Читать книгу "Талисман для князя. Щит рода"

Глава 19

– Мы выходим! – видимо, путникам ничего не оставалось, как довериться незнакомым людям.

А какой смысл запираться? Тати и без этих разговоров выковырнули бы добычу из скорлупы.

Первым нос из кареты высунул плотный суетливый мужичок лет сорока. С крючковатым носом, залысинами и чрезвычайно умным, хоть и пугливым взглядом. Осмотревшись и придя в ужас от увиденного, с надеждой уставился на Игната, который уважительно наклонил голову в знак приветствия.

– Сударь, вам помочь? – предложил брат.

Человеку столь упитанной комплекции самостоятельно не выбраться из перевернутой громадины.

– Будьте так любезны, – выдавил измученную улыбку мужчина, старательно сдерживая приступы дурноты.

Судя по зеленому цвету лица, бойня дворянчика впечатлила. Лизка вон тоже вывернула желудок и теперь носа из повозки не высовывала. Я же притерпелась за последнее время, хотя неприятно видеть смерть в самых неприглядных ее проявлениях.

– Дорогой, ну, что там? – раздался из недр кареты нетерпеливый женский голос.

– Мусечка, тебе лучше этого не видеть, – мужчина вытащил из нагрудного кармана белоснежный платок и промокнул пот со лба.

– Но я настаиваю! Немедленно вытащите меня!

Похоже, Мусечка держала мужа в ежовых рукавицах, потому что тот горько вздохнул и обратил тоскливый взор на Игната.

– Сударь, проявите любезность еще раз и помогите моей дражайшей супруге выбраться.

Игнат согласился и, ухмыляясь, направился к открытому зеву кареты. Предупредив, чтобы не пугалась, одним рывком вытащил женщину наружу. Она только ахнуть успела и повисла на моем родственнике. Силен, братец! Вон как Мусечка впечатлилась, что и по сторонам не посмотрела, и при родном муже к незнакомому мужчине прижалась.

– Сударыня, – зато Игнат не забыл о манерах. Чуть отстранившись, галантно поцеловал даме ручку, – несказанно рад, что вы не пострадали. Позвольте, помогу вам спуститься?

Женщина ошарашенно кивнула и даже не зажмурилась, когда брат подхватил ее на руки, лихо спрыгнул на землю и доставил прямиком в объятия мужа. Выше его на пол головы, дворянка обладала аппетитными формами. Чувствовалась порода! Царственная осанка, горделиво вздернутый нос с горбинкой, густая копна кучерявых волос и невероятная выдержка. Даже не поморщилась от вида растерзанных тел и тяжелого запаха крови, витавшего над дорогой.

– Мусечка, ты цела? Тебе не дурно? Нигде не болит? – тут же засуетился мужичок, стряхивая с платья жены невидимые пылинки.

– Все в порядке, дорогой, – дамочка, наконец, отмерла, сообразив, что ее поведение привлекает внимание. – Ты уже узнал, как зовут нашего спасителя? Как это нет? – всплеснула руками. – Ося, где твои манеры?

– Ну, Мусечка! Ситуация крайне чрезвычайная, я совершенно растерялся, – под испепеляющим взглядом жены, мужичок развернулся к брату и, раскланиваясь, как на официальном приеме, представился. – Барон Осип Ааронович Зельман, ваш большой должник, сударь. Моя супруга, баронесса Мирьям Нава Юсуф-Сииновна Зельман. С этого дня двери нашего дома открыты для вас и вашей семьи.

– Чернецкий Игнат Захарович, – в ответ назвал себя брат, изображая светский поклон, – сама судьба привела нас в этот лес, чтобы спасти вас от нелегкой участи. Знакомьтесь, мои племянники, Нина и Иван.

Я подскочила с колен, старательно вытирая окровавленные руки об штанины, и изобразила книксен. В дорожном брючном костюме и по уши в чужой крови я никак не походила на обычного ребенка. Иван же в этот момент наткнулся на еще живого разбойника и с размаху всадил меч ему в сердце.

Осип Ааронович не выдержал и опорожнил желудок, баронесса побледнела.

– Очаровательные дети, – выдавила улыбку госпожа Зельман, – такие милые и… воспитанные.

