Текст книги "Девчуля для братвы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/devchulya-dlya-bratvy-269922.jpg)
Автор книги: Матильда Аваланж
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
ГЛАВА 5
В дверях Обезьян посторонился, чтобы пропустить в кабинет Лиханова какого-то мужчину.
Сопротивляясь своему мучителю, я дернула его за рукав и прошептала: «Помогите мне, прошу…».
И только потом встретилась с ним глазами.
В этот миг все окружающее словно перестало существовать.
Отдалилось.
Он был красив. Намного красивее моего мужа, который когда-то входил в десятку самых завидных холостяков страны. Внешность Глеба – идеальная, вылизанная, рафинированная, являлась частью его хорошо продуманного образа.
В этом же мужчине была порода и особенная стать. Чувствовалась жесткая мужская энергетика и беспринципный характер. Темные волосы были гладко зачесаны назад, черное пальто до колен небрежно распахнуто, а на пальце блеснула золотая печатка. Было в нем что-то дикое. Звериное.
Волчье.
Ноги мои подогнулись под тяжелым взглядом янтарных глаз. Сердце ухнуло и с размаха полетело куда-то вниз. В пропасть.
Заброшенный дом, в который я по глупости полезла. Раненый мужчина, который выжил после страшного покушения на свою жизнь, и которого я лечила под дулом пистолета. На след которого по моей вине вышла вся полиция округи и те, кто хотел его убить.
Опасный. Непредсказуемый.
«Не попадайся мне больше на глаза, Красная Шапочка», – сказал тогда он.
Я и не собиралась. Наоборот, боялась этого больше всего на свете.
Но небеса рассудили иначе. Я попалась.
Это был Вольф.
Окинув взглядом меня и Обезьяна, он прошел мимо и, не поздоровавшись, поинтересовался:
– Что за девчонка?
– И тебе здравствуй, Вольф, – отозвался Эдик. – Девчулю эту один фраерок на потеху братве подогнал. Жорику нашему она больно уж по нраву пришлась. Вот он ее и первым распробовать собрался.
– Я ее забираю.
– Йто хак так, забиаешь? – возмутился Жорик. Как выяснилось, он еще и нещадно картавил. – Я йту сладулю певхым иметь буду! Сколько захкочу, стхолько и буду!
– Второй раз я обычно не повторяю, – резко оборвал его Вольф. – Но для умственно отсталых могу сделать исключение.
Жорик возмущенно запыхтел, а Эдик с деланным возмущением покачал лысой головой:
– Девчуля, конечно, аппетитная. Твое желание, Вольф, понятно. Но Жорик на нее первым право заявил. После него – пожалуйста, развлекайся с ней сколько душе угодно. Но нельзя забывать о коллективе, ты же понимаешь, дорогой, нельзя.
– Убери от нее руки, клоун, – не дослушал лысого Вольф.
В одно мгновение в его вытянутой руке оказался пистолет. Дуло было направлено прямо Обезьяну в лоб.
– Мне жаль, что приходится повторять, но, видимо, с такими, как ты, иначе нельзя, – бесстрастно сказал Вольф. – Девочка пойдет со мной. На этот раз я ясно выразился?
Над верхней губой Обезьяна выступил пот. Он весь затрясся. Такой, объятый испугом, он был еще противнее.
– Пусть уберет пушку! – заверещал он. – Это беспредел! Беспредел!
– Постойте, постойте, – поднял руки ладонями вверх Лиханов. – Стопе кипешу. Сейчас разберемся, все честь по чести. Раз из-за девчули этой проблема обломилась, надо по-другому решить. По-нашему. По-честному. Сейчас не девяностые, а мы не беспредельщики какие-то. Не так ли, Вольф?
Он кивнул одному из мужчин и тот тут же спешно подал запечатанную колоду карт. С крокодильей улыбкой Эдик сделал приглашающий жест. Пистолет Вольфа исчез так же непонятно, как и появился. Легонько усмехнувшись, он сел за стол и взял карты. Обезьяну ничего не оставалось, как последовать его примеру.
