Текст книги "Богиня за стеклом"
![](/books_files/covers/thumbs_240/boginya-za-steklom-16477.jpg)
Автор книги: Майкл Ши
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
II
Жилистый капитан саперов должен был присоединиться к другим командирам армии наемников, для того чтобы отрапортовать о своем прибытии Оракулу Смотрительницы Стад и узнать, что им надлежит делать дальше. Кандрос полагал, что шансы Ниффта на успех в беседе с Оракулом возрастут, если он предстанет перед ней в компании военных, чьими услугами распорядилась заручиться ее Богиня, и сам Ниффт придерживался того же мнения.
– Возможно, нам хватит времени опорожнить еще один такой же, прежде чем настанет пора идти, – сказал Кандрос, взвешивая на ладони пустой кувшин. Он подозвал хозяина трактира «У Молота».
– Только если платить буду я, – отозвался Ниффт.
– Ничего подобного. Если долг не дает тебе покоя, сочтемся как-нибудь в другой раз.
Вор улыбнулся задумчиво.
– Хорошо. Как-нибудь в другой раз.
– Я смотрю, ты не сводишь глаз с камина, – произнес Кандрос после того, как принесли еще вина.
– Мне никогда еще не доводилось видеть очага с внутренней стенкой из железа. Обычно они бывают кирпичные. – И в самом деле, стена, прогретая пылающим в камине огнем, прямо-таки дышала жаром.
Кандрос кивнул, улыбаясь как человек, которому удалось произвести задуманный эффект.
– Вообще-то это гораздо более крупный кусок железа, чем можно судить по тому, что открывается взгляду отсюда. Вся внутренняя стена трактира пристроена вплотную к нему.
– Трактир «У Молота»…
– Я покажу тебе его, когда будем уходить.
– Так тому и быть, о любящий загадки офицер.
Крупный холеный мужчина в длинном подбитом мехом плаще вошел в общий зал трактира, всем своим видом демонстрируя, что он спешит, однако не больше, чем позволяет ему достоинство. Он остановился в дверях, хлопая в ладоши, чтобы подозвать к себе трактирщика, и одновременно ища его глазами по залу. Тот не очень-то спешил прерывать беседу с сидевшими за угловым столом завсегдатаями, и, подойдя наконец к вошедшему, продемонстрировал лишь весьма формальные знаки почтения. Кандрос подтолкнул своего друга локтем и сказал:
– Думаю, этот тип из храма. – И в самом деле, трактирщик уже указывал незнакомцу на их стол. Судя по выражению гладкого лица последнего, он некоторое время обдумывал, не подозвать ли их к себе, но, видимо, что-то в их внешности подсказало ему, что лучше этого не делать, и он сам Устремился к их столу.
– Добрый день, джентльмены. Кто из вас капитан Кандрос?
– Это я. А вы – Младший Служка, не так ли?
Тот кивнул, довольный и в то же время несколько раздосадованный, точно произнесение вслух своего звания было одним из привычных удовольствий, которого его внезапно лишили.
– Владычица храма примет вас немного раньше, чем намеревалась. Я сообщил об этом остальным офицерам, и они попросили, чтобы я привез в храм и вас. Мой экипаж ждет у дверей.
– Не выпьете ли с нами стаканчик? – предложил Ниффт. – Жаль оставлять столько хорошего вина.
Маслянисто поблескивающие черные глаза Служки, не отрываясь от кувшина, выражали согласие.
– Дама Либис велела мне поспешить… – Он запнулся. Собственные его слова подсказали решение. – Ба! Я ее Служка, но не лакей. Благодарю вас, джентльмены. – Он сел и сделал трактирщику знак принести еще стакан. С видимым наслаждением он налил себе вина и пригубил.
Кандрос заговорил:
– Мне доводилось слышать, друг Служка, что хозяйка святилища – гневливая особа. Надеюсь, это не превращает вашу почетную службу в непосильное бремя.
Эта льстивая вылазка заставила Служку заметно подобреть. Он скорчил доверительную гримасу и наклонился поближе к гостеприимным хозяевам, щедро обдавая их запахом помады для волос.