Ага, прямиком с выпускного бала пансиона благородных девиц едем. Ванька как раз принялся обшаривать карманы мертвеца, бесцеремонно ворочая его тело. Глаза у дамочки расширились, и она с трудом перевела взгляд на Игната.

– А вы что же, втроем путешествуете? Где же родители ваших племянников?

– Увы! Они слишком рано покинули этот мир. Теперь мой долг позаботиться о сиротах, – ничуть не покривил душой брат.

– Это так благородно с вашей стороны! – восхитилась Мирьям, – бедным деткам, наверное, так не хватает материнской любви. Вы женаты, сударь?

– Кхе-кхем, – тактично кашлянул барон, – Мусечка, это слишком личные вопросы. И сейчас не лучшее время для подобных бесед. Нам нужно побыстрее убраться отсюда, пока другие разбойники не пожаловали.

– Ох, извините, сударь. Я совершенно не думаю, что говорю, – женщина изобразила искреннее раскаяние, которое тут же исчезло, когда она шикнула на мужа, – Ося, ну? Видишь, нам действительно ничего не угрожает, – выразительно указала на перевернутую карету и перевела взгляд на Игната.

– Игнат Захарович, мы и так вам обязаны. Не сочтите за наглость еще одну просьбу? – тут же отреагировал барон. Брат кивнул, демонстрируя полное внимание и желание помочь. – Не могли бы вы сопроводить нас до Кречетова? Разумеется, мы щедро отблагодарим.

– С радостью принимаю ваше предложение, – ответил брат, – тем более, нам по пути.

В это время из перевернутой кареты раздался болезненный стон, сопровождаемый мычанием и каким-то непонятным бормотанием.

– Там кто-то остался? – удивился Игнат, – что же вы сразу не сказали? – Он вновь забрался наверх и запрыгнул в темное нутро дорожной громадины.

Барон с баронессой странно переглянулись, отчего я насторожилась и переместилась поближе к брату, чтобы развернуть щит, если вдруг что-то пойдет не так. Но все обошлось, Игнат вернулся уже через минуту, смерил супругов тяжелым взглядом и направился к нашей повозке.

– Гаврила, распряги лошадей, попробуем перевернуть карету. Боюсь, своими силами не справимся, слишком тяжелая.

Понимая, что расспрашивать сейчас бесполезно, да и бестактно, занялась другими ранеными. Амулеты уже выработали резерв, устранив угрозу жизни. Однако следовало промыть раны, чтобы избежать банального заражения, и наложить повязки. Хлопотное дело, которое лучше не откладывать на потом. Жаль, с помощниками не повезло, Лиза сознание теряла от одного вида крови. Барон с супругой, кажется, не от мира сего. Игнат с Гаврилой Силантьевичем заняты, Ванька тоже при деле.

– Егор! – позвала мальчонку, чей любопытный нос торчал из-под навеса повозки. Малец мигом прибежал, успевая при этом глазеть по сторонам. – Нужна чистая вода, спирт и корпии, и еще те бутыли с отваром, что мы прикупили в аптекарской лавке.

Как только мальчонка принес требуемое, выдала следующее задание: отвести Лизу в сторону от побоища и заняться ужином. Сколько провозимся с каретой, неизвестно. Еще трофеи с разбойников и уцелевшие вещи собрать-рассортировать нужно, так что нечего отсиживаться по углам, когда другие работают. Скоро стемнеет и лучше бы отъехать на пару верст. Ночевать возле трупов, думаю, ни у кого желания не возникнет. Тела, по-хорошему, предать земле надо, чтобы хищники не нагрянули. Запах крови они давно учуяли, и только люди мешали устроить им пиршество.

К тому моменту, когда я закончила с ранеными, брату удалось поставить карету на колеса. С натужным скрипом и грохотом мебели громадина приняла вертикальное положение. Игнат с молчаливого согласия барона забрался внутрь и через некоторое время вынес оттуда человека. Мирьям, всплеснув руками, бросилась к ним, наводя ненужную суету, чтобы пристроить пострадавшего с комфортом.

