Читать книгу "Укрощая дракона"

Глава 9

Мне казалось, что жизнь моя наладилась. Я постепенно привыкала к деревенскому быту, да и Лира мне помогала: то дочку пришлёт, и та с ребёнком посидит или погуляет; то сама забежит, с печкой поможет «договориться». Лира меня научила козу доить, которую мне подарили в оплату лечения. Без козы мне было никак: молоко у меня так и не пришло.

Пациенты обычно приходили днём; рано утром у всех находились свои дела, а после полудня возле калитки моего дома образовывалась очередь.

А вот местный кузнец пришёл к вечеру и, смущаясь, сказал, что совершенно не может сидеть, и попросил дать ему какую-нибудь настойку. Кузнец был почти в два раза выше меня и в четыре раза шире.

Ну, вообще, люди не могут сидеть по разным причинам. Так я ему об этом и сказала.

Кузнеца звали Бивер. Он начал меня убеждать, что настойка ему обязательно поможет. Минут двадцать я его уговаривала раскрыть тайну его болезни. Несмотря на всю свою брутальность, кузнец краснел и пыхтел, отвечая на мои вопросы, а ещё стоял так, что мне казалось, что если я попробую к нему подойти, то он с криком «Спасите, помогите» убежит.

Чего только я не передумала, задавая ему наводящие вопросы! Но в конце концов он всё‑таки сдался. И выяснилось, что, попросту говоря, у него фурункулы на том месте, на котором сидят. Ещё полчаса я его уговаривала продемонстрировать мне это место. В итоге мне надоело, и я отправила его домой.

Прошло что-то около часа, и он пришёл снова, но уже с женой. При супруге уговорить кузнеца снять штаны оказалось гораздо проще.

Ну что сказать... Сидеть ему, конечно, было непросто, потому что у него там был не один фурункул. И я представляю, какие боли он испытывал, потому что они ещё и слились все в единый воспалительный очаг. Это был назревший огромный карбункул.

Ещё порасспрашивала кузнеца, он подтвердил, что его и тошнило, и голова болела. Было понятно, что воспаление у него уже довольно давно, не первый день.

– Где-то ещё у тебя на теле есть ещё такое воспаление? – спросила я.

Кузнец молчал.

Я повернулась к его жене:

– Есть ещё где-то у него?

– Нет, нет, – сказала она, видимо испугавшись, что я сейчас прикажу ему совсем раздеться.

Я вздохнула:

– Ну хорошо. Будем исходить из того, что воспаление только в одном месте.

Я пожалела, что не могу пока проверить, нет ли у него каких-то системных заболеваний, поскольку кузнец пришёл в конце дня; после кучи пациентов магии было немного, и я не стала её расходовать на сканирование, предполагая, что она мне понадобится для того, чтобы хотя бы начать лечение. Жалко же мужика, представляю, как он мучится.

Но в целом мужчина не выглядел как человек, который болеет сахарным диабетом. Не было у него и ожирения. Скорее всего, подмёрз плюс несоблюдение гигиены.

Я врач, я могу много стерпеть и не морщиться. Но, не будь я врачом, конечно... В общем, чистотой задница кузнеца не отличалась.

Сначала я попробовала воздействовать на карбункул магией, но почувствовала некое сопротивление, и мне не хватило сил пробить кожу. А гной нужно было удалить, и мне показалось, что я смогу это сделать безбольно и магией, но сначала нужно произвести рассечение.

Обезболивающих препаратов у меня не было, но я попробовала магически поставить блокаду вокруг воспалённого участка. Судя по тому, что место вокруг воспаления слегка побелело, мне показалось, что у меня получилось.

Я ещё раз отругала себя за то, что действую на ощупь. На всякий случай предупредила кузнеца, что может быть больно, и сделала крестообразное рассечение, благо инструменты более-менее удобные у Морвены были, и стерилизовала я их регулярно. Назревший гной хлынул почти сразу. Но видно было, что воспаление уходит глубоко в мягкие ткани. Поэтому я вытянула руку, расположила над раной и начала потихонечку, капля за каплей, дозировать магию.

Мне ещё повезло, что целительская магия в целом сама по себе каким-то образом действовала именно так, как было на тот момент нужно. Когда дренирование было закончено, а об этом свидетельствовал ровный цвет над раной, не было уже серых оттенков, я по привычке сначала провела обеззараживание. И только после этого запустила процесс заживления.

Не стала заживлять сразу до конца, потому что меня и так уже немного пошатывало. Просто кузнецу придётся прийти ещё раз, тем более что угрозы для жизни и сидения уже не было.

