Читать книгу "Полночная школа. Погоня за демоном"

Глава 9

– То есть как? – сквозь звон в ушах пробормотал я. – Какой конец света?

Ханоко только пожала плечами и приняла на кровати позу Будды.

– Во всяком случае, именно это чуть не произошло на стороне Полночи.

– Я уже ничего не понимаю, – пожаловался Жоэль. – У меня, кажется, начались галлюцинации… тут что-то говорили о конце света?

– Да, – подтвердила Прюн.

– Мамочка-а-а…

– Твоя мать ничего бы тут не смогла сделать, – заявила Ханоко.

– Но твоя могла бы? – спросил я.

– Что?

– Ты ее позвала, когда очнулась.

Последовало тяжелое молчание. Я чем-то явно не угодил Ханоко, она так давит на меня взглядом, что я вот-вот расплавлюсь и потеку.

– Объясни нам, что все это значит, – попросил я, осторожно приблизившись.

– Чего ты от меня хочешь? – озлилась Ханоко. – Мой демон пытается освободиться.

– Но… нормально ли это? – спросила Эйр.

Ханоко наконец отвернулась от меня, проявив внимание к волчице.

– Глупый вопрос! Конечно. Для любого пленника желание сбежать нормально.

– Точно сказано: сбежать, – ухмыльнулся Жоэль. – Потому что ты теперь для него тюрьма.

– Да. Живая тюрьма. Ходячий карцер. Любое название на твой выбор.

– Видите? – обрадовалась Прюн. – Я же вам говорила, что она странная.

– Ты говорила, что она спокойная, – поправил я.

– Это почти одно и то же, – возразила огрица.

Жоэль украдкой подобрался к ее кровати и присел на краешек матраса, сохраняя дистанцию по отношению к Ханоко, но давая понять, что уходить из комнаты не намерен. Эйр, недолго думая, присоединилась к нему, и я готов поклясться, что лич немедленно взял ее за руку, прикрываясь складками необъятной простыни. Колен предпочел устроиться у двери, чтобы удрать при первых же признаках демонического свечения в глазах инугами.

– С тебя капает, – неожиданно сообщила мне Ханоко.

– Что?

– С тебя капает, – повторила она.

Она слезла с кровати, подошла к комоду, достала полотенце нормального размера и протянула мне со свирепым видом.

– Спасибо, – улыбнулся я.

Махровая ткань под моими пальцами мягкая, как пух, я такой не видел, а ведь мать не жалеет средств, чтобы обеспечить комфорт в доме.

– Ух ты, – пробормотал я, – это сделано из крыльев ангела?

– Не знаю, – коротко ответила Ханоко. – Они сами появляются в моем комоде.

– Этим занимается завхоз, – пояснила Прюн.

– Вот как? – удивилась девочка.

– Он каждый день приходит застелить твою постель, пополняет запасы в твоем шкафчике, забирает мусор и все такое.

– О-о-ох… – растерянно протянула Ханоко.

– А ты думала, это делается посредством магии? – недоверчиво спросил я.

– Что? Нет-нет, вовсе нет! – Уши инугами приобрели ярко-алый цвет.

«Аккурат так она и думала», – посмеялся Скёль.

– Вы хотите узнать про конец света или будете меня обсуждать, пока мой демон не проснется и не займется вами?

Мы сразу же прикусили язычки. Я закутался в полотенце, плотно, как будто от этого зависела моя жизнь, и стал усердно вытирать руку, предоставляя Ханоко возможность рассказать нам обещанную историю.

– Что вы знаете об инугами? – спросила она для начала.

– Что нельзя занимать их место в очереди? – не мог не пошутить Жоэль.