Они играют на меня в карты! Мамочка! Они действительно играют на меня в карты. Могла ли я еще вчера подумать, что Глеб предаст меня, и я окажусь в каком-то вертепе среди самых настоящих бандитов. И они будут разыгрывать меня в покер, как вещь…
– Это невозможно! – заламывая руки воскликнула я. – Прекратите! Я живой человек, и у меня есть чувство собственного достоинства. Вы должны меня отпус…
– Цыц, аллюра! – гаркнул Эдик и взглянул на меня так страшно, что я попятилась в угол. – Жорик тебя научит, как вести себя надо!
Судя по радостному виду, Обезьян действительно выигрывал у Вольфа. Он довольно скалился, подмигивал и кидал на меня масляные взгляды. Один раз даже посмотрел на меня и, пользуясь тем, что никто не видит, несколько раз толкнул щеку языком изнутри. Смысла этого я не поняла, но догадалась, что это был намек на что-то очень противное и неприличное.
В отличие от лучащегося довольством Обезьяна Вольф был совершенно непроницаем. Присаживаясь за стол, он даже не снял пальто, словно не рассчитывал задерживаться и вообще не воспринимал это всерьез.
Однако игра затягивалась, и внимание всех присутствующих сейчас было приковано к ней. Мужчины и даже сам Эдик сделали ставки, причем ставили в основном на Жорика.
Пользуясь тем, что все были увлечены покером, я сделала пару осторожных шажков к двери. Но циклоп, который притащил меня сюда, прищурился и помахал из стороны в сторону указательным пальцем.
Я затихла. Горло нещадно саднило – больших трудов мне стоило сдерживаться и не рыдать во весь голос. Каким бы не был исход игры – ничего хорошего меня не ждет.
Там, в нашей квартире, Глеб и Олеся сейчас вместе. Она спит вместе с ним на нашей постели. Он заботливо обнимает ее и целует. Ласково называет «Лисенок».
А я здесь, в чужом страшном месте. Отдана ради забавы бандитам. Сначала со мной потешится один, потом второй. Так и будут пускать по кругу. Мамочка, как же это мучительно и жутко!
– Ты пхоигхал, Немец! – прохрюкал Обезьян и с торжеством показал свои карты – три дамы и две пятерки. – Фулл хаус. Девчуля моя!
ГЛАВА 6
Бандиты заулюлюкали, затопали, засвистели. Обезьяна подбадривали, хлопали по плечу, советовали, как со мной надо… Чтобы была покорной и удовольствие доставила.
Он хохотал и радостно принимал поздравления. На эмоциях даже вскочил и исполнил какое-то нелепое коленце. Очевидно, девушки, даже с низкой социальной ответственностью, его вниманием не баловали.
– Пусти меня ты, мама, пусти меня, хгодная, пусти, ведь мне идти похга… – лыбясь щербатым ртом, пропел Обезьян и направился ко мне. – В Лазухгном шум и песни, и там бхгатва гуляет, и не мешают мусора… Девчулечка – кхасотулечка мо-о-о-о-я! Вот мы с тобой загуляем, вот мы с тобой загудим…
Вольф поморщился и кинул свои карты на стол.
– Каре, – отрывисто сказал он и поднялся.
Один из бандитов сунулся в его карты.
– Жорик, братское сердце, и правда, четыре царя, – с удивлением резюмировал он.
Торжествующая улыбка победителя сошла с лица Обезьяна. Оно стало жалким и злым.
– Да как так-то? Как так? – закричал он. – Не может такого быть! У него не могут быть цари! Там не…
– Я не понял, ты мне что-то предъявить хочешь?
Вольф обернулся, пригвоздив возмущенного Обезьяна к месту одним только взглядом.