– Почетная служба, как вы изволили изящно выразиться, на самом деле невыносима. Я не устаю благодарить свою счастливую звезду за то, что состою в близком родстве со Старейшиной Хэмпом, через посредство которого я сделался храмовым Служкой, и, следовательно, могу, в скромных пределах, претендовать на значимое общественное положение вне зависимости от занимаемой должности. Мой кузен, строго говоря…
– Я и в самом деле наслышан о вас, уважаемый Служка, и очень рад, что мне наконец представился случай воспользоваться вашим глубоким знанием внутренней ситуации. Мне не однажды доводилось проезжать через ваш город, но, вынужден признать, постичь сущность жизни Наковальни-среди-Пастбищ я так и не смог.
Служка сочувственно кивнул, его большие черные глаза так и лучились пониманием. Ниффт снова наполнил все три стакана.
– Один аспект всегда ускользает от моего понимания, – продолжал Кандрос. – Дама Либис, несмотря на всю свою эксцентричность, должно быть, обладает немалой властью, ибо Богиня, которой она служит и с которой говорит, мертва, ведь так?
– Еще бы не мертва, – отозвался Младший Служка. – Вы ее видели?
Кандрос кивнул.
– Вот именно. И как же Дама Либис вступает в контакт с божественным трупом? Как могут мертвые, пусть даже они боги, сообщать что бы то ни было?
Служка снисходительно улыбнулся своему стакану и с наслаждением опрокинул в себя остатки его содержимого.
– Простите мою невольную усмешку, капитан, но все эти разговоры о божественном – хотя мы и в самом деле называем Смотрительницу Стад богиней – кажутся мне в высшей степени наивными. Что есть бог или богиня? Какое расплывчатое понятие! Вы, разумеется, слышали, что все просвещенные люди на сегодняшний день условились считать существ, называемых в народе богами, пришельцами со звезд? Их способности, столь непохожие на наши собственные, их силы, несопоставимые с человеческими, являются источником таинственности, на которой и держатся все религиозные культы. Смотрительница Стад при жизни была отнюдь не уникальна: существ одной с ней породы было довольно много. Тело ее благодаря счастливой случайности пережило катастрофу, уничтожившую прочих колонистов-переселенцев из иных миров. Высочайшая чувствительность ко всему, что происходит глубоко под землей и внутри скал, присуща ей и по сей день, и поколения владычиц святилища каким-то способом, который они сохраняют в строгом секрете, читают в мертвых глазах пришельца и предсказывают, хотя и не всегда безошибочно, события геологического характера. Вы замечали, что усики Богини вытянуты вперед, так что их кончики почти касаются внутренней поверхности окружающего ее стекла?
– Именно так.
– Ну так вот, как именно Оракул вступает в контакт с Богиней, неизвестно, поскольку процесс всегда скрыт занавесом, однако многие полагают, что жрица просто прижимает ладони к стеклу в упомянутых выше местах. Эта процедура, между прочим, именуется Ходатайством перед Богиней. Что именно происходит между Оракулом и Смотрительницей Стад, неведомо никому за пределами гильдии хранителей святилища. Можете быть уверены, немало предприимчивых жителей Наковальни прижимали свои ладони к стеклу в глухие ночные часы, когда храм пуст, и, напрягая все силы, ждали, не поделится ли с ними богиня своим посмертным знанием, одна кроха которого может принести миллионы ликторов… – Тут Младший Служка выразительно приподнял брови, точно делясь ироническим самонаблюдением, – но все напрасно. Однако разве с проявлением божественного имеем мы дело в данном случае? Разумеется, речь идет о технике, определенном историческом знании, – представляясь мистическим большинству из нас, оно тем не менее являет собой всего лишь совокупность технических приемов, не более того.
Ниффт снова наполнил стаканы. Служка умолк, единым духом опорожнил свой и закончил речь предложением:
– Что ж, друзья, не пора ли нам? Дама Либис может быть очень резкой, если мы опоздаем слишком сильно…
Когда они вышли из трактира, Кандрос поднял руку, чтобы задержать Служку, который открывал дверцу своего ландо.
– Минуточку, пожалуйста, – сказал он. – Я хочу показать Ниффту Молот.