Я подхватила склянки с зельем, корпии и подошла поближе, предполагая, что раненому потребуется помощь. Вот только физических повреждений у молодого человека не обнаружилось. Так, несколько ушибов и ссадин, которые пройдут сами собой. Проблема крылась в другом, лекарскими амулетами ее не решить. У парня были парализованы ноги, и он не мог самостоятельно передвигаться. Я впервые видела инвалида в этом мире и испытывала те же смешанные чувства, что и остальные. Магия устраняла любые недуги, вплоть до выращивания утерянных конечностей. Это, конечно, стоило огромных денег, простым смертным не попасть на прием к целителям такого уровня, но ведь существовали и другие способы. Достаточно посмотреть на руку Игната, у которого поврежденную кисть заменял механический протез. А Зельманы, судя по дорогой карете, не бедствовали. Теперь понятно, почему брат так отреагировал.

– Это Алим Самон Осипович Зельман, – запоздало представил молодого человека барон. У меня сложилось впечатление, будто он стыдился собственного ребенка. А, может, так и было? – прошу прощения, что сразу не рассказал. Мы привыкли к уединенному образу жизни. Алим тоже не любит новых знакомств. Вот и тянули до последнего, надеясь, что ситуация разрешится.

Молодой человек не выказывал никаких эмоций, будто отрешился, ушел в себя и не обращал внимания, что происходит вокруг. Спрашивать о причинах, побудивших Зельманов спрятать сына и не желающих облегчить его положение, брат не стал. Я тем более не полезла с вопросами. Это посторонние люди, которые сами знают, что лучше для их ребенка. Впрочем, ребенком Алима я бы не назвала. Ему на вид около двадцати лет, телосложением в отца пошел, такой же упитанный и рыхлый. Курчавые черные волосы и тонкие черты лица достались от матери. Возможно, при других обстоятельствах парень вел бы активный образ жизни, тогда и рыхлость исчезла бы. А так, лишенный подвижности, Алим практически не занимался собой.

Посмотрев на молодого человека магическим зрением, я невольно отметила, что у него ярко проявлены энергетические узлы, характерные для магов. Однако же ни родовой печати, ни какого-либо развития дара не наблюдалось. А не в этом ли причина недуга, сковавшего тело парня? Проверила на наличие способностей чету Зельман – абсолютно безмагические создания. Но при этом на их телах присутствуют магические печати как раз в тех местах, где обычно формируются главные энергетические узлы. Предположу, это особенности обряда по принятию в род, с которым я прежде не сталкивалась. Кто знает, какие обычаи существуют у народов, живущих за пределами Российской империи?

Поставив дорожную карету баронов на ход, Гаврила откатил ее подальше от места сражения и оставил прямо на дороге. Туда же перегнал нашу повозку и телеги с добром. Одну телегу мы использовали, чтобы уложить раненых, которые пока не могли самостоятельно передвигаться. Расставленные в круг телеги и кареты служили естественным барьером и образовывали защищенное пространство. Мало ли, кто в гости ночью пожалует?

Ванька, как собрал трофеи, отправился ловить разбежавшихся лошадей верховой охраны. К сожалению, остальные животные погибли, а на наших двух тяжеловозах далеко с таким обозом не уедешь.

Игнат с Гаврилой занялись тяжелым, но необходимым делом. Стащили тела погибших в две кучи, после чего брат сжег их магическим пламенем. Личные вещи слуг и охранников Игнат передал Осипу Аароновичу, чтобы вернул родственникам. А вот разбойников обобрали до нитки, не брезгуя добротной одеждой, оружием, амулетами или деньгами. Добычу с татей, убитых до нашего появления, оставили для выживших охранников. Остальное справедливо забрали себе. До Кречетова путь неблизкий, мало ли, с кем еще столкнемся? И оружие может понадобиться, и вещи пригодятся.

Уже стемнело, когда мы собрались у костра за ужином. Грибной супчик с овощами, бутерброды с солониной и сыром, лепешки – никто не захотел мяса. После того, как Игнат уничтожил тела, в воздухе витал удушливый горелый запах. Но что поделать? Нам не нужны толпы голодных хищников под боком.

– Нин, – брат отозвал меня в сторонку, чтобы поговорить, – ну, как ты? Сильно устала?

