Текст книги "Великий Годден"
![](/books_files/covers/thumbs_240/velikiy-godden-223368.jpg)
Автор книги: Мег Розофф
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
5
До приезда Кита и Хьюго Годденов оставалось три дня. Никого из тех, кому было за тридцать, не встревожил надвигающийся апокалипсис, но Мэтти каждый свой свободный час проводила в безумных занятиях по самосовершенствованию. Остальные же с интересом наблюдали за тем, как она делает овсяные маски и взъерошивает перед зеркалом волосы.
– До чего же отвратительно! – буркнул Алекс. – Что касается меня, то я собираюсь показать мальчикам летучих мышей. – Он считал, это будет потрясно. Кто, в конце-то концов, не любит летучих мышей?
– Им не понравятся мыши, – сказала Мэтти.
– Спорим, понравятся. Спорим, там, откуда они едут, им жутко не хватает летучих мышей.
– А как же Бэтмен? – хихикнула Тамсин.
Алекс проигнорировал ее.
– Если им нравятся летучие мыши, значит, они ребята что надо. Если же нет, то пусть валят отсюда.
Я пожала плечами:
– Это справедливо.
– Бэтмен! – сказала Тэм на этот раз громче, на случай если мы ее не услышали.
– Не заткнулись бы вы и не исчезли с глаз долой. – Нервы у Мэтти были на пределе. Ей надо было смыть маску и заняться губами, а время шло.
– Намек понят. – Алекс встал и захлопнул ноутбук.
– Она сумасшедшая, – сказала Тэм, когда мы вышли.
Для Алекса это было само собой разумеющимся.
– Боже, надеюсь, они не похожи на слюнявых идиотов, обожающих сиськи, – простонал он.
– Сиськи, Алекс? – Из сарая появился Мэл с ящиком инструментов в руках. Нужно было починить ворота.
– Калифорнийские чуваки. Держу пари, все этим летом будет сосредоточено на сиськах и языках. Отвратительно, – хохотнул Алекс.
– Не надо первым же делом говорить об этом, юный сэр! – Мэл находил Алекса безумно забавным, равно как и все мы. – Не стоит предрекать худшее.
– Да уж, – согласился Алекс.
– А ты не довезешь меня до конюшни? – Тэм одарила Мэла самой действенной своей улыбкой. Он помахал перед ее носом отверткой:
– У кого-то из нас есть дела.
Тэм вздохнула и пошла за Алексом в дом.
– Похоже, мы с тобой остались вдвоем. – Мэл обнял меня за плечи. – Ну что, примемся за дело?
– Не-а, я, пожалуй, пойду поплаваю.
– Иди, – сказал он. – Предавайся светлым мечтам юности.
Я закатила глаза:
– Угу.
– Ты состаришься прежде, чем успеешь понять, что стареешь, и тогда вряд ли кто женится на тебе.
– Скажу Хоуп, что ты в отчаянии.
– Разумеется скажешь, милая.
Я пошла к морю и вошла в него.
Грядут перемены – все лето рядом с нами будут жить чужие люди. Хорошо это? Или плохо? Алекс прав: недели флирта и суеты вокруг Мэтти – это больше, чем я способна вынести. Может, хоть один из них окажется вменяемым.
Я позволила ледяному морю сомкнуться у меня над головой. В воздухе носилось слишком много всяких мыслей. А здесь, по крайней мере, было тихо.
Когда позже я натолкнулась на Мэтти, она выглядела по-новому: загорелая и какая-то отполированная, ее брови изгибались арками, ее ноги (и бог знает что еще) были совершенно гладкими и слегка намазанными маслом. Она пахла геранью и розами, и мы поняли, что она надушилась мамиными духами.
– Я взяла их напрокат, – сказала она, но разве можно взять напрокат духи? Разве можно их потом вернуть?
Она лежала на старой большой софе в гостиной и таращилась в телефон, словно к ней мог явиться джинн, если она потрет экран.
Мы с Мэтти совершенно игнорировали друг друга, не имея между собой ничего общего. И вряд ли стоит спорить о том, чьи жизненные принципы предпочтительнее, ее или же, напротив, мои.
Время шло, и мы ждали, когда все начнется.
6
Тем утром, что Кит и Хьюго Годдены приехали на побережье, Мэл играл в карты с мамой, Тамсин со своим пони была на конюшне, Мэтти красила ногти, а папа, Хоуп и я плавали. Гомез лежал в тени в саду за домом и тяжело дышал во сне.
