Текст книги "Никогда прежде"

Глава 6
Лавка

Все складывалось довольно удачно. Согласно геологическим исследованиям горного хребта страны, древнее название минерала упоминалось дважды. И, как и предполагал Ян, при изучении способов его практического применения люди не определили каких-либо полезных свойств и не нашли возможностей для хозяйственного использования. Но главное, что интересовало в этих записях аниилийца, – состав и возраст горных пород, а также структура и форма рельефа. Это и помог отыскать Эрик, и теперь Ян примерно мог определить место залегания минерала. Осталось только найти повод поехать в горы, но с этим ему очень помог министр.

Вызвав секретаря, мужчина сказал:

– Составьте положительный ответ на приглашение министра и подготовьте все к поездке.

– Непременно, господин посол, – поклонился секретарь и чуточку нервно выпрямился. С некоторых пор он опасался отворачиваться, наклоняться или каким-либо иным образом утрачивать бдительность, пускай и на короткое время. А еще он начал слишком чутко реагировать на любые присылаемые в резиденцию послания. Вот и теперь, поклонившись, он незаметно почесал ноющее место пониже спины, которым умудрился встретить дурацкое письмо в виде бумажной дроби.

* * *

Печка была готова, и оказалось, что функционирует она даже лучше прежней хозяйской духовки, а картошка на ней приготовилась в считаные минуты. Правда, мясной кусок, выменянный у мясника, уже закончился, и, пока я раздумывала, на что обменять новый, Равка вновь притащила ужа.

На самом деле, когда начинаешь сама планировать собственные расходы и вести абсолютно самостоятельную жизнь, а нигде за углом не таится заботливая мачеха, которая так и ждет момента тебя накормить, приходится как-то изворачиваться. Со второго раза я оценивала трофей крысявки уже более придирчивым взглядом. Ведь что это по сути? То же мясо. Пускай не окорок, конечно, но пока я ни разу не пробовала ужей. Вдруг это редкий деликатес?

В принципе готовить я, конечно, умела, и даже начиная с самого процесса свежевания. Признаюсь, обучилась я столь полезному навыку, когда отец всерьез увлекся охотой вместе с братьями. Время тогда для семьи наступило трудное, и родители предпочитали экономить. Отец же решил поэкспериментировать с добычей еды древним способом, но ровно до момента, как Черри прострелил ногу Терри. Ранение прошло вскользь и никаких важных органов не задело, но я впервые в жизни услышала, как мачеха ругает отца, а он впервые на моей памяти стоял, повинно опустив голову, и даже не думал спорить. Так, собственно, и закончился период охоты наших доблестных добытчиков, а я перевела дух, поскольку разделывать всю их добычу приходилось нам с мачехой. Однако опыт, как известно, великая вещь. И теперь я довольно скоро разделала трофей Равки, после чего его приготовила. На вкус очень напоминало курицу.

На самом деле, если мне еще найти подходящее местечко, где я смогу ловить рыбу, проблема экономии на еде будет решена. Может, попробовать добраться к пруду не моего сада и посмотреть, водится ли в нем что-нибудь? Кажется, по вечерам там квакали лягушки. В одном из престижных районов города, недалеко от нашей академии находился очень дорогой ресторан. И я слышала, что коронным блюдом в нем считались острые лягушачьи лапки.

– Ну, Равка, спасибо за ужин. Пора теперь подумать о сне.

Я поднялась наверх, зажгла керосиновую лампу и посмотрела на мебельные запчасти. А потом взгляд упал на ржавый фонарь. После проникновения хозяина в дом мне стало казаться, что фонарь – это очень нужная в хозяйстве вещь. Особенно по ночам. Ведь для кровати все равно придется купить матрас, а лавки уже закрыты. Подумаешь, посплю разок на покрывале. В наших славных семейных походах мы и на земле спали.

Я решительно взялась за починку шахтерского фонаря и в первый черед принялась его разбирать. Некоторые болтики заржавели настолько, что попросту не откручивались. Пришлось замешивать растворитель, а после покрывать им крепежное изделие. Отрегулировав поярче керосиновую лампу, я усердно отвинчивала болты, пока все они не поддались. Сняв верхнюю часть фонаря, я громко ахнула, не поверив своим глазам. После недоверчиво высыпала на пол заблестевшие даже в тусклом свете монеты.