В общем, я при помощи обеззараживающей настойки обработала кузнецу то, что осталось от его карбункула, и строго наказала прийти завтра, чтобы долечить его до конца.

Кузнец встал, натянул штаны, подёргал ногой и, довольный, улыбнулся, сообщив:

– Не болит! Вот вообще не болит!

– Я до конца не долечила. Завтра придёшь – и уже после этого можешь жить нормально.

Посмотрела на его супругу и попросила её тоже явиться, чтобы мне тут не бегать и не уговаривать его штаны снять, которые я посоветовала постирать, а лучше прокипятить.

И кузнец был первым, кто рассчитался со мной деньгами, когда на следующий день он пришёл, и я окончательно вылечила ему рану. После чего и его жену, и его самого предупредила, если ещё где-то на теле появится подобное, чтобы сразу шли ко мне, не затягивали.

Хорошо, что пришли он довольно рано, силы у меня ещё были, и я попробовала сделать небольшую диагностику, чтобы убедиться, что у него нет тех системных заболеваний, последствием которых является возникновение карбункула.

Диабета я не нашла, а в остальном кузнец был почти что здоров. Из-за карбункула у него немножечко пострадал иммунитет, но здесь я дала несколько практических советов по питанию и образу жизни. В целом у деревенских иммунитет был хороший, поэтому я за кузнеца не волновалась.

А ещё через день из соседней, дальней деревни ко мне приехала семья. Мужчина привёз беременную жену.

Женщина была бледная, вид у неё был замученный. Она приехала с жалобой, что она беременна, но не чувствует ребёнка.

Я провела внешний осмотр, живот был плотный, размер соответствовал четвёртому месяцу беременности – по словам женщины, пятый. Я попыталась прослушать сердечную деятельность ребёнка. Конечно, стетоскопа у меня не было, но трубочка, свёрнутая из тонкой коры дерева, которую здесь использовали вместо бумаги, в достаточной степени обеспечивала звук. Но биения сердца не было.

Скорее всего, плод действительно погиб.

Пока решила ничего не говорить, просканировала магически. Это был, конечно, не томографический осмотр в полном виде, но мне удалось «увидеть», что ребёнка у неё там не было. Зато была огромная киста, просто огромная. За счёт этого у неё живот и вырос.

Так я ей и сказала.

– Ты не беременна.

Она на меня посмотрела и запричитала:

– Что значит я не беременна? А у меня и кровей нету, и живот такой уже... Всё по срокам, только вот не шевелится. Он там умер, да?

– Нет, – сказала я и попыталась объяснить, на своё горе совершенно забыв, что здесь не двадцать первый век, – там нет ребёнка и не было, у тебя там опухоль. И из-за неё, может быть, и нет ежемесячных дел, и живот вырос. И такую большую опухоль, конечно, надо удалять, – сказала я в конце.

Я потом ругала себя, потому что действовала больше как врач. Наверное, я расслабилась оттого, что ко мне начали относиться как к целителю и верили буквально на слово. Но тут возникла совершенно другая ситуация.

Лицо женщины из испуганного стало злым, и она стала на меня кричать:

– Ты всё врёшь! Ты всё врёшь! Ты ведьма! Ты хочешь забрать моего ребёнка!

У женщины явно были не все дома. Но если ей не удалить эту опухоль, то это может плохо закончиться. Я ей так и сказала.

– Ты специально меня пугаешь! – кричала она. – Я знаю, ты ведьма! Ты хочешь забрать у меня моего ребёнка!

И тут её взгляд упал на люльку, в которой спокойно спал мой ребёнок. И она неожиданно прыжком бросилась к ней, но я успела первой.

– Покажи мне своего ребёнка! – закричала она. – Наверняка у него есть когти и копыта!

Я подумала, что это тяжёлый случай, и у меня уже совсем не было никакого желания ей помогать.

– Послушайте, – сказала я. – Успокойтесь, если вы считаете, что вам не нужна помощь целителя, езжайте обратно домой.

В общем, мне удалось её вытолкать из дома.

Ворвался её муж:

– Почему вы её выгнали?! Что с нашим ребёнком?!

Я попыталась ему объяснить:

– Да нет там у вас никакого ребёнка! У неё там опухоль!

И вот когда лицо её мужа исказилось злобой, я поняла, что мне тут уже целительская магия может не помочь. Но они-то об этом не знают.

И когда мужчина с совершенно озверевшим выражением лица вытащил кинжал, я отступила и протянула вперёд руку, направив магию в ладонь. Она засветилась зелёным светом.