– Нет, – промямлил Обезьян, внезапно перейдя на «вы». – Нет-нет, что вы…
– Претензий нет, игра была честной, – подхватил Эдик. – Забирай девчулю, Вольф. А как вдоволь с ней натешишься, отдашь ее Жорику, а тот еще кому-то, кто желание выскажет. Потому как забывать нельзя, что не в личное ваше пользование она была фраерком подогнана, а для всей братвы. Законы наши святы и мы их чтим, чтобы не было беспредела. Ты же чтишь законы наши, Вольф?
Он ничего не ответил. Тяжело глянул на Лиханова своими волчьими глазами и кивнул мне:
– Пошли.
– Я не пойду… – едва слышно прошептала я. – Это не… Невозможно. Я не кусок мяса! Не игрушка! Не вещь. Вы не можете так мной распоряжаться. У нас свободная страна, а то, о чем вы говорите – это рабство какое-то!
– Нет, ты посмотри на нее, смешная какая! – захохотал Эдик Лиханов. – Коли ты с девкой справиться не можешь, Вольф, чтоб гладкой стала, придется нам все-таки ее уму-разуму научить. Раз она по-хорошему не понимает. Пустим девчулю по кругу. Прямо сейчас.
– Вы не посмеете! – сглотнула я и нервно сжала пальцы. – Я полицию вызову!
Я тряслась от ужаса и не знала, что мне делать. Вспомнись фильмы, где с героиней в подобных ситуациях обращались очень жестоко. Я, правда, такое кино не смотрела – я любитель мультиков Диснея. Смотрел Глеб, и мне волей-неволей приходилось составлять ему компанию, чтоб ему не было скучно одному. Он обожал жестокие, мрачные и реалистичные фильмы. Как он выражался, «чтобы грязь и снег в лицо». Любимое кино Глеба так и называлось «Грязь». Он пересматривал его раз сто, и каждый раз шумно восхищался главным героем – продажным полицейским, поступающим отвратительно и мерзко.
Мне же после этого фильма хотелось только одного. Помыться.
Мои любимые мультфильмы про принцесс и то, что надо следовать за мечтой, Глеб высмеивал.
Порой он делал это особенно гадко и обидно. Как-то он позвал меня и сказал, что скачал новый классный мультик, чтобы мы вместе могли посмотреть его на большой плазме. Каково же было мое потрясение, когда это оказался мультфильм для взрослых. Пунцовая от стыда, я убежала, а Глеб потом долго смеялся, припоминая эту удачную, как ему показалось, шутку.
Тогда мне хотелось верить, что он смеется по-доброму, по-дружески подтрунивая… Но сейчас я понимаю, что мне хотелось выдавать желаемое за действительное. Глеб издевался надо мной.
Сотни связанных с ним мелочей, о смысле которых я не задумывалась, или убеждала себя, что это в норме вещей, сейчас обрели совсем иной, гадкий, некрасивый смысл.
Откуда в нем взялось столько жестокости? В начале нашего знакомства он был таким добродушным и милым…
Как я могла так слепо ошибаться?
Самое жуткое в том, что я, наверное, продолжаю его любить…
Слезы, которые я загоняла вглубь себя, и страдания, вызванные черным предательством близкого человека, нахлынули с новой силой.
– Отойдите от меня! – закричала я. – Вы не посмеете, не посмеете! Вы – животные! Нелюди! Не смейте!
Слезы градом катились по моему лицу. Я забилась в угол и кричала все угрозы, какие только приходили мне на ум. От полиции до Божьей кары. А на самом деле мне хотелось кричать имя самого моего любимого человека на Земле.
Бывшего любимого человека.
Глеб! Глеб! Глеб!
Мой ненаглядный! Самый лучший и родной! Как? Как ты мог окунуть меня в это?
– Может, ей скорую вызвать? – озадачился Обезьян. – У нее, кажись, шарики за ролики закатились. Не в себе девчуля…
Да, возможно он прав. Мне действительно нужна скорая. Нужно успокоительное, потому что сама я успокоиться точно не могу. Все треволнения и ужасы этого дня, худшего дня в моей жизни, разом нахлынули на меня. Подавили своим гнетом.
