Читать книгу "Отмороженный"

Глава 12

Ждана

Едва я выхожу на улицу, на меня обрушивается шум голосов, смех, болтовня. Студенты после занятий высыпали на улицу и ждут время обеда, которое уже вот-вот подходит.

Парни и девушки в учебной форме расположились и на лавочках в парке, и возле кампуса, за уличными столиками у столовой, некоторые парами или небольшими компаниями гуляют по дорожкам, деревянные шезлонги вдоль живой изгороди забиты.

Я, конечно, не из пугливых и особо стеснительных, но сейчас внутри вся на мгновение замираю, ощущая, как внутри под ложечкой начинает сосать.

Со всеми этими людьми мне предстоит несколько лет прожить в ограниченном пространстве, учиться вместе, взаимодействовать, выстраивать отношения. И да, меня это немного пугает.

Поправив куртку, я решительно иду по дорожке в сторону столовой. Ловлю на себе взгляды, но стараюсь не думать о всём этом обращённом внимании. Это ведь нормально, я – новенькая, тем более, не в университетской форме, поэтому привлекаю внимание. Скоро этот интерес спадёт и я смогу дышать ровнее уже.

– Ждана, мы здесь! – слышу голос Нади и оборачиваюсь.

Она, ещё одна девушка – невысокая блондинка, и двое парней стоят возле беседки в конце парка, почти у самой столовой.

– Привет ещё раз, – я подхожу ближе и приветственно улыбаюсь. – Я Ждана.

На всякий случай ещё раз представляюсь всем.

– Лина, – улыбается блондинка, но улыбка её скорее смущённая. Она, в отличие от статной и яркой Нади, кажется более скромной и даже как будто зажатой.

– Наша третья соседка по комнате, – добавляет Надя.

– Вадим, – растягивается в улыбке высокий рыжий парень, проходясь по мне внимательным взглядом. Понятно, местный мачо. Сорри, дружище, меня демонстративными облапывающими взглядами не пронять. – Ты будешь учиться с нами на одном потоке.

– Костя, – кивает второй, с русой кудрявой шевелюрой. У него такие прикольные кудри, что тут же хочется потрогать их, чего я, естественно, не делаю.

– Очень приятно, – снова улыбаюсь.

После знакомства мы идём в сторону столовой, Надя и Вадим наперебой рассказывают мне, где у них тут что, какие правила и традиции.

– Тушёные овощи брать не советую, – морщится Вадим. – Они воняют старухой.

– Ты часто нюхал старух? – ржёт Костя, а Лина качает головой. Лицо Вадима же идёт красными пятнами, и он толкает Костю в плечо.

– Это запах тушёной цветной капусты, – хихикает Надя. – И нормально оно пахнет! На вкус тоже вполне ничего так.

– Фу!

– Просто ты любитель пожрать мяса, Вадик, – ухмыляется Костя. – На самом деле, Ждан, тут можно выбрать, варианты есть. И готовят вполне вкусно.

Я наблюдаю за их перепалкой и улыбаюсь. Может, всё будет не так уж и плохо, и мне действительно удастся найти тут друзей.

Мы входим в столовую, и я осматриваюсь вокруг. Высокое большое помещение, светлое, со стеклянным потолком. У дальней стены окно раздачи, при входе несколько терминалов, как в кафе быстрого питания, возле которых толпятся студенты, выбирая себе еду. Сбоку от раздаточного окна – отдельный сектор с круглыми столиками, за которыми сидят преподаватели. У больших окон есть столики с разноцветными диванчиками, по центру обычные столы с пластиковыми креслами. Столовая больше похожа на кафе, чем на студенческую столовую. А уж пахнет действительно вкусно.

– А как здесь оплачивать? – пытаюсь найти окошко оплаты, когда делаю заказ в терминале.

– Никак, питание же входит в стоимость обучения, – удивлённо говорит Лина. – Просто берёшь себе, что считаешь нужным и всё.

