Текст книги "Рожденный героем"
![](/books_files/covers/thumbs_240/rozhdennyy-geroem-12410.jpg)
Автор книги: Майкл Стэкпол
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
3
– Шах! – я с улыбкой передал доску Рорку. От этого движения мой плащ распахнулся, и холодный ветер с гор остудил мне грудь. Я поспешно запахнул полы. – Прости мне эту ловушку в последнем гамбите, – виновато добавил я. – Просто не мог удержаться.
Рорк развернул доску так, чтобы смотреть на нее со стороны своих фигур. Он задрал колено на луку седла и, морщась, разбирался в положении на поле.
– Хаос тебя побери, Лок, – тихое проклятие вырвалось у него изо рта струйкой пара, – Признавайся, где ты прячешь свой значок "два всадника"?
Я придержал Стайла и пропустил коня Рорка вперед по сужавшейся тропе.
– Я же говорил, нет у меня никакого ранга. В нашей деревне Быстрины не нашлось мастера, чтобы провести испытание.
Я ехал в середине колонны и иногда, оглядываясь, мог видеть хвост каравана, растянувшийся по заснеженной тропе, ведущей через перевал к Городу Магов. Пока мы играли, Рорк успел описать извилистый подъем к краю горной долины, в которой маги возвели свою крепость.
Выше уровня леса тропа была пробита в гранитном откосе. Век за веком караваны углубляли ее копытами лошадей и колесами телег. Но, вглядываясь в нагромождение гребней, пока Рорк обдумывал очередной ход, я не заметил никаких признаков близости того источника, из которого исходила сила, воздвигшая Стену и сдерживавшая напор Хаоса.
Мне все вокруг казалось новым и увлекательным. До сих пор Быстрины были самым большим людским поселением, какое я знал. Но во всей моей деревушке с окрестными хуторами вместе не набралось бы столько народу, сколько в нашем караване.
Дедушкин дом стоял среди плодородной равнины, совсем не похожей на каменистые земли предгорий и гранитные хребты, на которых кое-как прозябали одни только лишайники да стелющийся кустарник.
Даже голубое небо, дома казавшееся беспредельным, словно сжалось здесь, рассеченное горными вершинами.
Я не переставал напоминать себе, что все это – в порядке вещей. Мир вокруг меня не был затронут Хаосом. Тем более странными и удивительными казались мне те, кого, как Крона, коснулось дыхание Хаоса.
Никакие предостережения Ирин не могли удержать меня от романтических представлений о Той Стороне. Я мог без конца слушать рассказы рейдеров. "Рорк сказал, что Хаос у меня в крови"! – с гордостью вспоминал я. Путешествуя рядом с Ирин, Рорком и Крочем, я все яснее понимал, что все чудеса дворцового бала бледнеют в сравнении с тем, что можно повидать в одном-единственном рейде в Хаос.
Нет, я не забывал, что Хаос и воин-бхарашади по имени Катвир убили моего отца. И все же во мне росло желание побывать за Стеной.
Тропа, пройдя между двумя каменными столбами, снова расширилась. Я тихонько толкнул Стайла пятками, и мой гнедой легко догнал Рорка. Но через минуту я предпочел снова отстать, потому что Ирин покинула голову каравана и подъехала к нам. Мы со Стайлом дружно недолюбливали то создание, на котором она ездила, так что я не мешал своему мерину укрыться за крупом коня Рорка.
Лошадь Ирин – а я полагал, что родилась она лошадью, – явно много времени провела в Хаосе. Оранжево-черная чешуя ящера покрывала ее тело, странно сочетаясь с обычными конскими хвостом и гривой. В глазах горел "свет Хаоса", а два острых клыка, торчавших по бокам мундштука, придавали ей хищный вид, который, по-видимому, и тревожил Стайла. Чем на самом деле питалась эта скотина, я не знал и, честно говоря, не хотел знать.
Что касается самой Ирин, я только через пару дней сообразил, что зеленые волосы и острые уши – не единственные изменения, внесенные в ее внешность Хаосом. При дневном свете я разглядел, что, улыбаясь, она показывает клыки ничуть не хуже, чем у ее лошадки. Еще позднее я заметил: костяные шпоры на локтях и лодыжках не снимаются вместе с одеждой.