Мы увидели машину: длинный черный «Мерседес» с тонированными окнами. Такие машины были необычны для наших мест, и мы сразу поняли, кто приехал.
Деталей мы не знали. Знали лишь, что они приедут, чтобы провести лето с Мэлом и Хоуп, и, откровенно говоря, разве что-то могло вызвать у нас более неподдельный экстаз?
Мэтти ужасно волновалась – наконец-то представление началось.
Я, как всегда, была полна подозрений. Почему мы? Почему здесь? Разве они недостаточно взрослые, чтобы провести лето без присмотра? Разве у них нет друзей в Лос-Анджелесе?
Тамсин была искренне влюблена в своего пони и потому не так восприимчива к романтическим приключениям, как остальные. Но даже она, получив мамину эсэмэску, бросила Дюку пару охапок сена в кормушку и пошла домой.
Мы все мигом собрались у входа. Тэм на велосипеде, Мэтти (ее ногти все еще были влажными), вышедший из дома Мэл.
Хоуп, мама, папа и я были уже на месте.
Летом мы обычно ходили в шортах и футболках поверх купальных костюмов и теперь смотрелись как наспех сколоченный комитет по встрече президента: разносортные, обгорелые на солнце и абсолютно не соответствующие торжественности момента. На водителе «Мерседеса» был темный костюм и галстук. Флоренс Годден появилась с переднего пассажирского сиденья и словно ступила на красный ковер, ее белая шелковая туника развевалась, как флаг. Гомез подбежал к ней, хлопая ушами, и, надо отдать Флоренс должное, она сняла перчатку, наклонилась и гладила его до тех пор, пока он не потерял к ней всякий интерес и не вернулся к своим делам.
Ей было за пятьдесят, хрупкая и слегка изможденная, на манер голливудских красавиц, темные волосы уложены в превосходную прическу, кожа блестящая, цвета бронзы, огромные очки в белой оправе, идеальные черты лица. Дорогие белые шелковые брюки и сандалии на платформе. Казалось, эти сандалии весят больше, чем она.
Мэтти смотрела на Флоренс Годден как на чудо. Настоящая кинозвезда, чей пик карьеры пришелся на прошлые времена, когда Мэтти еще не было на свете.
– Дорогая! – вздохнула Флоренс, увидев Хоуп. – Сколько лет, сколько зим!
– Да уж, – ответила Хоуп и обняла свою крестную.
– Как замечательно увидеть всех вас. – Флоренс говорила с естественным английским акцентом, который прятала в фальшивом техасском произношении. – Я уже вижу, что мои мальчики будут счастливы здесь.
Внимание принимающей стороны внезапно усилилось, словно мы следили за теннисным мячом. С заднего сиденья появился Кит, и взгляд Мэтти вдруг сфокусировался, чего я не видела долгие годы. Она почти никогда не считала, что выглядит хуже, чем кто-либо из толпы, и потому появление Кита стало для нее шоком. Мэтти привыкла к обожанию, она обладала совершенными формами, длинными ногами, огромными глазами и обалденными губами, так что и мужчины, и женщины, завидев ее, останавливались и откровенно таращились.
Но Кит Годден был иным: золотистая кожа, густые золотисто-каштановые волосы, ореховые глаза с золотистыми крапинками – своего рода золотая греческая статуя, воплощающая юность. На нем была старая белая рубашка поло с крокодильчиком на левой стороне, мешковатые шорты цвета хаки и шлепанцы. Его длинные волосы походили на змей Медузы, и он то и дело отбрасывал их назад.
Как мне запомнилось, он весь светился. Я могу закрыть глаза и увидеть, каким он тогда предстал перед нами: кожа такая, будто он провел долгие часы, поглощая солнечные лучи только ради того, чтобы снова вернуть их миру. Его голос тоже был золотым, низкий и чувственный, а не брюзгливый, как у нас.
Кит Годден обратил взгляд на каждого, улыбаясь при этом солнечной улыбкой. Его голос был полон уверенности, и все слегка наклонились к нему, чтобы слышать лучше.
Мэтти представили первой, и Кит торжественно предложил ей руку. Я ожидала вспышку молнии из-за соединения жара и холода или же, по крайней мере, землетрясения. Секунды за четыре он очаровал ее практически до смерти.
Наше волнение зашкалило.