Ясно. Интересно, сколько вообще здесь стоит обучение? И его оплачивает Владимир, ведь маме, я уверена, такую сумму не потянуть.

То, что за меня платит по факту малознакомый человек, и платит, судя по всему, немало, заставляет ощущать себя неуютно. Но я ведь и не просила об этом.

Получив еду, мы идём и занимаем один из столиков в зале столовой, который всё больше и больше наполняется людьми. Парни и Надя продолжают шутить и весело болтать, я и Лина в основном помалкиваем. Вообще, я люблю поболтать, но мы ведь с ребятами только знакомимся. А Лина, наверное, сама по себе скромная. И даже… как будто чего-то боится. Я замечаю это в ней всего на мгновение, но всё же успеваю увидеть, как она затравленно озирается на один из столов у окна, там, где диванчики. За ним расположились пятеро парней и две девушки. Ведут себя довольно раскованно.

Но подумать об этом я не успеваю, потому что в столовую входят, громко смеясь, ещё несколько парней. Один крупный парень с восточной внешностью, другой выше него, с растрёпанными тёмными волосами и слегка небрежным видом. А третий – Стас.

Он, кстати, в университетской форме, и она ему чертовски идёт.

Когда они заходят в столовую, шум притихает. Ну конечно, а как иначе. Засранец-рок-звезда пожаловал. Все, понятно же, пялятся на него. Все, кроме Вадика, который рядом со мной что-то читает в телефоне, а потом давится куском мяса и начинает кашлять, привлекая к себе внимание тех, кто сидит ближе к нашему столику.

А ещё внимание Стаса. Они с Вадимом пересекаются взглядами всего на секунду, но я не могу отделаться от впечатления, что между ними происходит безмолвный, но весьма содержательный диалог. Вадим заметно краснеет и делает пару жадных глотков сока, чтобы протолкнуть мясо.

– Знаешь, кто это? – Надя толкает меня в бок и говорит едва слышно. – Стас Морозов. Он играл в «Тотем», но под псевдонимом Бонаев.

– Барабанщик, – с придыханием выдыхает Лина, а я сильнее сжимаю в руке стакан.

Интересно, его сейчас кто-то бросится облизывать или просто с обожанием смотреть будут?

– Он тут учился говорят, а потом после конфликта его выперли. Но теперь вернулся и будет учиться здесь, – снова тихо затараторила Надя. – А эти двое его друзья.

– Вот как… – роняю я. Хочу сказать, что в курсе, кто такой Стас и что нас с ним связывают некоторые «родственные» связи, но как-то не получается вставить и слова.

Напряжение в столовой сгущается так ощутимо, что я физически начинаю его ощущать. Как и другие студенты. Стас тоже меняется в лице – выражение словно каменеет, черты становятся жёстче. Интуитивно прослеживаю за его взглядом и натыкаюсь на столик, куда со страхом смотрела Лина. Из-за него встаёт крупный темноволосый парень и медленно направляется к Стасу.

В столовой становится так тихо, что слышно, как где-то на кухне шипят печи. Воздух становится вязким и тяжёлым от напряжения. Я вижу, с какой ненавистью смотрит этот парень на Стаса, как подёргивается нервно уголок его рта.

Кажется, у Морозова в Черногорском есть не только друзья и поклонники…

Глава 13

Напряжение в помещении становится таким, что его, кажется, можно потрогать руками. Оно звенит в ушах тишиной, потому что абсолютно все прекратили любые разговоры и смотрят на разворачивающуюся картину.

Стас же на первый взгляд выглядит спокойным и даже расслабленным, но я уже видела этот его взгляд – сосредоточенный, напряжённый, внимательный. Взгляд волка перед броском.

Морозов останавливается посреди столовой, заложив руки в карманы брюк и широко расставив ноги, и внимательно следит за тем, как тот парень идёт прямо на него.

Внутри пробегает неприятная дрожь. Неужели будет драка? Прямо тут? Посреди столовой?