Поделившись своими наблюдениями с Рорком, я услышал в ответ обычное: "В Хаосе и не такое случается". Он тут же добавил, что Ирин еще повезло и что не все изменения, привносимые Хаосом, так симметричны и приятны на вид.
Ирин остановилась, перегородив нам дорогу, и сказала, тронув хлыстом поджатое колено Рорка:
– Рорк, Хаскелл просит тебя выехать вперед и предупредить волшебников, что мы опять собираемся нарушить их уединение.
– Что меня в тебе умиляет, Ирин, это твоя уверенность, что я слушаю коленями. Ну ладно. Слышу, слушаю и повинуюсь! Сдаюсь, Лок, победа твоя.
– Опять? – Ирин усмехнулась.
– Опять и опять… – Рорк со вздохом захлопнул коробочку и вернул ее мне. – В другой раз…
Я улыбнулся, как волк, приметивший овечье стадо, и пробормотал:
– Вот если бы ты взял меня с собой, мы могли бы играть, пока нас не нагонит караван…
– Это мысль! – заметил Рорк и бросил, обернувшись к Ирин, – присмотри за Крочем! Поехали, Лок!
Мы легко обогнали караван. Хаскелл махнул нам вслед рукой. Тропа поднималась вверх почти до гребня, а потом поворачивала вдоль хребта, обходя озеро, питаемое талыми водами. Мне показалось, что в его зеленой глубине мелькают какие-то тени, и я указал на них Рорку.
– Вряд ли там кто-нибудь водится, Лок, – усомнился тот, – это озеро снабжает Город Магов водой. Наверняка они давным-давно повывели здесь всю нечисть. – Поразмыслив, он добавил:
– С другой стороны, с них станется и запустить туда пару чудищ. На случай, если кто-то вздумает пакостить с водоводом.
– Кто же станет причинять вред Городу Магов? – удивился я. – Всем известно, что они сдерживают Хаос!
– Кое-кто думает, что миром должен править Хаос, – сказал Рорк. – У императора много врагов.
– Но они же все в Хаосе, верно?
– Не все, – возразил Рорк, осторожно огибая выступ стены. – Находятся и люди, которые считают, что в Хаосе им жилось бы лучше, чем под защитой Стены.
– Они сумасшедшие! – рассердился я. – Как можно ненавидеть Империю? Здесь всем хорошо живется!
– Даже так? – хмыкнул Рорк.
– А что, не так?!
– Да я и не спорю, – успокоил меня Рорк. – Но не все с нами согласятся. Не все одобряют печать порядка, лежащую на Империи. Некоторым не нравится наша система рангов, правил и ограничений. Это люди, а не порождения Хаоса, просто таким не по нраву любой порядок.
Мне вспомнилась семейка Тугов из Быстрин. Я кивнул:
– Верно, я встречал таких людей. Но они вовсе не хотят, чтобы Хаос снова опустошил землю.
– Конечно, однако именно среди них находятся и такие, кто этого все же хочет. Подхвативших эту заразу не так уж много, но зато они – настоящие фанатики. Да ты не мог не слышать о них. Уж не такая глухая дыра ваши Быстрины.
Я зябко поежился – и не от холода.
– Секта Пришествия Хаоса!
– Черная секта, – сурово уточнил Рорк. – Это те, кто стремится восстановить верховную власть Хаоса. И есть еще группа отступников-магов, возмутившихся против права своего магистра распоряжаться знаниями. Они в своем Эфирном Братстве слишком уж увлекаются искусством манипуляции, хотя и утверждают, что презирают политику и не вмешиваются в дела Империи.
Последние остатки моего наивного представления о мире, добровольно объединившемся против угрозы Хаоса, медленно испарялись.
– Тебя послушать, так Разделяющая Стена не сегодня-завтра рухнет – сказал я.
– Да нет же, Лок! – слова вырвались изо рта Рорка клубом пара. – Я просто хочу сказать, что люди часто так боятся Хаоса, что забывают об угрозе изнутри. Но не стоит беспокоиться – мы давно уже привыкли к жизни в шатком равновесии на краю ужаса. А все же по мне Хаос хорош уже тем, что там врага узнаешь с первого взгляда!