– Хьюго, дорогой, ты где? – Флоренс склонилась над «Мерседесом» и сняла очки, высматривая в темном углу машины своего второго сына, нашла его, ухватила за кисть, так что он наконец вышел на свет, коричневый и довольно обыкновенный. Он слегка горбился, был выше и тоньше брата и сложен не так атлетически. На нем была простая голубая майка, джинсы и белые кроссовки. И ничего больше: ни тебе причудливого кардигана, пиджака или бейсболки, ни рубашки с логотипом. Его лицо казалось немного расплывчатым, руки были засунуты глубоко в карманы, голова отворачивалась от мира, и потому было трудно толком разглядеть его. Он казался костлявым и неловким, с большими локтями и коленками, словно молодой грейхаунд.
Заметно было, что он родственник Кита, минус обаяние, минус солнечное сияние, и, кроме того, казалось, ему хочется быть не собой, а кем-то другим.
– Входите, входите, – пригласил Малколм. Он провел всех в дом и предложил напитки, а Хоуп тем временем обменивалась рукопожатиями с Китом и Флоренс, ведя себя очень церемонно, чего за ней никогда не водилось.
– Как много имен тебе придется запомнить, – тихо сказала она Киту. – Но ты справишься.
Кит безошибочно назвал наши имена, пригвоздив каждого понимающей улыбкой.
Малколм и мама скрылись в кухне, оставив Мэтти глазеть на Кита, а Хоуп – накрывать стол к обеду. Папа и Флоренс болтали, словно старые друзья; Флоренс держала руку на папиной руке, ее звенящий голос кинозвезды взлетал на высоких нотах, как у француженки. Мэл принес бокалы и разлил итальянское белое вино, ударившее по нашим пустым желудкам, Мэтти начала пошатываться, и это потребовало уверенной руки Кита, и его сочувственной улыбки, и такого взгляда в лицо Мэтти, что, казалось, ее зрачки вот-вот расплавятся.
Кит оглянулся и поймал мой взгляд. Покер был скорее моей игрой, но я тут же поняла, что он понял, что я…
Давайте просто скажем, что в этот самый миг он легко вошел мне между ребер, как нож.
Он смотрел на меня немного дольше, чем требовалось, а потом отвернулся и взглянул на каждого по очереди.
Оооох. Все в комнате задержали дыхание.
Выдох.
– Мои прекрасные мальчики, – провозгласила Флоренс, беря Кита за руку, глядя на него с любовью и ища глазами Хьюго, который пристроился в самом темном углу комнаты и оттуда исподлобья смотрел на присутствующих.
Мы сразу же невзлюбили Хьюго – Кит в наших глазах был человеком высшей пробы, а Хьюго – ну что тут скажешь?
Хоуп налила еще вина, и Мэтти выудила Кита из толпы, действуя словно овчарка при овцах, и стала легонько подталкивать локтем по направлению к пляжу.
– Здесь симпатичнее, чем кажется, – услышала я ее голос, и Кит в ответ пробормотал что-то одобрительное.
Симпатичнее, чем кажется? Да здесь все превосходно.
– Тут можно играть в теннис, плавать и ходить под парусом, а еще здесь есть лошади и много рыбы. И город всего в нескольких милях, хотя я не думаю, что ты водишь машину. – Она ненадолго умолкла, размышляя, куда идти дальше.
– Если мне у вас не понравится, то в этом будешь виновата не ты, – сказал ей Кит. – А вообще-то я должен учить монологи для прослушивания в Королевской академии. Так что скучно не будет.
– Обычно у нас не скучно, – заверила его Мэтти. Это прозвучало нелепо, хотя было очень даже возможно, что Кит может счесть свою жизнь здесь невыносимо скучной. – Думаю, это зависит от того, к чему ты привык. Королевская академия? Круто.
Они сели перед нашим домом, и я хорошо видела суженого Мэтти. В нем было нечто бисексуальное, но разве можно что-то знать об актерах наверняка? То, как он слегка вздергивал подбородок, словно позировал перед камерой, выдавало его игру и создавало впечатление, будто он тщательно изучил, какие ракурсы наиболее выгодны для него.
– У вас изумительный дом, – сказал Кит.
– Он всегда принадлежал нашей семье, – ответила Мэтти, скрестив ноги. – Мы едва замечаем его.
Алекс высунул голову из-под крыльца:
– Ты, должно быть, Кит.
– Да, должно быть. А кто, должно быть, ты?