Крысявка, снова наблюдавшая за работой, но издалека, явно не слишком довольная резким запахом реагентов, подбежала ближе.

– Старые, – выдохнула я, сдвигая пальцем монетку за монеткой, переворачивая их и рассматривая изображения. Звезды! Я даже не могла точно сказать, к какому периоду отнести эти деньги. Явно они давно вышли из употребления, и пока было сложно понять их ценность.

– Надо писать Джеку, – обратилась я к крыске, – а еще придется ехать на почту и отправлять монеты ему. И главное, чтобы о находке мэр не прознал. Вдруг они представляют хотя бы коллекционную ценность?

Хорошо бы.

Я вздохнула, а крыска словно вздохнула вместе со мной.

На почте со следующего утра я провела все время до полудня, любуясь старым-престарым зданием, построенным, вероятно, когда и Кончинку возвели. Работал один-единственный старичок, а когда наступило время обеда, он, собственно, ушел обедать. Люди не роптали. Полагаю, они давно привыкли к столь неспешному времяпрепровождению. Расселись на лавках, достали свои свертки с едой и принялись беседовать. Словно им нечем было заняться, но мне-то было!

Я вышла на улицу и принялась обходить домишко, пока не приметила боковую дверь. Внутрь я буквально вломилась, разочек стукнув вежливости ради, поскольку с виду дверь выглядела массивной, а открывалась очень легко, не стоило даже налегать плечом. Старичок был внутри, обедал и никуда не спешил.

– Добрый день, – поздоровалась я, влетев внутрь.

– Это чего это? – Почтовик вставил в глаз настоящий монокль. Клянусь, я видела подобные только на картинках. – Это кто это?

– Клиент! – Я достала из-за спины заново закрученный фонарь в том самом виде, в каком он и отыскался наверху. Предположила, что самый верный способ отправить монеты – в том предмете, который уже пролежал кучу лет среди хлама и оказался никому не нужен. – Мне требуется отправить одну вещь, и поскорее.

– Очередь там, – старичок ткнул ложкой в сторону двери и вновь принялся жевать.

– Красивый у вас монокль. Старинный, наверное, – проговорила я, наблюдая, как мужчина бережно кладет предмет обратно на стол.

– От деда достался, – ответил старичок и погладил оправу.

– Интересный. Только рисунок на оправе почти совсем затерся. Я могла бы отполировать его так, что начнет блестеть, словно золотой, а рисунок вновь станет виден.

– Чего? Чего?

– Ваш монокль станет таким, что все ахнут от зависти, а вы поскорее отправите мою посылку.

Старичок почесал макушку.

– Понял. Ты та девица приезжая, которая все чинит. Ага, наслышан. Говорят, у тебя крысы прирученные живут. Огромные такие. Так и скачут, да трюки разные выполняют, как в цирке.

– Э-э, почти. Так как вам сделка?

Старичок посмотрел на свой монокль, снова погладил, потом спросил:

– Ну чего там у тебя за посылка?

Относительно монет письмо прилетело через два дня. Я как раз затаскивала в дом новый матрас, выменянный за ремонт серванта. Он с трудом пролез в двери, и то только когда я поставила его на бок и принялась пропихивать внутрь, упираясь ногами в крыльцо. Хорошо, что наличник не выломала при таких усилиях. Просто я чуточку разошлась и смастерила себе широкую кровать. Дома постоянно спала на узкой, а здесь решила, что раз уж стала самостоятельной, то просто обязана обзавестись такой постелью, на которой можно вольготно раскинуться и даже лечь поперек.

Аккуратный квадратик ожидал на стойке, и, бросив матрас посреди комнаты, я сразу же кинулась читать.