За поворотом тропы открылся узкий проход, в котором завывал ветер и вихрем кружились снежные хлопья. На мгновение я сжался от пронизывающего холода, но вскоре забыл о нем: в сотне ярдов дальше по тропе высились два гранитных колосса. Человекоподобные крылатые гиганты стояли, преклонив колено и склонив головы.
Слева опирался на рукоять меча бородатый воин. Женская фигура справа держала в руках волшебный посох. Даже вблизи я не смог различить на титанических нагих телах изваяний следов, оставленных резцом или временем.
– Сколько же им лет? – вырвалось у меня. Рорк пожал плечами:
– Я бы сказал, веков пять. Поставлены еще во времена Хаоса.
– Сколько же лет понадобилось, чтобы высечь их в скале? – я задрал голову, пытаясь заглянуть в лицо женщины. – У нас в Быстринах и деревьев такой высоты не найдешь.
– Да, не маленькие, и над ними пришлось бы потрудиться, – согласился Рорк. – Да только они созданы магией.
Он указал туда, где фигуры вырастали из скалы. В грубых, изрезанных стенах каньона виднелись гладкие ниши, словно промытые потоками воды.
– Одни волшебники сделали гранит мягким, почти текучим, – объяснил мой спутник, – а другие придали ему форму этих фигур. Потом первое заклинание сняли, и гранит снова затвердел.
Когда мы оказались в тени изваяний, Рорк потер глаз под повязкой и пришпорил коня. Вслед за рейдером и я погнал Стайла галопом к выходу из расщелины. Минуя Стражей, я почувствовал во всем теле неприятное звенящее напряжение. Казалось, статуи глядят на меня пристально и испытующе, словно дедушка в тот день, когда я из ранга кинжальщика перешел в ученики.
Как видно, колоссы отмечали перевал, потому что дальше тропа пошла под уклон. Еще три поворота – и перед нами открылась зеленая долина.
Мне все еще чудилось, что за мной кто-то наблюдает, но теперь, приближаясь к Городу Магов, я понимал, в чем тут дело. На узкой тропе легко можно было устроить засаду, и я догадывался, что выше в горах расположены сторожевые посты, откуда нас давно заметили.
Выехав в долину, Рорк придержал коня. Чистый ручей спускался водопадами по западному склону и, журча, наполнял озерцо футах в шестидесяти под нами. Выбегая с другого конца пруда, он разрезал долину пополам, питая водой поля, зеленевшие слишком ярко для этого времени года. В полях кое-где виднелись фигуры людей, но никто, кажется, не работал.
Дорога плавными изгибами спускалась в долину к перекрестку проселочной – из Даурополиса и главной – столичной. У развилки виднелись шатры и палатки еще одного каравана – встречного или попутного, я не знал. Должно быть, они подошли чуть раньше нас – еще не все палатки были установлены.
Обогнув гранитный палец-останец, я забыл обо всем, потому что наконец-то увидел Город Магов.
Мощный крепостной вал из обсидиана блестел на солнце. Над каждым бастионом стояла башня, и на всех восьми башнях развевались вымпелы. Украдкой пересчитав ряды бойниц, я прикинул, что башни четырехэтажные – а высота стен под ними чуть ли не втрое больше того!
В центре города возвышался подобный витому рогу одинокий шпиль. На его вершине что-то блестело, словно за острие иглы зацепилась звезда. Свет переливался от белого к желтому, переходил в зеленый, сменялся красным, голубым, фиолетовым… Сияние показалось мне смутно знакомым, и вдруг я понял, что именно так переливался "свет Хаоса" в глазах Ирин.
Я уже понимал, что на стенах этой крепости не найдешь стыков между плитами. Подъехав ближе, я собственными глазами разглядел безупречно гладкую поверхность.
– Тоже магия?
Рорк уважительно склонил голову.
– Да, город возведен тем же способом, что и колоссы в ущелье. Только вот обсидиана в этих горах не найдешь – он доставлен из самого Кеа. И все, между прочим, сделано чуть ли не в одну ночь!