Эйр шлепнула своего еще-пока-не-совсем-милого-дружка по руке; Ханоко вздохнула и заговорила:

– Несколько столетий тому назад миром Полночи правили трое демонов инугами. В просторечии нас, их хранителей, тоже стали называть инугами, но нужно помнить, что в те времена такого рода, как наш, еще не было: демоны гуляли на свободе и превращали жизнь полночников в сущий ад. Они разламывали континенты, разрушали города… Рассказывают даже, что над миром Полночи светило солнце, пока они не явились и не погрузили наш мир в вечную ночь.

«Глупости это все, – проворчал Скёль. – Солнце? Над Полночью? И ты хочешь нас убедить, будто нашу сторону так прозвали из-за того, что жаркие лета довели ее до состояния пустоши?»

– Я полагаю, что ты меня неверно понял, – возразила Ханоко. – Я не собираюсь спорить с вами, я просто хочу проявить учтивость, объяснив, что прячется за кулисами этой истории. Но если вы предпочтете дождаться пробуждения демона и пообщаться с ним на тему воспоминаний о том, чем он занимался до пленения, почему бы и нет? Уверена, что он с удовольствием поведает вам, как разорял целые города.

У Скёля малость поубавилось спеси, из его огонька вытянулись два рахитичных отростка – признак стресса. Но он промолчал (это чудо), и Ханоко продолжила:

– Члены моей семьи, как и некоторые другие полночники нашего родного края, были твердо убеждены, что разгул демонов можно прекратить. Укротить их, пусть даже ценой своей жизни. В то время наш род не был могущественным: писцы, нотариусы, ученые. Но они сообща усердно постигали оккультные науки и нашли действенный способ взять инугами под контроль. Единственная сложность была в том, что для этого кто-то из полночников должен пожертвовать собой, стать вместилищем инугами, чтобы впоследствии передать его своим потомкам.

– Уф, – выдохнул Колен. – Это прямо как в романе.

– Легко тебе говорить, ведь у тебя внутри не сидит демон, которому несколько тысяч лет от роду, – буркнула Ханоко.

Жоэль скривился и покачал головой.

– Короче, – сказала Ханоко, – мы спасли Полночь от крушения, пожертвовав тремя лучшими членами рода. И с тех пор наши три семьи служат носителями инугами.

– Их только трое, этих демонов? – спросила Эйр.

– А тебе троих недостаточно?

– Достаточно-достаточно… Я не хотела тебя дразнить.

– Чтобы меня подразнить, нужно что-то посерьезнее.

Молчание. Она явно обиделась.

– Нет, их больше чем трое. Но только эти сумели бежать из демонской обители, населенной тысячами их соплеменников. Думаю, теперь вы получили представление об их могуществе.

– Демонская обитель – это что? – недоверчиво поинтересовался Жоэль.

– Это такое параллельное пространство. Тебе там не понравилось бы.

Жоэль промолчал, но его брови изобразили пантомиму «точно не понравилось бы.

– И давно ты носишь своего демона? – спросил я.

– Почти ровно два года.

– Да сколько же тебе лет?

– Наверное, как и вам. Скоро шестнадцать.

– Ой-ой, – присвистнул Колен. – Для передвижной темницы явно маловато.

Я отметил это оригинальное выражение. Видимо, он все это время старался что-нибудь этакое придумать.

– Это была, по сути, вынужденная мера. Демон уже один раз попытался вырваться… Он взбунтовался, когда его сторожила моя мать. Впрочем, у него ничего не получилось.

– Ух ты! – восхищенно воскликнула Эйр.

– Не беспокойтесь, все кончилось хорошо. Она успела его удержать и передать мне силу, прежде чем ее дыхание остановилось.

У всех нас: Прюн, Эйр, Жоэля, Колена и меня – глаза стали круглыми; мы молча переглянулись. Трудно квалифицировать такой конец как хороший.

– Ханоко… – с трудом проговорила Эйр. – Прими мои соболезнования, я очень тебе сочувствую.

– Это дело обычное. Мы, носители, не умираем от естественных причин. Хранитель гибнет при передаче демона.

