Читать книгу "Каролина. Полное издание"

– Спасибо за ответы. Я не знаю мира и, может, ничего никогда не вспомню, поэтому после того, как помогу тебе, останусь в городе. Кем бы я могла работать? Я ведь ничего не умею.

– Это мы решим потом, – говорит Люк и смотрит на часы. – Мне уже пора. Осталось четыре дня и ты сможешь выходить в город. Придешь в мой дом, до нашего дела будешь жить там.

– Почему в твой? Почему не в пансионат?

Люк снова сжимает переносицу пальцами, убирает руку, и тут же смотрит мне четко в глаза.

– У некоторых Каролин, если быть точнее, то у большинства после проявлений памяти немного сшибает голову. Это временно и проходит достаточно быстро, но ты можешь навредить себе.

– Навредить?

– Суицид. За все время уже семь Каролин покончили жизнь самоубийством. Пытались почти все. Кто знает, что они вспомнили, об этом уже никогда не станет известно. Мне будет спокойнее, если ты будешь под присмотром.

– Ладно.

Мне тоже будет спокойнее, если я не попытаюсь и тем более не преуспею в лишении себя жизни.

Не думаю, что какое-то воспоминание сможет загнать меня в эту яму безумия, но подстраховка не повредит.

Люк ушел, а я долго думала над его ответами. Интересно, кем я была, когда меня увезли на ферму? Вспомню ли я это? А может, лучше оставаться в неведении? Может быть у меня есть семья?

Отбросив мысли, я снова взялась за книгу, дочитала последние страницы и разозлилась на автора, который оказался столь жесток, что не пощадил идеального мужчину.

Оставшиеся дни я провела в одиночестве. Много спала, но снов больше не видела. И теперь даже не понимала, нужны ли они мне? Из карантина меня выпускал Крис, он был в компании Обри. Увидев меня, она подлетела и сжала в сильных объятиях. Я же отстранилась и сразу же спросила, почему они украли ворованный ключ и бросили меня на ферме. Она сказала, что девушки подумали, будто меня уже увели, так как в пыточной они обнаружили только труп Миллигана. Как оттуда ушел Люк, я не спрашивала, но сделала себе пометку в эфемерном блокноте, обязательно поинтересуюсь.

Обри звала меня в дом, который называют пансионатом, и предлагала жить с Каролинами, даже если бы я и хотела согласиться, но в настоящих реалиях не могла. Крис пошел на уступку и проводил нас с Обри в пансионат. Мне он не понравился. Если бы мне было глубоко за много-много лет, я бы, может, даже захотела жить в подобном месте, но не сейчас. Мне был интересен мир и все, что в нем происходит. Я хотела посмотреть на людей, других, а не Каролин, которые окружали бы меня и днем и ночью. Уверена, в какой-то момент мне бы показалось, что я вовсе и не покинула ферму.

В пансионате было чисто и пахло едой. Девушек оказалось достаточно много. Я сделала вторую пометку в блокноте, прийти сюда позже и поговорить с теми, у кого вернулась память. Как это происходило? С помощью сновидений или им помогло что-то еще?

Обри расписывала как прекрасно в пансионате. Она хвалила его так, будто пыталась продать мне целиком и полностью. Каролины были дружелюбными, они с интересом рассматривали мои рисунки, от которых по словам Криса и Люка невозможно будет избавиться. Да я уже к ним и привыкла. Пара загогулин мне даже понравились.

Но я заметила, что не только на меня глазели девушки, сильнее их привлекал вид Криса. Он не отказывал себе в шутках, а я наблюдала за ним. Это было интересно и одновременно непонятно. Казалось, что он испытывал сексуальное желание чуть ли не ко всем, но не говорил этого прямо, а складывал слова в очень странные предложения, которые были призваны намекать на его помыслы.

Кира лишь мельком посмотрела в мою сторону, кивнула в приветственном жесте и тут же отвернулась. Я хотела подойти к ней, но Обри остановила и сказала, что Кире стыдно за то, что она бросила нас с телом Нолана. Если верить рассказу Обри, Кира ужасно злилась сама на себя, а так как у нее был момент всплеска эмоций, к ней желательно было не приставать с какими-то вопросами.

