Читать книгу "Талисман для князя. Щит рода"

Глава 18

Благодаря уговорам, а кое-где и приказам, Лиза преобразилась до неузнаваемости. Ее красота заиграла, стоило только устранить последствия бессонных ночей и перебороть упрямое желание сделаться незаметной и спрятаться в раковину от посторонних. Бледно-голубое платье очень шло девушке, добавляя глубины выразительному взгляду. Темно-русые волосы, прежде спрятанные под старушечьим платком, теперь были уложены в прическу. Если не знать, что Елизавета – дочь конюха, ни за что не поверишь, что в ее жилах нет благородной крови. Единственное, что портило картину, уродливый след от веревки – жуткое напоминание о непоправимой ошибке, которую едва не совершила. Но мы решили эту проблему ниткой речного жемчуга, обмотав ее в несколько рядов вокруг шеи.

Каким же наивным детским восторгом засветились глаза Лизы, когда она увидела себя в зеркале! С какой горячностью принялась благодарить меня и тех мастериц, что приложили руку к ее перевоплощению. С удивлением поймала себя на мысли порадовать девушку чем-нибудь еще. Будто из нас двоих ребенок – это она. Хотя на самом деле Лизе уже исполнилось восемнадцать, просто выглядела моложе.

– Идем в кондитерскую! – потащила новую подругу в заведение, которое так и манило аппетитными пирожными на витрине.

– Но барин ведь сказал никуда не уходить без него, – разнервничалась Лиза.

– А мы предупредим, куда отправились, – поманила пальцем босоного мальчугана, прогуливающегося неподалеку. – Отнесешь записку господину, что в цирюльне, – черканула пару строк на клочке бумаги, который любезно предоставили в салоне, и отдала посыльному вместе с медной монеткой.

– Нина, может не пойдем? – наклонившись, прошептала Лиза мне на ухо. – Пожалуйста, давай вернемся в салон и там подождем Игната Захаровича, – похоже, прежние страхи вернулись, стоило девушке оказаться среди незнакомых людей. А если к этому добавить оживленный интерес прохожих, особенно мужского пола, становилось понятным стремление Лизы сбежать, спрятаться ото всех. – Мне так неловко и стыдно, – призналась она, – со мной что-то не так. Они будто знают, что произошло.

– Глупости! – так же шепотом ответила я, – никто ничего не знает. Вспомни, кого ты увидела в зеркале? Вот! И они видят красавицу, в которую легко влюбиться. Ты просто не привыкла к мужскому вниманию. Идем же, грех не попробовать все те вкусности, что есть в кондитерской.

– Но это же дорого, наверное!

– А мы можем себе это позволить, – хитро подмигнула, – когда еще такой случай представится? Пока есть возможность, надо ею воспользоваться, тем более, что мы обе это заслужили.

С последним утверждением Лиза не согласилась, но я уже решительно направилась к цели. Девушке ничего не оставалось, как последовать за мной. В кондитерской царила особенная атмосфера домашнего уюта и тепла, сразу видно надежную хозяйскую руку и любовное отношение к делу. На пороге нас встретил официант и предложил присесть за столик, принес меню.

Я выбрала место у окошка, чтобы не пропустить брата, и заказала всего, что душа пожелала. С ароматным чаем да с пирожными, которые таяли во рту, время будто замерло. Казалось, что и не было тех ужасных событий, что случились недавно, бесконечных скитаний по лесу и смертельных опасностей. Как же мне не хватало этого ощущения спокойного течения жизни и маленьких радостей, делающих ее приятной.

– Надо ребят побаловать, – вспомнила о мальчишках и подозвала официанта, чтобы расплатиться и прикупить пирожных на вынос.

Отвлеклась немного и не сразу заметила, как Лиза вдруг подскочила и выбежала на улицу.

– Лиз, а какие пирожные взять… – осеклась, не обнаружив девушку на месте.