– Алекс. – Выбравшись из тесного убежища, он распрямился, моргая на солнце и счищая паутину с волос, рук и ног. – Оу! – сказал он, размахивая руками взад-вперед. – Рука затекла!
– А что ты там делал?
– Изучал жизнь животных. – Алекс достал фонарик величиной с ручку и направил луч света прямо в глаза Кита. – Лягушки, тритоны, букашки, все виды.
– У меня не слишком хорошо с биологией.
– А это не биология, – сказал Алекс. – Это мир.
Кит моргнул.
В их разговор вступила Мэтти:
– Ты ходишь под парусом?
– Бывает. – Кит проследил за ее взглядом на море. Несколько лодок с мачтами покачивались в лагуне.
– Зайти в устье довольно трудно, но ты научишься, – заверила его Мэтти, выделывая ногами пируэты.
Кит выглядел заинтересованным:
– Тебе придется взять меня с собой. Я плавал только в Тихом океане. А это совсем другое.
– Ну, во-первых, он гораздо больше, – буркнул Алекс и снова исчез.
– Здесь есть чем заняться летом, – сказала Мэтти. – В конце августа папа и Мэл отправляются в Большое плавание. Нам не разрешается выходить с ними, потому что это дело мужское, и однажды они чуть было не столкнулись с паромом, а в другой раз ветер был очень сильным и сломал мачту. – Она помолчала. – А еще мы устраиваем турнир по теннису, такая у нас традиция. И это действительно весело.
– Я люблю теннис.
– Мэл – самый лучший наш игрок, но я тоже играю хорошо.
Мэтти действительно хорошо играла в теннис, ничего выдающегося, но совсем даже неплохо. Мы называли наш способ играть «камикадзе» – игнорировали всяческие правила, и судьи на корте не было. Победитель в споре становился победителем в игре.
Хоуп – она была на пляже – позвонила в колокольчик. Обед готов.
– Надо возвращаться, – сказала Мэтти.
– Приготовьтесь к обеду с Флоренс, – улыбнулся Кит. – Она очень эмоциональна при расставаниях. Рыдания заставляют ее чувствовать себя хорошей матерью.
– А разве она не хорошая мать?
Кит рассмеялся.
7
Я изучала Флоренс Годден, как фотограф дикой природы изучает кольцехвостых лемуров. То, как она притягивала к себе внимание, нельзя было объяснить одной лишь известностью: не будь она крестной Хоуп, мы, дети, понятия не имели бы, кто она такая. Меня потрясло, с какой легкостью она удерживала внимание других, а затем внезапно переключала его на что-то еще.
На вопрос «Что вы снимаете?» последовала малопонятная тирада с упоминанием молодого сербского режиссера, которому суждена всеобщая известность, исполнителя главной роли, участвовавшего в многочисленных церемониях «Оскара», и сценариста, настолько знаменитого, что всю съемочную группу принудили дать обет молчания о нем. Поскольку никто за столом (возможно, за исключением Мэла и Хоуп) не мог назвать ни одного живущего ныне сценариста, эта тайна не имела для нас никакого значения. Но в результате не сразу стало понятно, что о проекте не сказано ни слова. Я мало что знаю о киноиндустрии, но, думаю, премьера пройдет не в Каннах.
Хьюго обладал противоположным талантом – мог оставаться невидимым, и ваши глаза на нем не останавливались. А это, если подумать, своего рода мастерство.
Кит тихо пристроился рядом с Мэтти, предоставив матери играть первую скрипку. Ему не было нужды соперничать с ней, и он хорошо это знал. Она гордилась им, но тут было и что-то еще.
Хоуп говорила о свадьбе:
– Никакого шума, ничего экстравагантного, вы же меня знаете.
Флоренс Годден тем временем справилась с шоком и попросила разрешения хотя бы купить цветы, ничего страшного, фильм, если уж на то пошло, пока будут снимать без нее.
Я почему-то знала, что этого не произойдет. Хоуп поймала мой взгляд, и я поняла: она знает это так же хорошо, как и я. Мы были соучастницами, но долго это ощущение не продлилось.
С кухни принесли десерт – сливовый торт размером с колесо вагона, и Хоуп поставила его рядом с Хьюго, потому что он сидел к ней ближе всех и, кроме того, ей хотелось втянуть его в происходящее. За тортом последовал большой кувшин сливок.
Хоуп протянула Хьюго нож:
– Разрежь, пожалуйста.
Но Хьюго помотал головой, и Алекс, взяв нож, разрезал торт на двенадцать неравных треугольников.
