Текст книги "Фиктивная помолвка"
![](/books_files/covers/thumbs_240/fiktivnaya-pomolvka-9112.jpg)
Автор книги: Мэри Бэлоу
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 2
Маркус не знал, как вести себя, когда приедет Оливия. Эта проблема мучила его много дней, и он совсем не был уверен, что остановился на правильном решении.
Быть может, следовало бы принять ее как гостью, а не как хозяйку Клифтон-Корта. Быть может, следовало бы поместить ее в комнату для гостей, а не в спальню графини, соседнюю с его собственной. Быть может, следовало бы запереть двери между их туалетными комнатами. Быть может, следовало бы остаться в холле, а не выходить встречать ее к карете. Или, быть может, следовало бы не соглашаться с Софией и выйти раньше дочери?.. Может быть, за обедом ему не следует передавать Оливии обязанности хозяйки дома, посадив лицом к себе на противоположном конце стола рядом с Веймаутом. Может быть, лучше было бы сразу заняться делами и, как только она приедет, увести ее в сторону и обсудить грядущую помолвку Софии. Или, возможно, ему вообще не следовало вызывать ее, а нужно было просто узнать ее мнение и получить совет в письме – так он делал не раз за эти годы, и ее ответы неизменно были ясными и рассудительными.
Позже вечером, заканчивая в паре с герцогиней третью партию в карты, граф Клифтон чувствовал себя неуклюжим школьником и завидовал своей супруге. Весь вечер Оливия Клифтон была спокойной и невозмутимой хозяйкой, а сейчас в противоположном конце длинной гостиной мирно беседовала с Веймаутом, Саттоном, Софией и еще несколькими гостями.
«Моя жена! Ливи. Незнакомка, – думал граф, глядя на нее через комнату. – Вот уже девятнадцать лет мы женаты».
– Они прекрасная пара, правда, Маркус? – сказала герцогиня, когда хозяин дома вел ее к подносу с чаем, и ласково улыбнулась группе гостей. – Такая очаровательная девушка. Должна признаться, Фрэнсис ее не заслуживает, хотя он милый мальчик. Как считает Уильям, когда наш сын бросит свои юношеские увлечения, весь мир увидит его в ином свете. А я уверена, что он уже покончил с прошлым. София благотворно влияет на него.
– Кажется, прошло бесконечно много времени с тех пор, как они играли и беспрестанно ссорились, – ответил граф, избегая основной темы.
Саттон сделал предложение Софии, но окончательного ответа еще не получил. Ему сказали, что необходимо согласие матери Софии, потому что дело серьезное и нельзя не учитывать юность девушки. Но тем не менее Друзья графа – Веймауты – вели себя так, словно откладывание помолвки было простой формальностью.
– И он ближе ей по возрасту, чем Клод, Ричард или Берти, – продолжала герцогиня.
– Кстати, как прошло крещение сына Клода? – спросил граф, стараясь уйти от разговора.
Вопрос оказался на редкость удачным. Герцогиня, взяв у него из рук чашку с чаем, собрала вокруг себя нескольких дам помоложе и с довольной улыбкой начала занимать их рассказом о крестинах внука, а лорд Клифтон вежливо остался стоять в стороне, наблюдая за тем, что происходило в гостиной.
Молодежь сгруппировалась у фортепиано, София села за инструмент, а Саттон, стоя позади нее, наклонился, чтобы поставить ноты. Его руки оказались по обе стороны от девушки, и когда та обернулась, чтобы улыбкой поблагодарить его, молодые люди чуть не поцеловались. «Если этот щенок хоть одним пальцем дотронется до Софии без моего личного разрешения, я…» – мысленно пригрозил граф, сжав зубы, и глянул в сторону жены, ища поддержки.
Оливия должна была помочь. Она мать, она, без сомнения, должна знать, что нужно сделать, чтобы положить конец этой нежелательной связи. Когда-то она сумела убедить юную Софию провести Рождество с отцом в тот единственный год, когда девочка захотела вернуться домой к матери, с которой жила все остальное время. И когда пришло время, Оливия уговорила их дочь поехать в школу, хотя София капризничала, сердилась, не слушалась и громко заявляла, что мама станет на ее сторону и не будет настаивать, чтобы ее отправляли в школу, будто она никому не нужна!