Остаток пути я проделал в благоговейном молчании. В уме я пытался составить рассказ, которым, вернувшись, поражу Джофа, но скоро понял, что только мастеру цеха Поэтов под силу передать величие и неприступную мощь этого монумента, воздвигнутого магами.
Мы подъехали к главным воротам и, спешившись, отдали поводья коней двум подошедшим парням.
Из-под арки ворот навстречу нам вышел одетый в доспехи стражник.
– Уже возвращаешься, Рорк? – приветствовал он моего спутника. – Я думал, ты останешься зимовать в Харике с Хаскеллом.
Рорк пожал плечами:
– Хаскелл решил перезимовать в Гераке, – сняв перчатки, он подышал на озябшие пальцы. – Собралась компания торговцев, вздумавших поспеть в столицу к Медвежьему празднику, пока снег не закрыл перевалы. Они столько заплатили Хаскеллу, что он решил и со мной поделиться. Вот я и приехал проверить, произвели ли моего приятеля Анерина в капитаны, как он хвастался!
Рыжий стражник, оттянув пальцем свой форменный пояс, с гордостью продемонстрировал значок – три белых квадрата, составлявших стрелу на красном поле.
– Получил капитана сразу после твоего отъезда! Много ли народа в караване?
– Двести пятьдесят, и сотня фургонов, – Рорк оглянулся на поле к западу от участка, занятого чужим караваном. – Мы не доставим особых хлопот. Устройте нас на Южном выгоне, и все будет в порядке. Кстати, при купце, что торгует железом, наемники – легкая добыча для желающих заключать пари на поединки.
– Отлично! Я пошлю кого-нибудь позаботиться, чтоб стражи пропустили ваших. – Анерин повернулся к воротам, спросив на ходу:
– Пойдешь повидаться с Завендиром?
Рорк кивнул:
– Конечно. Дорогу я знаю.
– Пропустите их, – крикнул Анерин страже у ворот. – Удачи, Рорк! Меня Зав разбил в тридцать ходов, и это после форы в две пешки!
Сухо усмехнувшись в ответ на ухмылку Анерина, Рорк отвернулся от него и ввел меня в Город Магов. Тоннель, проходящий сквозь толщу стены, был футов сорок длиной и не меньше половины того в высоту. В потолке над входом угадывалась щель для решетки, опускавшейся в случае появления врага. Вдоль стен и по потолку тянулись угнетающе ровные ряды отдушин для лучников. Только безумец решился бы ворваться под эту арку – чистое самоубийство!
В конце тоннеля мы прошли в маленькую, в рост человека, дверцу, открывавшуюся в левой половине огромных деревянных ворот. Изнутри они закрывались на деревянный засов толщиной в мое туловище. Рядом я заметил тяжелые деревянные брусья, которыми в случае необходимости дополнительно подпирались створки.
За первой стеной оказалась другая, пониже, также словно выраставшая из гранитного дна долины. Вдоль широкой улицы, проходящей между стенами, теснились дома, лавки и конюшни. Моим глазам предстало привычное зрелище оживленного базара, но вместо громких голосов торговцев и покупателей, азартно перебивающих цену, стояла мертвая тишина. При этом все отчаянно гримасничали и размахивали руками как сумасшедшие.
– Рорк, – прошептал я, почему все молчат?
Рейдер, усмехнувшись, ответил, слегка понизив голос:
– Ты, мой друг, в Городе Магов. Создание великих заклинаний и даже мелкое волшебство требует сосредоточенности. Вот люди, живущие в окрестностях города, и выработали такой необычный способ общения, чтобы не отвлекать волшебников от работы.
Я захлопал глазами:
– А городские жители как же?..
Рорк пожал плечами:
– В город допускаются только посвященные: никто, кроме них, не знает, что там происходит.
Он прервал мои расспросы, приложив палец к губам, и направился по улице на запад. Не пройдя и десятой части дороги, обходящей город, он вдруг нырнул под арку, пробитую в обсидиановой стене. Я не отставал от него ни на шаг. Мы поднялись на три пролета лестницы и оказались на круглой площадке. На западной стене, в трех футах от пола, располагалась серебряная пластина в форме ромба. Дождавшись, пока я поднимусь на площадку, Рорк нажал на пластину.