Помнится мне брошенное сквозь зубы Владимиром «без фокусов, Стас» перед самым нашим отъездом.

Но, наверное, мой сводный братец и «без фокусов» – понятия несовместимые.

Кажется, я и сама задерживаю дыхание, чем ближе подходит этот второй. Неосознанно крепче сжимаю вилку, что аж пальцы белеют. Они оба высокие и довольно крупные. Стас чуть шире в плечах, но и этот второй совсем не слабый на вид.

Второй парень останавливается напротив Стаса в метре и застывает. По напряжённым плечам заметно, что он вот-вот готов броситься в атаку.

– Скажешь добро пожаловать в Черногорский? – усмехается Стас, смерив парня взглядом.

Я не вижу выражения лица парня, он стоит ко мне спиной, а вот опасный блеск глаз Морозова вижу хорошо, и от него у меня мороз по коже пробегает, как бы каламбурно это сейчас ни прозвучало.

Все ждут, что сейчас рванёт и они сцепятся, но парень этот лишь проходит мимо, зацепив Стаса плечом, и покидает столовую.

Я, как и многие присутствующие, тихо выдыхаю, но мне, как и остальным, вполне становится понятно, что эта встреча между ними – только начало.

Но почему между Стасом и этим парнем такая явная ненависть?

Что-то произошло между ними, когда Стас тут учился? Или они конфликтовали вне Черногорского?

– Этот обед мог стать кровавым, – подмечает Вадим. И вроде бы должно прозвучать как шутка, да только и самому Вадиму не очень весело. Он, кстати, как-то внезапно сник и посмурнел.

– Я так думаю, всё ещё впереди, – дёргает плечом Костя. – Мне брат рассказывал, что у них конфликт был в мясо два года назад. Морозова за это и выперли из колледжа.

Костя говорит тихо, чуть склонившись вперёд, а Стас со своими спутниками тем временем, как ни в чем не бывало, заказывает себе еду и идёт к окну раздатки, а оттуда они направляются к столику с диванчиками у окна. Этих столиков немного, и все они заняты, но стоит Стасу направиться туда, трое парней и две девушки, что расположились за ним, тут же встают и пересаживаются за обычный стол в центре.

Это так поражает меня, что я застываю с приоткрытым ртом. Это ведь совершенно неприкрытая дедовщина. Ещё и в учебном заведении такого статуса! Но больше меня это удивляет именно потому, что в центре – Морозов. Его два года тут не было, а ведёт себя так, будто он тут хозяин.

Один из приятелей что-то говорит ему, Стас наклоняется, слушает, а потом поворачивает голову и смотрит прямо на меня. Дёрнувшись от неожиданности, я тут же отворачиваюсь к своим новым знакомым. Несколько раз моргаю, чтобы избавиться от странного тянущего ощущения, что возникает от этого короткого столкновения взглядами.

– А что такого между ними произошло? – спрашиваю у парней за столом.

– Девушку не поделили, – словно между прочим дёргает плечом Костя и отправляет в рот наггетс. – Отмороженный сломал Левашову руку, выбил несколько зубов, расколотил и сжёг машину.

– Отмороженный? – переспрашиваю шёпотом, а у самой по плечам ползут противные мурашки и хочется поёжиться.

– Ну, Стас, – Костя тоже говорит едва слышно. – Его тут так называли. Морозов же фамилия.

– И не только за фамилию, похоже, – кривится Надя. – Он, конечно, красавчик и офигенно шпарит на барабанах, но блин… это стрёмно.

Да не то слово…

– Богдан больше не может играть в команде в баскетбол, – тоже приглушённо добавляет Вадим. – Рука у него теперь проблемная.

– Кстати, вот и эта девушка, – Вадим скашивает глаза в сторону входа в столовую, и мы смотрим туда. Как и очень многие в столовой.