«Привет, Сабрина. Оказалось непросто отыскать толкового нумизмата. Мы решили, что сбывать монеты надо коллекционерам, однако расценки у всех разные. В итоге пришли к выводу, что лучше устроить аукцион. Ну, а для этого следовало подобрать аукционный дом, который пользуется уважением и имеет хорошую репутацию, а также громкое имя. Извини, что решаю, не посоветовавшись, однако не хотелось терять время. Полагаю, ты согласишься позже покрыть расходы из суммы, которую выручим за монеты. В целях стимулирования спроса и роста конечной стоимости мы развели небольшую шумиху. Может, чуточку перестарались, поскольку даже министр захотел посетить аукцион. Он состоится сегодня после обеда. Я поставлю тебя в известность об итогах».

Высшие силы!

У меня даже дыхание участилось и сердце заколотилось быстрее.

«Джек! Ты лучший! Я тебя люблю!»

Молчание, последовавшее за моим ответом, натолкнуло меня на мысль, что я чересчур эмоционально высказалась. Однако квадратик все же прилетел чуть позже.

«Эм, Сабрина, ты выразилась фигурально? Полагаю, тебе и остальным членам вашей семьи известно и мое к вам отношение – это абсолютно искренняя привязанность. Выражаясь простым языком, я тоже люблю вас всех. Но казалось, мы с тобой давно решили вопросы, связанные с той легкой увлеченностью? Ты ответила, что лучше не начинать, поскольку не сойдемся характерами».

«Прости, Джек, конечно, фигурально. Просто очень обрадовалась».

«Хорошо, что ты обрадовалась. Однако моя избранница не очень обрадовалась. У нее есть слабость заглядывать мне через плечо, когда читаю не официальные постановления, а обычные письма, и теперь Дина очень громко пыталась выяснить отношения».

Ржавый болт! Как неловко получилось. Ведь у меня не было намерения посылать какие-то намеки. Джек – гений, он лучший в своей профессии, но ему нужна очень заботливая и очень терпеливая девушка, которая всегда будет четко знать одно – любовь к работе у Варваро на первом месте.

«Снова извини, Джек. Поздравляю тебя».

Не стала дописывать «с новой девушкой», чтобы не спровоцировать еще какого скандала. И в целом за Джека я порадовалась, а вот Дине пожелала много терпения. С таким, как Варваро следовало заключать деловой союз на взаимовыгодных условиях. Поскольку в первую очередь Джек очень, очень и очень любил свое дело, ну а уж после свою девушку. Наверное, по этой причине его избранницы так часто хлопали дверью.

Теперь мне оставалось ждать итогов аукциона и очень нервничать.

Я попыталась занять себя дальнейшим наведением порядка. Ведь сколько времени я ждала возможности поспать на настоящей кровати, а тут она у меня появилась, но теперь все перспективы померкли перед будущим сообщением.

И все же я взяла себя в руки и затащила матрас наверх, здорово отвлекшись на это дело, потому что пришлось частично разбирать половицы на втором этаже, расширяя проход, а после укладывать их обратно. Кровать отлично вписалась в комнату, а матрас идеально лег на нее. Склад запчастей я временно организовала в углу, полы уже отмыла, окна ждали своего часа. Зато комната была проветрена, а вечером у меня намечался праздник – сон в собственной кровати.

Квадратик от Джека приземлился прямиком на матрас, вызвав такое волнение, что я не сразу нашла в себе силы потянуться за ним.

«Продано, Сабрина! Я предполагал, мы выручим немало, но чтобы так удачно! Покрыли расходы на аукцион. Ты совершенно рассчиталась с тем займом на первый взнос, который я тебе дал, а также, как и настаивала, выплатила мне премию, а нумизмату отличное поощрение. Деньги нам отдали там же, на месте, без каких-либо отсрочек. Они уже на счете, и их хватит на твой новый дом. Мой совет, Саби, выкупай».

Выкупать?

Я снова перечитала письмо. Джек никогда не давал советов просто так. Порой он не имел права в силу определенных обязательств распространять полученную информацию, однако мог по-дружески сделать намек.

«Звезды, Джек, у кого оказалось столько денег, чтобы сразу расплатиться за древние монеты? Ты сказал, этот человек отдал их на месте? Неужели министр?»

«Бери выше. Посол Индиго».

Да ладно! У меня даже в груди сдавило.