Сквозь мое тело волной прошла незнакомая сила. В монолитной стене появилась трещина. Ромб раскололся от вершины к вершине. Трещина стала расширяться, и, оглянувшись, я обнаружил, что проход на лестницу закрывается. Сперва я подумал, что какой-то скрытый механизм вращает стены, но между стенами и полом не различалось ни малейшей щели. Больше того, поверхность стен колебалась, как будто я смотрел на них из-под воды. К тому времени, как стена окончательно скрыла лестницу, восстановив серебряный ромб на противоположной стороне, я осознал, что мне только что наглядно продемонстрировали способ, которым строился этот город.
Рорк хлопнул меня по спине:
– Наши волшебники любят показать себя! Постарайся сделать удивленное лицо.
Я нервно хихикнул:
– Сейчас сделаю, вот только в себя приду и дух переведу!
Мы вошли по открывшемуся коридору в просторную комнату. Там стояли маленький столик, четыре кресла, кушетка и пара постелей. На столе уже были расставлены шахматы, и императорская пешка сделала первый ход через клетку. Рядом стояло блюдо с хлебом и сыром, и тут же – кувшин и два кубка. При виде еды у меня потекли слюнки, и только тогда я вспомнил, что голоден.
Большой прозрачный круг на стене открывал вид на Город Магов. Рорк несколько раз провел пальцем по серебряной полоске, с каждым разом добиваясь большей прозрачности.
– Смотри, Лок, лучшего вида на город не найдешь!
Я сжал зубы, чтобы удержать на месте нижнюю челюсть. Окно располагалось выше внутренней стены, хотя я мог бы поклясться, что по лестнице мы не поднимались так высоко. Опять волшебство, ясное дело.
Город Магов напомнил мне огромное колесо. Огромная башня вздымалась вверх словно черная ось. По различию в стиле застройки выделялись восемь районов, простирающихся от центра к городским стенам. Я вспомнил, что кто-то в караване рассказывал о восьми школах магии, и заключил, что каждая часть города принадлежит какой-то одной школе.
– Вот странное место, – заметил Рорк, указывая на район, выделяющийся скромностью и простотой зданий. Там разрабатывают военную магию. По ночам, когда они практикуются в наложении заклятий, там полным-полно взрывающихся шаров и ярких вспышек молний.
Я попытался получше разглядеть соседний район, но обнаружил, что очертания зданий все время меняются. Они то отражали соседние дома, то бледнели или меняли цвета.
– Что там происходит? – спросил я.
– Магия иллюзий. Мой брат Завендир тоже этим занимается. Верно, Зав?
Я обернулся и успел заметить, как колеблющийся образ волшебника проявляется в воздухе. Он сидел в кресле перед доской, со стороны фигур "Империи".
– Тебя не одурачишь, – улыбнулся он, отдавая рейдеру честь поднятым кубком. – Как ты меня вычислил?
Рорк указал на накрытый стол:
– Три кресла, но только два бокала, а по стенке кувшина еще стекает струйка вина. Не говоря о том, что ты так надушился, что тебя можно учуять за две лиги.
Завендир пожал плечами:
– Когда мне сказали, что ты не один, я понадеялся, что с тобой очаровательная Ирин.
– Врешь. Если бы ты ждал Ирин, здесь была бы только одна постель, а ей бы ты предложил расположиться со всеми удобствами у тебя в доме.
– Ты уж слишком хорошо меня знаешь, братец.
Переводя взгляд с Рорка на Завендира, я заметил явное семейное сходство, особенно в части носа. Они походили друг на друга даже больше, чем мы с Дальтом.
Я вмешался в их перепалку:
– Слушай, Рорк, как ты умудрился все это заметить?
– Просто я приучен замечать каждую мелочь. В Хаосе наблюдательность иногда спасает жизнь.
– Почему же ты больше не бываешь там? – вырвалось у меня.
За рейдера ответил Завендир:
– Порой там замечаешь больше, чем хочешь.
– Простите меня! – я покраснел.
– В любопытстве нет ничего дурного, Лок, если знать меру, – сказал Рорк, отходя от окна и подталкивая меня к креслу, стоявшему напротив мага. – Вот мне, например, любопытно посмотреть, как ты управишься против игрока в ранге мастера.