– Но… разве не было рискованно передать его тебе, когда ты в таком юном возрасте? Не нашлось кого-нибудь из взрослых, чтобы э-э-э… его принять?

– Все не так-то просто. Только дети носителей демонов могут выдерживать их присутствие всю жизнь и держать их в узде. Я испытала тяжесть этого бремени, еще будучи в утробе матери.

– Это чрезвычайно волнительно. – Колен содрогнулся. – Чрезвычайно, это я вам говорю, родившийся из яйца!

Я так резко повернулся к нему, что чуть не свернул себе шею, и вскрикнул от боли.

– Об этом поговорим позднее, – ухмыльнулся Колен, подмигнув мне.

– И все-таки ты еще слишком мала, – вмешалась Прюн, вернув нас к главной теме.

– Меня с самого детства тренировали.

Я не смог удержаться от легкой улыбки, но постарался тут же стереть ее с лица. У этой инугами самомнение величиной с кафедральный собор.

– Непохоже, чтобы тренировки были достаточно эффективны, – возразила Прюн.

– Ну, пожалуй… – Ханоко пришлось согласиться. – Мне просто недостает нескольких лет опыта.

– Совсем «просто», – сквозь зубы проскрипел Жоэль.

– Что же ты тогда делаешь в Полночной школе? – спросил я. – Если тебе поручено такое опасное задание, а тренировка еще не завершена… не напрасно ли ты тратишь время здесь?

– И да и нет. Когда появилась возможность приехать сюда, я ею воспользовалась. Мой демон, казалось, притих, и я больше ничем не озаботилась. Однако теперь, прожив здесь несколько месяцев, я вижу, что ему становится все легче сопротивляться. Возможно, ему идет на пользу отсутствие таумы в атмосфере, а может, солнечный свет. Я еще не вполне уверена, но уже ясно одно: если для меня эта школа совершенно бесполезна, то демону тут хорошо. Он счастлив, он ликует.

– Тогда возвращайся на сторону Полночи, – озвучил очевидное Жоэль. – Если здесь он стал сильнее, там станет слабее, что и требовалось доказать.

– Не могу, – спокойно ответила Ханоко.

– Почему? – настаивал лич. – Ведь это логично. И потом, ты вернулась бы в свою семью и продолжила бы тренировки. И в самом деле, это же ясно как божий день, почему никто здесь не подумал об этом, кроме меня, в конце концов?!

Ханоко внезапно встала, и, хотя ее демон, скорее всего, и правда спит, смотреть на нее было страшно.

– Первого, кто свяжется с моими родными, я…

– Тише, тише, незачем нам угрожать!

– Я только предупреждаю, вот и все.

– И все-таки ты нам угрожаешь, – проворчала Эйр.

– Но почему? – спросила Прюн. – Почему ты не хочешь обратиться к родным?

Ханоко осела, как плохо взбитое суфле, и ухватилась обеими руками за матрас, чтобы не свалиться.

– Да если они узнают, что демон стал таким мощным, у них не останется другого выбора, кроме как его извлечь.

Я сложил два и два.

– И ты говорила, что это тебя убьет.

Она кивнула, но продолжила:

– Да, но это не самое плохое. Хуже то, что демона нужно будет внедрить в следующего носителя.

– И это?..

– Моя младшая сестра Хийо. Ей шесть лет.

Мы умолкли, пытаясь постичь весь ужас того, что услышали.

– Но… что же с этим делать, а? – взволновалась Эйр.

– Демон пробует удрать, пока я сплю. Присутствие Прюн его на время успокаивало, но…

– А при чем тут Прюн? – спросил Жоэль.

Мы еще помолчали, и я заметил, что Ханоко искоса поглядывает на мою подружку.

Она секрет Прюн знает, но не в курсе, что мы тоже осведомлены, и не хочет навредить ей, подвергнуть опасности. От этого Ханоко сразу стала мне симпатична, хотя ей это и невдомек.