Я была не в себе и осознавала это.
– Замолчи.
Короткое хлесткое слово Вольфа подействовало, как будто на меня вылили ушат ледяной воды.
– Я все равно не пойду с вами! – тихо сказала. – Я не стану… Полиция…
В следующее мгновение он без каких-либо усилий поднял меня на руки, перекинул через плечо и вышел за дверь.
ГЛАВА 7
– Помогите! – просила я, пытаясь вывернуться из его крепкого захвата. – Люди! Это незаконно! Это похищение!
И если вначале во мне теплилась надежда, что посетители казино помогут, она развеялась, как дым. Не отрываясь от своих карт, рулеток и игровых автоматов, гости казино провожали нас взглядами.
Во многих была опаска. Или равнодушие. Больше ничего.
– Кто-нибудь, вызовите полицию! – умоляла. – Я не хочу, не хочу идти с этим человеком!
Но при слове «полиция» они и вовсе отводили взгляды. Некоторым присутствующим оно настолько испортило настроение, что они принялись собираться, с опаской оглядываясь по сторонам.
В полутемном коридоре Вольф поставил меня на пол, но уйти не дал. Опершись обеими руками о стенку за моей спиной, он приблизил лицо к моему.
Как я не пыталась увернуться и отвести взгляд, он вынуждал меня смотреть в его светло-желтые глаза.
Вычурный торшер оказался прямо над моей головой, и свет падал на его красивое лицо, делая его еще более выразительным. Резким. Пугающим.
– Замечательный концерт, все заслушались. Может, повторишь на бис для Эдика? Чтобы он со своей кодлой все-таки сделали с тобой то, что собирались?
Одна только мысль о том, чтобы вернуться в тот кабинет со Шрамом и его мерзкими гиенами, заставила меня вздрогнуть. Снова почувствовать на себе похотливые взгляды мужчин. Почувствовать себя вещью, у которой теперь есть хозяин…
Только не это. Нет.
Впрочем, Вольф сейчас смотрел на меня точно так же.
– Отпустите меня, пожалуйста, – прошептала я. – Так нельзя. Нельзя так поступать.
Я с трудом держалась на ногах. Чувствовала – еще немного, и сползу по стенке, как безвольная тряпичная кукла.
Все происходящее вдруг показалось бредом, сном. Лишь он один был реален, Вольф.
Мужчина в нескольких сантиметрах от меня.
Действительно, как я могла поверить, что он просто возьмет и заберет меня себе, словно понравившуюся игрушку?
Нет, нет, конечно, нет. Кошмар подошел к концу, я могу выдохнуть. Разумеется, он прекратит это – по-другому и быть не может.
– Огромное спасибо за то, что спасли меня от этих… людей, – сказала с волнением. – Простите, что так орала – это я со страху. Как хорошо, что все кончено.
– Я надеялся, что за прошедшее время мозгов у тебя как-то прибавилось, но нет, – он покачал головой, пристально разглядывая мое лицо. – Почему ты решила, что можешь быть свободна?
– Ну, вы же цивилизован… цивилизованный человек, – он изогнул бровь, и я запнулась на полуслове. – Конечно, вы меня отпустите. И дадите телефон, чтобы я позвонила в полицию.
– Закрой свой дивный ротик и уясни одну простую вещь, – Вольф склонился ко мне ниже. – Теперь ты моя.
– Как так? – помертвела я, широко-широко распахнув глаза.
– Моя. Забава. Потеха. Игрушка, – делая большие паузы между словами, видимо, чтобы я лучше поняла, сказал он. – Захочу – осыплю бриллиантами с головы до ног, захочу – сломаю. Запомни – твоя жизнь теперь зависит от того, сможешь ли ты меня развлечь.
Настолько мерзко и отвратительно, что невозможно в это поверить. Я ослышалась, пожалуйста, пусть я ослышалась!
– То есть, вы меня сейчас не отпустите?