«Он еще и коллекционер?» – наверное, все письмо пропиталось тем скепсисом, коим наполнилась я.

«Не знаю. Печально говорить тебе такое, но он чересчур загадочная личность. Я пытался собрать больше информации после последнего случая, однако даже рассказать не о чем. Ни о слабостях, ни об увлечениях, ничего, кроме того, что он и так не скрывает. Еще один совет, Саби, держись от него подальше».

Все непонятное таит в себе опасность – вот девиз Варваро. Но чтобы такой профессионал, как Джек, с его связями, и не смог навести справки! Это кем вообще надо быть?

«Я и держусь, Джек. И снова спасибо. Огромное!»

Не теряя времени, я отправилась претворять совет в жизнь и выкупать дом. Бывший хозяин был счастлив, он все цокал языком и хитро поглядывал на меня, словно говоря: «Ну вот же, так и знал. Есть деньжата». В местном отделении главного банка при оформлении сделки и переводе денег он свысока глядел на клерков, словно заключил с ними пари, что в конце концов продаст свою хибару. Те в ответ поглядывали с уважением, а вот на меня косились даже с жалостью. Как на очень недалекую особу.

Не зная, праздновать ли приобретение собственного жилья или, напротив, горевать, я купила бутылку вина и уже готовый ужин из местной харчевни «У тетушки», а также заглянула к мяснику за праздничным балыком для Равки. Ведь даже после покупки дома у меня осталось немного настоящих денег на жизнь и можно было действительно купить, а не обменивать. Я это точно заслужила. Оставшиеся средства я собиралась потратить на необходимые для дальнейшей работы материалы.

Накрыв внизу тот самый круглый столик, к которому я приделала недостающие ножки, и поставив под него заново перетянутый пуфик, я с огромным удовольствием отпраздновала удачную продажу клада. И только одно беспокоило: зачем послу дались древние монеты? Что ему в них? Ведь не выходит теперь, будто он купил мне дом? Клад-то я отыскала. Сама! Вот как этот человек умудрялся даже на расстоянии вызывать во мне столько разных эмоций? Теперь заставил нервничать в очередной раз. Я даже попробовала зайти с другой стороны и выяснить у Эрика, что тот мог знать относительно аукциона и нового приобретения посла. Решив не задавать массу вопросов и не ставить брата в определенные рамки, позволив написать все, что самому было известно, я начала с простого:

«Привет, милый, что у вас нового?»

Ответное письмо, затейливо сложенное по типу оригами, пришло в виде шестеренки.

«Милый?»

Да быть того не может! Лысый храмз!

«Я писала не тебе! Хватит получать письма брата! Тебя я не считаю милым!»

«Как печально, что наши взгляды друг на друга столь сильно различаются. Я уверен, что милее и привлекательнее тебя девушки не существует».

«Пора менять твои взгляды. Найди другую девушку и оставь меня в покое!»

«Тогда почему ты меня не оставишь, Сабрина?»

«В каком смысле?»

«Ты снишься мне». Письмо явилось сложенным в виде девичьей фигурки, готова поклясться, что совершенно обнаженной.

«Прекрати свои намеки!» Я почувствовала жар на щеках.

«Ни на что не намекаю, говорю исключительно прямо. Я столько раз любил тебя в своих снах, что совершенно невозможно представить, будто я никогда не смогу коснуться тебя в реальности. Нежная кожа, словно шелк тех простыней, на которых ты раскинулась обнаженная. Позволяешь касаться себя, сладких губ, нежной груди, целовать тебя всю. Ощущать тебя всю. Когда составляю очередное письмо, то голову кружит от желания, едва закрываю глаза и представляю твой облик».

Я приложила ладони к щекам, потому что лицо совершенно покраснело и горело, как сигнальный фонарь. Шутка ли! Мужские эротические фантазии, да под вино!

«Даже отвечать на это не буду!»

«Но ты уже ответила».

Готова поклясться, мне послышался его смех. Настолько ясный, что я даже принялась в испуге оглядываться, подозревая, будто посол каким-то образом через монеты меня отыскал. Потом еще раз посмотрела на последнее письмо и сложила его по линиям обратно, полюбовавшись на очертания губ. Воздушный поцелуй. Как мило. Я резко смяла бумагу, а она растаяла в пальцах. Он даже через письмо умел проявлять свой интерес. Маньячелло! Ни стыда ни совести!