– Они знают, что я огрица, – уверила ее Прюн.

Ханоко удивленно подняла бровь.

– Как ты поняла? – позволил я себе спросить, беспокоясь, как бы какие-то очевидные признаки не стали известны в школе.

– Просто мой демон не может ничего ей сделать. Она не поддается его власти, и даже лучше: она его часто усмиряет. Ее присутствия достаточно, чтобы нейтрализовать его волю.

– Ага, она действует как криптонит[10]10
  Криптонит – вымышленное кристаллическое радиоактивное вещество, существующее в мире Супермена (в частности, в телесериале «Тайны Смолвиля»). Это единственное, что вызывает у Супермена слабость. Благодаря популярности данного персонажа слово криптонит стало распространенным аналогом старинного выражения «ахиллесова пята», т. е. «тайная слабость могучего героя».


[Закрыть], – сообразил я.

– Не вижу, что тут общего с этой виртуальной валютой, – взвилась Ханоко.

Я покраснел и решил впредь помалкивать. Этот разговор меня научит не щеголять своей крутостью, выказывая знание здешней поп-культуры перед подростками, которые росли в другом мире.

– И что нам теперь следует делать? – снова спросила Эйр.

Тяжелое молчание было ей ответом, и я ощутил, что состояние комнаты едва заметно изменилось. Воздух как бы сгустился, дышать стало труднее, и жить в целом печальнее.

Демон просыпается.

– Не давать мне спать, – сказала Ханоко. – Пока я не придумаю верное решение.

Глава 10

– А-А-АПЧИ-И!

– С тобой решительно невозможно ходить на тренировки, – брюзжит Колен, сидя рядом со мной. – Правильно ли я понимаю, что, кроме всяческих аллергий, ты ухитрился подцепить и настоящую простуду?

Я шмыгнул носом и обжег его гневным взглядом из-под очков.

Ну в самом деле, что я могу поделать, если мой организм плохо переносит долгие периоды влажной погоды?

Я слишком затянул тренировку, и, когда пошел обсушиться и переодеться, было уже поздно: мой нос заработал как завод с удвоенной производительностью, причем излишек продукции забил мои носовые пазухи так, что голова почти буквально распухла.

«Тебе следовало разбудить Кальци, – в который раз поучает меня Скёль. – Он мог бы тебя согреть».

Мой малыш-огонек страдает на столе, его пламенное личико кривится от досады. Я погладил искрящиеся язычки и сунул в его крошечные ручки кукурузное зернышко.

– Кальци ничего не смог бы сделать. Верно, детка?

Мой элементаль[11]11
  Элементаль – мифическое существо (дух), соответствующее одной из четырех стихий: воздуха, земли, огня, воды. Например, элементалями земли средневековые алхимики считали гномов, элементалями воды – русалок. Маги, знающие правильные заклинания, умеют сотворять или вызывать элементалей из их стихии. (Наш Кальцифер, как и Скёль, соответственно, элементали огня.) В книгах и фильмах фэнтези они могут выглядеть как угодно.


[Закрыть] печально грызет лакомство, раздувается, зернышко трещит, когда превращается в его ротике в попкорн, и он выдыхает крошки и свою печаль.

«Нужно тренироваться интенсивнее», – выносит вердикт Скёль, придвинувшись поближе к Кальциферу.

– Оставь его в покое, – ворчу я, сморкаясь. – Он имеет право расти в собственном темпе.

«Нет. Не при наличии демона удачи, который норовит смыться».

Я дернулся и поцарапал ногтем ноздрю.

– Заткнись, – велела ему Эйр. – Об этом никто не должен знать, иначе… Представляешь, какая тут поднимется сумятица?

