Читать книгу "Отец подруги. Мой кавказский препод"

Глава 5

Он выглядит безупречно.

Темно-серый – практически черный – деловой костюм, белоснежная рубашка с накрахмаленным воротничком, черный галстук. Его волосы уложены в аккуратную прическу.

Мужчина уверенным шагом заходит в аудиторию и, положив на стол журнал, планшет и телефон, открывает стоящий на столешнице ноутбук, после чего складывает руки в карманы брюк и обводит аудиторию своим острым, пронзительным взглядом в ожидании, пока прекратится ропот.

Его взгляд натыкается на меня, и отец подруги слегка прищуривается.

– Меня зовут Алиев Кабир Селимович, – звучит его голос в тишине огромной аудитории. Смотрит только на меня, от чего по коже пробегают мурашки. Задерживается на пару секунд, а потом скользит дальше по аудитории. – Я ваш новый преподаватель по уголовному праву. Коротко о себе. Адвокат. Пятнадцать лет практики. Сто тридцать восемь выигранных дел, не считая мелких. Своя практика со штатом сотрудников в сорок человек. Требовательный. Взыскательный. Строгий. Но если вы будете нормально учиться, буду радовать вас не только обычными случаями из практики, но и курьезными. Особо отличившихся в хорошем смысле студентов буду брать на судебные заседания. Ближайший семестр я с вами. Как будет дальше, пока неизвестно. Так что советую пользоваться случаем, чтобы получить как можно больше знаний, основанных на практике.

Он еще раз стреляет в меня взглядом, после чего включает ноутбук, подключает его к проектору и начинает лекцию.

Надо сказать, отец моей подруги потрясающий преподаватель. Прирожденный оратор, который с первых минут вовлекает аудиторию в свою лекцию и удерживает внимание до последней секунды. Даже отбитые двоечники с галерки слушают его, приоткрыв рты.

Преподаватель умело вплетает короткие истории из практики в скучную теорию, от которой хочется зевать.

А я… умираю ста смертями.

Потому что, блин, в голове вспышками мелькают воспоминания.

Я помню, как эти пальцы, которые сейчас барабанят по столу, входили в меня и размазывали мою влагу.

Как этот голос шептал непристойности.

Как эти губы, которые сейчас кривятся в улыбке, когда он слушает предположения студентов на поданную ситуацию, ласкали меня.

Как его запах, которого я даже не слышу сейчас, влетал в меня и оседал на стенках моего носа.

Как этот взгляд прошивал насквозь, заставляя задыхаться.

– Вик, – шипит моя соседка по парте и толкает меня в бок.

– Что?

– Тебе вопрос задали.

– Да? – моргаю, глядя на препода. Он же внимательно смотрит на меня, стоя в паре метров от нашей парты. На лице нечитаемое выражение. Когд он, блин, успел подойти? – Я… гм… задумалась, простите. Повторите, пожалуйста, вопрос.

– На моих лекциях вы должны задумываться только об уголовном праве. Фамилия?

Я закипаю. Ноздри раздуваются, и я чувствую, как лицо постепенно краснеет.

– Воронова Виктория, – практически выплевываю.

– После лекции задержитесь, Виктория. И если я задаю конкретный вопрос, отвечайте только на него. Мне нужна была только фамилия.

Ах ты ж…

– Ого, и правда строгий, – шепчет мне Юля.

– Козел обыкновенный, – отвечаю я, испепеляя широкую спину препода, который возвращается к своему столу.

– Еще раз. Что может стать отягчающим обстоятельством при совершении преступления против свободы, чести и достоинства личности? Кто готов ответить?

Остаток лекции я не просто досиживаю, я его домучиваю. Как будто на каторге.

Наблюдаю за отцом подруги, который кайфует от своей офигенности.

Ладно, должна признать, что он и правда преподаватель по призванию. И свое дело как адвокат знает на пятерочку. Почти все статьи Уголовного кодекса помнит наизусть. Но какого черта, блин?! Мог хотя бы не стрелять в меня таким взглядом, от которого я балансирую между яростью и желанием стечь под парту.