Да, тогда Маркус понял, что нелегко воспитывать дочь, когда рядом нет жены, которая могла бы посоветовать и поддержать его. Он никогда не спрашивал совета у Мэри, хотя та была разумной женщиной и с радостью помогла бы ему. Мэри и София принадлежали к двум совершенно разным областям его жизни.
Графиня беседовала с Веймаутом, улыбалась и, видимо, чувствовала себя совершенно непринужденно, пока не посмотрела в сторону мужа и не поймала его взгляд. На мгновение смутившись, Оливия резко отвернулась.
Перед ее приездом граф волновался, узнает ли жену, и, наверное, действительно не узнал бы, если бы Оливия не была в объятиях Софии. Вероятно, на людной улице он прошел бы мимо, однако, несомненно, обернулся бы, чтобы взглянуть еще раз. В молодости она была очень хороша – на самом деле невероятно хороша. У нее были стройная, изящная фигура и живое выразительное веселое лицо, обрамленное массой белокурых кудрей.
И сейчас она была прекрасна, необыкновенно прекрасна. Немного располнела, но от этого фигура стала только более привлекательной; теперь ее длинные волосы были гладко зачесаны и собраны на затылке, но в них не было ни малейшего признака седины. А вот лицо, именно лицо, совершенно изменилось. Оливия улыбалась. Она улыбалась во время всего обеда и большую часть вечера, но, очевидно, улыбка была натянутой, из нее исчезли живость и одухотворенность и остались только красота и спокойствие.
Ливи! Когда он впервые увидел ее, девушке едва исполнилось семнадцать. Ее родители не хотели так рано выдавать дочь замуж, а вывезли в свет только потому, что должна была быть представлена ее старшая кузина, и обе семьи решили сделать представление совместным. Он сам тоже был очень молод, только что окончил Оксфорд и готовился начать самостоятельную жизнь. Он жаждал утвердиться в жизни и приобрести столичный лоск – пока не увидел Оливию и не понял, что она тоже заметила его, хотя большую часть вечера они провели в противоположных концах бальной залы и их взгляды ни разу не пересеклись. Но, встретившись взглядами, они уже не сводили глаз друг с друга. Потом Клифорд устроил так, чтобы его представили, и после ужина танцевал с ней. Ее щеки пылали, губы были полуоткрыты, и целый арсенал купидоновых стрел поразил его в самое сердце. «Бедный глупый юноша, веривший, что юная любовь может длиться всю жизнь, – с сожалением подумал граф. – Нужно предостеречь Софию от подобной ошибки, чтобы уберечь от повторения судьбы ее матери». Сам он вовсе не был повесой – не то что Саттон с огромной стаей пташек и такой же свитой респектабельных молодых леди, добивавшихся его благосклонности, сам он был невинным, опасно невинным, совершившим единственную ошибку и не имевшим здравого смысла умолчать о ней. Ливи!
Клифтон снова прислушался к тому, что рассказывала герцогиня, и вовремя вставил подходящее замечание, а когда разговор перешел на другую тему, поклонился и отошел от дам. Направляясь через зал к Веймауту и жене, он вспоминал, какой она была, когда они сыграли свадьбу, и каким тогда был он. Пара невинных, глубоко влюбленных юнцов, жаждавших познать до конца эту любовь, – один настолько же девственный и наивный, как и другой. Неумелый и неуклюжий, он причинил своей юной супруге ужасную боль и закончил все до того, как услышал ее подавленные рыдания. И потом после всего этого она повернулась в его объятиях, ее юное лицо озарилось страстью, и она, утешая, погладила его по волосам. Она утешала его! Боль не имеет значения, уверяла она, важно только то, что теперь она его жена.
– В следующий раз обязательно будет лучше, – сказала тогда Ливи. – Обещаю тебе. Марк? – Даже в полной темноте он увидел сияние ее улыбки. – Я твоя жена. И не только из-за церкви, викария, церемонии и гостей… Ты мой муж.
– Во веки веков, Ливи, – пообещал он, нежно целуя ее. – Ты навсегда моя жена и моя любовь.