Она осмотрелась, но, как и следовало ожидать, никто на нас внимания не обращал. Сидя на скамейке в тени клуатра, мы наблюдаем за потоком учеников, спешащих в столовую, наивно надеясь разжиться венской сдобой (поздновато, нужно быть ранней пташкой, чтобы вознаградить себя круассаном с маслом и сахарной пудрой) и избежать встречи с Ханоко (которая с точностью будильника появится сеять в народе страх примерно через полчаса).

А мы после беседы с инугами спали мало и в конце концов решились сделать смелый ход: пожертвовать последними часами ночи, чтобы перейти на позицию «одеваемся и завтракаем». Так я впервые явился к дверям столовой в момент открытия и как будто попал в какое-то параллельное измерение. В плетеных корзинах горы хлеба и бриошей, ряды непочатых банок с конфитюрами, яйца, шпик – короче, все, что нужно для завтрака в волшебной стране.

Ну и для меня, конечно, сангинады всех классических сортов. Будь у меня возможность, я бы почаще пользовался такими случаями: у передряг, неотступно преследующих нас, есть и положительные стороны!

– Симеон!

Кто-то щелкнул пальцами у меня перед носом, и я чуть не свалился со спинки скамьи, на которую присел, поскольку Прюн реквизировала большую часть сиденья, а Жоэль прикорнул на оставшейся и похрапывал, как ночной сторож.

– Сюзель?!

– Когда у тебя начинается первый урок? – требовательно спросила она.

Я посмотрел на свои часы, как будто они могли мне дать ответ.

– В половине десятого, а что?

– Отлично, иди за мной.

Я слез на пол и в недоумении поглядел на своих друзей.

– И все-таки зачем?

– Не капризничай, как маленький, и иди за мной, хорошо?

Ее высокомерный тон меня разозлил, и я не стал этого скрывать:

– Бросай корчить из себя принцессу. Попробуй интереса ради поговорить со мной как со взрослым, а?

Сюзель вздыхает и, кажется, готова извиниться, но тут я чихаю так громко, что и мертвого разбудил бы.

– Пожалуйста, пойдем отсюда!

Вот невезуха!

Я упустил редчайшую возможность увидеть, как моя сестра извиняется. Чертов насморк… Я решил подчиниться, потому что в душе я ведь добрый малый, и последовал за нею по направлению к восточному крылу школы. Это сущий лабиринт[12]12
  Очередная шутка автора! Мэль сравнивает школу с легендарным лабиринтом на острове Крит, где, согласно древнегреческим мифам, обитал Минотавр – существо с телом человека и головой быка. Креон – минотавр, т. е. его отдаленный потомок, и ему полагалось бы хорошо ориентироваться в лабиринтах!


[Закрыть], где Креон теряется гораздо чаще, чем он готов признать. Осветить эти стены из черного камня могут лишь блуждающие огоньки, что лишний раз доказывает наличие привилегий у более обеспеченных учащихся нашей школы.

Я невольно задумался над тем, как по этой секции могут передвигаться гули[13]13
  Вообще-то изначально в фольклоре арабских стран гули числились злобными и уродливыми оборотнями, которые живут в пустыне вдоль дорог, убивают и пожирают путников. В нынешней фэнтези гуль – один из видов нежити. Слово «гули» в фильмах и играх часто переводится на русский как «упыри». Вряд ли и те и другие могли бы иметь детей и уж тем более посылать их в школу. Скорее всего, автор имеет в виду образы из книг Энн Райс (главное сочинение этой писательницы – роман «Интервью с вампиром»), где гулями называются слуги вампиров, которые, благодаря употреблению в пищу крови господина, становятся сильнее, не стареют, но остаются живыми смертными людьми.


[Закрыть]. Обзавестись собственным огоньком стоит целого состояния, требует немалого количества таумы… Отнюдь не все могут позволить себе такую роскошь.

Чем больше я об этом думаю, тем меньше, на мой взгляд, это учреждение соответствует своему главному назначению – развивать сосуществование и сотрудничество различных родов полночников. И в самом деле… Если только самые богатые обладают средствами для ви́дения, это еще больше усугубляет несправедливости, которых и без того полно в мире Полночи.