– Стой, – сказала я ему. – Ещё шаг – и я остановлю тебе сердце.

Как ни странно, мужчина мне поверил.

– Убирайтесь, – сказала я. – Убирайтесь из моего дома!

Они так и ушли – с криками, что я ведьма.

А я подумала, что нельзя человека вылечить насильно. Но когда у неё начнётся воспаление, она ко мне придёт, а я уже не смогу ей помочь.

Но это я хорошо о ней думала, потому что всё случилось гораздо раньше.

Глава 10

Через пару дней в дверь постучала Лира. У неё сестра жила в той деревне, откуда ко мне странная семья приходила, и она прислала к ней сына, чтобы предупредить, что те люди, которые приходили ко мне, начали распространять слухи, рассказывать небылицы, в общем, настроили живущих там и по соседству негативно. И чуть ли не сегодня ночью собираются прийти и сжечь меня. Потому что женщина, которая ко мне приходила, слегла и всем говорит, что это ведьма её ребёнка убила, и она теперь сама умирает.

У меня не было слов.

– Лира, ну хоть ты-то не веришь?

– Я-то нет, но люди тёмные, а кто-то и вовсе никогда целителя не видел, вот и считают, раз зуб не вырвала, а заговорила, значит, ведьма. А то, что ты на этот зуб магией воздействовала, то им неведомо, что так можно.

Вслед за Лирой пришёл староста, у которого тоже были свои источники информации. И он подтвердил, что из соседней деревни идут люди.

– Но что же делать? – Я почувствовала, как накатывает паника: всё же мне, человеку из далёкого двадцать первого века было сложно понять, как это – придут и сожгут. – Уже ночь на дворе, а у меня ничего не собрано!

– Я тебе помогу, – сказала Лира.

В общем, мы с ней вместе собрали мой нехитрый скарб. А староста из старого одеяла смотал что-то типа куклы и положил её на кровать.

– Если ворвутся, – сказал он, – пусть думают, что это ты.

А меня он к себе забрал в дом, чтобы у него переночевала, обещал утром помочь бежать из деревни.

Я до последнего не верила, что это правда и что это всё происходит со мной. Но у старосты был двухэтажный дом, и он поселил меня в комнату на втором этаже. И из этой комнаты я наблюдала, как среди ночи вдалеке показались факельные огни, по мере их приближения становилось видно, что это люди: и мужчины, и женщины. На лицах было яростное удовольствие, осознание причастности к восстановлению справедливости.

Наверное, с такими же лицами матросы шли на штурм Зимнего дворца в семнадцатом году.

И, боже, я видела, как староста и ещё несколько человек, кузнец, муж Лиры старались их убедить, что я не ведьма. Я слышала, как староста кричал:

– Идите домой! Не берите грех на душу! Побойтесь бога!

Но потом кто-то первый кинул факел на крышу, и соломенная крыша вспыхнула. Я увидела, как радовались те, кто пришли, как они стали бросать факелы, и подумала: «Люди не виноваты, это просто такая жизнь».

...Я так и не смогла уснуть.

На рассвете, ещё до того, как солнце окрасило золотым светом горизонт, староста зашёл в комнату.

– Собирайся. Пока все спят, я довезу тебя до города, оставаться тебе здесь нельзя.

По пути староста сказал, что город совсем рядом, до ближайшего было полдня пути; и, скорее всего, там мне тоже оставаться будет нельзя. Люди, конечно, там более образованные, но деревенские часто бывают там на ярмарках, и кто его знает, чем случайная встреча может обернуться.

Я его спросила:

– Неужели вы верите в этот бред?

– Я не верю, – сказал он и повторил, что Лира сказала: – Но народ у нас тёмный. И теперь, даже если та женщина придёт к тебе и ты её вылечишь, кто-то всё равно скажет, что раз ребёнок у неё не родился, значит, ведьма его забрала.

– А так она будет мучиться, – сказала я, – и может умереть.

Староста головой покачал:

– Как ни крути, ты виновной окажешься.

Мужчина вытащил небольшой кошелёк, в котором было несколько золотых монет.

– Вот, – сказал он.

У меня защипали глаза.

– Я не знаю, смогу ли я вам отдать когда-нибудь...

– Сможешь, а пока бери, тебе с ребёнком нужнее: и молоко купить, и самой на первое время, – сказал он. – А я Морвене обещал тебе помочь. Так что не бери в голову. Сейчас мы с тобой найдём какой-нибудь караван, они обычно днём выезжают. Да и поедешь в другой город.