Завендир взглянул на мои значки и перевел удивленный взгляд на брата.
– У него даже «пешки» нет. Что ты затеваешь?
– Считай, я нашел самородок! – ответил Рорк и сжал мне плечо. – Давай, Лок, покажи ему чудеса на шахматной доске!
4
– Ой! – Я сунул в рот уколотый иголкой палец. Ирин взглянула на меня и усмехнулась, показав острые зубы:
– Это тебе, герой, не ха'демона пришить!
Я пожал плечами и, фыркнув, показал ей нашивки на куртке.
– Видишь, только фехтование и шахматы. Я тебе не портной!
– Да уж, если пришивать значки к собственным пальцам, портным не станешь, – отозвалась она, проверяя, готова ли похлебка. Выпрямившись так резко, что ее колени скрипнули, она вздохнула. – Все приправы, что дал Завендир, ушли за неделю. Сегодня последний раз радуетесь.
Наполнив деревянную миску, я снова улегся, откинувшись, как на подушку, на спину Кроча. Со дня нашей встречи Рорк и Ирин чуть ли не усыновили меня. Мы объединили запасы продовольствия, и я даже приготовил в свою очередь ужин на всех – после чего рейдеры дружно решили освободить меня от дежурства. Зато я взял на себя все заботы о воде и дровах. Так что когда Рорк с Ирин заканчивали установку палаток, их уже ждал горящий костер.
Днем мы с Рорком обычно выезжали в дозоры или разведку. Плоскогорья, спускавшиеся к морскому побережью Герака, не считались особо опасной местностью, но я чувствовал себя, как в самом сердце Хаоса. Рорк не был слишком разговорчив, но не забывал указывать мне на что-нибудь интересное и пополнять мои скудные познания в географии и жизни леса.
Ирин тоже обращалась со мной очень сердечно, хотя сперва ее манеры немного тревожили меня. Мне казалось, что она скрывает под вежливостью неприязнь. Но увидев, как она общается с другими стражниками, я понял, что она явно выделяла меня, позволяя задавать вопросы и держаться с ней довольно свободно. Я решил, что это Хаос приучил ее к сдержанности и что она не допускает ни с кем близости, считая, что рейдер не имеет права оставлять близких людей, уходя в Хаос. Я старался не быть навязчивым, и постепенно наши отношения оттаяли.
Рорк и другие стражники частенько использовали меня для связи с Хаскеллом и между собой. Так я познакомился с Хаскеллом, и грубоватый неуклюжий караванщик хвалил меня за умение точно запоминать и толково и кратко передавать поручения. Он даже намекал, что если весной мне вздумается наняться в охрану, место для меня найдется.
Свистящий в голых ветвях деревьев зимний ветер напоминал мне о Быстринах. Я с удивлением заметил, что мысль остаться с караваном и не возвращаться больше домой представляется мне не такой уж дикой. Я знал, что стану скучать по братьям и дедушке, и у меня стало пусто в груди, когда я понял, что мне на самом деле не хочется возвращаться в Быстрины. Передо мной открылся мир, о котором не рассказывали книги, и во мне разгоралась мечта побывать в далеких краях. В сравнении с имперской столицей и Хаосом Быстрины тускнели в моих глазах.
Я с грустью заметил, что и сам уже начал меняться. В Городе Магов я сумел победить мастера шахматной игры! Всего через неделю я буду гостем самого императора на балу в честь Медвежьего праздника. Кто бы мог после такого вернуться как ни в чем не бывало и смирно зажить в Быстринах?
Я провел пальцем по значку новичка, которым наградил меня Завендир, и спросил Рорка:
– Как тебе кажется, Завендир удивился, что я его обыграл?
– Ты еще спрашиваешь? – Рорк даже отставил в сторону миску и удивленно нахмурился. – Из трех партий ты проиграл только первую! Еще бы он не удивился! Ему и в голову не приходило, что ты играешь сильнее, чем я! Почему ты об этом спрашиваешь?
Я задумчиво окунул палец в похлебку и дал Крочу облизать.