– Сюда, – сказала Сюзель, открыв какую-то дверь. Недолго думая, я шагнул внутрь, и мой малыш Кальцифер с трудом создал смутное свечение, которое, однако, избавило меня от удара головой о стену.

– Что мы тут за… БЕРЕГИСЬ!

Я различил в полумраке пару блестящих, светящихся глаз и толкнул Сюзель к себе за спину. Глаза хищника! В школе завелся тигр, или пантера, или черт знает что еще!

Я стал лихорадочно придумывать план, как выбраться из этой ловушки, но Сюзель неожиданно рассмеялась.

– Расслабься, Симеон. Это же Арман.

Она зовет хищника Арманом? Да что же это…

Мои мысли с трудом продираются сквозь чащу глупостей, из которых на восемьдесят процентов состоит мой мозг, но я все-таки догадываюсь. Глаза приблизились, и я заметил, что они расположены чертовски высоко для хищника. Тут же из теней вырисовалось лицо, как будто написанное скудным светом.

Нос, скулы. Выдающийся лоб, незабываемая линия прически.

Арман. Мэтр Арман.

– Это что за фокус? – встревожился я.

– Арман, представляю тебе моего брата Симеона.

Как, они знакомы? И почему они на «ты»?

– Симеон, – бархатным голосом повторил адвокат. – Редкое имя для юноши из хорошей семьи.

Ага. Решено: он не нравится мне.

– Чрезвычайно рад знакомству, Симеон.

Я пожал его протянутую руку, потому что вежливость у меня срабатывает как рефлекс, и повернулся к сестре с кривой усмешкой.

– Мне объяснят, что происходит?

– Я встретилась с Арманом вчера после полудня, чтобы дать свои показания для процесса. И он попросил познакомить его с тобой.

Я с подозрением огляделся.

– И для этого нужно прятаться в потемках на манер шпионов?..

Мэтр Арман тоже повернулся к Сюзель, он явно удивлен. И по ее покаянному вздоху я сообразил, что она попросту забыла, что я не вижу в темноте.

– Черт! Симеон… мне очень жаль.

В данной ситуации мне скорее была выгодна темнота, потому что никто не мог увидеть, как мои щеки краснеют от стыда. Потом я вспомнил, что являюсь единственным на свете болваном-вампиром, лишенным ночного зрения, а значит, Арман и Сюзель не пропустили зрелище моего волнения.

– Мне очень неловко, Симеон, – извинился мэтр Арман. – Я не думал, что вам будет неудобно, я просто выбрал место для своего кабинета в этом крыле, полагая, что оно подойдет всем вампирам, которых я представляю. Меня не проинформировали о специфических особенностях вашего организма. Ведь ваша сестра…

– Да, но мы с Сюзель отличаемся во многих отношениях.

Сюзель кашлянула; я не отреагировал.

– Присядьте, пожалуйста, – предложил мэтр Арман, деликатно взяв меня под локоток. – Вот, здесь есть стул.

«Стул» оказался мягким креслом; я опустился в него и расслабился, когда Кальцифер пристроился на столе лицом ко мне и я смог кое-как оглядеться. Позади мэтра Армана, сидящего в министерском кресле, обитом скрипучей кожей, виднелась глухая стена. Стрельчатые арки старинных окон заложены кирпичом, в их нишах устроены полки, прогибающиеся под папками для бумаг и толстенными томами. На столе передо мной лежат скоросшиватели, шариковые ручки, перья и чернильницы, от которых исходит приятный острый запах.

– Как вы себя чувствуете, Симеон? – поинтересовался для начала адвокат с заботливостью слишком нарочитой, чтобы принять ее всерьез.

– Что вам от меня нужно? – сухо ответил я.