Флоренс приняла свой кусок с большим энтузиазмом, хотя до того почти ничего не ела. Торт у нее тоже как-то не пошел, и в конце концов Мэл придвинул его поближе к своей тарелке.
Принесли кофе, и Флоренс оживилась:
– Если бы только я могла остаться среди твоих замечательных друзей, вместо того чтобы лететь в Венгрию! – Она произнесла «Венгрия» точно так, как обычно произносят «Пхеньян».
– Ну и не улетай туда, – сказал Мэл, не переставая жевать торт. – Зачем тебе гуляш с картошкой у мадьяров в тьмутаракани?
Слово «мадьяры» он произнес как «мод-жары».
– Что такое «мод жар»? – задал логичный вопрос Алекс, но остальным это было неинтересно.
– За моей спиной, я слышу, мчится крылатая мгновений колесница[3]3
Эндрю Марвелл. «К стыдливой возлюбленной». Перевод Г. Кружкова.
[Закрыть], – со вздохом продекламировала Флоренс. – Но пока мы не встретимся опять, каждый из вас будет жить в моем сердце. – Она прижала руки к груди и скорбно склонила голову, а потом (сцена сыграна) натянула одну из изысканных перчаток, затем другую, взяла со столика у двери шляпу, обняла Кита, Хоуп и Мэла, послала воздушный поцелуй остальным и в самый последний момент остановилась и обвела нас глазами, ища Хьюго.
– Хьюго! – крикнул Мэл, и все замолчали в ожидании его появления.
Но он не появился.
К тому времени как он снова оказался в гостиной, его мать уже уехала.
8
Мэтти влюбилась быстрее, чем кто-либо из всех, кого я знаю. У нее в голове будто имелся список, который она увидела в интернете, из статьи под названием «Как узнать своего единственного», и она очень быстро ставила галочки напротив каждого пункта. В этой статье еще было множество фотографий блестящих парочек, обнимающихся, собирающих яблоки или дерущихся подушками.
В данный момент она разговаривала с Алексом, тот пытался не слушать ее, а я рисовала пейзаж в башне.
– Как ты думаешь, что он из себя представляет? Я говорю о Ките. Каков он на самом деле? Кит. Кит Годден. Это лучшее в мире имя, правда?
Алекс скосил на нее глаза:
– Я не знаю. По мне, так оно напоминает о каком-то животном. Может быть, о хорьке. – Он выпятил верхнюю губу и зажал ее зубами. – К-к-кит. К-к-кит. К-к-кит. Определенно, это хорек. Но я не имею ничего против. Мне нравятся хорьки.
– Никакой он не хорек, – крикнула Мэтти вслед уходящему Алексу. Она ждала ответа, но не получила его. Было необязательно находиться в комнате, чтобы увидеть, как она плюхнулась на софу и стала представлять себе лето с Китом Годденом – вот она плавает с Китом Годденом, катается на лодке с Китом Годденом, читает книги на софе, и ее ноги касаются ног Кита Годдена. После этого следует затемнение, а потом они вновь появляются на сцене уже как мистер и миссис Кит Годден и с прекрасными детьми – Коко, Майлзом и младенцем Вулфом.
Пройдет минут двадцать, прежде чем ей надоест фантазировать, и тогда она отправится на поиски публики. Мэтти – дерево, которому требуется лес.
Как я и думала, прошло пятнадцать минут, и она стала искать себе компанию.
– Где все? – крикнула она. – Мама? – Ее было хорошо слышно в башне. Ее, наверное, было слышно и за восемь миль от дома. – Алекс? Кто-нибудь?
Я выглянула из окна как раз вовремя – увидела, что Алекс высунул голову из-под крыльца.
– Ну что тебе еще надо?
– Как ты думаешь, он влюбится в меня?
Алекс критически оглядел ее и снова выпятил губы.
– Это ты о К-к-ките?
Мэтти казалась преисполненной надежды.
– Нет.
– Да, влюбится, я в этом уверена.
– О’кей. – Алекс снова залез под крыльцо, и его голос доносился оттуда.
Мэтти проследовала за ним до крыльца, наклонилась и вгляделась в темноту.
– Вот увидишь.
– Миссис К-к-к-к-кит.
Я закрыла окно.
