Читать книгу "Папа напрокат. Шанс на счастье"

Глава 5

Юля Озерова

Когда спрашиваю, почему я не могла влюбиться в такого, как Кириллов, всегда вспоминаю этот момент и слова шестилетнего Никитки о том, что его мама в командировке, опять...

Неважно, что она из этих командировок не вылезала, а Кириллов разрывался между службой и домом. Неважно, что как-то незаметно, Никитка стал оставаться у меня в гостях. Сначала вечером, после продленки, пока папа не вернется с работы, потом, когда Макс пошел вверх по карьерной лестнице, с ночевкой...

Разное случалось, но Кириллов для меня всегда оставался соседом, жена которого в какой-то очередной командировке...

Даже когда они развелись, а случилось это три года назад, ничего не изменилось. Пока папа работал, Никитка был моим постоянным гостем, а мама... ее все также не было в их жизни.

– Нормальная, говоришь, реакция? – Выныриваю из своих мыслей. – А ты бы как ответил? Как отреагировал, если бы твоя невеста предложила удочерить маленькую девочку?

– Провоцируешь? – Макс наконец-то отлипает от окна и возвращается к нашему разговору.

– Нисколечко.

– Провоцируешь, – уже утверждает он и, скрестив руки на груди, отвечает: – Однозначного ответа на твой вопрос у меня нет. Все относительно. Если бы моя невеста задала такой вопрос лет тринадцать назад, когда я был молодым и глупым, я бы насторожился и попросил ее очень сильно подумать.

– Это значит нет? – Наседаю я.

– Это значит подумать и взвесить все. А еще попытался бы понять, почему ей это важно. Наверное, так.

– Хм, а если бы ты не был молодым и глупым?

– А вот тут интереснее... Если бы у меня была невеста сейчас, и она бы заявила, что хочет взять ребенка из детдома, то я...

– Пап! Ты тетю Юлю не видел? – Раздается голос из прихожей. Мы с Максом вздрагиваем и переглядываемся. Настолько увлеклись, что не услышали, как открылась дверь? Или...

Торопливые шаги Никиты, секунда и он стоит в дверном проеме и смотрит на нас.

– Здравствуй... те, – выговаривает уже не так бодро, но на это никто не обращает внимания, потому что, и я, и Максим сейчас с ужасом наблюдаем, как на его лице под левым глазом наливается синяк. Огромный, ярко-лилового цвета и с отеком.

– Что это? – строгий голос Кириллова даже меня заставляет вытянуться по струнке.

– Это ерунда, – Никита отмахивается рукой и разворачивается, чтобы уйти.

– Стоять! – Рявкает Макс, и я еле сдерживаю себя, чтобы не встать на защиту Никитки. – Я жду объяснений! Сразу предупреждаю, сказки о том, что ты врезался в дверь, или упал на тренировке не принимаются.

– Ну чего ты опять?! Ну, подрался, что такого-то? Ты тоже дрался в школе, баба Валя мне все рассказала.

– Я дрался, защищаясь! – Возражает Максим, но уже не так уверенно.

– Я тоже! – Никита прячет руки в карманы куртки и продолжает спор.

– Тогда поведай мне, дорогой сын, что тебе угрожало, или кто? – Макс хлопает по столу ладонью и встает, но Никита лишь закатывает глаза.

– Максим, – я пытаюсь смягчить ситуацию, но получаю в ответ лишь брошенный через плечо строгий мужской взгляд. Понимаю без слов, и, принимаю позицию Макса. Я должна отступить. Он– отец, а я... соседка, помогающая двум мужчинам, когда это необходимо. Сейчас я им не нужна. Мужские поступки, мужской разговор и методы тоже мужские.

– Я пойду, Макс. – Отодвигаю чашку с остывшим чаем, который я так и не попробовала. – Если что-то потребуется, я дома.

Проходя мимо Никиты, ловлю его испуганный взгляд и, спокойно взглянув ему в глаза, передаю всю свою уверенность, которую только могу собрать.

«Мы справимся, – говорю я без слов. – Держись».

Максим Кириллов

Юлька уходит, точнее, сбегает и мне этот ее побег словно по стеклу металлом. Не режет, нет, а замешивает какую-то смуту. Это от того, что мы недоговорили, я же, вроде как, ответить должен был, получилось...

«Как надо получилось, ровно. Потому что какой из меня муж, даже фиктивный... Из меня и сосед так себе и набок...Так что правильно все, хватит с меня одной семьи... Не хочу я Юльке такого мужа, как я. Белов – вот это правильный мужик, основательный и продуманный, а я...».

Мысли несут меня куда-то совсем не туда. У меня вон сын с фиником на пол-лица, завтра так заплывет, что глаз не откроет. Вздохнув, иду к холодильнику и достаю из морозильной камеры замерзшего, как мамонт, карася. Вспоминаю, как в прошлые выходные собирался пожарить его, и радуюсь, что руки не дошли. Пригодился же, ирония судьбы просто.

– Держи, – протягиваю сыну рыбную ледышку. – И куртку сними.