Я почувствовал, как Сюзель напряглась у меня за спиной, но она милостиво промолчала и ограничилась тем, что села на стул рядом со мной.

– Ваша сестра рассказала мне, какую жертву вы принесли, чтобы спасти друзей. Вы молодец, браво!

Жертву?

– Шрам не беспокоит? – допытывается он. – Боли в руке бывают?

Я немедленно помрачнел и машинально сдвинул пустой рукав набок.

– У меня все в порядке.

Конечно, это неправда. Несомненно, я страдаю и морально, и физически. Но я скорее отгрызу себе зубами последнюю руку, чем признаюсь этому отвратительному законнику.

– Руководство школы оказывало вам поддержку после травмы?

– Кто вам сказал, что я был травмирован? Моя сестра, которая неспособна даже запомнить, что я не вижу в темноте?

– Симеон… – вздохнула она. – Не будь так агрессивен, он хочет только помочь нам.

– Помочь в чем?

– Получить возмещение, – ответил мэтр Арман.

– Каким образом? С какой целью?

Вампир выпрямился, откинулся на спинку своего кресла. От перемены позы тени на его лице зашевелились, подчеркнули выступающие скулы, словно очертили маску.

– На учеников было совершено нападение в помещении школы, которая должна была бы вас защищать, Симеон. Учеников подвергли заключению, морили голодом, использовали как подопытных кроликов в ходе научных изысканий, и опасных, и сомнительных.

– Вы не ответили на мои вопросы.

– Сейчас, – улыбнулся мэтр Арман. – Известно ли вам, что перед зачислением в школу родители учеников подписывают договор с администрацией, каковая обязуется принять вас на обучение и обеспечить всем необходимым в интернате?

– Я этого не знал, но не вижу тут ничего необычного.

– Один из пунктов договора предусматривает ответственность школы за вашу безопасность, моральную, интеллектуальную, но также и физическую.

– Понятно.

– Вы потеряли руку.

– О, неужели? Спасибо, что напомнили.

– Школа нарушила договор. Дирекция нарушила свои обязательства.

– Все они стали жертвами заговора гоблинов, как и мы.

– Нет, тут все не так просто.

Я занервничал и промолчал. По двум причинам: я не понимал, что побудило Сюзель заманить меня в западню, зато уловил, хотя и не мог пока выразить словами, тонкую разницу в положении между мною и директрисой с ее сотрудниками.

– Ваша задача в школе – учиться. Соблюдать правила. Пользоваться знакомствами, приобретенными здесь, на благо миру Полночи, вашим близким, всем. Задача дирекции – обучать вас, сопровождать и, главное, главное… защищать. Вы еще ребенок. Они – взрослые, которые обязались исполнять все функции, связанные с этой миссией.

– А какую цель преследуете вы в этом деле? – спросил я. – Вытребовать возмещение убытков с процентами? Вампиры уже недостаточно богаты и теперь нужно разорить еще и систему образования всех полночников?

Сюзель заерзала на стуле; мэтр Арман снова склонился к столу, опершись острым подбородком на сцепленные руки; его умные глаза поблескивали.

– Ничего подобного. Я бы даже сказал, все наоборот. Вы знакомы с предназначением Полночных школ, не так ли?

– Само собой, – буркнул я. – Устранять напряжение между родами полночников за счет совместного проживания и обучения в общих учебных заведениях.

– Лучше не скажешь!

Этот господин умеет льстить круче, чем продавец косметики для ухода за кожей.

– И как, по-вашему, получается? – поинтересовался он.

– Да, вполне. Вам не говорили, что в круг моих лучших друзей входит волчица-оборотень?

Его щека нервно дернулась; я улыбнулся.

– О, вы не любите волков, – подметил я. – Интересно. Возможно, если бы вы прожили некоторое время в школе, ваши суждения стали бы менее стандартными.

– Вы находите нормальным, что вас, вампира, принудили учиться в школе, где вы ежедневно рискуете жизнью?