Но вечность продлилась около пяти лет. «Несчастный глупец», – напомнил себе граф.
Сейчас при его приближении Оливия обернулась с дежурной улыбкой на лице.
– Я только что говорил Оливии, как рад снова видеть ее и как чудесно она выглядит, – сказал герцог. – Нам – всем нам – было хорошо вместе в то время, когда мальчики были маленькими, а София и совсем младенцем, правда?
– Да, – кивнул граф. – Берти, Ричард и Клод всегда защищали дочь от козней Фрэнсиса, которые тот строил, чтобы отделаться от малышки.
– Мне кажется, у меня не переставая болела рука в тот раз, когда вы месяц гостили у нас. По-моему, мне досталось больше боли, чем предназначалось Фрэнсису. Помнишь музыкальный павильон, Оливия?
Граф усмехнулся и, взглянув на жену, заметил у нее на лице искреннюю улыбку.
– Если чье-то сердце может сделать сальто-мортале, то, думаю, мое это сделало в тот момент, когда я увидела Софию. Она абсолютно невозмутимо сидела на верхушке купола и не подавала вида, что напугана или что не может спуститься.
– А ей едва было четыре года, –.уточнил его светлость.
– Я и не подозревал, что способен взобраться по гладкой колонне быстрее, чем мог бы пробежать вокруг павильона.
– А Оливия, стоя внизу, уговаривала тебя быть осторожным, – хмыкнув, напомнил герцог, – и вытягивала руки, словно думала, что сможет поймать тебя, если ты сорвешься.
Встретив смеющийся взгляд жены, лорд Клифтон почувствовал, как их улыбки сливаются.
– Фрэнсиса же поблизости не было, – продолжал герцог. – Заманив туда Софию, он отправился рыбачить, если мне не изменяет память. И когда все закончилось благополучно, Оливия, а не София рыдала у тебя на груди, Маркус. А девочка, я уверен, отправилась на поиски рыбаков.
– Да, – подтвердил граф. – Помню, я был так потрясен, что даже забыл ее отшлепать.
– Хорошее было время, когда дети были маленькими и жили с нами, – вздохнул герцог. – Кто бы мог подумать, что Фрэнсис и София полюбят друг друга? Он никогда не принимал ее в свои игры, даже когда они стали старше. Не правда ли, Маркус?
– К счастью, они не так уж часто виделись в школьные годы, потому что почти все каникулы София проводила в Раштоне. До этой весны они не виделись четыре года, – сдержанно отозвался лорд Клифтон.
– – А теперь, Оливия, они, похоже, решили породнить наши семьи. Как тебе это нравится, а? – спросил герцог. – Ты можешь представить этого негодника – моего младшего – своим зятем? Знаешь, я совсем не обиделся бы на тебя, если бы ты ответила «нет». – Он от души рассмеялся, а граф взглянул на жену.
– Маркус и я еще не успели обсудить предложение лорда Фрэнсиса, – тихо сказала Оливия. – Было бы не правильно высказывать мое мнение, пока я не поговорю с мужем, Уильям.
«Дипломатичный ответ, – подумал граф, восхищенно глядя на нее. – Но почему Маркус!» Правда, она уже назвала его сегодня так при встрече, хотя раньше употребляла его полное имя только до свадьбы, потом он всегда был для нее «Марком»; но ведь и он с момента ее приезда называл ее «Оливия». Все так, как и должно быть – после стольких лет они чужие люди, у которых есть общие воспоминания и дочь.
– Во всяком случае, сейчас не время и не место обсуждать этот вопрос. А, молодежь уходит от фортепиано, – заметил герцог.
Саттон держал Софию за руку, переплетя свои пальцы с ее пальцами, и они улыбались друг другу, будто видели целый мир, отражавшийся в их глазах, как в зеркале.
– С вашего разрешения, сэр, – с поклоном обратился Фрэнсис к графу, – мы с вашей дочерью погуляем на террасе. Мисс Максвелл, леди Дженнифер, мистер Хатауэй и сэр Ридли тоже пойдут с нами, если разрешат родители девушек.