Написав новое послание и сосредоточившись исключительно на облике брата, я отправила сообщение. Эрик ответил, что освободится чуть позже и подробно опишет мне все новенькое, что у них произошло. Однако, безмерно утомившись от событий этого дня, я попросту не дождалась ответа, а заснула на своей новой большой кровати, в новой собственной спальне. Клянусь, что выспалась бы просто отлично, кабы во сне не привиделся вдруг черноволосый маньячелло на шелковых простынях.

– Почему я последним узнаю о том, что кого-то куда-то там пригласил? – бушевал главный министр. – Ко мне подошли председатель казначейского совета, глава главного банка, статс-секретарь военного союза и даже духовный прелат. К тому же на протяжении аукциона все только и твердили: «Благодарим за приглашение, министр. Это замечательная мысль! Это так свежо, неизбито. И вы абсолютно правы, что каждый год ездить на морские курорты уже не столь интересно». Когда я такое сказал?

– Господин министр, – личный секретарь немного смутился, – когда в последний раз вы были в гостях у посла Аниила в его резиденции, то вернулись поздно и сразу же вызвали меня к себе.

Секретарь не стал распространяться о том, что начальник пришел сильно навеселе и вытащил подчиненного буквально из кровати, заставив составлять целую массу приглашений и тогда же посреди ночи их рассылать.

– Велели пригласить всех высокопоставленных лиц на чудесный горный курорт с целебными водами, которые излечивают любую болезнь и особенно полезны для спины. Потому отныне летний отдых вы собираетесь перенести с морского побережья в горы.

– Это что за горный курорт такой?

– Вы не уточняли, господин министр.

– Не уточнял? То есть я куда-то всех пригласил, а куда, неизвестно? – Секретарь хотел бы сказать, что пить надо меньше, но лишь вежливо покивал. – Полагаю, это можно отменить?

Секретарь смущенно покашлял.

– Дело в том, господин министр, что все согласились. И последним прислал согласие посол Аниила.

– Я и его позвал? – ужаснулся министр, понимая, что теперь-то менять планы и везти всех снова на море будет очень и очень неловко.

– Да. Судя по его ответу, ему понравилась перспектива осмотреть отдаленные уголки нашей страны и оценить по достоинству горные курорты.

– Брага мне в печень! И что теперь? Куда ехать?

– Я взял на себя смелость поднять старые документы, господин министр, оставленные вашим предшественником. Вот, взгляните на карту. В те времена самым популярным был этот курорт, вот здесь, прямо у подножия гор. Имелось еще несколько, но, насколько я знаю, те поселения совсем захирели и обезлюдели, а этот городок до сих пор существует. К тому же там сохранились дома и здания, выкупленные в собственность государственного аппарата и частных лиц. Возможно, требуется некоторый ремонт, но восстановить гораздо проще, чем строить заново.

Министр присмотрелся к карте.

– Хорошо. Раз уж теперь ничего не поделаешь, то дайте распоряжение подготовить все к нашему приезду в кратчайший срок. И побольше реставраторов туда отправьте.

Утром я проснулась от стука в дверь. Причем колотили во входную, но так громко, что слышно было и наверху.

Решив, будто что-то случилось, поскольку даже со срочными заказами ко мне никогда так громко не ломились, я поспешно натянула просторное домашнее платье поверх пижамки и сбежала вниз.

За дверью оказался бывший хозяин дома. Невероятно запыхавшийся, раскрасневшийся и злой.

– Я хочу обратно свой дом, – заявил он, стоило открыть дверь, – я продал его за бесценок!

Мне было невдомек, что происходит, однако наглость хозяина переходила все границы. Поднять меня с постели ради подобного заявления?

Я молча отступила с порога и с силой захлопнула дверь перед его носом. Однако едва я успела приготовить себе завтрак, как с улицы снова постучали. В этот раз хозяин притащил с собой мэра.