– Бывало и хуже, – пожала плечами, – а что?

– Подежуришь ночью?

– Ну, – шумно втянула носом воздух, – подежурю.  Что ты задумал?

– Понимаешь, Иван, когда лошадей отлавливал, наткнулся на след раненого разбойника. Естественно, пошел за ним, намереваясь добить, а набрел на лагерь, где эти сволочи окопались. Людей там немного, с десяток, может, два – основные силы здесь полегли. Вот мы с учеником и наведаемся в гости, уничтожим заразу.

– Что? – вскрикнула и тут же огляделась по сторонам, не привлекла ли лишнего внимания. Но нет, бароны сразу после ужина в карете заперлись, Лизка с Егором котелки чистили, Гаврила лошадей обихаживал. – Ты хоть понимаешь, как это опасно? – продолжила гневным шепотом. – Что мы будем делать, если с вами что-то случится?

– Ничего не случится, – принялся с жаром убеждать Игнат, – наоборот, тати не ждут нападения, зализывают раны. Кто знает, может, это не единственный лагерь? Незачем оставлять свидетелей. Наверняка у них есть сообщники в ближайших городах. Откуда-то ведь они знают на кого нападать. И представь, сколько добычи у разбойников скопилось! Тати ведь не вчера на большую дорогу вышли. А тут мы накроем их разом, гарантирую – никто не уйдет живым. Ванька уже все разведал и даже часть ловушек расставил.

– Ты ему так доверяешь? – вырвалось невольно, – мне его что, братом теперь называть?

– Так, из-за этого на парня взъелась? – хмыкнул Игнат, привычно взъерошив мою макушку пятерней.

– И ничего не взъелась! Это он ведет себя как…

– Ох, ну что с вами делать? – Игнат тяжело вздохнул, – мальчишка с малых лет со мной. Я научил его всему, что сам умею, привязался и люблю, как сына. Но и ты теперь часть моей жизни. Безусловно, важная часть, ведь мы последние в роду. Не говорю уже о клятве служения и о том, сколько раз ты спасала от неминуемой смерти. Иван – сильный боец и, как вырастет, станет еще сильнее. Пожалуйста, постарайся поладить с ним. Я ему доверяю. Как знать, быть может, это будущий начальник нашей дружины?

– Пфф, тоже мне, начальник! Вот когда станет Виртуозом, тогда и подумаю, брать его в дружину или нет.

– Когда парень достигнет ранга Виртуоза, будет поздно, – менторским тоном заявил брат. – Бойцы высшего ранга как правило уже повязаны клятвами и служат какому-нибудь роду. А Ванька уже сейчас сдаст экзамен на Воина. Вспомни, у твоего отца тех, кто выдерживал такое испытание, сразу переводили в старшую дружину. По-настоящему преданных и верных роду воинов воспитывают чуть ли не с пеленок. Бойцу на контракте никто не доверит семейных тайн, так что будь выше мелких разногласий.

– Ладно, я поняла, сдаюсь, –  в шутку подняла руки кверху, – уверен, что справишься с разбойниками? – вернулась к волнующему вопросу.

– На девяносто девять процентов, – авторитетно заявил Игнат, – однако я не исключаю непредвиденных ситуаций. Поэтому прошу прикрыть людей, если вдруг возникнет необходимость. Гаврилу я предупредил, сменит тебя через четыре часа. Пусть отдохнет первым, ему потом еще повозкой управлять. Надеюсь, люди барона к утру оклемаются, иначе придется задержаться тут еще на сутки.

Я тоже на это надеялась, потому что не испытывала желания общаться со спасенными. Помогать они отказывались, невместно благородным утруждаться и пачкать руки. Даже собственного сына обиходить не смогли, требуя одолжить им нашу служанку. Лизе после пережитых унижений только постороннего парня обмывать не хватало. Нет, если приказать, девушка подчинится. Но у меня язык не повернулся потребовать такое. Хорошо, Гаврила вызвался помочь, все равно ворочать тяжелую тушу молодой девушке не под силу. Наш возничий и без того работал, не покладая рук, а тут еще и это. Невольно закрадывались мысли, что зря в бойню вмешались. Нет, чтобы дождаться, пока их всех перебьют. Теперь возись с этими баронами!