– Ты... чего, па? – настораживается Никитос, думает, я совсем свихнулся на своих усилениях. Не, основания, определенно есть, хронический недосып – это не только красные глаза, но и мятая морда, и тупая башка в комплекте.

– К шишке приложи, ютьюбер. – Тычу пальцем в стремительно расцветающий синяк и ловлю недовольный вздох.

– Сколько говорить, нет у меня ютьюба, заблочили его. – Умничает Никита, пытаясь соскочить с разговора о драке, но я не ведусь. Рассуждать о видосах, и шотсах мы сегодня точно не будем.

– Одна фигня, – отмахиваюсь, сажусь на Юлькин еще теплый стул, и приглашаю сына сесть. – Рассказывай, кто, кого, за что, а главное, когда мне в школу надо явиться.

– В пятницу, после шестого урока, – сникает Никитка, прижимает рыбину к глазу, и, отодвинув стул, садится. – Но не я начал, пап! Сорокин и Панин сами напросились и если бы... В общем, я бы один фиг им врезал.

– А ну, прекрати! Врезал бы! Во-первых, нормально выражайся, то есть говори! А во-вторых... – Взвиваюсь я, понимая, что если до моего начальства дойдет... А оно один фиг дойдет... Плакало мое повышение, короче. Оно и так на волоске висит, а если копнут...

Никитос сопит так громко, что напоминает разъяренного ежа, а не семиклассника. Рассматриваю его и замечаю еще одну ссадину на щеке.

– Ты сам говорил, слабых защищать надо! – Выплевывает последний аргумент и небитым глазом смотрит в окно и это мне так знакомо. Сам только что залипал, словно там не обычное стекло в раме, а плазма установлена. Ухмыляюсь, откидываюсь на спинку стула и изучаю Никиту. Неужели из-за девчонки? Похоже, но...

– И кого ты защищал? – пододвигаю Юлину чашку с остывшим чаем и делаю глоток.

– Семилевскую, они дразнили ее из-за брекетов. Ей только поставили на выходных, и она немного шепелявит. – Скороговоркой сообщает Никита, а я качаю головой, насколько мы похожи. Защитник, матерь котья, сидит, сверлит окно взглядом.

– Никит, а поговорить? Неужели без кулаков никак? – с глухим звуком возвращаю чашку на стол, и, оперевшись руками о его кромку, наклоняюсь вперед. – Если так дело пойдет, то каждому второму придется морду бить, а это запрещено Уголовным кодексом.

– Говорил! – сын отрывается от окна, – Несколько раз говорил, и по-хорошему, и... по-пацански тоже говорил...

– Господи, – вздыхаю, закрываю лицо ладонями и договариваю уже про себя: – Дай мне терпения и мудрости тоже дай. Чего больше нужно – не знаю, но если не жалко, то всего и побольше.

«По-пацански, это же матом?» – осторожно интересуется внутренний голос, и я киваю. За это, кстати, тоже взгреют, мало не покажется. Директриса в школе – зверь, и за меньшее устраивала всемирный разнос.

– Эти, как их? Сорокин и? – запускаю пальцы в волосы, пытаясь что-то придумать.

– Панин, – вздыхает сын и, перевернув рыбу другой стороной, снова прикладывает к подбитому глазу.

– Сорокин с Паниным такие же красивые? – спрашиваю, чтобы оценить масштаб звездеца.

– Хуже, – гордо отвечает сын, а я понимаю, что хуже уже и некуда.

Глава 6

Юля Озерова

С нашего разговора с Максом прошло три дня.

Мы не общаемся. Дежурные «привет-пока» утром или вечером – не в счет, и это к лучшему, теперь я точно знаю. Идея выйти замуж за соседа изначально была бредовой. Правильно сказал Дима, блажь и эмоции.

Я беру в руки телефон и активирую экран. Сейчас половина первого, через час у нас обед и... обвожу взглядом большой кабинет, гудящий словно улей, а потом набираю Диму. Нам надо нормально поговорить. После нашего разговора я взяла паузу и не отвечала ни на один его звонок, игнорировала сообщения и наконец-то готова к разумному диалогу.

– Привет, Юль, – слышу спокойный голос Димы. Он рад, я чувствую те самые нотки в интонации, а я взрослая, разумная женщина и поступаю правильно.

– Привет, занят?

– Нет, вот сейчас хотел на обед сбежать, а ты? – подхватывает диалог Белов.

– И я, – вздыхаю с облегчением, потому что не нужна мне эта война. Я люблю Диму и он меня тоже. Да, мы разные, и у каждого свое понимание успешной и счастливой жизни, но ведь так и должно быть? Мужчина обеспечивает семью, заботиться о финансах, и ему нельзя поддаваться эмоциям, а женщина – сердце дома, жена, мать, хозяйка...

– Тогда собирайся, я сейчас за тобой зайду. – Совсем бодро проговаривает Дима, еще больше убеждая меня в правоте. Мы договоримся, обязательно договоримся, и все у нас будет хорошо.