Хоуп и Малколм куда-то увели будущего мужа Мэтти, а его брат отправился осматривать здешние достопримечательности – церковь четырнадцатого века, англосаксонское захоронение, букинистический магазин, руины замка, исторический паб. Трудно представить, что все это может что-то рассказать о нашей местной истории человеку, явившемуся из Лос-Анджелеса, где таковой вообще не имеется.
– Им неинтересна вся эта чушь, – проворчала Мэтти. – В такой день хорошо кататься на лодке. Кит мог бы поехать со мной. Поехали, Алекс.
– Не собираюсь замещать твоего будущего супруга. Мы уплывем на сто лет, а у меня дела.
– Пожалуйста, Алекс!
Иногда меня раздражала всесильность Мэтти. Когда она чего-то хотела, то выглядела такой надеющейся, такой уязвимой, такой жаждущей, хотя внутри она из стали. И потому у людей, не привыкших к ее огромным карим глазам и ужасающей воле, случались мозговые спазмы.
Алекс стоял на своем:
– Я очень занят.
– Ну поехали, Алекс… Может, мы увидим тюленей!
Решимость Алекса начала таять. Мне хотелось крикнуть ему: Держись, Алекс! Думай о крикетной статистике! Вспоминай таблицу умножения!
– Ладно, – сказал он, побежденный, и пошел за парусами.
Возвратились они далеко за полдень, мокрые, соленые и сердитые, потому что много часов проспорили, кто будет шкипером, почему никто из них не догадался взять с собой бутерброды, а потом о том, чья очередь спускать парус, и в результате никто не захотел озаботиться этим.
Папа приехал из города как раз перед тем, как они по отдельности вернулись домой.
Мэтти обняла его.
– Привет, Мэтти! Вы с Алексом катались на лодке? А спасательные жилеты взять не забыли?
– Не забыли. А что у нас на обед? Мы умираем с голоду.
– Ветчина и сыр. Но уже почти пять. Скоро ужин.
– Мэтти, сделай мне бутерброд, – попросил Алекс, рухнув на ближайшую софу.
– Сам сделай.
– Я же катался с тобой на лодке. – Он повернулся к папе: – Мэтти запала на нового мальчика.
– Она едва его знает.
– Это не имеет значения.
Мэтти выскочила из кухни со словами:
– Он гораздо милее, чем все остальные в этом доме.
– Ну еще бы, – буркнул Алекс.
Мэтти вихрем помчалась на кухню и через несколько минут шлепнула перед Алексом угрожающего вида бутерброд.
– Спасибо.
Папа сел на софу рядом с Алексом:
– Видели что-нибудь интересное?
Алекс встал и потянулся к ноутбуку.
– Вот последние результаты на Мышь-ТВ. Пока пять видов. – Он показал на изображения на мониторе. – Эта новая, кажется, ночница Добантона. – Он поставил размытое видео на паузу. – Посмотри только. Прекрасное лицо, согласен? Обычно они живут под землей. Понятия не имею, как этот обнаружил мою коробку.
Мэтти наклонилась к компьютеру взглянуть на фотографию и вздрогнула:
– Какой кошмар!
– Их численность этим летом падает. Это особенно заметно по вечерам. Им не хватает еды – мало комаров.
– Но для нас это хорошо, – потянулся папа. – Мы с мамой пойдем прогуляемся, пока не стемнело, дети, хотите присоединиться?
Алекс состроил рожицу:
– Возьмите Мэтти, может, ей полегчает.
Мэтти пнула его:
– Я в этом не нуждаюсь.
– Эй!
– Ладно, хватит.
Папа повернулся ко мне:
– Пойдешь с нами?
Я помотала головой.
Мэтти осталась дома. Сделала вид, что хочет посмотреть фильм, но на самом деле мечтала о Ките. Никто, кроме него, понятия не имел, что она чувствует.
И не беспокоился по этому поводу.
Я гадала, а не собирается ли Мэтти разыграть какую-нибудь драму, нарушив тем самым царящий у нас мир. Было очень похоже на то. Ей отчаянно хотелось расстаться с девственностью, ну а кто способен отказать Мэтти? Только не ребенок кинозвезды, новичок на нашей сцене.
Между тем скоро будут свадебные цветы, и платья, и угощение, даже если Хоуп не станет устраивать чего-то грандиозного, эта атмосфера окажется заразительной, и помолвка Хоуп и Мэла основательно вскружит Мэтти голову.
Но все же каждое лето нуждается в своей теме, и я считала, что Любовь и Брак куда предпочтительнее Смерти и Отчаяния.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?