В столовую походкой королевы входит темноволосая статная девушка. С ней ещё три девушки, но она выделяется среди них. Даже не фигурой или красотой, они все красивы, а взглядом. Она смотрит на всех, как королева, не иначе.

– Лея, что ты будешь? – одна из её спутниц подходит к терминалу.

Лея. Это имя я уже слышала в общежитии, какие-то девушки обсуждали, как отреагирует некая Лея на возвращение Стаса. Что ж, теперь понятно, кто это.

Но мне, вообще-то, всё равно. Лея и Лея, что с того?

Мы заканчиваем обедать и идём на улицу. Погода начинает портиться, поднялся ветер и накрапывает дождь. Солнце спряталось, и вечер надвигается на это место очень стремительно.

– В горах быстро меняется погода, – негромко говорит Лина, заметив моё замешательство. Надя и парни ещё возятся у входа, а мы с Линой прошли по аллее чуть вперёд. – С утра может быть солнышко и тепло, а уже через пару часов словно другое время года наступает.

Она улыбается мне уголками губ, но тут её взгляд падает мне за спину и Лина моментально меняется. Плечи сникают, лицо становится бледнее, а на виске под светлыми волосами сильнее начинает пульсировать жилка.

– Не оборачивайся, – роняет она тихо, глядя мне в глаза. – Не привлекай их внимание.

– Кого их? – в животе у меня неприятно сжимается от её слов, но к нам подходят Надя и парни, и Лина просто отворачивается, умолкнув.

До самого общежития идёт молча. Болтают в основном Вадик и Надя, рассказывают про преподавателей и какие нас завтра ждут занятия. Я иногда что-то переспрашиваю, Костя тоже время от времени вставляет слово. А Лина идёт, словно в рот воды набрала, и это мне кажется странным.

Кого она имела ввиду? Тех старшекурсников, от которых отвела глаза, побледнев, в столовой? Они чем-то запугали её или обидели?

Вопросов в моей голове теснится много, и я даже не уверена, смогу ли задать их кому-то и нужно ли. Как бы я не отрицала, но слова Стаса в машине, когда он предупредил меня не лезть не в свои дела, напрягли. А теперь ещё и Лина. Всё это вызывает тревогу, но мне придётся научиться с ней справляться, если хочу освоиться в Черногорском. Да и выбора у меня, собственно, нет.

Глава 14

Мы успеваем оказаться в корпусе, и буквально через полминуты на улице стеной обрушивается дождь. В этой местности и так влажно, а сейчас влажность вообще, наверное, стопроцентная. Даже мои тяжёлые гладкие волосы начинают пушиться.

– Ты на Вадика внимания не обращай, – закатывает глаза Надя, когда мы оказываемся в комнате. – Ему только бы языком мести. Он подкатывает ко всем. Вообще ко всем. Что уж говорить про новенькую.

Я усмехаюсь и качаю головой. Есть такие парни, да. С ними весело болтать, они смешные и обаятельные, но на большее я не ведусь.

– Он милый. И Костя тоже.

– Костя да, – негромко добавляет Лина, улыбнувшись, и тут же на её щеках выступает лёгкий румянец. Похоже, он ей нравится.

Мы продолжаем болтать, пока каждая занимается своим делом. Я раскладываю вещи, которые не успела разложить до обеда, Надя, переодевшись в спортивный костюм, усаживается по-турецки на свою кровать и раскладывает перед собой конспекты и учебники, прикидывая, сколько времени уйдёт на выполнение домашнего задания. Лина же поначалу участвует в нашей болтовне, но постепенно всё меньше и меньше говорит, а потом я замечаю, что она и вовсе замирает у окна, обхватив себя руками, смотрит в дождь.

Можно предположить, что она просто вот такая сама по себе меланхоличная, не все же болтушки-хохотушки, как Надя. Но это её предупреждение у столовой и проскользнувший во взгляде страх не дают мне покоя.

