Читать книгу "Единственная для князя. Как долго я тебя искал"

Глава 7

Слова Панфиловой заставили задуматься и присмотреться к Зорину внимательнее. Приятный молодой человек, обеспеченный, жизнерадостный, что среди видоков редкость. Из моих подруг только у Милки сохранилась привычка просыпаться с улыбкой на лице. Дашка поспать подольше любит, и для нее ранний подъем – ежедневная борьба с собой и сном. Марфа в любое время суток мало улыбается, не ожидая от жизни ничего хорошего.

Мда, из нас готовят видоков. Ежедневно рассказывают о преступлениях, учат психологии, основам криминалистики, математике и истории. Крестьянские дети быстрее взрослеют – это факт, но недомаги чаще других сталкиваются с жестокостью и несправедливостью, поэтому рано теряют веру в людей и превращаются в прожженных циников.

Однако это не повод бросаться в объятия первого, кто обратил на меня внимание. Костя – замечательный друг, отзывчивый товарищ, душа компании. С ним легко и интересно, но этого недостаточно, чтобы вспыхнули чувства. Возможно, если мы узнаем друг друга лучше, что-то и получится, а пока рано об этом даже думать.

Вечер ожидаемо пролетел на одном дыхании. Большой театр встретил сияющий огнями и блеском дворцового интерьера. Нарядные дамы с кавалерами, восторженные глаза девчонок, рассматривающих окружающее великолепие с открытыми ртами – все это слилось в калейдоскоп счастливых впечатлений, подаренных господином Зориным. Уже за одно это я была благодарна и поэтому не отдернула руку, когда парень накрыл ее ладонью во время представления.

После спектакля, когда Костя доставил нас в гимназию, Зоя Матвеевна любезно дала нам минутку попрощаться. Молодой человек вновь завладел моей ладошкой, на этот раз приложившись к ней поцелуем. Даже сквозь плотную ткань перчаток я ощутила жар его губ.

– Настенька, мы увидимся завтра?

– Константин Алексеевич, я…

– Настя, мы же договорились! – перебил возмущенно. – Называй по имени, пожалуйста. Мне так нравится, как ты его произносишь.

– Костя… – Смутил, зараза, лукавым взглядом и милой улыбкой. Но до чего же приятно, когда он так смотрит! – Кхм! – одернула себя, что не стоит поддаваться на лесть и комплименты, если за ними нет серьезных намерений. – К сожалению, ничего не получится. Раз уж выдались незапланированные каникулы, я бы хотела съездить домой. Возможно, родные места помогут вспомнить прошлое.

– Понимаю. – Парень горько вздохнул и сделался серьезным. – Не представляю даже, каково это, ничего о себе не знать. Но сейчас ведь не лучшее время для поездок. Проселочные дороги развезло после дождей. Стоит только свернуть с тракта и можно надолго увязнуть в грязи. Как далеко находятся ваши родные места?

– Демьяново не так уж и далеко. – Я пожала плечами, осторожно выдергивая ладошку из рук Зорина. На улице девчонки уже приплясывали от холода, следовало поторапливаться. – Всего семьдесят верст. Найму экипаж и доберусь.

– Никаких экипажей! – пресек мои намерения Костя. – Я сам отвезу тебя и присмотрю заодно, чтобы никто не обидел.

– А кто обидит? Я ведь домой еду? – Опешила. – И, между прочим, неприлично, если в поездку отправлюсь в компании молодого человека.

– Почему одна? Тарас Григорьевич поедет, у него приказ за тобой присматривать. И подруг в гости позови! Места в паромобиле на всех хватит. Им приятное развлечение будет, ведь без тебя они, скорее всего, проведут каникулы в стенах гимназии, а вместе все веселее.

– Эмм, не знаю даже. – Предложение Зорина звучало так заманчиво, что я растерялась.

Вновь посмотрела на девочек, которые уже замерзли. К ночи похолодало и ветер усилился. Зоя Матвеевна стояла чуть в сторонке, куталась в меховой полушубок и мечтательно улыбалась, сжимая в руках театральную программку. Сейчас она ничем от нас не отличалась, а завтра снова наденет форменное платье вместе со строгим образом суровой воспитательницы.

– Может, они не согласятся?

– Не согласятся? – Молодой человек подался вперед, неожиданно оказавшись так близко, что я ощутила ветерок дыхания на щеке. – Они пойдут за тобой куда угодно, разве ты этого еще не поняла?

– Вот как? Но почему? Я ведь ничего такого не сделала! – прошептала внезапно севшим голосом и посмотрела в серо-зеленые глаза, сияющие завораживающим блеском.