Удивленно посмотрела на официанта, который взглядом указал на выход, намекая, куда делась моя спутница. Ясно, без причины Лиза бы так не поступила. Я быстро договорилась, что заказ доставят на постоялый двор, где Гаврила Силантьевич снял комнаты, и поспешила на улицу. А там, судя по всему, назревал скандал. Лиза громко спорила с девушкой, с которой явно была знакома, а рядом стоял смазливый хлыщ, ухмыляясь и ожидая развязки. Мне хватило пары фраз, чтобы вникнуть в суть претензий. Вот это раскормленное чудо в нелепом лиловом камзоле и болотного цвета штанах – коварный жених-соблазнитель. Ну, может, кому и нравятся такие слащавые женоподобные типы, но как-то не верится, что Лиза на него повелась. С другой стороны, если лучшая подруга, а это с ней прогуливался несостоявшийся женишок, ежедневно капает на мозги, то невольно начнешь смотреть на человека иначе. Самое мерзкое в этом, что Настасья еще и родственницей Лизе приходится, дочерью двоюродной тетки Гаврилы Силантьевича. Она же соперница и невеста с приданым, из-за которой бывшей пассии дали отворот-поворот. А приданое это как раз из Лизкиных денег образовалось, что ей отец пересылал.

– Жалкая подстилка! Шлюха! – верещала на всю улицу мнимая подруга, – уже нашла себе нового любовника и растрясла его на подарки?

– Елизавета Гавриловна, – неожиданно раздался голос брата, когда я уже набрала в рот воздуха, чтобы осадить обнаглевшую тварь, – простите великодушно, задержался немного.

Игнат после цирюльни преобразился из обросшего охотника в привлекательного мужчину. Еще и приоделся в добротный новый костюм, что прикупили недавно, и держался с достоинством, как умеют только аристократы, впитавшие эту способность с молоком матери. Брат наверняка слышал, что кричала девка, и решил поставить ее на место. Одно то, как Игнат с поклоном поцеловал руку ошеломленной Лизе, а после положил ее ладошку на сгиб своего локтя, доказывало особенное отношение к девушке.

– Итак, сударь, сударыня, не имею чести быть знакомым с вами. По какому праву вы порочите мою невесту? Немедленно извинитесь, если не хотите получить вызов на дуэль, – недвусмысленно коснулся меча, притороченного к поясу.

При слове «дуэль» женишок мгновенно вспотел и испуганно заозирался в поисках поддержки. Бывшая подруга заткнулась, как воды в рот набрала, водянистые глазенки забегали, метаясь по сторонам. Похоже, разлучница была бы не прочь куда-нибудь сбежать, вот только своими воплями сама же привлекла любопытных прохожих.

– Брат, – я вмешалась, – зачем руки марать? Достаточно обратиться в суд и потребовать, чтобы за оскорбление дворянина их высекли плетьми на площади. Хотя… там же еще воровство вскрылось, на каторге им самое место.

– Пожалуй, ты права, – задумавшись на мгновение, кивнул Игнат, – слишком много чести, да и с женщинами я не воюю.

– Помилуйте! – взвыла Настасья.

Прямо в пышном платье бухнулась в дорожную пыль, подползла на коленях к брату, целуя ему сапоги. Меня чуть не стошнило, и Игнат брезгливо отодвинулся. Тогда девица ринулась к Лизе, хватая ее за ноги.

– Христа ради, простите дуру несчастную. Лизонька, пощади кровь родную. Нечистый попутал, затмение нашло, я сама не своя была. Матушка с горя ведь зачахнет, и батюшку удар хватит. Вспомни, сколько добра тебе сделали, кормили-поили, как родную привечали, – голосила эта дура, старательно давя на жалость и родственные чувства.

Видно, от этого добра Лизка в петлю и полезла. А то, что работала без выходных и света белого не видела, это такая забота о сиротке была, ага.

– Ваше благородие, – как по волшебству рядом возник городовой. Козырнул, представившись по форме, – жандарм-ефрейтор Кушнаков Петр Савельевич, к вашим услугам. Стало быть, на лицо факт оскорбления дворянского сословия. Пройдемте-с в участок, там и напишете жалобу.

Вот этого категорически не хотелось, ведь в жалобе нужно указать имя, фамилию, к какому сословию принадлежим. Я уж голову сломала, как отвадить некстати появившегося городничего, как Лиза, охнув, осела в обмороке.