Лину увели в медицинский кабинет. Вчера она пыталась вскрыть себе вены. Обри говорит, что Лина что-то вспомнила, но не рассказала, что именно. Она сутки ходила сама не своя, и в итоге попыталась прекратить свое существование. К счастью, ей это не удалось.

Крис подошел ко мне и сказал:

– Мне нужно уходить на дежурство, а я тебя еще не довел до нового жилья.

– Все, идем, – спохватилась я и, попрощавшись с Обри, покинула царство Каролин.

– За пределами пансионата не говори про Каролин, – предупредил меня провожатый.

– Как скажешь.

Я во все глаза смотрела на Салем, город, в который судьба занесла меня. Тут было много людей, и все как один куда-то спешили. С Крисом многие здоровались, он отвечал им тем же.

– Еще в доме Люка есть свои правила. Я думаю, он сам тебе расскажет о них, но я все же должен предупредить. Дом небольшой, но хорошо защищенный. Сейчас там проживает четыре человека, ты будешь пятой, – рассказывал мне Крис, умело лавируя сквозь толпу местных жителей. Основная масса которых была мужчинами. – Люк, ребенок Деймон, его няня Охра и охранник Деймона Эрик. Охра и Деймон живут в северной части дома, в южной – спальня Люка, его кабинет и переговорная, восточная часть – кухня и гостиная, западная – твоя комната и ванная. К Деймону не подходи, он не любит посторонних. А Люк не любит, когда Деймону нехорошо.

– Может, мне пожить в другом месте? – с сомнением спрашиваю я. Я ведь и детей-то никогда не видела.

– Нет.

– Почему?

– Люк настоял, с этими вопросами иди к нему.

Мы шли по городу, и я разглядывала людей, дома и природу, которая нас окружала. Деревья, трава и цветы. Когда мы вошли в дом, Крис показал мне комнату. Внутри никого не было. Жилище пустовало.

– Ну вот и все. Есть вопросы? – спросил Крис, бросив взгляд на часы.

– Да. Два. Как мне понять, где северная, южная и остальные стороны?

Крис улыбнулся и пошел в сторону кухни, налил стакан воды.

– Я привык так говорить, но тебе это не обязательно понимать, скоро разберешься, где и что. А какой второй?

Крис начал пить воду, когда я задаю последний вопрос.

– Ты хотел секса с девушками из пансионата. Почему не сказал это прямо?

Крис давится водой и половину выплескивает изо рта. Он начинает кашлять. Ошалелые глаза фокусируются на мне, и он говорит:

– А я ведь и не верил Люку, что ты настолько интересная. Ты действительно хочешь знать ответ? – с сомнением спрашивает он.

– Да.

– Ну, во-первых, о сексе не принято говорить так в открытую, как это только что сделала ты. А, во-вторых, я флиртовал.

– Флиртовал?

– Да. Это игра такая. Ты делаешь милые, горячие, интересные намеки, но не говоришь об этом в открытую.

Очень странная и непонятная игра, но надо будет как-нибудь попробовать. Осталось выучить правила.

– И как в нее выиграть? – спрашиваю я, пока Крис утирает подбородок от пролитых капель воды.

Крис задумался.

– Да я и не знаю. Смотря какие цели преследуешь.

Я ничего не поняла из того, что он мне сказал. Но решила оставить Криса в покое. Он довел меня до комнаты, попросил дождаться возвращения Люка и не шариться по дому, словно привидение, а сам ушел.

6. Договор

Я пробыла в комнате около часа. Хотела выйти и осмотреть дом более тщательно, но не рискнула. Не стоит наживать врага в лице того, кто может стать другом. А еще дать кров, работу и защиту.