– Я ввожу систему баллов, – под конец лекции говорит Кабир Селимович. – Набравший достаточное количество баллов будет приглашен на судебное заседание, в котором я буду участвовать как адвокат. Участие необязательно, только для желающих и достойных. Весь поток взять не смогу, но до двадцати человек за семестр успею пригласить на заседания. Итоги будем подводить каждый месяц. За успехи буду давать баллы, за факапы – забирать. Так что будьте внимательны и хорошо готовьтесь к занятиям. Некоторые семинары у вас тоже буду вести я, но какие точно, зависит от моего расписания. Так что рекомендую и на них приходить подготовленными. Еще момент. Кто не знает базу – а это общая часть кодекса, – можете вообще не приходить на мои занятия. По базе буду гонять постоянно. Сегодня первое занятие, так что Воронова не лишится баллов. В следующий раз кто будет тупить, минус пять баллов. Рад был познакомиться. Задаем вопросы, если остались.

Я опять сижу с багровым лицом и киплю, уже ненавидя отца подруги. Дважды сделал меня звездой курса. Какого черта, блин?! Я отличница! Я хорошо знаю уголовное право. Общую часть практически назубок. А он все равно нашел, за что меня дернуть.

Но больше всего меня волнует, что будет, когда я останусь после лекции. Перерыв до следующей десять минут. Но, зная, что умеет вытворять этот мужчина, ему и десяти минут хватит, чтобы свести меня с ума в хорошем или плохом смысле.

Наконец звенит звонок, Кабир Селимович заканчивает отвечать на вопрос одного из студентов, и наконец все отправляются на выход. Кто-то подходит к преподу спросить что-то еще.

Я тоже тороплюсь к нему. Не стану дожидаться, пока все уйдут. Лучше опозориться, чем остаться с ним наедине. Он же сожрет меня и косточками не подавится.

Останавливаюсь за спиной у девочек, которые то ли задают вопросы по теме, то ли флиртуют, пока непонятно.

Взгляд препода то и дело скользит ко мне.

– Так девочки, все, расходимся. Оставшиеся вопросы зададите на следующей лекции. Мне надо еще поговорить с Викторией, а скоро уже прозвенит звонок на следующую лекцию.

Девчонки, хихикая, покидают аудиторию. Последними выходят парни с галерки. Они ржут и толкаются, пока я тут умираю, перетаптываясь с ноги на ногу.

Засунув руки в карманы брюк, Кабир Селимович провожает парней взглядом и дожидается, пока за ними захлопнется дверь.

Он переводит взгляд на меня, и я сглатываю, когда вижу, как темнеют его глаза.

– Ну что будем делать с твоим непослушанием, Виктория? – спрашивает тем самым голосом.

Я крепче сжимаю лямку рюкзака и впиваюсь в препода взглядом.

– Я просто задумалась, – цежу.

– Надеюсь, не о неподобающих вещах. Потому что на своих лекциях я требую максимальной концентрации. Так что рекомендую выбросить чушь из головы.

– Я вас поняла, – выдавливаю из себя, чтобы не нагрубить. Теперь моя стипендия зависит в том числе и от отца моей подруги. – Могу идти?

– Иди, – кивает он.

Пока двигаюсь на выход, чувствую, как препод провожает меня взглядом. Спину просто печет от этого. Тороплюсь, глядя на окошко в одной из двойных дверей аудитории. Мимо нее снуют студенты. Заветный выход. Я уже берусь за ручку двери, как ее накрывает большая рука, а потом Кабир Селимович резко разворачивает меня и вжимает спиной в глухую дверь.

Наши лица слишком близко.

Я чувствую аромат его парфюма и горячее дыхание на моих губах…

Глава 6

– Ты должна быть внимательна на моих занятиях, – произносит Кабир Селимович. Его голос тихий, бархатный. Словно тягучая патока, от которой по телу разливается тепло. – Иначе я придумаю персональную систему наказаний для тебя.

Сердце вырывается из груди.

Дышать тяжело.

Он отравляет меня своей близостью.