– Не принижай собственных заслуг, – так же шепотом ответил Костя. – Ты сумела сплотить их вокруг себя, нашла подход и помогла раскрыться талантам. Если ты исчезнешь из их жизни, они вернутся к прежнему существованию.

– Но откуда вам это известно?

– Потому что с недавних пор меня интересует все, что касается тебя. Ты мне нравишься, Настенька… – Костя потянулся, чтобы меня поцеловать, но я увернулась, губы прошлись по щеке.

– Простите, мне пора идти! – Резким движением я распахнула дверцу паромобиля и выскочила на улицу.

Ветер бросил в лицо горсть колких дождинок, и этим погасил пожар пылающих щек. Кожа особенно горела в месте, которого коснулись губы Константина.

– Настя, подожди! – Зорин выскочил из машины и бегом оббежал вокруг, чтобы замереть передо мной в нерешительности. – Прости, если я поспешил. Ни в коем случае не хотел обидеть. Хочешь на колени встану, вымаливая прощение? – сказав это, парень правда припал на одно колено и смиренно склонил голову, после чего посмотрел исподлобья хитрым взглядом. – Не отказывайся от моего предложения, пожалуйста. Обещаю вести себя примерно и исполнять любые желания.

– Встаньте немедленно! – Я ошарашенно огляделась по сторонам, подмечая изумленные взгляды подруг и понимающую улыбку воспитательницы. – Не устраивайте представления! Мне не за что обижаться, а над предложением обещаю подумать.

– Клянусь, ты не пожалеешь! – Парень тут же поднялся и, не обращая внимания на испачканные брюки, галантно поклонился. – Тогда, до завтра, Настенька! Дамы! – отвесил поклон остальным девушкам. – Было приятно провести с вами этот незабываемый вечер.

Попрощавшись, Костя сел в машину и, заложив крутой вираж, умчался прочь. А мне достались объяснения с подругами, которые сгорали от нетерпения и жажды подробностей.

– Настя, смотрю, вы последовали моему совету? – поинтересовалась Зоя Матвеевна. – Прошу только не забывать о приличиях и достойном поведении. А о каком предложении упомянул Константин Алексеевич?

Ага, воспитательнице тоже не чуждо любопытство!

– Он просил о встрече завтра, но я отказалась, потому что планировала съездить домой. С разрешения Демида Ивановича, разумеется. Костя предложил составить компанию и отвезти нас туда и обратно.

– Нас? – недоуменно сдвинув брови, уточнила женщина.

– Да, он посоветовал пригласить в поездку девчонок, чтобы соблюсти приличия и заодно, чтобы веселее было. Но я не знаю, как к этому отнесется директор. Подруг еще спросить надо, вдруг у них планы на эти каникулы, – бесхитростно выложила подробности.

– А чего это мы будем против? – изумилась Милка. – Я еду! Все равно тут нечего делать, скукота одна.

– Людмила! – Грозно зыркнула на девчонку Панфилова. – Следи за речью! Что это за «скукота»?

– Я тоже поеду! Не хочу в четырех стенах сидеть, – добавила Марфа.

– Ладно, и я с вами, – со вздохом согласилась Дашка. – Чего это я одна, что ли, тут останусь?

– Все ясно, – сделала выводы воспитательница. – Идемте уже в тепло, а то я до костей продрогла, и вы – тоже. Кажется, Демид Иванович еще не ложился, загляну к нему и передам ваши пожелания. Думаю, если вы будете под присмотром, то не откажет в просьбе.

– Спасибо! – Просияла от радости, испытывая невероятное облегчение, что вопрос скоро разрешится.

Мы поторопились зайти в фойе и под подозрительным взглядом дежурного стайкой спустились в гардеробную. Впечатлений этот день принес немало, было что обсудить, вот и щебетали подружки без умолку. Оставив верхнюю одежду внизу, поднялись на третий этаж и гурьбой ввалились в комнату. Здесь, без присмотра Зои Матвеевны, девчонки устроили мне допрос на тему личных отношений. Насчет Зорина мне скрывать нечего, так что я поделилась сомнениями на его счет. Конечно же мне заявили, что я сглуплю, если упущу такую выгодную партию.

– Чем Константин не пара? – Дашка наигранно закатила глаза к потолку, а после принялась перечислять достоинства, загибая пальцы. – Молод и хорош собой! Из обеспеченной семьи. Видок, а это значит, как никто другой будет понимать и разделять твои взгляды. Да и, вообще! Когда ты этого не замечаешь, смотрит на тебя, как кот на сметану.