Прежде они подходили к трактиру со стороны, противоположной той, куда теперь вел Ниффта Кандрос. Они обогнули угол высокого старинного здания, и Ниффт увидел, что оно примыкает вплотную к главным городским воротам. Окружающие город крепостные стены были высотой футов девяносто, еще сорок прибавляли им две укрепленные башни, предназначенные для обороны ворот в случае нападения или осады. Однако если левая башня и стена под ней были сложены из массивных камней, то угол стены справа от ворот и значительная часть возвышавшейся над ним башни представляли собой один цельный кусок железа неимоверной величины, почти правильной прямоугольной формы, немного сужавшийся книзу. Он сразу бросался в глаза, выделяясь на фоне окружавшей его каменной кладки; прилепившийся к нему трактир – сооружение само по себе вполне солидное и почтенное – выглядел незначительным, выстроенным наспех, обреченным изначальному праху, по сравнению с гигантским ферролитом, неподвластным тысячелетиям солнца и дождя.
То, что это именно молот, становилось понятно с первого взгляда, ибо примерно из середины монолита выходила горизонтальная железная полоса, которая тянулась почти во всю длину крепостной стены до того места, где последняя поворачивала к морю. Хотя железная балка и была встроена в стену, со стороны все же казалось, что она скорее пронзает каменную кладку и нарушает ее целостность, чем добавляет что-либо к устойчивости и прочности сооружения.
– А это, – произнес после минуты молчаливого созерцания Ниффт, – Пастушеский Молот?
– Совершенно верно, – ответил Кандрос, взирая на давно знакомый предмет с изумлением и безмолвным одобрением, которые противоречили добровольно избранной им роли чичероне. Ниффт кивнул и повернулся к последовавшему за ними Младшему Служке с вопросом, услышав который тот так обрадовался, что даже перестал нервничать из-за очередного незапланированного промедления.
– Прости, что беспокою тебя вопросом, который наверняка покажется тебе банальным, добрый Служка, но я человек неученый, а твой город воистину завораживает меня. Это называется Пастушеский Молот, или, иначе говоря, Молот, который принадлежит Пастуху?
– Абсолютно точно, друг мой, точнее и быть не может.
Служка усмехнулся остроумности своего ответа и умолк, очевидно ожидая следующего дурацкого вопроса. Но, услышав, как Ниффт бормочет себе под нос, оглядывая окружающие город скалы: «Трудно и представить себе землю, которая меньше походила бы на пастбище, чем эта, не правда ли?» – он сначала утратил дар речи, потом почему-то рассердился.
Пожав плечами, он нахмурился и ответил:
– В обычном смысле этого слова, разумеется. Однако название города указывает на исторический факт. Животные, за которыми присматривала Смотрительница Стад, были литофагами – пожирателями камней. Именно они, кормясь на этом берегу, выгрызли бухту и скалы там, где прежде не было ничего, кроме богатых железом неприступных утесов. Фекалии стада снабжали племя Смотрительницы обогащенным металлом, необходимым для развития их промысла, а также чем-то вроде угля для кузниц. Так что все это и в самом деле пастбища, хотя и не такие, где привольно длиннорогам или джабобо. Прошу вас, господа, нам и в самом деле пора.
III
По мере удаления от гавани городские улицы все круче уходили в гору, пока не достигали наконец центральной возвышенности, огромного каменного монолита с плоской вершиной, увенчанной величественными постройками. Меж этих домов, среди просторной, окруженной рядом колонн площади, и высадило своих пассажиров ландо храмового Служки. Сам он уже приготовился сопровождать своих спутников к гигантскому зданию с тяжелой прямоугольной террасой, второму по величине сооружению акрополя, как вдруг Ниффт, ни на кого не обращая внимания, точно во сне, двинулся в совершенно противоположном направлении, дошел до середины площади и остановился у острия зазубренного лезвия тени, что пересекало каменные плиты. Это был самый крупный выступ огромного темного клина, который полуденное солнце отбрасывало на площадь, затеняя всю ее повернутую к горам сторону. Служка поднял было руку, собираясь протестовать, когда он и Кандрос увидели, как взгляд долговязого кархманита, задержавшись на мгновение на кончике теневого лезвия, устремился вверх, к вершине горы, которая эту тень отбрасывала. Рука служителя храма упала, и на мгновение все трое замерли, молча глядя вверх, на молот, что злая судьба занесла над процветающим городом.