– Я не понял, почему Завендир дал мне ранг новичка, хотя я его обыграл, а он…
– Вот что тебя мучает? – улыбнулся Рорк, снова принимаясь за похлебку. – Ты и так получил новичка, перескочив через ранг пешки. Он не мог дать тебе больше, ведь он, хотя и мастер, но с белой нитью. Для него шахматы – развлечение, а не ремесло, и он не имеет права присваивать больше двух рангов. Однако Зав назвал мастера с золотой нитью в Гераке, который после нескольких игр присвоит тебе подобающий ранг.
– Теперь понятно, – я смущенно улыбнулся. – Я ведь вырос в деревне, и у меня маловато опыта по части рангов и испытаний. Дедушка, как видишь, только перевел меня в ученики, а в шахматах и вовсе не было разговора о рангах.
– Правила присвоения рангов могут показаться странными, – Рорк почесал уголок левого глаза. – Я, например, поздно взялся за алебарду и никогда не поднимусь выше нынешнего ранга. У меня, видишь ли, нет свидетельства об образовании.
Ирин ткнула в его сторону деревянной ложкой.
– В Хаосе все эти значки да нашивки ни к чему. Там все решает оружие и то, как ты им владеешь!
Дедушкин совет доверять себе, а не значкам, снова прозвучал у меня в ушах. Чем ближе подходил наш караван к Геракополису, тем больше я задумывался о том, чего я стою. Я знал, что сражаюсь и играю в шахматы лучше, чем показывают мои значки, но так ли это важно? Чего бы я ни достиг, многим это покажется пустяками, когда они будут сравнивать меня с моим отцом, достигшим ранга легенды. Примут ли меня в столице таким, как есть, или разница между отцом и сыном станет тяжким бременем?
Как ни манили чудеса столицы, но меня начала снедать тревога перед встречей с бабушкой, которую я совсем не помнил. В Быстринах я столько наслушался историй о том, как такой-то и такой-то встречался с моим отцом, что со страхом ждал подобных рассказов от геракцев, которые знали его уже героем. К тому времени, как мы выехали на равнину, окружавшую столицу, мне уже хотелось, чтобы дорога никогда не кончалась.
Я жадно глотал истории Рорка о Хаосе и о годах, проведенных им в караванной страже. Я заслушивался рассказами у вечерних костров. При этом я обнаружил, что многое вычитанное в книгах безнадежно устарело. Я приложил немало сил, чтобы не выглядеть харикским неучем, а теперь оказалось: все мои познания устарели.
В один прекрасный день мне пришла в голову мысль, что те же страхи и заботы тревожили моего отца, когда он в моем возрасте отправился в столицу. Мне не приходило в голову равняться с отцом, но я помнил, что столица его не прикончила. Я решил оставаться самим собой и надеяться на лучшее. А если кто вздумает обозвать меня деревенщиной – сам дурак!
Закончив ужин, я побрел к ближайшему ручью за водой для посуды. Морозный ветер щипал меня за нос и уши, так что я ссутулился от холода и не поднимал глаз от земли. В сумерках корни и булыжники делали тропинку опасной – если не для жизни, то для самолюбия, поскольку о спотыкающемся на ровном месте в лагере узнают прежде, чем я успел бы вернуться. Я благополучно добрался до ручья, набрал воды и уже повернул обратно, когда заметил у тропы женскую фигуру. Я вежливо поклонился:
– Добрый вечер, миледи…
– Кто ты такой? – прищурив голубые, как лед, глаза, спросила она.
Должно быть, я напоминал рыбу, вытащенную из воды, стоя с разинутым ртом. Меня поразил не вопрос, а тон. За властностью голоса явно скрывался страх.
Страх, в общем-то, был понятен, потому что с первого взгляда она казалась робким созданием. С виду почти ребенок, хрупкая и невысокая, с прозрачной кожей, сквозь которую только что кости не просвечивали, она выглядела фарфоровой статуэткой.
Огромные голубые глаза дополняли бы впечатление полной беззащитности – если бы не огонь, горевший в них. Ярко-рыжие волосы падали ей на плечи, окаймляя хорошенькое личико, обещавшее со временем стать по-настоящему красивым. Она, конечно, уже не была ребенком, но и назвать ее взрослой было невозможно. Она оставалась подростком, а я только что вышел из этого возраста и потому испытывал смутное сочувствие.