– Сегодня восхитительный вечер, – сказала София. – Мы смотрели в окно, правда, Фрэнсис? Луна такая яркая, и звезды сияют, а здесь невыносимо жарко. Папа, скажи еда".
«Пылающие щеки и блестящие темные глаза делают девочку просто неотразимой, – подумал ее отец. – От юной любви она вся светится». София напомнила ему свою мать, хотя никогда до этого момента он не считал их похожими, но было что-то общее в выражении их лиц – Оливия, когда была счастлива, тоже так светилась.
– Мама, – говорила между тем София, – при лунном свете фонтан очень красив. Ты, наверное, это помнишь еще с тех пор, когда здесь жил дедушка? Пойдем с нами. И папа тоже должен пойти. – Она со смехом обернулась к отцу. – Кто же может составить нам лучшую компанию, чем мои родители?
– София, твоя мама, наверное, устала после поездки, – ответил Клифтон.
– Однако, – возразил лорд Фрэнсис с поклоном, – считается, что короткая прогулка на свежем воздухе перед сном лучше всего снимает усталость. Вы согласны, графиня?
– Оливия, может быть, пойдем немного подышать свежим воздухом? – после короткой паузы обратился к жене граф, чувствуя, что ожидает ответа, затаив дыхание.
– Спасибо, с удовольствием, – ответила она после небольшой паузы.
– Тогда я пошлю наверх за твоей накидкой.
* * *
– Оглянись, когда сможешь, – попросила София, – только не сейчас. Просто так, мимоходом, будто смотришь на звезды. Я не могу оборачиваться, это покажется нарочитым, Фрэнсис, они идут вместе? Разговаривают? Не верти головой сейчас, иначе они решат, что это я попросила тебя посмотреть, Не сейчас!
Лорд Фрэнсис оглянулся, даже не пытаясь прибегнуть к какой-либо уловке.
– Она держит его под руку, – доложил он. – Они не разговаривают. Во всяком случае, не разговаривали в тот момент, когда я смотрел. Но, возможно, один из них замолчал и сделал паузу, чтобы перевести дыхание, а другому нечего было сказать.
– Я же сказала – не сейчас, – зашипела на него София. – Они подумают, что мы за ними подглядываем!
– Если бы мне пришла в голову такая мысль, я бы прихватил с собой телескоп. Но, увы, я не взял его с собой в Клифтон! Хотя, честно говоря, у меня его вообще нет. Если хочешь, Софи, я заберусь в кусты и оттуда буду наблюдать за происходящим. Думаешь, они заметят мое отсутствие? Не знаю, будут ли они скучать по мне, когда леди Дженнифер вопит от восторга. Как, по-твоему, что такое может рассказывать ей Хатауэй?
– Для тебя это просто забава, да? Мои папа и мама впервые за четырнадцать лет вместе, а ты способен только нести чушь вроде того, что неплохо бы спрятаться в кустах. Ты когда-нибудь к чему-нибудь относишься серьезно?
– О, милая, конечно. Я очень внимательно следил бы, чтобы не цепляться бриджами за сучки.
– Фу! – София вздернула подбородок.
– Думаю, пришла пора для нежного взгляда. Нельзя давать им повод заподозрить, что наш пыл охладел. Мне кажется, у нас все получалось великолепно. А как по-твоему? Не знаю, как ты, Софи, а я серьезно подумываю, не пойти ли мне на сцену.
– Вполне разумная мысль. Там ты будешь близко ко всем своим актрисам, – съязвила девушка.
– Улыбнись, дорогая, – тоном опытного обольстителя сказал Фрэнсис, повернув голову так, чтобы идущие следом могли видеть его профиль, и ослепительно улыбнулся ей. – Давай, Софи. За то, чтобы увидеть, как ты это делаешь, можно отдать целое состояние.
Повернув голову, София заглянула ему в глаза и нежно улыбнулась, а Фрэнсис, чуть ниже наклонив голову, посмотрел на ее губы.
– Не смей, – с тем же счастливым выражением предупредила его София. – Но если ты хочешь получить пощечину, остаться с разбитым носом и синяком под глазом, приблизься еще на полдюйма, Фрэнсис.