– А сама-то ты как думаешь, малыш? – вместо ответа спросил Вольф, прижавшись губами к моему уху.
– Я думаю, что вам нужно прекратить это, – дрожащим голосом ответила я. – Осталась в вас хотя бы капля жалости… Капля человечности.
Он был близко. Напирал на меня всем весом тела. Подавлял и гипнотизировал своими светло-желтыми глазами.
Глазами, в которых отразилось прошлое.
Три года назад я поклялась себе, что больше никогда в жизни не попадусь этому хищному волку. Тогда мне повезло. Тогда у него не было времени мной заняться, да и момент для него был неподходящий.
На него устроили покушение, но ему, тяжело раненому, удалось спастись. Ему нужно было затаиться, переждать. И соседняя с нашей деревня отлично подходила на роль такого тихого местечка. К сожалению, его планы нарушились. Из-за меня.
И вот теперь злодейка – судьба снова свела нас вместе. Он, судя по всему, разобрался со своими врагами. А я… Моя жизнь разбита. Разломана на тысячу осколков со слишком острыми, окровавленными гранями. Мне кажется, что я иду по ним босиком. А бросил мне их под ноги человек, от которого я меньше всего ожидала.
Вспомнив про Глеба, Олесю, про тест с двумя полосками и то, как без зазрения совести муж отправил меня в самое логово к бандитам, я почувствовала, что теряю последние силы.
Напрасно я говорила волку о человечности. Зря. Напрасно верила, что люди могут быть добрыми и хорошими.
Глеб Рудной оказался монстром, но был не хуже мужчины, который сейчас стоял напротив меня. Который мог отпустить, протянуть руку помощи…
Вместо этого Вольф сказал:
– Ты пойдешь. Без истерик и воплей про полицию, которые, поверь, всех тут только смешат. Другого варианта остаться целой и невредимой у тебя просто нет.
И я склонила голову и пошла за ним.
ГЛАВА 8
На улице опомнилась – сумка с моими нехитрыми пожитками осталась в казино.
Окликнула Вольфа, который направлялся к большой хромированной черной машине – настоящему монстру на колесах.
– Там мои вещи остались, – нерешительно проговорила ему в спину, но он не отреагировал. – Послушайте! Сумка с моими личными вещами. Нехорошо, если она останется там…
– Хочешь вернуться в кабинет Лиханова? – все-таки обернулся он. – Уже соскучилась по Жорику и остальным?
– Нет, нет! – замахала руками я. – Просто там, там…
Из всего содержимого сумки жальче всего было старинную матрешку, которую подарила моя тетка Параскева. Это случилось три года назад, как раз, когда я встретила Глеба. Он сделал мне предложение, и я обрела свое счастье.
С тех самых пор расписная девочка с петушком под мышкой стала моим талисманом, с которым я не расставалась.
Хотя, похоже, обманул талисман. Раз с Глебом все разрешилось таким отвратительным и страшным образом. Могла ли подаренная тетей матрешка принести мне несчастье?
Бессовестная! Да как мне в голову такое о тетке Параскеве могло прийти? Несчастье мне принесла моя глупость. Доверчивость. Неумение разбираться в людях. Отличать зерна от плевел.
Иначе бы сразу почувствовала в Глебе Рудном фальшь…
Вольфа я тоже встретила тогда, три года назад.
Если за прошедшее время он и изменился, то только в лучшую сторону. Стал еще красивее. Еще более холеным, уверенным в себе и заматеревшим. Его темные волосы были гладко зачесаны назад, а в глазах разливался янтарь. Привалившись к капоту своей машины-монстра, он сумрачно смотрел, как я неловко ковыляю по обледенелому тротуару. Редкие снежинки кружились в воздухе, оседая на его черном кашемировом пальто нараспашку. Вольф даже не потрудился застегнуть его, только поднял высокий воротник – похоже, что холодно ему не было.