Я наконец закрыл рот и тут же снова открыл, чтобы ответить:
– Меня зовут Лахлан. Я из Быстрин, что в провинции Харик.
Она так замотала головой, что волосы хлестнули но бледной шее.
– Нет, не так! В моих видениях ты звался иначе.
Я поднял брови.
– В видениях? Первый раз слышу, чтобы кто-то видел меня во сне!
– В видениях, – повторила она, нахмурившись и опустив взгляд, прижала пальцы к виску, – я вижу всякое. Вижу в снах и в видениях. Тебя я видела воином – ты был старше и немного толще. Ты сражался с демонами в Хаосе.
– То, что ты видишь, – оно из прошлого или из будущего? – спросил я.
Она слабо пожала плечами, словно зеленый шерстяной плащ на ее плечах был соткан из шерсти Кроча и сковывал ее движения.
– Иногда прошлое, иногда будущее, и я не всегда могу их различить. Про тебя тоже не знаю.
Как мне ни хотелось верить, что в образе рейдера в Хаосе она видела меня, но в ее описании я не мог не узнать отца.
– Ты видела прошлое, – признался я. – Это был мой отец.
– Нет, нет. Глупости! – она метнула в меня взгляд, пронзивший насквозь. – Ты думаешь, я не знаю, что вижу?
– Но ты же сама сказала…
– Ты ничего не понимаешь! – она резко повернулась и убежала по тропинке.
Я бросился было за ней, но вспомнил, что забыл ведро. Вернувшись за ним, я снова поспешил ей вслед, но, как ни торопился, не смог ее догнать. Немного одурев от всего этого, я вернулся к костру и присел рядом с Рорком.
– Странное дело, – пробормотал я.
– Да? – отозвался Рорк, отодвигаясь, чтобы уступить место Крочу, который норовил втиснуться между нами. – И что же случилось?
– Там, у ручья, мне встретилась девочка. Она, должно быть, из Города Магов – я пару раз заметил ее в караване после отъезда оттуда. Маленькая, рыжая…
Рорк кивнул, почесывая пса за ухом.
– Это Ксоя. Она в самом деле присоединилась к нам в Городе Магов. Они отослали ее домой.
– В самом деле? Почему?
– Она – талант-дичок, прирожденная колдунья, – с легкой улыбкой Рорк пояснил:
– Это все равно что воин с врожденным умением сражаться. Если такого хоть немного обтесать, как правило, получается очень неплохой боец.
Я понимающе кивнул:
– Колдунью не так-то легко обтесать, да?
– Вот-вот! – Рорк разломал пополам сучок и подкинул его в костер. – Хаскелл рассказывал, что мать Ксои умерла, когда та была совсем маленькой. Ее отец, богатый купец, взял вторую жену, тоже из купеческой семьи. У новой жены были две дочери от первого брака, чуть постарше Ксои…
– И они обижали ее, – подхватил я.
– Наоборот, они потакали ей и совсем ее избаловали. Ее всегда щадили, потому что считали хрупкой и болезненной. Когда она стала рассказывать о своих видениях, они решили, что она немного не в своем уме, и, как могли, старались это скрывать. Ее отец тем временем тоже умер, и они бы так и не узнали, что она одаренная провидица, если бы не вмешалась ее бабушка. Но когда они спохватились, девочку было уже поздно обучать, тем более что ее не назовешь слишком трудолюбивой и дисциплинированной.
Я нахмурился:
– Не понимаю. Я тоже рано потерял обоих родителей, но я же не боюсь тяжелой работы…
– Не боишься, потому что тебя с детства к ней приучали. А ее – нет, – пожал плечами Рорк. – Да еще, она, кажется, как-то предвидела смерть отца и винит себя за то, что не смогла его спасти.
– А разве такое возможно?
– Тут много вопросов, Лок. Первый вопрос: в самом ли деле это было предвидение или просто сон? В прорицании будущего никогда нельзя точно определить, истинно ли видение. Считается, что по-настоящему надежны только краткосрочные предсказания.
Рорк предостерегающе поднял руку и продолжал:
– Кроме того, есть более важный вопрос: единственно ли возможно то будущее, которое видит предсказатель?
Я затряс головой:
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?