– Так и знала, что вы не спите! – В комнату без стука вошла воспитательница. – А ну, марш по кроватям! Завтра вставать рано, будете сонными тетерями в паромобиле носом клевать.

– В паромобиле? – Первой сообразила Милка. – Получается, Демид Иванович разрешил поехать с Аськой на каникулы?

– Разрешил, – хмыкнула женщина, – под мою ответственность. Анастасия Трофимовна, у вас там место найдется, чтобы всех разместить?

– О! Думаю, что найдется, – предположила я, пожав плечами. – Зоя Матвеевна, а я ненароком не нарушила ваши планы на выходные?

– Молчанова, какие планы? Кота покормить и книгу на ночь почитать? За зверем хозяйка квартирная присмотрит, а почитать я и в дороге могу. Ложитесь спать! Завтра наговоритесь.

Панфилова погасила свет и притворила за собой дверь. Какое-то время девочки лежали молча, пока Милка не прошептала.

– Получается, у нашей Зои Матвеевны никого нет? Ни семьи, ни детей, ни личной жизни, только кот и книжки? Выходит, она уже старая дева?

– И ничего не старая! – пробурчала Марфа. – Что было сказано? Спи уже.

– Да какая у нее личная жизнь, если с утра до ночи с нами нянчится? – взорвалась от возмущения Дашка. – Ни один мужик не потерпит, чтобы жена где-то пропадала.

– Девочки, давайте спать, правда, – пресекла я разговоры и, не выдержав, добавила в защиту Панфиловой. – И насчет семьи вы не правы. Она есть, и большая. Мы – ее семья. Спокойной ночи.

Утром, отчаянно зевающих и не выспавшихся, нас погнали на зарядку, а после умываться и завтракать. Затем меня вызвали к директору, где выдали предписание на выезд за город. Недовольный ранним подъемом секретарь вручил соответствующие бумаги на группу и после недолгих сборов мы высыпали на крыльцо, укрытое снежным покрывалом. Ближе к утру ударил морозец, снег припрятал грязь и слякоть, радуя глаз белым великолепием.

У подъезда ожидал сверкающий хромированными деталями чистенький паромобиль. Зорин, утеплившийся в драповое пальто с меховым воротником и зимнюю кепку с отворотами, стоял, прислонившись спиной к авто, и с улыбкой щурился на солнце. Чуть в сторонке топтался Нахлебов, одетый в овчинный тулуп, валенки и шапку-ушанку. Водитель оживился при нашем появлении и помахал рукой, приглашая садиться в машину. Пока Тарас Григорьевич помогал девчонкам грузить багаж, я передала Косте сопроводительные документы и поблагодарила за помощь.

– Настенька, я так рад, что эти выходные мы проведем вместе, – ответил Зорин, крепко сжимая в лапищах мою ладошку.

– Константин Алексеевич, вы обещали! – шикнула, напомнив парню о поведении. – На нас смотрят, не нужно давать повод для сплетен.

Бросив взгляд на здание гимназии, я заметила, как резко отпрянули те, кто наблюдал в окошко. Может, самих любопытствующих и не было видно, но на стекле остались подтаявшие следы, которые получаются, если подышать на замерзшую поверхность.

Дорога пролетела в разговорах и обсуждении планов на свободные деньки. По воронежскому тракту до поворота на Демьяново долетели быстро, а дальше паромобиль медленно пополз по подмороженной колее, подпрыгивая на ухабах. Не знаю еще толком, какой доход приносят земли и что входит в наследство, помимо деревеньки в семь домов, но на мага земли потрачусь в первую очередь. Это не дело – каждый раз преодолевать такие препятствия.

Наезженная колея петляла среди густого леса, позволяя вдоволь налюбоваться невероятной красотой вокруг. Разлапистые сосны с зелеными иголками, на которых лежал пушистый снежок, навевали ощущение скорого праздника. Укрытая белым покрывалом земля, кустарники причудливой формы были похожи на уснувших до весны чудовищ. Сквозь снег тут и там проглядывали красные ягодки, которых немедля хотелось попробовать. На затвердевшем насте оставили следы звери, что выслеживали добычу ночью. Но в целом, лес уже погрузился в сон и навевал величественную безмятежность, покачивая темными ветвями среди слепящей пронзительной белизны.

– Красиво-то как! Девочки, посмотрите, – восхитилась Зоя Матвеевна. – И тихо, будто на сотни верст вокруг нет ни одной живой души.

Мда, меня тоже не оставляло чувство, что в этой глуши никто не живет.