– Этого вполне достаточно, – отозвался молодой человек, приблизившись на четверть дюйма. – Не думай, что угрозы удержали бы меня, если бы я по-настоящему хотел сорвать твой поцелуй, дорогая. Но у меня такое предчувствие, что кулак твоего отца расплющит мой нос в лепешку, если я это сделаю.
Они оба снова повернули головы вперед, и мгновенно их сияющие улыбки исчезли.
– Что будем делать? – осведомился Фрэнсис. – Мои родители интересуются, в какой церкви состоится венчание, составляют список гостей и планируют наше свадебное путешествие. Мать уже мечтает о новых внуках и гадает, будет ли время выстирать и выгладить фамильные крестильные рубашки между крещением ребенка Клода и нашего первенца. А я вынужден был все это выслушивать, стоя рядом с самодовольным видом, как будто их предположения попали точно в цель!
– Фрэнсис, мне не хотелось бы разочаровывать твоих родителей, но я не вышла бы за тебя замуж, даже если бы ты был единственным на земле мужчиной.
– В некотором смысле, Софи, мы идеально подходим друг другу, – весело отозвался молодой человек. – Мы мыслим абсолютно одинаково. Я уверен, что не женился бы на тебе в той же ситуации, о которой ты сейчас сказала – только в обратном отношении.
– Ты не джентльмен. И никогда им не был.
– Нет смысла сердиться только из-за того, что я не хочу жениться на тебе. Я поступил по-джентльменски, предоставив тебе возможность первой отказаться от брака. Но будет ссориться. Что делать дальше? Может, внезапно обнаружим, что наша любовь остыла, и, значит, мои родители вместе со мной смогут завтра же убраться отсюда, и я спокойно вернусь к привычному образу жизни гуляки?
– А ведь тебе именно этого и хочется, да? Тебе хотелось бы бросить меня, как горячую картофелину, от которой во что бы то ни стало нужно поскорее избавиться, так?
– Откровенно говоря, да. Но по твоему тону я заключаю, что ты и дальше хочешь меня использовать в своих целях.
– Конечно, хочу, – с негодованием кивнула девушка. – Фрэнсис, если ты покинешь поместье завтра или через день, маме незачем будет здесь оставаться. Она уедет домой и больше никогда не увидит папу. Именно так и будет. А если это случится, я никогда ни за кого не выйду замуж, потому что не допущу, чтобы мне устроили такую же несчастную жизнь. Что они делают? И не оглядывайся!
– Идут и разговаривают, – оглянувшись, сообщил Фрэнсис.
– Разговаривают? – София с надеждой взглянула на него. – Звучит многообещающе. Как ты считаешь, Фрэнсис?
– Только что мы тоже разговаривали – ссорились.
– Думаешь, и они ссорятся? – вздохнула София.
– Понятия не имею. Но можешь быть уверена, они воспитанные люди и не перейдут к рукопашной. Значит, я должен остаться, чтобы удержать их вместе, так, Софи? Ты полагаешь, они позволят нам довести дело до помолвки?
– Если папа не согласится, то нет. Он считает, что я слишком молода, хотя мне уже исполнилось восемнадцать и я старше, чем была мама, когда вышла за него замуж. Но это будет его мнение, понимаешь, а мы должны придумать что-то из ряда вон выходящее, Фрэнсис. Например, пригрозить побегом или самоубийством.
– Ей-богу, великолепный выбор. Ставишь нас между двух огней?
– Нет. Я хочу предоставить выбор тебе. Хотя сама без малейшего колебания выбрала бы самоубийство. Но лучше всего, чтобы они согласились. – София в задумчивости свела брови. – Конечно, потом мы захотим, не откладывая, обвенчаться – устроить летнюю свадьбу. И мама будет вынуждена остаться, чтобы все подготовить. Им с папой придется многое обсуждать, и быть может, наша свадьба напомнит им об их собственной.
– А-а. Мне неприятно прерывать столь сладостный поток мыслей, Софи, но ты, кажется, сказала «наша свадьба»? А что будем делать потом? Махнем на все рукой и отправимся просить о ее аннулировании?