Наполовину разрушенная – готовая все разрушить, – гора так мало отличалась от своих причудливых сестер, что ее нынешнее состояние сообщало им всем выражение дополнительной угрозы. Хотя, надо признать, и при любых других обстоятельствах вид у них был бы не менее устрашающий. Яркое полуденное солнце высвечивало саму динамику их сотворения, заставляя сверкать к блестеть беспощадно перекрученные, свитые в тугие спирали прожилки металла: казалось, расплавленные породы слили некогда в один котел и варили, помешивая космической шумовкой. Исконная необычность структуры и послужила причиной возникновения истерзанных, обглоданных гор, ибо тысячелетия «чисток» – именно так назывался процесс спиральной разработки отдельных металлоносных жил, а также породы между ними – обнажили их скелет. Руда, пласты которой переслаивали залежи металла, не отличалась особым разнообразием. Большую часть ее составлял плотный, но хрупкий коричневато-черный камень – тот самый фекальный уголь, о котором упоминал Служка. Его добывали с тем же усердием, что и различные металлы.
Поврежденный пик, равно как и многие другие вокруг, был настолько глубоко выскоблен, что различить ненарушенные слои породы, удерживавшие его массивную верхушку, можно было невооруженным взглядом. На высоте примерно четырех пятых всей горы, там, где могла бы находиться, если так можно выразиться, ее «шея», огромный оползень вскрыл хрупкое переплетение жил, подпиравших тяжелую шишковатую «голову». Три закрученных друг вокруг друга стебелька железной руды, на которых держалась вершина, выглядели на удивление неадекватными возложенной на них задаче да и, собственно, уже заметно прогнулись в сторону города под навалившейся сверху тяжестью, образовав угол с наклоном примерно в сорок пять градусов. Система подпорок из дерева и стали – колоссальных в сравнении с обычными человеческими размерами, но трогательно не соответствующих нависшей над ними каменной массе – рваными зубцами окружала разлом.
Ниффт повернулся к горе спиной и вновь присоединился к своим спутникам. Следуя за Служкой к храму, он пробормотал:
– Эти подпорки. Надо полагать, они служат скорее в качестве полумеры психологического характера, нежели серьезного средства защиты?
Служка, скорчив кислую мину, кивнул. Ниффт продолжал:
– Насколько она велика, в масштабах всего города? Я имею в виду, если она все-таки упадет на город – ну, или хотя бы просто опустится на него, – она его накроет?
Служка уставился на Ниффта откровенно ироническим взглядом.
– Бог ты мой, ну конечно нет! Мы все тщательно рассчитали. Посмотри вон туда, вниз, где гавань. Видишь там, в самом дальнем углу крепостной стены, несколько лачуг?
– Те небольшие серо-коричневые домишки из старого дерева?
– Именно! Ну так вот, если вот это, – и он, не оборачиваясь, взмахнул рукой в сторону пика, – опустить сюда, – и он развел руки в стороны, подразумевая весь окружающий город, – тогда вон то, – и он снова указал на припортовый район, – останется совершенно непокрытым. Что же до всего остального… – И Служка пожал плечами, словно говоря: «Кто сказал, что нельзя иметь все сразу?»
Ниффт и его спутник ждали у дверей храма, пока Служка ходил внутрь переговорить с кем-то из служителей. Вернувшись, он доложил:
– Все офицеры уже там. Хранительница святилища Либис сейчас совещается со Старейшинами. Проходите, пожалуйста, внутрь и присоединяйтесь к остальным, она скоро придет.
Кандрос кивнул, но Ниффт положил руку ему на плечо и ответил:
– Быть может, мне удастся убедить Кандроса проявить снисхождение к любопытству деревенщины и вкратце ознакомить меня с вашим великолепным акрополем, пока мы дожидаемся прибытия Оракула?
– Очень хорошо. Но, пожалуйста, не забывайте о времени. Когда вернетесь, входите сразу внутрь, служитель проводит вас прямо к святилищу Смотрительницы.
Когда он скрылся за дверью храма, Ниффт спросил:
– Разве Совет Старейшин не располагается в одном из этих зданий?
– Вон в том.
– Чрезвычайно впечатляет! Не мог бы ты показать мне его изнутри? Быть может, нам повезет услышать, что говорит Старейшинам жрица.