– Уважаемая Сабрина, – начал глава города, – ко мне обратился местный житель с жалобой, что вы едва не расквасили ему нос.

Я громко фыркнула.

– А мэр теперь выполняет и работу законника, уважаемый Лукис?

– Порой администрации приходится совмещать обязанности и решать спорные вопросы.

– Дело в том, господин мэр, что пострадавшему местному жителю, который сейчас старательно зажимает абсолютно целый нос, нужно научиться вести себя и поумерить собственную жадность! Я не люблю, когда ко мне вламываются спозаранку с требованием вернуть мой дом. Сделка была оформлена по всем правилам еще вчера, договор прочитан и одобрен вами двумя. И что же получается? Сегодня продал, завтра решил продать снова, за бо`льшую цену? Где вы видели, чтобы дела делались подобным образом?

Мэр почесал макушку, бросив неприязненный взгляд в сторону родственника, и негромко вздохнул.

– Порой, – заговорил он, – сделки могут быть пересмотрены, если доказан факт мошенничества. Существует подозрение, уважаемая Сабрина, что вы каким-то образом прознали о событиях, которые могли бы повысить цену дома, но намеренно выкупили его по дешевке.

– По дешевке? – У меня даже дыхание перехватило. Я оглядела двух стоящих передо мной мужчин, а также с некоторым удивлением еще нескольких жителей из моих клиентов, замерших неподалеку и с интересом прислушивающихся к разговору. Они все подтягивались поглядеть на разбирательства с приезжей и жадно ловили каждое слово.

– По дешевке? – повторила я. – Здесь было сломано абсолютно все! Я чинила двери, чинила полы. Заново делала крыльцо и вставляла поврежденные окна. Полностью восстановила лестницу на второй этаж. Красила, мыла, убрала целую кучу мусора. Заново собирала, обклеивала мебель, которую он, между прочим, увез с собой, не заплатив за мою работу и монетки. И это еще второй этаж не завершен, а еще определенно требуется заново перекрывать крышу и перестилать пол чердака. После всей проделанной работы этот жадина решил продать дом за немыслимую для подобной рухляди цену, и я ее заплатила! Договор он подписал, а теперь вы обвиняете меня в мошенничестве? Может, стоит обернуться и указать на настоящего пройдоху?

– Уважаемая Сабрина, все дело в том, что вы приезжая, многих местных законов не понимаете. Необходимо досконально разобраться в ситуации ввиду новых обстоятельств дела. Будете так добры проследовать в мэрию?

– И не подумаю! – Я уперла руки в бока и встала понадежнее, чтобы удобнее было упираться, если вдруг навалятся всем скопом. Уже и правда решила, будто меня начнут стаскивать с крыльца, когда вдруг громким басом заговорил мясник (когда он успел здесь очутиться?):

– Лукис и ты, Гери, чего прицепились к девчонке? Никакая она не мошенница. Всю работу по-честному выполняет.

– Именно, – раздался дребезжащий голос из толпы от той самой старушки, что когда-то угощала меня молоком с булочкой, – как будто у Гери больше домов нет! Сам-то живет в новехоньком и чистехоньком! И с чего она приезжая? Раз дом купила, значит, местная уже.

– Кузен твой, Лукис, совсем обнаглел, а ты потакаешь! – заговорила хозяйка харчевни «У тетушки», женщина весьма внушительная и отлично умеющая вразумлять собственных работников с помощью большого половника. – Коли хочешь наказать настоящего хитреца, так тащи Гери в мэрию!

– Помолчала бы ты, Дороти, – сморщился мэр, пока я удивленно хлопала глазами: от кого-кого, но от местных жителей я совершенно не ожидала заступничества.

– А чего ей молчать? – заговорила хозяйка рыбной лавки. – Чего молчать, когда есть что сказать? Сабрина трудилась, трудилась, а теперь за свой же труд должна еще больше заплатить? Все мы знаем, что этот дом только на честном слове и держался!

– Да мы все в его восстановлении и участвовали, – подала голос девушка, которая чинила у меня трость.

– И обмен был честным, – добавила Энис, сшившая для меня удобную и крепкую сумку, в которой можно железо носить.