Паромобиль негромко урчал двигателем и ехал, оставляя позади две широкие полосы. Костя не спешил и внимательно осматривался по сторонам, выбирая, куда направить машину. Здесь уже не дорога шла, а лишь угадывалось направление. Вот уж не думала, что в семидесяти верстах от города настолько дикие места.

Деревня появилась внезапно. Только что впереди виднелись стройные ряды сосен, как взгляду открылось поселение с домишками, из печных труб которых вился дымок. На взгорке возвышалась добротная барская усадьба с мансардой и красными резными наличниками на окнах. Чуть ниже расположились еще шесть изб, отгороженных приземистыми заборчиками. Сама территория деревни обозначалась двухметровым частоколом с крепкими воротами. Издали увидев чужаков, из домов высыпали люди. Мужики в зипунах и валенках, вооруженные бердышами, бабы с вилами.

Я гулко сглотнула, понимая, что мне предстоят переговоры. Но я по-прежнему ничего не помнила, а лица крестьян были незнакомы. Люди столпились с другой стороны ворот и чего-то напряженно ожидали. Наверное, старосту, который будет вести разговоры. Из дома на пригорке как раз вышел человек в длиннополом тулупе и неторопливо направился к нам. Я впилась в незнакомца взглядом, гадая, чего от него ожидать. Костя предусмотрительно припарковал паромобиль на возвышенности, иначе за частоколом мы бы ничего не увидели.

Старшей в деревне оказалась крепкая женщина средних лет. Ее густые темные волосы были заплетены в косы и уложены улиткой на макушке. Лоб украшала красная лента, расшитая рунами, глаза подведены черным, губы притягивали внимание слишком ярким оттенком, который подчеркивали сережки на серебре с гладкими красными бусинами.

– Гостеприимно встречают, хозяюшка! – хмыкнул Зорин и, сцепив руки в замок, хрустнул костяшками. – Идем, что ли, поздороваемся?

Признаться, я слегка оробела, ожидая… не знаю даже, чего ожидала при встрече. Но делать нечего, в салоне, как притихшие мышки, сидели девчонки, воспитательница встревожилась. Еще немного, и прикажет обратно ехать. И поедем, ведь она обладала всеми полномочиями и отвечала за нашу безопасность.

– Да, идем! – Собравшись с духом, кивнула Косте.

Он спешно вышел из машины, обошел ее, открыл дверцу и подал мне руку, помогая выбраться. Я вышла, нервным движением отряхнула невидимые пылинки с пальто и поправила шляпку. Выбора нет, и нельзя переложить ответственность на другого, так что я глубоко вздохнула, расправила плечи и смело посмотрела на частокол и запертые ворота. Зорин подставил локоть, чтобы поддержать, но я отказалась от помощи. Ни к чему прятаться за мужскую спину раньше времени. Тарас Григорьевич молча пристроился сзади нас.

Я медленно выдвинулась вперед и направилась к воротам, за которыми вдруг возникла нездоровая суета. На миг показалось, что крестьяне пальнут для острастки. Но нет, послышался скрип засова, после чего тяжелые створки распахнулись и навстречу вышла та самая женщина.

– Добро пожаловать домой, Настасья Трофимовна! – произнесла низким грудным голосом, от которого мурашки побежали по коже.

Вот, и что тут говорить? Я не знаю даже, как ее зовут. Хотя, лицо будто бы знакомо. И голос… будоражил внутри что-то непонятное.

– Здравствуйте! – Нашла в себе силы улыбнуться. – В гимназии каникулы объявили по случаю прибавления в императорской семье. Вот я и приехала отдохнуть от городской суеты, родные места проведать. Со мной подруги и сопровождающие. Знакомьтесь, господин Зорин Константин Алексеевич, наш водитель. А это Нахлебов Тарас Григорьевич, он…

– Рад знакомству, Акулина Степановна, – неожиданно вмешался Костя и выступил вперед. – Настенька много о вас рассказывала и обещала гостеприимную встречу.

Обычно добродушный и галантный, парень смотрел на женщину волком, улыбаясь лишь кончиками губ. Взгляд при этом был жесткий, какого я прежде ни разу не замечала.

– Лес вокруг, чужаки здесь не ходят, а о вашем приезде нас не предупредили, – смерив Зорина оценивающим взглядом, ответила Акулина, чуть склонив голову. – Поэтому нижайше прошу простить за суровый прием. Мы рады гостям коль они с добром прибыли.

Как по волшебству, у крестьян исчезли бердыши и вилы. Мужики задвинули их за спины, лица сразу сделались виноватые. Но без лишней искренности, а так, чтобы «барыню» не злить. Зато в поясном поклоне, как один, согнулись, что меня слегка покоробило. Акулина даже бровью не повела и держалась так, словно она тут хозяйка.