Кажется, что время идет до невозможности медленно. Тянется, как воскресная каша из фермы. Сижу на кровати и осматриваю комнату уже в сотый раз. Светлое небольшое пространство, но для меня оно кажется огромным, ведь я всю жизнь делила комнату с Каролинами и привыкла находиться в их окружении. В палате была камера и там я чувствовала, что рядом кто-то был. А здесь никого. Только я. Кроме кровати, узкого шкафа, небольшой тумбочки у постели и вешалки у двери мебели нет. Но есть окно, оно пропускает свет извне и дарит ощущение того, что я не в клетке. Ведь будь я в ней, то окна бы здесь не было, или его бы предварительно заколотили.

Устав сидеть на кровати, подхожу к окну. За стеклянной преградой красуются кустарники, усыпанные фиолетовыми цветами. Хочется вдохнуть их аромат и почувствовать свежесть запаха, но единственное, что я могу делать, так это смотреть на жизнь из-за стекла. Кажется, что и жизнь моя проходит так же, я словно скована, и легкие не в силах втянуть аромат жизни. Только поверхностные короткие вдохи. А они не дают никакого наслаждения.

Стук в дверь отвлекает меня от созерцания милых цветов и глупых мыслей. Оборачиваюсь и вижу в проеме Люка.

– С переездом, – говорит он.

Разглядываю его несколько секунд, он снова в черной форме, но в более легкой ее версии. Она мне что-то напоминает. Кажется, что я должна знать о ней больше. Но откуда?

Виски начинает давить, и я стараюсь откинуть размышления в сторону. Сейчас они мне ни к чему. Есть более важный вопрос, на который я должна знать ответ.

– Ты расскажешь, что я должна буду сделать?

Люк кивает, отходит в сторону, освобождая мне проход, и бросает холодное:

– Идем в кабинет.

При слове «кабинет» внутренности каменеют, и я не двигаюсь с места. Люк вопросительно поднимает бровь, и она превращается в дугу.

– Кабинет? – переспрашиваю я и стараюсь придать голосу максимально нейтральный тон.

– Не медицинский.

Киваю и ненавижу себя за трусость. Я не хочу быть той, которая пугается собственной тени и боится слов.

Здесь и сейчас принимаю решение стать сильной и храброй. Ведь я такая и есть. Даже будучи под медикаментами я решила сбежать, украла ключ, убила мужчину, с которым имела интимные отношения, дала отпор Люку, выбралась из горящей фермы и просуществовала несколько часов в лесу, не понимая кто я, где и как выжить.

Трус на такое не способен. Значит храбрость уже внутри меня. Всегда была, только я этого не замечала.

Киваю сама себе и наконец-то отцепляю ноги от пола.

Покидаю новое жилье и жду, когда Люк пойдет в нужном ему направлении. Если бы я облазила его дом, то уже знала бы, куда идти, но до сих пор понимаю, что с моей стороны было правильным дождаться хозяина жилья. Мы проходим светлый коридор, сворачиваем и скрываемся за одной из дверей. Люк пропускает меня, слышу за спиной щелчок и тут же замираю. Во все глаза смотрю на множество закрытых полок, заставленных книгами.

Дежавю.

Я уже была здесь.

В ушах стоит шум, голова начинает кружиться. Во рту сохнет, а по спине пробегают мурашки, и они совершенно не имеют ничего общего со своими приятными сестрами. Они колючие и пугающие.

Я была здесь.

Именно в этом кабинете.

Все было расставлено точно так же.

Мне плохо.

Медленно переставляя ноги, иду к высокому шкафу вмонтированному в стену, и останавливаюсь напротив. В груди разгорается костер непонимания и осознания одновременно.

– Что-то не так? – спрашивает Люк, я вздрагиваю и только сейчас возвращаюсь из мутных вод воспоминаний, и понимаю, что в кабинете не одна.

Оборачиваюсь к Люку и отрицательно качаю головой. Я точно была здесь раньше, не знаю, как объяснить, но уверена в этом. Если я была тут, значит Люк об этом знает. Но он мне ничего подобного не говорил. Решаю придержать воспоминания при себе и не делюсь ими. Но теперь я смотрю на мужчину перед собой совершенно другим взглядом. Он опасен. Сейчас я чувствую это каждой клеточкой своего тела. Взгляд Люка холодный и внимательный, он смотрит так, словно может читать мысли, и только что понял, что я о чем-то догадалась, хотя еще сама не полностью осознаю происходящее.