Это она вовремя сообразила, – обрадовалась возникшей суете и тому, что появился предлог разрулить дело без привлечения властей.

– Петр Савельевич, не извольте беспокоиться, – Игнат с легкостью подхватил хрупкое тело на руки, – моя невеста близко к сердцу приняла возникшее недоразумение, и я не желаю беспокоить ее разбирательствами. Однако ж конфликт имеет место быть, и его можно разрешить денежной компенсацией и пожертвованиями в пользу города.

– Воистину, это мудрое решение, Ваше благородие, – городовой расцвел и уже потирал руки в предвкушении поживы, – позвольте-с, я немедленно займусь этим вопросом.

Конечно же мы позволили, а куда деваться? Тем более, жандарм-ефрейтор развел бурную деятельность. Пока Лиза приходила в себя в кондитерской, куда Игнат занес девушку от любопытных взглядов подальше, Кушнаков опросил свидетелей и самих обвиняемых. Одновременно он отправил гонцов, чтобы семьи приготовили золото, раз уж барин согласился на мировую.

Увидела я мать Настасьи, склочную тетку, отчаянно торгующуюся за каждую копейку и жалующуюся на жизнь. Дескать, ее дочь не так поняли, что они себя не жалели, голодали, тогда как Лизоньке доставалось самое лучшее. Вот только глядя на лоснящиеся лица и сдобные формы этой семейки слабо верилось, что они голодали. А уж родители женишка как взбеленились! За что им платить? Их сыночек слова не сказал, только рядом стоял.

– Так, ведь это его невеста оскорбления наносила, отчего ж не остановил? – с ехидцей поинтересовался Петр Савельевич, который уже выяснил, что молодой человек по уши завяз в этом деле. Люди живо донесли слухи, как он оклеветал бывшую пассию, когда узнал, что за ней приданого нет.

– Да какая невеста? – взбеленилась несостоявшаяся свекровь, – еще нам воровки в семье не хватало! Свадьбы не будет!

– Что-о? – тетка Гаврилы Силантьевича чуть дар речи не потеряла. – Да как ты смеешь говорить такое про мою доченьку ненаглядную! Я ж тебе патлы повыдергиваю, образина болотная! – накинулась на женщину с кулаками с таким напором, что мужья еле разняли.

Городовой посмотрел на это дело, покачал головой, да и впаял дамочкам нарушение городского порядка. Скрипя зубами, обе подлые семейки раскошелились по тридцать золотых, половина из которых ушла в казну города, и принесли Елизавете публичные извинения. Бывший женишок красными пятнами пошел, когда признал, что оговорил Лизу, и как сильно сожалеет об этом. Попробовал бы он сказать что-то другое, когда Игнат демонстративно поигрывал в ладони огненным пульсаром. Это ли не доказательство, что с ним шутки плохи? Бедная Лиза, которую напоили успокоительным отваром, только охала и хлопала глазками от удивления.

Мы даже удалились с помпой, вызвав наемный паромобиль и заплатив золотой за поездку. Но оно того стоило! Кожаная обивка, удобные сиденья, отделка натурального дерева, плавный ход, за которым не чувствуется тряски, как в конном экипаже. Мини-бар с прохладительными напитками и конфиденциальность, обеспечиваемая толстой стеклянной перегородкой, отделяющей водителя от пассажирского салона.

– Елизавета Гавриловна, держите, это принадлежит вам, – вручил Игнат мешочек с золотом, – и прошу прощения, что вынудил участвовать в этом фарсе. Надеюсь, не затаили обиду, что назвал вас невестой? Иначе я просто не смог бы поставить этих выскочек на место.

– Я? – Лиза вспыхнула румянцем, – нет! Что вы? Как вы могли такое подумать? Наоборот, это мы с батюшкой теперь в неоплатном долгу. Заберите эти деньги, все зло от них, – протянула мешочек обратно. – Если бы я только знала, что так выйдет, сдержалась бы. Мне безумно жаль, что вам пришлось пожертвовать репутацией, скомпрометировав себя связью с простолюдинкой. Если нужно будет, я все-все объясню вашей невесте… или супруге, если она есть.

