убийства, да еще самоубийство. Уж как не повезет, так не повезет…

...

УЭЛШ, качая головой, выходит.

ВАЛЕН (громко). Но ты-то здесь не причем, святой отец. Абсолютно. Хватит нюни распускать! (Пауза). Коулмен, я ухожу… Ты слышишь?

КОУЛМЕН (из комнаты). Слышу, слышу.

ВАЛЕН. Ты с нами пойдешь?…

КОУЛМЕН. Ну вот еще. Тащить на себе мертвого полицейского у всех на виду? Только и искал повода позубоскалить на мой счет. Да пошел он.

ВАЛЕН. Вечно ты злой на всех. Тебя не переделаешь. Да и какая от тебя помощь. Для такого дела отцу Уэлшу здоровые парни нужны, а не такие слабаки, как ты.

...

ВАЛЕН быстро выходит. КОУЛМЕН выбегает из своей комнаты. Подходит к двери, топчется около нее. Смотрит по сторонам. Взгляд его останавливается на плите. Он подходит к ней, достает спички и открывает дверцу духовки.

КОУЛМЕН. Слабак говоришь, да? А что если мы врубим газ сразу на отметку десять? Просто так, от нечего делать.

...

Зажигает в духовке газ, закрывает дверцу и уходит в свою комнату.

Просто так, от нечего делать, а?

...

Достает из шкафа большую кастрюлю, снимает с полки фигурки святых и складывает их в нее. Ставит кастрюлю в духовку.

Теперь посмотрим, кто слабак, а кто нет. Еще как посмотрим.

...

Натягивает на себя куртку, быстро причесывается и выходит.

...

Затемнение


Страницы книги >> 1 2 3 4 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 5 Оценок: 1
Популярные книги за неделю


Рекомендации