Ночь прошла относительно спокойно, я сидела у костра, подкладывая дрова по мере прогорания, и занималась тем, что аккуратно разлепляла страницы дневников. К моему горькому сожалению, треть заклинаний была безвозвратно утеряна. Очевидно, предок вел записи на протяжении жизни, и не всегда под рукой имелись магические чернила. Обычные выцветали со временем или же растекались от попадания влаги. Однако же я не отчаивалась, возможно, их еще удастся восстановить.

Уже под утро ко мне присоединился Егорка, привык вставать до зари. Гаврилу я будить не стала, понимая, что сама отдохну днем, а ему нужно хорошенько выспаться. Наказав мальчонке присматривать тут за всем, сбегала к ручью, чтобы умыться. Заодно воды в котелок набрала.

– Давай-ка, натаскай еще сухих веток, – вернувшись, припахала мальчонку к делу, – потом еще воды принесешь, а то мало будет.

Сама же проверила раненых, с неудовольствием отмечая, что им бы пару суток еще полежать. Все-таки у неодаренных регенерация идет медленнее, чем у магов. Значит, нам еще день тут куковать. Эх, а я так надеялась побыстрее добраться до Кречетова и избавиться от навязанных попутчиков.

Светало. Скоро Игнат с учеником вернется, следовало подумать о завтраке. Но я теперь нарочно не притронусь к готовке, для этого есть Лиза. Нырнула в повозку, чтобы разбудить девушку. Гаврила спал тут же, на дощатом настиле, и проснулся, стоило услышать шорохи.

– Чего это вы, боярышня, меня раньше не подняли? – всплеснул руками, – барин ведь наказал заступить на смену.

– Не спалось, – невинно захлопала глазками, – за брата переживала.

– А что, его до сих пор нет? – Гаврила нахмурился.

– Что значит, нет? –  всполошилась Елизавета, – куда Игнат Захарович делся?

– Осмотреться пошел. Вдруг не всех разбойников перебили, и они снова нападут? – зыркнув на Гаврилу, чтобы помалкивал, выдумала ответ.

Мужик медленно сомкнул и разомкнул веки, давая понять, что не стоит озвучивать лишнюю информацию. По большому счету, я ведь и не врала, просто не договаривала. Обсудив с Гаврилой перспективы задержаться тут еще на сутки, приуныла. До Кречетова и так путь не близкий, а тут еще обуза в виде семейства баронов. Отдать должное, мужчина спокойно относился к таким поворотам судьбы, как и Лиза, и Егорка. Им-то что? Барину теперь служат, значит, он и позаботится о безопасности и пропитании.

Ночью, пока возилась с дневниками, осознала одну неприятную вещь: сколько я уже изучила заклинаний, а толком не использовала их на практике. Упущение! Да еще какое! Прадед в записях рекомендовал регулярно опустошать резерв и закреплять полученные знания. Чем чаще это делать, тем быстрее увеличится объем внутреннего источника, а применение простейших заклинаний не будет вызывать усилий. Поскольку все уже разошлись, а в повозке никто не мешал, то начала с себя. Сперва подвесила световой шар –  простейшее заклинание стихии огня. Элементарное в исполнении, но требует навыка, чтобы не отвлекаться на него, занимаясь другими делами, и в то же время постоянно поддерживать над собой. Затем применила бытовое заклинание чистоты, приводя испачканную одежду в первозданный вид. Заодно навела порядок в повозке, и вокруг прибралась. Следом настал черед мальчонки, который умудрялся найти грязь там, где ее нет. Отвела его в сторонку, да и бахнула заклинанием.

– Ух, ты-ы! – восхищенно засверкал глазенками, – рубаха как новая сделалася! И портки таперича стирать не нада. А энто, боярышня, котелки вы тоже так смогете? – мигом смекнул, куда можно применить мои умения.

– Смогу! – усмехнулась довольная, – только чур, чтобы никто не знал. Понятно? Нужно будет, сама расскажу, а ты чтоб помалкивал.