– Пфф, какая жертва, Елизавета Гавриловна? – брат небрежно отмахнулся, и от денег в том числе, – мою репутацию уже ничего не испортит. Имени я настоящего не называл, так что забудьте! И насчет жены не переживайте, потому как нету ее и не было. Невесты тоже нет и, наверное, никогда уже не будет, – добавил со вздохом, при этом взлохматил волосы на моей макушке и прижал к себе. – Нина – вот моя семья, и никого нам больше не нужно.

На этом разговор затух сам собой, а по возвращении в таверну решили не дожидаться утра и покинуть Кустов до закрытия городских ворот. Слишком уж много внимания привлекли к себе сегодня, лучше не искушать судьбу ради одной ночи в мягкой постели. Так что мы плотно поужинали, переоделись в дорожные костюмы и поспешили убраться из города.

Гаврила Силантьевич преобразился, увидев, как изменилась дочь. А уж когда узнал подробности нашего похода по магазинам благодарил Игната со слезами на глазах. Даже в ноги хотел упасть, но брат вовремя предотвратил этот порыв, заверив, что заступился бы за любую другую девушку, если бы на его глазах происходило нечто подобное. Мальчишки недоумевали, что это такое случилось, пока мы отсутствовали, однако спросить не решились. Егорка в силу того, что ему не было никакого дела до каких-то там разговоров, ведь он впервые попробовал пирожных, что прислали из кондитерской. Ну а Ивану гордость не позволяла расспрашивать. Или гонор. Кто знает, на что парень постоянно обижался?

Привычный к дальним переездам, да еще с магическими фонарями, да по пустынному тракту, Гаврила всю ночь гнал лошадей, чтобы покрыть как можно большее расстояние до рассвета. Кто знает, вдруг с открытием городских ворот за нами двинется погоня? Быть может, это паранойя, но она имела под собой веское основание: нас никогда не оставят в покое. Поэтому следовало исчезнуть так, чтобы не оставить следов. Теперь уже и караван не был тем самым надежным способом. Если только свяжут происшествие в городе со мной и Игнатом, то без труда выявят связь с новыми членами нашей команды. Значит, раскопают информацию о приобретении повозки и встречах с караванщиками. Пока что мы решили придерживаться прежнего плана и срезать путь по старой дороге, чтобы добраться до Устюга. А дальше уже будем действовать по обстоятельствам, которые, как показала практика, меняются по нескольку раз в день.

Завтракали мы практически на ходу, остановившись только для оправления естественных надобностей. Лошади, конечно, подустали за ночь, им не помешало бы отдохнуть. Однако смутное чувство тревоги гнало вперед, будто бы куда-то опаздывали. Причем, признаки тревожности проявляли только Игнат с учеником, и я, потому что научилась уже распознавать эмоции брата по настроению и деталям поведения.

Егорка обустроил себе лежанку в глубине повозки и беспробудно дрых, пользуясь моментом. Лиза тоже затаилась, как мышка, и почему-то старательно избегала Игната. Хотя сделать это в пределах замкнутого пространства повозки непросто. Я же маялась со скуки, не зная, чем себя занять. С удовольствием попрактиковала бы магические плетения, но они требовали тишины и концентрации. Читать или писать в условиях постоянной тряски невозможно. Оставалось только слушать Гаврилины байки, которые он пересказывал с нескрываемым удовольствием. Ванька тоже страдал от безделья, но у него лучше получалось делать вид, что ему интересно.