Люк слишком внимательно смотрит на меня, и в одно мгновение, когда он прищуривает глаза, мне становится жутко. Разрываю зрительный контакт и сажусь на одно из кресел. Ноги трясутся, кажется, еще пара секунд, и они бы отказали.

Кто такой Люк? Вот этот вопрос теперь волнует меня больше, чем то, что ему от меня нужно.

– Я слушаю, – произношу и складываю ладони на коленях.

Сама кротость и благоразумие.

Люк опускается на кресло передо мной. Впервые мне не хочется смотреть на него, и его щетина больше не выглядит привлекательной. Я вспоминаю свои ощущения, связанные с этим кабинетом. Мне тут было плохо и больно. Я тут страдала. Ощущения схожи с теми, что я испытывала в кабинете пыток инъекциями.

Пару секунд Люк прожигает меня взглядом, я не подаю никаких видимых показателей страха, но сердце колотит отбойным молотом.

– Через несколько недель состоится конклав, – начинает Люк, и я впитываю каждое сказанное им слово. Для меня любая информация важна и необходима. – Там соберутся главы всех городов, которые входят в состав Мира и Процветания. Мы с тобой поедем вдвоем, так как оружие и посторонние люди туда не допускаются, только семья главы города. Основная задача конклава – это дипломатический подход к решению проблем. Мы там разговариваем о продовольствиях, вооружении, транспорте, топливе, людях, обо всем, что касается бесперебойной жизни городов. Но в этот раз я еду туда за другим.

Полки с новой информацией скоро будут забиты до отвала, но я найду место всему, что скажет Люк.

Удивительно, что тридцать минут назад я считала, что мы могли бы стать друзьями, и он мне поможет. Сейчас же я практически считаю его врагом.

Все из-за проклятого кабинета.

Или из-за того, что Люк недоговаривает?

– Зачем?

– За моим братом. – Люк смотрит не на меня, а куда-то сквозь пространство и время. – Он в плену у человека, который ненавидит нашу семью. Он просит поля в обмен на брата, но я не могу отдать их, тогда нашему городу больше нечего будет предложить остальным, и мы останемся не у дел. – Люк снова концентрируется на мне. – Тогда наш город погибнет. Мне нужно, чтобы ты узнала, где именно держат брата, и внушила главе Беринга, чтобы он отпустил его, и сообщила мне, куда именно.

На то, чтобы понять масштаб того, что я должна сделать для Люка, уходит меньше минуты.

– Для этого мне придется остаться наедине с главой Беринга. Моя сила работает только в случае, если я касаюсь кого-то. По-другому никак.

– Я знаю.

И снова эти поганые мурашки. Люк так холодно произнес эти слова, что я снова окунулась в мутные воды воспоминаний.

Как же ужасно мне было в этом кабинете.

А что, если это Люк делал мне больно?

– Он может причинить мне вред, – говорю я, чтобы посмотреть на реакцию Люка.

И она меня совершенно не устраивает. Люк не меняется в лице, на нем нет никакого сочувствия или жалости. Тон голоса также остается прежним.

– Это я тоже знаю, но если что-то пойдет не так, я буду рядом.

Кошусь в сторону шкафа, меня так и тянет к нему. Не знаю, что в нем такого, но кажется, именно там ключ от памяти, которая в данный момент противится, словно уговаривает меня, не ходи туда, не смотри, не вспоминай.

Усилием воли поворачиваюсь к Люку.

– Хорошо. Давай сделаем это.

Мне нужно уйти из кабинета, я больше не могу в нем находиться. Надо мной сгущаются тучи ужаса. Вот-вот пойдет ливень и затопит меня. Я еле сдерживаю себя, чтобы не вскочить с кресла и не убежать прочь, ведь в этом случае Люк поймет, что я что-то заподозрила.