– Ох, ты прав. На самом деле свадьбы не должно быть, правильно? Но ведь одна только подготовка к ней навеет на них воспоминания! Разве не так? И как ты мог сказать то, что сказал сейчас? Аннулирование нашего брака было бы оскорблением для меня, все вокруг стали бы говорить, что я совсем не смогла увлечь тебя и ты не соблазнился даже первой брачной ночью.
– Софи, я очень рад, что сегодня не полнолуние. Я услышал от тебя совершенно безумные слова.
– Фрэнсис, ты не мог придумать ничего более оскорбительного. Я умерла бы от унижения.
– Боже правый! Только подумать, ради чего я отказался от одной, двух или пяти недель веселой светской жизни в Брайтоне!
– От жизни игрока, пьяницы и волокиты, хочешь ты сказать, – ядовито уточнила София.
– Разве я это говорил? Пора снова проявить нежность, ты не находишь? Пожалуй, подойдет поцелуй ручки? – Он поднес к губам ее руку и держал так, пока девушка не изобразила сияющую улыбку.
Глава 3
Даже после четырнадцати лет разлуки граф удивительно быстро вспомнил все, что касалось Оливии: знакомый рост – ее щека находилась чуть выше его плеча;. знакомую характерную манеру держать его под руку – ее рука свободно лежала у него на локте, а он крепко прижимал ее руку к себе, так что жена тыльной стороной касалась его бока. Прежде Оливия не противилась и обычно шла рядом с ним, а когда они гуляли наедине, он часто клал руку жене на плечи, а та обнимала его за талию.
– Твои кудри, Лив, служат мне мягкой подушкой, – часто говорил Марк и иногда, положив щеку ей на макушку, громко храпел, а она смеялась и поддразнивала его.
Сейчас Оливия тоже не стала противиться. Она надеялась избежать воспоминаний и сравнений, избежать всего, кроме чисто деловых разговоров, но это, безусловно, была несбыточная надежда при том, что дом был полон гостей, с любопытством наблюдавших за ними, а длительность ее пребывания здесь была совершенно неопределенной. И при том, что сейчас было лето. Лето в Клифтоне. Поток воспоминаний все-таки захлестнул Оливию, и ею овладела ностальгия. Марк, О, Марк.
– Так что ты думаешь? – спросил граф, нарушив молчание.
– О Софии и Фрэнсисе? Она слишком молода, Маркус, почти ребенок, ей всего восемнадцать лет.
– Да, – согласился он, и они оба вспомнили еще более юные создания, которые девятнадцать лет назад настояли на свадьбе.
– София ничего не знает ни о людях, ни о жизни, – продолжала Оливия. – Она лишь год назад окончила школу, все время жила со мной в провинции и уехала только после Рождества. Разве она может быть готова к семейной жизни?
– Вряд ли.
– Я догадываюсь, как это произошло. Она попала в водоворот светских приемов, ослепленная их блеском, встретила лорда Фрэнсиса впервые с тех пор, как они оба вышли из детского возраста, и влюбилась в него. Это было неминуемо – он очень красивый и обаятельный юноша. Но она не знает, каков тот мир, в котором ей предстоит жить. Она не понимает, что их любовь, возможно, будет недолгой.
– Да, – снова согласился граф.
– Мне известно, как это бывает, я знаю, что чувствует дочь.
«Потому что все происходит точно так же, как происходило со мной», – Оливия не произнесла этих слов, да в этом и не было необходимости – они почти осязаемо висели в воздухе.
– Да. Значит, ты согласна, что мы не должны одобрить помолвку?
– О да. Да.
– Это будет совсем непросто. Молодые люди опьянены друг другом, а ты знаешь, какой упрямой может быть София. Я всегда по возможности старался не перечить ей, но, к сожалению, временами девочка становилась неуправляемой. Тебе лучше удавалось находить с ней общий язык, Оливия.
– Да, ты всегда ее прощал, Маркус. Возможно, боялся лишиться ее любви. А я обычно отстаивала свой взгляд на вещи и отказывалась слепо идти у нее на поводу.
– Я мало видел ее и не оставлял у себя надолго, чувствуя, что она нужна своей матери гораздо больше, чем отцу. И всегда думал о том, что ты скучаешь по ней.