Мэр вздохнул, его красный как рак кузен даже позабыл закрывать свой абсолютно целый нос, а я решила прекратить все споры, хотя было очень приятно слушать, как за меня заступаются.

– Если вы будете настаивать на нарушении контракта, тогда нам придется решать вопрос в судебном порядке, а у меня есть полное право обратиться в вышестоящий столичный суд, поскольку существует очень большое недоверие к работе местной власти. Что скажете?

Я, конечно, блефовала. Обращаться в столичный суд было последним средством, к которому я бы прибегла. Понятно, что Джек выиграет дело, тем более контракт был составлен на славу. Однако любое дело известного адвоката привлекало к себе пристальное внимание, а мне светиться не рекомендовалось ни в коем случае. Иначе министр будет счастлив лично принять участие в решении этого вопроса. Слава звездам, мэр оказался не в курсе, что мое распределение в их городок – это, по сути, побег. Однако перед замершими напротив противниками нельзя было демонстрировать даже малейшей неуверенности. И я приняла то самое выражение лица и позу, которые особенно хорошо работали с братьями. Ведь если с Черри и Терри показать слабину, то это равносильно демонстрации страха перед стаей одичалых собак.

– Ладно, – махнул рукой мэр, оглядев воинственно настроенных жителей городка и сосредоточив взгляд на моем вздернутом носе. Затем он развернулся и ушел, не добавив и слова, зато его кузен от досады потрясал кулаками и все твердил, что это еще не конец. Жители стали расходиться, интересное зрелище закончилось, и они поспешили вернуться к своим делам. Остался один лишь мясник.

– А что ты там про крышу говорила? – уточнил он.

– Держится до первого сильного дождя, – ответила я, – в спальне такие потеки на стенах и потолке, который пол чердака, что крыша точно протекает. Подозреваю, когда грянет гром, я проснусь в постели, промокшая до нитки.

– Помочь с этим делом можно, – предприимчивый мужчина запрокинул голову. – Там-то у тебя старье полнейшее, таким уже не кроют. Можем все заменить.

По опыту зная, что в этом доме чем старее, тем лучше, я быстро подняла руку, прерывая мясника.

– Я уж сперва посмотрю, а после решу. Вероятно, лишь в нескольких местах и требуется замена. Вся крыша – это чересчур.

– А мы тебе со скидкой сделаем. Дом-то купила, а на крышу не хватит?

– Потому и не хватит, что все на дом ушло.

– Мой тебе совет, – мясник снова задрал голову, – сама на крышу не лезь, не ровен час, сорвешься. Я парочку ребят позову, проверим сами.

Я скептически изогнула брови. Ага, напроверяют они там.

– Со своими мы честь по чести, не бойся, не обманем.

– Честь по чести? Неужели и деньгами начнете за работу платить?

Мужчина пожал плечами:

– Это уж как получится. Коли будут деньги, так деньгами. И на Лукиса зла не держи. Он молодой еще был, когда его выбрали, а прежний мэр удрал, потому что курорт загибаться начал. Прежде развитие на выручке с тех месяцев держалось, когда столичные гости приезжали подлечиться. А как забросили городок, тяжко стало. У нас по соседству еще имелись поселки, но теперь почти ничего в округе не осталось, кроме маленького села, где и почты собственной нет. Они за счет виноградников выживают, а нам и того сложнее. Но мэр никого не бросил, из города не сбежал. Помогает чем может, своих не сдает. У него Гери тоже в печенках сидит из-за жадности своей. Но ведь родня, а тут чужачка приезжая. Не будь Гери таким сквалыгой, в целом неплохим мужиком оказался бы.

– Жулики они, – я упрямо скрестила на груди руки.

– Да все мы в какой-то мере… – мясник смутился и почесал широкую грудь. – Крутимся, как можем. И ты молодец, что не стала ершиться по приезде и звезд с небес требовать.

– То есть прошла тест на пригодность? Вот меня за свою и признали?

Мясник неопределенно пожал плечами.

– В общем, заглянем завтра к тебе, поглядим крышу. Бывай.

Он махнул рукой на прощание и ушел.