– У тебя какой второй язык? – из раздумий меня выдёргивает Надя. – Я выбрала итальянский. Там та-а-акой препод. Секс просто. Но, блин, правила тут строгие, так что мне не на что рассчитывать. Но поглазеть-то и слюни попускать можно.

– Оу, я пока не выбрала, – спохватываюсь, вспоминая, что мне нужно ещё проставить галочки в учебном плане, который пришёл мне на аккаунт в выданном колледжем планшете. – А какие ещё варианты?

– Ну, английский по умолчанию у всех, на выбор ещё немецкий, испанский, итальянский или французский. Но это на первом курсе, на втором ещё нужно будет выбрать какой-то азиатский.

– Здесь три языка изучают?

– Ага. Можно ещё факультативом взять четвёртый, но я, например, далеко не полиглот, мне бы с этими справиться.

– О да, мне тоже языки нелегко даются, – понимающе качаю головой.

Я захожу в программу и открываю вкладку с учебным планом. Просматриваю дисциплины, которые мне предстоит изучать в колледже. Вторым языком тоже решаю поставить итальянский. Не из-за красавчика-преподавателя, конечно. Просто мне, по сути, без разницы, а на итальянский ходит Надя. Так что буду не одна.

– Факультативы тоже обязательны? – спрашиваю Надю, листая список доступных допзанятий.

– Да, минимум один, максимум три.

Ну, три мне точно не надо, тут хотя бы базовую программу потянуть.

– А ты на какой ходишь?

– На вокал. А Лина на арт-дизайн.

Для меня ни то, ни другое совсем не близко. Поэтому я выбираю привычное для меня – спорт, и ставлю галочку напротив волейбольной секции. Мне сразу же во всплывающем окне приходит от бота расписание секции и имя преподавателя.

Вечером к нам приходят ещё девчонки из нашей группы, я знакомлюсь с ними. Потом мы идём на ужин в столовую. Ни Морозова, ни старшекурсников, которые за обедом занимали столики с диванчиками у окон, в столовой не встречаем. Но это и к лучшему, как по мне.

Вечером мне пишет мама. Моим настроением или самочувствием она не интересуется, ей важно, какие предметы я выбрала и спокойные ли у меня соседки по комнате, чтобы не мешали учиться.

Завтра к первой паре, которая начнётся в восемь тридцать, и я решаю долго не сидеть в смартфоне, а попытаться уснуть пораньше. Надя гасит экран около десяти вечера, я тоже отправляю подругам сообщение, а они желают мне удачного первого учебного дня, пишут, что скучают. Эх, я тоже скучаю.

Лина уже отложила книгу и тоже погасила свой светильник над кроватью.

Где-то по этажу слышен приглушённый женский смех, но он совершенно не мешает, и я начинаю погружаться в дрёму. По окнам барабанят капли дождя, убаюкивая.

Будит меня раскат грома, и я резко просыпаюсь с бьющимся где-то в горле сердцем. Неожиданно услышать звуки грозы в декабре, но я как-то читала, что на юге такое бывает из-за близости моря.

Сев, я прикладываю ладонь к груди, пытаясь отдышаться и утихомирить сердцебиение. Это всё нервы.

За окном мерцает вспышка молнии, освещая небо на доли секунды, и я замечаю, что кровать Лины пуста.

Она ведь могла просто отойти в уборную, но я почему-то напрягаюсь. Под дверью уборной не видно полосы света.

Несколько секунд подумав, я встаю и на цыпочках подхожу к двери ванной.

– Лин, ты там? – стучу тихо, но в ответ тишина.

Блин, она подумает, что я странная, наверное. Но тревожный ком в груди становится больше, чутьё сигналит красным.

Я нажимаю на ручку и открываю дверь. Внутри никого. А значит, Лины нет в комнате. Но сейчас… за полночь. Насколько мне известно, в Черногорском комендантский час, и свободное перемещение студентов без особых причин по территории после двадцати трёх часов запрещено.