– Да, я всегда скучала. О, Маркус, посмотри на них. Они поглощены друг другом…
В этот момент София и Фрэнсис шли, обратив взгляды друг на друга, и в лунном свете на лице молодого человека можно было прочесть выражение нежности и влюбленности. На какое-то мгновение Оливии показалось, что он собирается поцеловать ее дочь, но Фрэнсис отвернулся, и молодые люди зашагали дальше, глядя перед собой.
– Клянусь, – почти злобно пробормотал граф, – он пожалеет, если придвинется еще хоть на дюйм.
– Маркус, неужели Фрэнсис действительно такой беспутный, как ты описал его? Он производит приятное впечатление.
– Насколько мне известно, ничего особо порочного за ним не числится. Говорят, он слишком увлекается азартными играми и участвует во многих дерзких проделках. Например, заключает пари, кто победит в скачках на двуколках до Брайтона или кто за один вечер обойдет больше лондонских таверн и выпьет больше пинт пива, прежде чем напьется до бесчувствия. И еще он слишком много времени проводит за кулисами театров. Но здесь нет ничего такого, что, по всей вероятности, не: уйдет с возрастом. Ему ведь всего двадцать два.
«Но у тебя это так и не прошло», – мелькнула у нее мысль, и с несвойственным ей любопытством Оливии захотелось узнать, осталась ли леди Монингтон его любовницей или появился кто-то другой. В провинцию редко доходили известия о жизни графа, и, возможно, прошло уже несколько лет, как он расстался с леди Монингтон. Это было все, что она знала, кроме того, что Маркус Клифтон оставался верным своей жене неполных пять лет.
– Но почему он столь внезапно решил жениться на Софии? – задала вопрос Оливия. – Фрэнсис очень молод и, судя по его поведению, еще не готов остепениться. Откуда такое резкое изменение желаний? София же просто дитя.
– Но очень симпатичное и веселое дитя. Мы смотрим на нее родительскими глазами. Для нас София еще ребенок и, вероятно, всегда им останется. Ты в ее годы была взрослее.
На мгновение зажмурившись, Оливия вспомнила то удивление и чистую радость, которые испытывала от ощущения зарождавшейся в ней жизни – ребенок ее и Марка был плодом их любви. Единственным облаком, омрачавшим остаток их совместной супружеской жизни после рождения Софии, было то, что такого больше не повторилось, что она больше не смогла зачать, несмотря на то, что супруги очень часто занимались любовью.
– Да, Маркус, нужно убедить девочку отказаться от этой глупости. Сегодня у меня не было возможности поговорить с ней, но завтра я непременно это сделаю. Объясню ей, как опасно и неразумно выходить замуж в столь раннем возрасте. Она всегда прислушивалась к моим словам и, надеюсь, послушается и сейчас. А если нет, тебе придется воспользоваться своей отцовской властью и отказать лорду Фрэнсису.
– Да, – вздохнул граф, – но это будет нелегко, Оливия. Уильям и Роуз, по-видимому, считают помолвку решенным делом и, можно сказать, на седьмом небе. А они всегда были моими близкими и верными друзьями.
– Тогда тебе самому следовало бы поговорить с ними. Если хочешь, мы можем сделать это вместе. Объясним, что София слишком молода, что ее счастье очень важно для нас, так как она наш единственный ребенок.
«И единственное, что связывало нас все эти годы», – про себя добавила Оливия.
– Но все остальные гости тоже ожидают объявления о помолвке, они считают, что именно ради этого приглашены сюда. И соседи, несомненно, тоже настроены на это. По их мнению, и ты приехала сюда поэтому. Знаешь, София уговорила меня в конце недели устроить бал, и все уверены, что там будет сделано объявление.
– Гостям придется дать понять, что они ошибались. Оливия почувствовала, как напряглась рука мужа, и, повернув голову, заметила, что он, сжав челюсти, смотрит вперед на опьяненного любовью лорда Фрэнсиса, который слишком долго держал у губ руку Софии. – Маркус, не устраивай сцену. Здесь еще две пары, и это всего лишь ее рука.