– Не надо делать для меня исключений, – выдавливаю из себя.

– Ну что ты, Виктория? Ты же особенная девочка. А к особенным девочкам особое отношение.

– Ничего нет во мне особенного, – выдаю, чувствуя, как грудную клетку затапливает жаром.

– В тебе особенно все. – Он проводит носом по моему виску, шумно втягивая воздух. – Я требовательный преподаватель.

– Это я уже поняла.

– Так что не лажай и слушай на лекциях внимательно. Не надо фантазировать о преподавателе.

Я начинаю задыхаться от шока и злости.

– Вы слишком высокого мнения о своей персоне. Я фантазировала вовсе не о вас.

Кабир Селимович берет меня за щеки одной рукой и заставляет поднять на него взгляд. Его челюсти крепко сжаты, а глаза мечут молнии.

– А о ком? – спрашивает так, что по телу прокатывается волна ледяных мурашек.

– Я оставлю это при себе.

Верхняя губа препода агрессивно дергается. Он еще пару секунд испепеляет меня взглядом, а потом резко набрасывается на мои губы с яростным поцелуем. Кусает, облизывает. Нажимает на щеки, чтобы я открыла свои и впустила его жадный, беспощадный язык. Пытаюсь толкать его своим, но он слишком крепко удерживает меня и чересчур напористо атакует мой рот.

Резко разрывает поцелуй и отходит на шаг назад. Поправляет манжеты своей рубашки. Во взгляде все еще плещется смесь ярости и возбуждения, но выражение лица уже совершенно нечитаемое.

– Иди, сейчас начнется новая лекция, – чуть хрипловатым, но уверенным голосом приказывает он.

Меня не надо просить дважды. Я резко разворачиваюсь и вылетаю из аудитории, чувствуя, как пылает лицо.

Что это, черт побери, было?!

Выгнал меня из своего дома. Нахамил. Практически послал. А теперь врывается в мой рот своим бесстыжим языком, как будто так и надо?

Ненавижу его! Люто ненавижу!

И теперь от него, в том числе, зависит моя стипендия. Если он завалит меня на экзамене, мне конец.

Чтобы он больше не позволял себе такие выходки, я должна быть максимально успешна на его занятиях. Тогда у него не будет причин придираться ко мне.

– Ты должна со мной встретиться! – восклицает Мадина в трубку, когда я выхожу из здания университета после пар. – Я буду неподалеку от твоего универа уже через полчаса. Дождись меня.

Я вздыхаю. Зная мою подругу, могу с точностью сказать, что она найдет меня, где бы я ни находилась. Так что соглашаюсь подождать ее в кофейне напротив здания универа.

Заказав себе латте, усаживаюсь возле окна и смотрю на старинное здание своего ВУЗа. Студенты толпами вываливаются оттуда и расходятся. Кто садится в машину и уезжает, кто торопится к городскому транспорту, кто курит и возвращается в универ. Большинство смеются и общаются с друзьями.

Я тоже была такой до этого утра. Тоже выходила из универа с чувством облегчения и радости. Хохотала с подружками, заигрывала с парнями. А теперь…

Отец подруги все испортил для меня.

Потому что от одной мысли, что я снова буду вынуждена сидеть на его лекциях или семинарах, смотреть на него, ловить его пылающий взгляд – все это заставляет меня трястись мелкой дрожью.

Стакан с кофе замирает у моих губ, потому что из здания университета выходит отец подруги. Поверх костюма на нем стильное шерстяное пальто темно-серого цвета. В руке у него кожаная папка с ручками. Даже с такого расстояния я вижу высокое качество этой кожи. Все у этого мужчины должно быть самым лучшим. Он не станет довольствоваться чем-то средним.

Он спокойно спускается по ступенькам, а все девчонки головы сворачивают, провожая его взглядами.

У нас много преподов, работающих адвокатами, судьями, в прокуратуре и ведущих частные практики. Но этот… как особый сорт адвокатов, с которым страшно не только соперничать в суде, но даже разговаривать в обычной жизни.