– Дык, эта. Я – могила! Зуб даю! – закивал болванчиком.

– Ну, вот и хорошо, беги, – отпустила пацана, – и позови сюда Лизу.

Девушка пришла в полный восторг, когда увидела собственное чистое платье и руки, которыми как раз чистила картошку. О волосах и говорить нечего – извечная проблема, где достать необходимое количество воды, а потом еще найти время просушить.

– Ниночка Павловна, волшебница! Так, вы магичка? Я и не знала, чудо-то какое! Надо же! А что вы еще умеете?

– Да так, разное, – пожала плечами, – я еще только учусь. Только никому не говори, чужакам особенно. Не доверяю я этим баронам.

– Как прикажете, боярышня. Слова не скажу, даже если пытать будут и лютой смертью грозить, – заверила со всей серьезностью, чем вызвала у меня недоверчивую улыбку. Лизка от вида крови в обморок бухалась, а тут пытки – мерзкое, чрезвычайно болезненное и кровавое действие.

– Ну, это не та тайна, за которую следует умирать, лучше держи язык за зубами, – предупредила на всякий случай. – Идем, кажется, наши попутчики проснулись, – расслышала голосок Мусечки, которая с утра уже отчитывала мужа.

– Ося, я требую, чтобы мне предоставили горячей воды. Я хочу умыться. Ты же мужчина, найди служанку, пусть почистит одежду.

– Мусечка, да где же я посреди леса ее найду? – отозвался изумленный барон.

– Как где? Вчера же нашел!

– Так, это спасителей наших личная служанка, не могу я ей приказывать.

– Ося, меня не волнуют такие мелочи, в самом деле! – возмутилась баронесса, – они ведь даже не дворяне и должны быть счастливы тем, что оказали нам услугу. Ох, и зачем я только согласилась на это путешествие. Алим, сыночек, мамочка ради тебя на такие жертвы пошла! – дамочка вернулась в карету, а муж остался снаружи решать возникшую проблему.

Я бы предпочла держаться от них подальше. Но лагерь-то общий, куда тут скроешься? Выбрались мы с Лизой из-за кустов и неспешно пошли обратно.

– Доброго утра, Нина Павловна, – завидев меня, обрадованно кинулся навстречу Зельман. Я внутренне поморщилась, так царапало чужое отчество, да и разговор предстоящий.

– Доброе, Осип Ааронович, – вежливо поздоровалась, – как спалось? Как самочувствие?

– Бог миловал, – мужчина осенил себя крестом, – не подскажете, куда ваш дядя запропастился? И брата вашего что-то не видно.

– Так, на охоту ушли, – не моргнув глазом, соврала я, – и хищников заодно погонять. Ночью совсем близко к лагерю подходили. А зачем они вам понадобились? Может, я помогу?

– А и поможете, Нина Павловна, –  расплылся в улыбке, – супруга моя тяжело переносит походные тяготы. С нами штат слуг ехал, чтобы обеспечить комфортом, к которому она привыкла. Теперь же, сами видите, не осталось никого. Не могли бы вы одолжить служанку на некоторое время? А то и перекупили бы мы ее насовсем, что скажете? Девушка, вижу, работящая. Вон, с завтраком хлопочет и одежду вашу успела привести в порядок. Хорошую цену дам.

– Вот, что, – завела руки за спину и впилась ногтями в ладони, чтобы не сорваться, – Лиза – не наша собственность, чтобы торговать ею как вещью. Захочет уйти, неволить не будем, но и в обиду никому не дадим. Разумеется, мы постараемся облегчить для вас походную жизнь. Одежду постирать-починить, еду приготовить. Если госпоже Зельман понадобится камеристка, Лиза с удовольствием поможет. Но, уж простите, менять исподнее и обмывать взрослого парня, она не будет. Я понимаю, Алим не виноват в своем немощном состоянии, и этот вопрос надо как-то решать, поэтому предлагаю приемлемый выход: вы договариваетесь с Гаврилой, если потребуется переодеть Алима, перенести или еще что-либо сделать. Ну а гигиенические вопросы решаете сами.

Ошарашенный ответом, барон растерянно кивнул и направился к себе. Видно не привык, чтобы ему отказывали.