Пока ехали, староста немного мне рассказал, что ближайший отсюда называется Тарасин, а от него дорога ведёт к столице. Но до столицы добираться не меньше недели, а то и больше; а вот если проехать примерно половину пути, то там будет славный город Лирн.

– Вот там и осядь, – посоветовал мне староста и добавил: – И первым делом, конечно, узнай, где можно получить разрешение на медицинскую целительскую практику, потому как это тебя точно прокормит, а то в городе тебе уже не получится просто так этим заниматься.

Так предсказание Морвены начало сбываться. Я оказалась в дороге и пока не знала, куда она меня приведёт.

Глава 11

В Тарасине нам со старостой повезло, потому как не только быстро удалось найти подходящий обоз, но ещё и главный обозник, Римус, оказался старым знакомым старосты. И мы договорились, что, несмотря на то что у меня нет официального документа, разрешающего применять целительскую магию, он меня возьмёт в качестве лекарки. Даже оформили договор.

Дело в том, что разница между лекаркой и целительницей как раз и состояла в том, что лекарками называли как раз знахарок, тех, кто не использует целительскую магию, а лечит народными средствами и заговорами. И поскольку обозник водил обозы на недалёкие расстояния, то ему позволялось нанимать не дорогого целителя, а такую вот деревенскую знахарку.

Он даже обрадовался:

– Вот, у меня как раз лекарка, которая со мной ездила, приболела, она уже пожилая, ей тяжело, и сейчас, осенью, плохо себя чувствует. Вы мне прямо как с неба свалились!

Данор, староста, прощаясь, мне сказал:

– Смотри, Дарья, будь осторожна, постарайся целительскую магию не применять. Хоть обоз-то и небольшой, но люди же – они разные: кто-то да заметит, вопросы начнут задавать. Я Римусу скажу, что слабенький дар у тебя имеется, чтобы он знал, если чего. Но ты уж сама будь поосторожнее.

Я улыбнулась и от всей души обняла пожилого мужчину. Почему-то у меня было такое ощущение, что мы с ним либо ещё долго не увидимся, либо вообще не увидимся. Видимо, предсказание Морвены уводило меня далеко от этой горной деревни.

В обозе была кухня, и я узнала, как без специальной техники перевозят свежее мясо. Клетки с кроликами и с курами. Свежее не бывает! А ещё в обозе были две козы, я специально уточнила и договорилась, что буду забирать каждый день: мне-то без молока вообще никак, нужно свежее, чтобы было чем сыночка кормить.

Мне, как лекарке, выделили отдельную подводу, на которую был установлен небольшой тент. Правда, мне показалось, что тряпка, которой он был обтянут, не сможет защитить от дождя, если вдруг он пойдёт. Хотя Римус и клялся, что у тряпки этой магическая пропитка. Но, посмотрев на тряпку, которая уже от возраста потеряла естественный цвет, я подумала, что, возможно, она не только цвет потеряла, но и магическую пропитку тоже. Потому что никакой магии от неё я не чувствовала.

Но у меня в вещах был тонкий, как раз таки пропитанный магией плащ, и я рассчитывала, что если пойдёт дождь, то мы с ребёнком сможем укрыться.

Но жаловаться было грех, потому что мне не пришлось ехать в общей подводе, у меня была, скажем так, отдельная «жилплощадь». Мне ничего не стоило перемещение в обозе, даже полагались бесплатная еда и бесплатное молочко для ребёнка. Отличная сделка!

Да ещё и Данор – видно, не просто так его выбрали старостой: ушлый дядька – ещё обговорил для меня специальные условия, что если во время движения обоза будет больше трёх случаев лечения, то это уже пойдёт за отдельную плату.

Да, там небольшие денежки, потому что по документу я была оформлена как лекарка, а лекаркам золотом не платили, но это тоже было приятно. В моей ситуации сейчас нельзя было ни от чего отказываться.

Вышел обоз этим же днём. Оказалось, всё было рассчитано так, что как раз к тому времени, как стемнеет, караван должен был дойти до места стоянки обозов.

И поскольку в этом обозе не было богатых людей или аристократов (все были примерно одного достатка), то и ночёвка предполагалась на улице, а не где-то там, где нужно было её оплачивать.

И, как оказалось, такие места были вдоль всей дороги. Там были установлены просто навесы от дождя, было место для костра и место для того, чтобы расставить обозный транспорт.

До места первой ночёвки мы доехали спокойно. Я даже подремала немножко, потому что ночью не спала. Ребёнок тоже вёл себя спокойно: видимо, свежий воздух и мерное покачивание телеги способствовали более крепкому сну малыша.