Я подхожу к окну и, отодвинув тканевые жалюзи, смотрю через стекло на улицу. Ещё одна вспышка молнии освещает двор кампуса, и чуть дальше от подъезда нашего общежития возле живой изгороди, я вижу тонкую женскую фигурку в куртке и капюшоне. Мне не видно отсюда, но я уверена, что это Лина.

Что она там делает?

Одна? Ночью?

А вдруг она на пределе и вот-вот её накроет нервным срывом? Я видела однажды подобное в общежитии в Москве – одна девочка не справилась с нагрузкой, к тому же рассталась с парнем, и впала в жуткую истерику. Это было ужасно, и очень её жаль. А ведь, как рассказывали её одногруппницы, это не произошло внезапно. И, возможно, если бы кто-то проявил к ней вовремя участие, она бы не попала в больницу.

Сначала я хочу разбудить Надю, но потом передумываю и, набросив куртку и надев кроссовки, тихо выхожу из комнаты.

В коридорах горит приглушённый дежурный свет настенных светильников, стоит тишина. За одной из дверей тихо слышна музыка и голоса – явно экранные. Сериал какой-то или фильм.

Я, стараясь ступать неслышно, прохожу по коридору и спускаюсь по лестнице. Толкнув дверь на улицу, глубоко вдыхаю влажный холодный воздух и ёжусь, плотнее запахнув куртку.

Лина стоит всё там же и по прежнему одна. Я, натянув капюшон и придерживая его руками, чтобы не сорвало ветром, иду к ней вдоль живой изгороди.

– Лина, – зову, чтобы не испугать, когда подхожу ближе.

Встрепенувшись, она поворачивается. Лицо бледное, губы дрожат.

– Ты что здесь делаешь?! – она распахивает глаза в ужасе.

– Я увидела, что тебя нет, потом в окно заметила тебя. Что случилось? Тебе нужна помощь? Почему ты тут одна стоишь? Ночь же!

Лина с беспокойством оглядывается, но ведь там никого нет. Это пугает меня, как и то, с каким выражением лица она вновь поворачивается ко мне. Она что-то тихо говорит, но из-за шума сильного дождя не разобрать.

– Что? – переспрашиваю я.

– Уходи, Ждана! – девушка делает шаг ко мне и хватает меня за предплечья, сжимает, впиваясь ногтями в ткань куртки. – Вали отсюда!

– Да что случилось? – меня начинает бить дрожь. Холодный ветер проникает за ворот куртки, вода стекает по капюшону, и мои пижамные штаны на коленях уже почти промокли. – Лин, я же вижу, ты не в норме. Может, я могу помочь?

– Не можешь. Просто уходи, слышишь?

Она нервно смотрит на часы на руке и снова хватает меня за куртку, а потом подталкивает к нише в изгороди.

– Ждана, вернись в комнату, прошу. Не попадайся им на глаза! Мне конец, если они узнают, что я с кем-то сейчас разговаривала!

– Да кто они?!

Это уже становится похожим на сюрреализм. Может, Лина слетела с катушек? Может, у неё шизофрения в обострении или какое-то другое заболевание?

– Тебе повезло, что ты попала сюда уже после посвящения. Поэтому просто сиди тихо и не отсвечивай.

«Не суй свой нос в то, что тебя не касается. Даже если тебе кажется, что нужно» – так сказал Стас, когда мы ехали в Черногорский, и сейчас от этих его слов мне стало совсем не по себе.

Да что это, блин, значит?!

– Что ещё за посвящение, Лина? Тебя кто-то буллит? Давай вернёмся в комнату и поговорим.

– Их добланная Игра, – она сжимает зубы. – Это не буллинг, Ждана, это нечто намного хуже. И мне не повезло попасть в эту инициацию.

Со стороны кустов слышится шум. Негромкий, но достаточный, чтобы и я, и Лина его услышали.

Лина вздрагивает, на лице появляется ужас.

– Прячься! И сиди тихо! – толкает она меня ещё глубже в нишу, а сама возвращается на то же место, где и стояла.