– Наглый щенок, – буркнул граф. – Возьму кнут и выпорю его, хотя это давным-давно должен был бы сделать Веймаут.
– Маркус, он ведет себя вполне в рамках приличий, – возразила Оливия. – Теперь, когда я здесь, мы можем вместе контролировать его. Полагаю, через пару недель все закончится, и мы сможем вернуться к привычной жизни.
– Надеюсь, ты права.
* * *
На другой день, сидя в кресле у окна гостиной в своих апартаментах, графиня ожидала прихода дочери. После завтрака прошло больше часа, а им так и не удалось поговорить. Оказалось, что очень трудно заняться каким-либо серьезным и сугубо личным делом, когда праздник в полном разгаре. Все время мешало что-нибудь срочное и неотложное.
В то утро для молодежи была организована верховая прогулка под присмотром лорда и леди Уитли, родителей Дженнифер, а несколько гостей вместе с графом отправились на лужайку позади дома играть в кегли. За завтраком мисс Биддефорд не могла говорить ни о чем другом, кроме шляпки, которую ей следовало бы купить накануне в деревне, пока миссис Биддефорд в конце концов не согласилась поехать с дочерью в магазинчик.
– Но только туда и обратно, – предупредила она дочь. – Я хочу поиграть в кегли с другими гостями.
Рейчел, подруга Софии, и миссис Биддефорд пригласили девушку составить им компанию. София вопросительно взглянула на мать, и графиня кивнула в знак согласия.
Они до сих пор не вернулись, и Оливия, любуясь фонтаном и английским парком, раскинувшимся перед домом на много миль, подумала, что такой чудесный день хорошо провести на воздухе. С самого первого посещения Клифтон-Корта она влюбилась в дом и поместье. В тот первый приезд сюда ей отвели маленькую комнату в китайском стиле, расположенную в западной задней части дома и выходившую окнами на огороды, оранжереи, газоны, лужайку для игры в кегли и лес.
Лес. И потайной сад. Оливию интересовало, существует ли он еще: маленький, с экзотическими цветами садик среди леса, со всех сторон окруженный заросшими плющом стенами, в который можно было попасть только через дубовую калитку, запиравшуюся снаружи на замок, а изнутри на щеколду. Этот садик спроектировала для себя сестра деда Маркуса, калека, задолго до того, как Оливия впервые попала в имение. Маркус отвел девушку туда на следующий день после официального объявления о помолвке и за месяц до свадьбы – в это время считалось допустимым оставлять молодых на короткое время одних, без провожатых.
Именно здесь он первый раз поцеловал ее…
Графиня встала, беспокойно прошлась по комнате, поправила картину, переложила подушку, а потом через открытую дверь прошла в спальню. Войдя в туалетную комнату, оглядела себя в зеркале, немного надушила запястья и посмотрела на закрытую дверь напротив двери в ее спальню.
Еще со вчерашнего дня, с момента приезда, Оливию мучило любопытство. Ей отвели апартаменты, прежде принадлежавшие графине, но она не была уверена, располагались ли покои графа рядом или где-то в другом месте. Она осторожно взялась за ручку двери и прислушалась – тишина. Решив, что дверь скорее всего заперта, она медленно повернула ручку и неожиданно почувствовала, что створка слегка подалась. Отворив дверь, Оливия почувствовала себя вором, и у нее тревожно застучало сердце, но она успокоила себя тем, что, по всей вероятности, этой комнатой не пользуются.
Однако на умывальнике стояли стакан и кисточка для бритья, на туалетном столике лежали щетки, гребни и стояли флаконы с одеколоном, на спинку стула был брошен синий парчовый халат, под стул небрежно задвинуты кожаные домашние туфли, а на сиденье лежала книга.
Непроизвольно заглянув через открытую дверь, Оливия обнаружила спальню такого же размера, как и ее собственная. С порога, разделявшего туалетные комнаты, ей была видна высокая кровать с роскошными драпировками и балдахином, правда, не такая вычурная, как у нее в спальне, еще одна книга, лежавшая на кровати, и ночной столик, на котором стояла какая-то картина в раме. Но картина была повернута так, что Оливия со своего места при всем желании не могла бы рассмотреть изображения.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?