А вот я отчаянно мерзла. Натянула свою вязаную шапку, про которую Глеб всегда говорил, что она клоунская. Может быть, где-то в глубине души я была с ним согласна. Большой козырек, странная форма и горчичный цвет не особо ее красили…
Но то был подарок моей тетки Параскевы, которая самолично эту шапочку вязала. Потому я упорно продолжала ее носить, чем неимоверно злила Глеба.
Оказывается, все это время я машинально комкала ее в руках.
Эта зима выдалась злой – бесснежной и очень ветреной. Нет, две недели назад немножко снега все-таки выпало, но на следующий день случилась оттепель. Снежок растаял и потек. Ну, а на следующий день ударил тридцатиградусный мороз. Город превратился в огромный каток.
Когда я докондыляла, наконец, до машины, Вольф распахнул передо мной дверь переднего сиденья, а сам сел за руль.
И хотя автомобиль был заранее заведен и прогрет, я никак не могла перестать трястись. Сжалась на сиденье, обхватив себя руками и избегая смотреть на водителя.
С ним наедине в маленьком пространстве машины. Куда везет?
Ведь он сказал, что я должна его развлекать.
Развлекать. Что подразумевал под этим словом? Например, я могу почитать ему стихи собственного сочинения. Или поиграть с ним в скраббл.
Вообще-то как собеседница я не очень. Глеб никогда не говорил, что ему со мной скучно, но я видела это по глазам. И по с трудом сдерживаемой зевоте, когда я рассказывала, например, о своей работе. Я всегда усиленно убеждала себя, что мне это кажется.
Выходит, не казалось.
– Если… – подала голос я. – Если вот здесь повернуть, то неподалеку будет хороший магазинчик с настольными играми.
– С настольными играми? – Вольф выгнул бровь. – Ты говоришь мне про настольные игры?
– Ну да… Вы же сказали, что вас надо развлекать, – тихо сказала я. – Я неплохо играю в скраббл и в уно. Можно еще в мафию…
Осеклась. Что я несу? Мафии мне на всю оставшуюся жизнь более чем достаточно!
– Какое совпадение. Я тоже люблю игры на столе, – отрываясь от дороги, говорит он, а на самом донышке волчьих глаз играет усмешка.
– Правда? – обрадовалась я и зачастила. – А знаете, есть еще такая игра «Имаджинариум»? Наверное, слышали… Вот. Мне она больше всего нравится, потому что она позволяет лучше понять внутренний мир человека… Раскрыть его, порой даже так, как сам человек о себе не представляет. Я сама и не знала, что есть такая игра. Это у нас на работе одна девушка принесла. У нас теперь традиция – играть в «Имаджинариум» по пятницам…
Замолкаю.
Он почему-то меня совсем не слушает. Машина стоит на долгом светофоре. Внезапно Вольф кладет руку мне на колено.
Тяжелая мужская кисть с красивыми пальцами и перстнем печаткой на среднем пальце. Лаконичное золотое кольцо без каких-либо украшений и вставок.
Ой, мамочка, что я делаю? Что происходит? Не понимаю!
Предаю мужа. С чужим мужчиной, который бесцеремонно вторгается в мое личное пространство, а Глеб…
Ах да, никого я не предаю. Нет у меня теперь мужа.
Сердце разрывается от горя, боли, любви, обиды. Глеб оказался Иудой. Предал меня, причем не единожды. Но почему тогда меня передергивает от прикосновения Вольфа? Почему мне кажется, что если какой-то другой мужчина прикоснется ко мне, я умру?
Отодвигаюсь. Дрожу. Вжимаюсь в дверь – как можно дальше от него.
Он чужой. Он чужой! Он плохой.
Я не выдерживаю его, просто не выдерживаю. Не могу больше – физически!
Загорается желтый свет, и его машина трогается.
Но перед этим я, всхлипнув, изо всех сил давлю на ручку дверцы. Она неожиданно легко поддается.
И я вываливаюсь прямо на проезжую часть в холод и свет фар. А потом куда-то бегу, неловко петляя между оглушительно сигналящими мне машинами.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?