– Идемте в дом, Настасья Трофимовна! – Пригласила великодушным жестом. – Праздник у нас, слышали? Живо на стол соберите, да комнаты для дорогих гостей подготовьте! – повысив голос, прикрикнула на крестьянок.

Женщины попятились, отошли шагов на десять, а после бегом припустили по домам. Мужики оружие в сторонку отставили и занялись воротами, распахивая их настежь, чтобы паромобиль смог проехать.

– Зверя своего механического у ворот оставьте, – сквозь зубы бросила Косте и тут же с вежливой улыбкой, но без подобострастия, обратилась ко мне. – Вещи Нестор с Тимошкой в дом перенесут. Мы с дороги вам чай организуем, а там и застолье соберем. А что же, гостьи из машины не выходят? Боятся, чего?

– Нет! Растерялись просто. Сейчас позову.

Я никак не могла избавиться от непонятной неловкости. Это же мои земли и люди! Так, почему я чувствую себя не в своей тарелке? Еще и Костя себя странно ведет. Откуда он узнал имя Акулины?

– Зоя Матвеевна, выходите! – Помахала рукой воспитательнице, призывая присоединиться к нам.

Девчонки высыпали на улицу, притаптывая снег и заодно разминаясь после поездки. Тарас Григорьевич вместе с мужиками, которых Акулина приставила в помощь, занялся багажом.

– Настенька, я отлучусь на минутку. – Костя коснулся моего плеча, чтобы я на него посмотрела, и взглядом дал понять, что не оставит одну. – Паромобиль только загоню внутрь, и сразу присоединюсь к вам.

– Аська – помещица! – хихикнула Милка, подобравшись со спины и приобнимая меня за талию. – А я до последнего не верила. Ты ведь никогда о доме не рассказывала. Значит, тут ты и выросла?

– Дома на совесть поставлены, – пробасила Марфа, успевшая уже осмотреться. – Видна крепкая хозяйская рука.

– Ага, и крестьяне вроде от голода не пухнут. Только не больно-то обрадовались нашему приезду, – пробурчала Дашка.

– Так, не появлялась я тут два года, вот и не узнали.

Мда, оправдания прозвучали жалко, но ничего, я еще разберусь. За объяснениями обратилась к старшей.

– Акулина Степановна, расскажите, как вы тут справлялись? Что нового?

– А разве не заметно? Тут же все на виду. – Женщина хитро прищурилась.

– Может, и вижу! – Внутри разрасталось раздражение, что надо мной попросту насмехаются. – Но я бы хотела услышать об этом от вас и получить отчет о состоянии дел в деревне. – Я прибавила резкости голосу и гордо задрала голову, бросая вызов.

– Как прикажете, Настасья Трофимовна, – сдержанно ответила Акулина. – Только, что же вы о делах сразу? Отдохните с дороги, откушайте, чем бог послал, в баньке попарьтесь, а завтра и о делах поговорить можно.

Надеюсь, это не Костя так повлиял? Он как раз поставил паромобиль на стоянку и неслышно подошел сзади. Я заметила его появление боковым зрением.

– Прошу, гости дорогие, следуйте за мной! – Не оставляя времени на ответ, Акулина развернулась и направилась к дому на пригорке.

Скрипнув зубами, я сделала вид, что все нормально. Девчонки оживились, услышав об угощениях, да и попариться были не прочь. Деревенские к бане с детства приучены.

Перед хозяйским домом раскинулось большое подворье. Приземистый забор, ворота, закрепленные на двух столбах, соединенных между собой деревянной аркой. Столбы непростые – взгляд сразу выхватил резные фигуры и нарисованные оранжевой охрой обереги. От входа и до крыльца уложен настил из досок. Снег с него тщательно выметен, а промерзшее дерево присыпано песочком.

Ступив за порог, испытала пробирающее до мурашек чувство дежавю. Я была здесь прежде! И я точно знаю, что вон под той кучей снега притаилась цветочная горка. А там, где белое полотно лежит нетронутым и будто бы делится на ровные прямоугольники, летом разбиты грядки, на которых растут травы. Их уже собрали, просушили и обработали. Кстати, сарай по левую сторону как раз предназначен для просушки трав. А вон тот деревянный сруб, чья покатая крыша виднеется из-за угла – баня, там и колодец рядом, и бочка с дождевой водой.

Все-таки, не зря приехала! – Я с облегчением выдохнула и улыбнулась. – Теперь я верю, что это родной дом, ведь мне знакома здесь каждая мелочь.