А вечером, когда уже все поели и расположились под навесами, чтобы несколько часов поспать и рано утром выдвинуться дальше в путь, вдруг раздался стук копыт.

Я была в своей подводе, которую попросила Римуса поставить поближе к внутреннему кругу, чтобы быть ближе к центру, а не стоять с краю. Поэтому, когда услышала голоса, выглянула из повозки и увидела верхового. И мне показалось, что он спросил: «Есть ли целитель?»

Я подумала: «Надеюсь, у Римуса хватит ума сказать, что целителя нет, а есть только лекарка. И пусть верховой едет дальше».

Но то ли вопрос был серьёзный, то ли аргументы у верхового были железные, а только спустя несколько минут пришёл Римус. Лицо его было настороженное, и он сказал:

– Прости, Дария, похоже, тебе всё же придётся применить свою целительскую магию.

– Зачем? – спросила я.

– Да там что-то случилось то ли с лордом, то ли с его хозяином. Я сказал, что есть у нас лекарка. Но ты смотри: если что, я не говорил, что ты целительница... Если для лекарки это будет сложный случай, так и скажи сразу, не бойся. Потому что, знаешь, со сложными лучше не связываться: не дай бог не получится, эти разбираться не станут.

Что «эти» будут делать, Римус не сказал, но и так было понятно, что от аристократов надо бы держаться подальше, особенно когда ты в дороге.

Я попросила Римуса найти мне кого-нибудь, кто мог бы посидеть с ребёнком, и направилась в сторону верхового.

Он так и сидел на лошади, поэтому мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на него. Я заметила, что мужчина не похож на тех, кого я видела в деревне. Он как будто был более высокий, более мощный... Красивый.

– Доброй ночи, – сказала я. – Вы искали лекарку?

Выражение лица у мужчины было надменным. Он смерил меня взглядом.

– Ты лекарка? – переспросил он.

Я подумала, что мужик умом не отличается или глуховат.

– Да, я лекарка, – решила я не нервничать и повторить.

– Поехали со мной, – заявил он.

Я сделала шаг назад.

– Я никуда не поеду.

– Не спорь, – угрожающе сказал мужчина.

Я в растерянности оглянулась. Римус подошёл, поклонился. Мне не понравилось, что в его голосе звучали подобострастные нотки.

– Господин, вы не могли бы привезти того, кому нужна помощь, сюда?

– Помощь нужна срочно, – сказал мужчина. – И я не могу себе позволить везти его сюда.

И мужчина как-то хитро развернулся. Конь его сделал пару шагов, и неожиданно верховой схватил меня и закинул к себе на седло, прямо перекинул меня поперёк седла, на живот. Я даже не успела ничего сказать.

– Я верну её скоро, – сказал мужчина, и мы ускакали в ночь.

К счастью, ехали мы недолго. Но когда он меня снял с коня, у меня болели рёбра, и меня стошнило. Я выпрямилась, пытаясь восстановить дыхание.

– Что с тобой? Ты больна? – спросил он.

– Это вы больны, – сказала я. – Неужели нельзя было объяснить по-человечески?

– Я не умею по-человечески, – усмехнулся… дракон.

Я только сейчас заметила, что глаза его слегка светятся, черты лица несколько хищные.

– Где больной? – резко, еле сдерживаясь, чтобы не послать красавчика, спросила я, не имея никакого желания никого лечить.

В нескольких шагах от того места, где он меня ссадил, стояла большая богатая карета. Возле неё стоял пожилой, высокий, мощный мужчина, но выглядел он гораздо старше первого.

– Фэйд, ты нашёл целителя? – спросил он.

– Впереди был только один обоз, там была лекарка. Я её привёз.

Мужчина посмотрел на меня:

– Ты лекарка?

Я не стала язвить, просто ответила:

– Да, это я. Где больной?

Мужчина обречённо вздохнул и сказал:

– Боюсь, что лекарке здесь не справиться.

– Дайте мне свет, – сказала я тем тоном, которым обычно командовала на операции.

И, как ни странно, это сработало. И свет мне дали, хороший, такой обычно получался, когда использовали артефакты.

Карета была сделана как большая кровать, то есть там были разложены лавки, и внутри, в этом пространстве, лежал ребёнок, мальчик. Лицо у него было измученное и заплаканное.

– Привет, – сказала я, понимая, что вся моя злость куда-то улетучилась. – У тебя что‑то болит?

– Ноги, – раздался из-за спины голос пожилого мужчины.