Я поднял глаза к небу и покачал головой.

– Вот как! Вы хотите мне сообщить, что гоблинские заговоры зреют в подземельях изо дня в день?

– Я имел в виду солнце, Симеон.

Я прикусил язык. Ах… Ну конечно.

– Вы находите нормальным, что вампиры дают Полночным школам более шестидесяти процентов финансирования, – продолжал мэтр Арман, не сбавляя напора, – в то время как их дети от малейшего толчка могут превратиться в дым? Подумайте о вашей руке. Вообразите себе теперь, что вы попали под солнечный луч и исчезли!

Я поневоле содрогнулся.

– Мы не требуем материальной компенсации за неприятности последних месяцев. Мы в ней не нуждаемся.

Я начал догадываться, куда он клонит, и это мне настолько не понравилось, что я предпочел хранить молчание и подождать, пока мои подозрения не подтвердятся.

– Некоторые виды полночников отказываются отдавать своих детей в Полночные школы. Волки-оборотни, огры, гоблины и многие другие… Они сумели обойти принятые всеми соглашения. Объясняется это в основном физиологическими причинами: волки не могут расстаться со своей Стаей, огры не преображаются в формы, приемлемые для мира Полдня, как и гоблины…

– Понятно.

– Мы не требуем никакой материальной компенсации, – заявил мэтр Арман.

– Но вы хотите, чтобы вампиры ушли из Полночных школ и забрали свои фонды.

– Совершенно верно.

Я с минуту помолчал, взвешивая все за и против.

– Тем самым финансирование школ автоматически сократится на шестьдесят процентов.

– Мы вложим эти средства в школы для наших детей.

Я нахмурился и спросил:

– Вы знаете, что другие полночники нас ненавидят?

– Да, и это еще один довод в пользу защиты наших детей.

– Еще один довод, чтобы поживиться за счет других!

– Это деньги вампиров.

– Это деньги, доставляемые предприятиями, которые позволяют вампирам извлекать выгоду из постыдной монополии, выкачивая денежки из всех полночников.

Теневая маска мэтра Армана треснула, любезная улыбка сменилась гневной гримасой.

– Забавно слышать такие речи от одного из членов семейства Сен-Поль, – вырвалось у него.

– А моя мать в курсе этого плана?

Он не ответил. Я повернулся к Сюзель.

– Мама знает, что происходит?

Сюзель скривилась.

– Да, но она пока не вполне прониклась этой идеей.

Я озвучил то, что она подразумевала:

– Но ты прониклась.

Губы ее страдальчески изогнулись.

– Ведь ты потерял руку, Симеон…

– Именно так. Потерял я. Но ты-то по какой причине ввязалась в эту безумную затею?

– Я несколько дней просидела взаперти. В клетке.

Я потер висок; не хотелось преуменьшать то, что она пережила, однако…

– И каким же образом это связано с опасностями, о которых толкует мэтр Арман? Насчет солнца, мира Полдня?

– Нас подвергли опасности!

– Так будет еще не раз. На стороне Полночи, в мире Полдня. Повсюду.

– Вы будете свидетельствовать, господин Сен-Поль?

Ах, мэтр Арман покончил со своим слащавым «Симеоном»? Хорошо!

– Нет. Свидетельствовать я не буду. Во всяком случае, в вашу пользу.

Я поднялся, и Кальцифер, поняв, что я хочу уйти, поплыл передо мной, освещая путь на выход.

Сюзель схватила меня за руку, пролепетала:

– Симеон…

Я резко высвободился; прежде за мной такого не водилось.

– Это вопрос выживания! – выкрикнула она, когда я подошел к двери.

Мои пальцы застывают на ручке. Я вздыхаю, оборачиваюсь.

– Для ошибочного выбора всегда найдутся веские обоснования, Сюзель. А я-то думал, ты уже совсем взрослая…