На привал остановились только к обеду, присмотрев подходящую полянку в стороне от дороги. Чего я не ожидала, что Игнат вдруг возьмется за наше обучение, раз уж появился человек, взявший на себя хозяйственные хлопоты. Брат заставил бегать кругами возле поляны, приседать, отжиматься и выполнять упражнения на растяжку. Пока мы шумным стадом вытаптывали траву, учитель – а теперь и мне следовало так к нему обращаться, – насобирал хвороста для костра и раздобыл палки, из которых выстругал учебные мечи. Жутко неудобная штука, норовящая вывалиться из рук от каждого удара, тем более, когда ты уже уверенно пользуешься боевым оружием. Но разве ж с этим монстром в овечьей шкуре поспоришь? А как еще назвать родственничка, если он поручил Ивану гонять нас с Егоркой? Малец сам изъявил желание научиться драться, как барин, оттого и упорно пыхтел, выполняя несложные, но изматывающие упражнения. За пару часов я успела так устать, что на обед приползла, еле живая от усталости. Брат запретил использовать магию, чтобы восстановиться.

– Тело должно привыкнуть к нагрузкам! – поучительно заявил он и пригрозил надеть ограничители, перекрывающие доступ к энергетическим потокам.

Откуда взялись ограничители, оставалось только гадать. Предположу, что достались в качестве трофея от наемников, сгинувших в Глушинских лесах. Если эти люди охотились на магов, то им нужен был способ заблокировать их силу. Насколько я знала, ограничительные браслеты изготавливались из небесного металла и применялись только отделом Тайной канцелярии, занимающейся расследованием преступлений, совершенных магами. Достать такие артефакты было проблематично из-за редкости метеоритного железа – оно больше всего подходило под определение небесного металла, –  и императорского указа, запрещающего владеть редким металлом частным лицам. Одно это говорило, насколько могущественные личности объявили на нас охоту и подводило к мысли, что преследовали нас именно темники. Шумский не настолько богат, чтобы рисковать дорогими артефактами ради нашей поимки.

После обеда мы продолжили путь, и я уже не жаловалась на скуку, предвкушая отдых и возможность полежать. Игнат обрадовал, что такие тренировки теперь будут регулярными, пока мы с Егором не окрепнем физически для серьезных занятий. Старшим над нами поставил Ивана, который так многообещающе ухмыльнулся при этом, что стало не по себе. Почему-то верилось, что парень с особым усердием примется выполнять поручение учителя. Однако моим страхам не суждено было сбыться. Солнце уже клонилось к закату, когда из-за очередного поворота послышались выстрелы и крики о помощи.

Повозка остановилась, и первым делом Игнат приказал активировать защитные амулеты и вооружиться. Неизвестно, что там впереди, дорога как раз делала очередную петлю. Я сжала в руках пистоль и проверила наличие патронов. Иван с ружьем забрался на крышу, откуда удобнее вести огонь. Конечно, парень рисковал и сам оказаться мишенью, но я страховала, готовая прикрыть родовым щитом, если вдруг начнется стрельба. Гаврила с мушкетом и пистолем также приготовился к отражению атаки, а вот Лиза забилась под лавку и так испугалась, что от нее слова внятного нельзя было добиться.

Жаль, лишняя пара рук не помешала бы.

Егорка у нас бывалый вояка. На сосредоточенной мордахе горела решимость навалять любому противнику. Уж он-то знал, мы в обиду не дадим! Но для надежности и собственного успокоения цепко сжимал в ручонках тяжелый пистоль.

Игнат растворился в лесочке, намереваясь подкрасться с тыла и разузнать обстановку.

Предсмертные хрипы, пальба и яростный звон металла говорили, что схватка в самом разгаре. Однако глупо ввязываться в драку, не узнав расстановку сил. Может статься, людям не поможем и сами сгинем. Раздавшиеся вдруг взрывы, с треском и вспышками пламени, ясно дали понять, брат вмешался в бой. Боевая огненная магия безжалостна к врагам. Чей-то пронзительный вой и яростные крики боли ознаменовали, что удар достиг цели.

– Держись крепче! – проорал Гаврила, срывая лошадей в галоп.

Понимая, что зря возница не стал бы предупреждать, ухватилась за борт обеими руками. Повозка, набрав ход, вылетела из-за поворота и понеслась вперед. Затем послышалось громкое «тпру-у!», и нас занесло. Если бы заранее не ухватилась за борт, снесло бы, как Лизу, которую приложило об стенку. Девушка тихо пискнула и отключилась. Вот ведь, кисейная барышня!

– Вы как, целы? – внутрь с беспокойством заглянул Гаврила Силантьевич.