Кабир Селимович спокойно подходит к черному джипу, который я видела возле его дома. Забрасывает на заднее сиденье свою папку, потом вынимает из внутреннего кармана телефон и усаживается за руль. Спустя несколько секунд его машина медленно выруливает с парковки университета. Притормаживает на выезде, а потом внезапно на секунду мелькает дальним светом фар прямо в витрину кофейни, в которой я сижу.

Сердце подскакивает к горлу, и мне хочется упасть под высокий стол, за которым я сижу, чтобы спрятаться. Но фишка в том, что у него нет задней стенки, и там то же самое окно.

Я прикрываю глаза, а когда открываю, вижу, как машина препода уже скрывается за поворотом.

Спустя пять минут в кофейню влетает Мадина.

– Ни за что не поверишь! – восклицает пдруга, разматывая огромный шарф с шеи. – Мой папа теперь точно будет преподавать у тебя уголовное право!

Как же ты, подруга, опоздала с новостями…

Спустя два дня новая лекция. Я готовлюсь к ней, как к экзамену перед казнью. Если не буду чего-то знать, меня повесят или отрубят голову. Пролистываю Общую часть Уголовного кодекса, убеждаясь, что все помню и знаю, потом прогуливаюсь по паре разделов Особенной части, которую мы проходили в прошлом семестре, и в аудиторию захожу практически на негнущихся ногах.

– Вик! – выкрикивает Артем, которого не было две недели. – О, ты наконец пришла!

Он с широкой улыбкой торопится мне навстречу.

Я нравлюсь Артему, и знаю это. И мне он нравится, но как друг. Я держу его во френдзоне, а он уже полгода пытается прорвать ее границы.

– Привет! – восклицает и заключает меня в объятия. – Я привез тебе турецкие сладости.

– Спасибо, – отзываюсь. – Хорошо съездил?

– Да, впервые побывал на турецкой свадьбе.

– А как сестра? Она счастлива?

– Вроде да. Говорит, что любит этого своего Селима.

Селим…

Селимович, блин, сразу приходит в голову, и это бесит!

– Что это за представление? – звучит тот, кого я внезапно вспомнила.

Я резко отскакиваю от Артема и поворачиваюсь лицом к отцу подруги. Он прошивает меня таким взглядом, что я уже понимаю: накосячила, сама того не желая.

Меня это злит. Какое право он имеет вообще лезть в мою личную жизнь? Я ведь вижу, что полезет. На его покерфейсе ни единой эмоции,но во взгляде уже написано возмездие.

– Так лекция еще не началась, – говорит Артем.

– Она началась со звонком. По местам. Воронова, задержитесь после лекции.

Вот черт…

Глава 7

Меня так разозлила реакция препода, что я специально сажусь рядом с Артемом и всю лекцию призывно улыбаюсь ему. Вижу, как от это пенит отца подруги. Как он, поймав мой взгляд на друга, начинает злиться сильнее. Тон становится резче, слова выдает приказным тоном, к студентам становится придирчивее.

Дергает меня несколько раз, но ответы у меня вылетают со скоростью пулемета. Я ни разу не сбиваюсь и не ошибаюсь. Хотя дрожащий голос выдает мое волнение.

Лекция подходит к концу, и Кабир Селимович озвучивает баллы каждого студента, параллельно отмечая это у себя в планшете. Идеальная память, потому что он уже называет всех по фамилиям и ни разу не ошибается.

С одной стороны, отец подруги безупречен во всем. От маникюра – до профессионализма, который он нам тут демонстрирует. А с другой… Та другая его сторона меня бесит больше всего. В ней скрыты его необузданные стороны и дикость, которую ни за что не станешь ассоциировать с таким человеком.

Именно его темная сторона заставляет мое тело вспыхивать, а между ног становится влажно.

Отвратительная реакция!

Где мое чертово чувство собственного достоинства?!

Он выгнал меня из своего дома! Запретил общаться с Мадиной! Хотя нам с ней это не мешает. А теперь он смотрит на меня так, будто одно неосторожное движение с моей стороны – и меня сожрет этот дикий зверь.