Чуть заметно улыбаясь, Кандрос ответил:
– Возможно, это будет не так уж и трудно. Хотя встреча и не вполне открыта для публики, внутри здания множество галерей, укрывшись в одной из которых мы сможем незамеченными наблюдать за происходящим.
Палаты Совета Старейшин были единственным зданием акрополя, которое превосходило храм Смотрительницы Стад размерами. Для средоточия правительственной активности он выглядел достаточно открытым: обширная система крытых портиков и колоннад, в центре которых располагался собственно Совет Старейшин. В каждой из четырех стен внутреннего зала зияли широкие, лишенные дверей проемы, так что почти из любой части окружающей его галереи прекрасно просматривался весь интерьер, а также можно было отчетливо различить каждое слово, произнесенное под его звенящими эхом сводами. Ниффт отметил это обстоятельство, еще когда они только взбирались по ступеням, на что Кандрос ответил привычной улыбкой.
– Замысел, – объяснил он, – призван отражать честность и открытость помыслов олигархов. Поскольку Старейшины никогда не позволяют соображениям собственной выгоды влиять на проводимую ими законодательную политику, то у них нет причин опасаться, что кто-либо услышит, как происходят прения. Кроме того, у них давно вошло в привычку принимать по-настоящему важные решения в частной обстановке собственных домов, поэтому, собираясь здесь, они лишь добавляют торжественности новому закону, все щекотливые стороны которого они рассмотрели заранее, облекая его в приличные, не вызывающие настороженности слова.
Поднявшись, они обнаружили, что в коридорах и среди леса колонн полно людей. Праздношатающиеся гуляки разговаривали на пониженных тонах. Казалось, все прислушиваются к женскому голосу, доносившемуся из зала заседаний Совета Старейшин. Звучал он пронзительно и резко, но слов друзья разобрать пока не могли.
– Тем не менее, – продолжал Кандрос, – определенным людям при определенных обстоятельствах удается убедить Старейшин собираться здесь, даже когда присущая им деликатность побуждает их предпочесть более потаенный способ общения. Например, мастера кузнечной гильдии имеют право на одну сессию в год для обсуждения своих профессиональных вопросов. А Оракул Богини может созывать их на заседание каждый раз, когда она решит, что очередное откровение Смотрительницы Стад этого требует.
Они направлялись к ближайшему входу, и доносившийся оттуда женский голос с каждым их шагом раздавался все отчетливее, пробиваясь сквозь им же самим порожденное эхо, что витало меж мраморных колонн и коридоров снаружи.
– …потому что именно о деньгах говорю я с вами вновь, господа. И нечего ерзать и морщиться, мы и раньше уже вели об этом речь, – чуть больше года тому назад, к примеру, припоминаете? Посох, Молот и Наковальня! Да что на вас такое нашло, господа? Наша небеснорожденная Смотрительница Стад, которую вы все почитаете и которую вы сами благодарили за покровительство не менее двадцати раз в течение только моего срока служения! – наша Богиня обратилась к нам с просьбой, что и привело – разве нет? – к тому предыдущему случаю, на который я ссылалась, когда мы тоже говорили о деньгах, в точности как сейчас, – вы не забыли, как это было, господа? Что вы говорите, Член Правления Поззл? Прошу меня извинить, но я не расслышала ваших слов, не могли бы вы повторить погромче, пожалуйста?
Если какой-нибудь другой голос, кроме ее собственного, и прозвучал в зале, то Ниффт и Кандрос, стоя на галерее, не уловили ни малейшего писка. Они повернули на дорожку, которая вела прямо к одной из дверей, и впервые за все время увидели говорившую. Она стояла на высокой узкой трибуне, по форме напоминающей корабельный нос, в окружении полукольца мраморных сидений, на которых расположились Старейшины. Маленького роста, с непокорной гривой волос, сжатые в кулаки руки засунуты в нагрудный карман передника, из-под которого виднелись края потрепанной туники, вкривь и вкось подхваченные булавками на высоте примерно середины голени, вероятно, чтобы не ограничивать свободу движений ее обутых в сандалии беспокойных ног. Женщина подалась вперед, всем своим видом подчеркивая, сколько важности придает она повторению якобы произнесенного им замечания, но даже в этой позе ноги ее не стояли на месте. Цветущий мужчина в центре самого высокого ряда мраморных скамей мрачно покачал головой. Тоном давно свыкшегося с несправедливыми нападками человека он произнес:
– Вы ошибаетесь, Дама Либис, я не сказал ничего.