– Частично, –  указала ему на дочь, на что мужик цокнул языком и покачал головой.

– Все в порядке? – следом в дверной проем свесился Иван. Вот кого на крутом заносе могло бы скинуть с крыши! Удержался ведь, шельмец. – Сидите здесь и не высовывайтесь без надобности, – бросил свысока, на что я презрительно хмыкнула.

Нашелся командир!

– Гаврила, проследи, чтобы не наделали глупостей, –  проигнорировав хмык, распорядился парень и тут же сбежал, будто опасался, что врагов на его долю не достанется.

Как оказалось, шайка разбойников, хозяйничающая в этих лесах, напала на кортеж дворянина. Дорожная карета, настоящий дом на колесах, лежала на боку. Телеги и две кареты попроще стояли вдоль обочины. Повсюду валялись тела людей и животных. Бедные лошадки всегда первыми попадали под удар. Людей было жальче еще больше, ведь их перерезали, как скот на бойне. В основной массе погибли слуги, которых бросили на произвол судьбы. Конный отряд дружины из двадцати человек защищал только хозяина и его семью. Вероятно, тати хотели захватить ценных пленников живыми. Кроме первого магического удара, опрокинувшего карету, дальше использовались только мечи и ружья, которые не пробили бы укрепленные стены дома на колесах.

К моменту, когда мы вступили в схватку, выжили лишь четверо израненных дружинников. Разбойников тоже прорядили, но это заслуга магов охранения, которые погибли на поле боя. У татей же свой одаренный имелся, он держался позади и бил исподтишка. Игнат и прихлопнул гада магическим ударом. Дальше уже дружинники бросились в самоубийственную атаку, а брат поддержал их, вдосталь напоив кровью родовой меч. Ванька уже к концу боя подоспел, учитель оставил парочку душегубов ему для разминки.  На этот раз я осталась в стороне, и ничуть об этом не жалела. Все-таки, мое призвание защищать, а не лишать жизней пусть даже отъявленных негодяев.

– Проверь, не осталось ли живых, – приказал Игнат ученику, затем развернулся ко мне, – Нина, достань амулеты! – А сам запрыгнул на поваленную карету и вежливо постучал в запертую дверцу. – Господа, битва закончилась. Разбойники уничтожены, вам ничего не угрожает.

– С кем имею честь? – раздался изнутри взволнованный мужской голос, – откуда мне знать, что это не хитрость такая, чтобы выманить нас из укрытия?

– Гм, вы правы, – признал брат, помедлив, – но я тоже не знаю, с кем имею дело, поэтому хотел бы сохранить инкогнито. Почти вся ваша дружина полегла здесь, а выжившие нуждаются в помощи целителя. Я поделюсь лечебными амулетами, возьму положенные мне трофеи и уеду. Так что можете не переживать на этот счет. Как только ваши люди придут в себя, подтвердят, что снаружи безопасно. Счастливо оставаться!

В карете разгорелся яростный спор. Внутри что-то загремело, кто-то сдавленно зашипел, а после женский голос потребовал:

– Сударь, поклянитесь честью, что нам ничего не угрожает!

– Сударыня, откуда же мне знать, угрожают вам или нет? Я за это не в ответе. Зато могу поклясться, что тати, напавшие на обоз, убиты. Простите, но я путешествую с племянниками, поэтому не хотел бы задерживаться и подвергать их опасности.

«Племянниками? – насупилась, исподлобья взглянув на Ивана, – тоже мне, родственничек выискался!»

Парень далеко отошел и не слышал разговора, а тут будто почувствовал и резко обернулся. С минуту мы сверлили друг друга глазами, соперничая, кто кого переглядит. Но у меня раненый пришел в сознание и застонал, так что я оборвала гляделки.

– Шшш, все будет хорошо, – приставила к губам мужчины флакончик с укрепляющим зельем, – выпейте, полегче станет.

– Разбойники? – дернувшись, прохрипел воин. Он категорически отказывался принимать лекарство, пока не отвечу.

– Нету их больше, – настойчиво поднесла флакон еще раз, – кончились.