– Вы ничего не сказали? Ах, вы имеете в виду, что ничего не сказали сейчас! Понимаю! Потому что во время прошлогодней дискуссии вы говорили чрезвычайно много, может быть, поэтому я и ошиблась, решив, что вы собираетесь вновь повторить то в высшей степени изящно сформулированное замечание, которым вы закрыли прения в прошлом году. И, клянусь богом, бы и впрямь произнесли весьма впечатляющую, хотя и небольшую, речь, Поззл; я особенно хорошо помню одно из ее положений. Вы помогли нам осознать, сколько будет стоить возвращение стада Богини. Вы подсчитали, что если животные и впрямь так велики, как она говорит, то возвращение из южного Кайрнгема хотя бы одного из них обойдется городу дороже, чем сооружение трех общественных зданий. Объяснение было очень наглядным и доходчивым, особенно в свете вашего, джентльмены, горячего желания субсидировать постройку нового здания гильдии кузнецов, которых, известно небу, просто необходимо было задобрить после того, как вы проявили бездну изобретательности, заставив выплаченные ими в муниципалитет налоги работать на себя! Но подумать только! Как меняются со временем наши взгляды! Возвращение любого из животных Богини домой стоило бы городу трех зданий. А во сколько зданий обойдется нам очередное бездействие? Сколько вообще зданий в Наковальне-среди-Пастбищ?
Задавая эти вопросы, жрица стояла вполоборота к своей аудитории, но тут вдруг резко развернулась и снова обожгла их яростным взглядом.
– Запомните как следует! – чуть ли не проревела она. – Попомните мои слова, и в особенности обратите внимание на то, о чем я не говорю! – С минуту женщина молча ухмылялась, явно наслаждаясь прозрачностью брошенного намека. Свои волосы цвета дикого меда она носила забранными под металлическую сеточку, которая, однако, давно уже не могла сдержать натиска ее мощной гривы, а лишь тонула в ней, так что отдельные пряди тут и там высовывались сквозь переплетения тонкой проволоки, делая хозяйку святилища похожей на рассерженного ястреба со взъерошенными перьями. Нос ее, как и все остальные части тела, не отличался большими размерами, но имел характерную горбинку и, вероятно из-за соседства с глазами, большими, черными, живыми, производил впечатление как раз такого дыхательного органа, который вечно суется, куда его не просят, напрашиваясь на неприятности. Изящно изогнутый маленький полногубый рот наводил бы на чувственные размышления, оставайся он хотя бы на мгновение в покое, но он был либо целеустремленно сжат, либо кривился в иронической усмешке. Ниффт и Какдрос, прислонившись к противоположным косякам, ленивым оценивающим взглядом окидывали женственные округлости бедер и небольшой, но упругой груди, угадывавшихся под туникой.
– А не говорю я о том, – почти каркнула она, – что Богиня намеревается послать нас за своим стадом ради спасения нашего же города. Я всего лишь скромная служительница Богини и потому не беру на себя смелость предрекать ее волю. Но что же может быть очевиднее, а? И если она и впрямь пошлет нас в Кайрнгем, то разве найдете вы более удачную возможность искупить свою преступную прошлогоднюю скаредность?
Довольно. Осталась лишь одна важная вещь, которую я хочу вам сообщить. Вы пригласили наемных солдат, как она и потребовала. По крайней мере на это вы раскошелились, и, надо признать, без лишнего нытья. Однако смотрите, не оступитесь теперь. Какую бы работу ни распорядилась она им поручить, сделайте, как она просит, и наплевать на расходы. Сейчас я иду встречаться с их командирами. В мои планы не входит уламывать и умасливать их, чтобы сбить цену. Все они – крепкие профессионалы с Гелидор Ингенса. Когда они узнают, чего от них хотят, то наверняка назовут самую высокую сумму, которую только в состоянии заплатить разумный, хорошо информированный заказчик за работу подобного рода. А уж ваше дело, господа, принять их условия и как можно быстрее изыскать финансовые возможности для выплаты денежного содержания. Поскольку ничем больше вы сами себе помочь не можете, то сделайте хотя бы это.
Церемония Ходатайства начнется через час. Прошу не опаздывать.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?