– С завтрашнего дня ты должна начать тренироваться. – Голос Люка проникает под воду. – Маломальские умения самозащиты необходимы всем.

Киваю и снова бросаю взгляд на шкаф.

Да что же в нем такого?

– На конклав мы едем как муж и жена. По-другому тебе туда не попасть. Я напишу тебе сценарий нашей жизни, нужно его выучить.

Неужели в голосе Люка всегда звучала только сталь?

– Ладно. Сколько длится конклав? – хочу уточнить некоторые детали и слинять отсюда как можно скорее.

– Неделю. Дорога туда две недели.

– Это далеко?

– Это полуостров. Мы вылетим на вертолете и высадимся у подножия горы, дальше только пеший ход.

Сжимаю пальцами виски и морщусь от боли.

– Так много сложностей, – шепчу я. – Можно ведь встретиться в одном из городов.

– Нельзя. Полуостров и был найден только ради конклава. Если проводить его в чьем-то городе, это опасно для остальных, мы будем в неравном положении. За время существования Мира и Процветания уже были сборы внутри городов и даже на их границах, но все это заканчивалось кровопролитием. Захапать чужую власть легче, чем можно представить. – На этом предложении голос Люка все же меняется и становится напряженным, но на следующем все возвращается в прежнее русло. – Особенно в нашем мире.

Киваю. А что я еще могу сделать?

– Почему ты мне все рассказываешь? Я ведь могу и проболтаться о чем-то.

– Не проболтаешься. Когда увидишь тех, кто соберется на конклаве, у тебя не будет ни малейшего желания с ними общаться. Главное, что ты должна понять, что всем, абсолютно всем в этом мире плевать на твою жизнь. Просто так не выжить. А я даю тебе шанс, о котором многие могут только мечтать.

Еще недавно я бы билась за этот шанс. А сейчас сомневаюсь, что он мне нужен от Люка. Глава Салема точно что-то скрывает. Как узнать, что именно он мне не говорит?

– Шанс? – переспрашиваю я и отталкиваю мысль о том, чтобы воспользоваться силой. Если решусь, то выпаду из сознания на несколько часов.

– На жизнь в безопасном месте.

Справедливо. Если все, что Люк говорит, правда, то его шанс справедлив. Но сомнения все рушат на стадии фундамента и делают его настолько хлипким, что даже шалаш не устоит на нем. А доверие тем более.

Я бы и дальше расспрашивала Люка, но мне уже невыносимо находиться в кабинете. Все же я рискую и спрашиваю:

– Ты всегда жил в Салеме?

Люк снова прищуривается и откидывается на спинку кресла.

– Не совсем.

Та-а-ак. Ладно. Попытка номер два.

– Как долго ты в этом городе?

Быстрый ответ:

– Пять лет.

– А до этого?

Сердце уже пробило грудную клетку, сломало ребра и колотится, корчась на полу.

– До этого я тут не жил, входил в состав армии и постоянно колесил по миру. По его остаткам.

– Что ты делал?

– Искал Каролин, собирал информацию с мертвых мест, спасал ученых, которые следили за развитием тварей. Много чего.

Голос Люка стал более дружелюбным, но его выдает взгляд. Сейчас он напряжен, но это несравнимо с тем, что чувствую я.

– Ты убивал людей? – спрашиваю я.

– Приходилось.

Киваю и встаю.

– Может мы выйдем в город? Хотелось бы покинуть заточение, – я специально использую это слово, если Люк считает, что я в клетке, то не должен бы придать последнему предложению внимание. В этот раз Люк ломает мою теорию, поднимаясь с кресла, встает передо мной и серьезно, заглядывая мне в глаза, говорит:

– Ты не пленница.

– Возможно.

– Эшли, ты не пленница в этом доме. Ты можешь уйти хоть сейчас, но я прошу твоей помощи. Я не нашел другого выхода, чтобы без развязывания войны спасти своего брата.

– Ты любишь своего брата, – замечаю я.

– Мы семья. Жаль, но это не всегда имеет отношение к любви.

– Звучит печально.

– Так оно и есть. – После этих слов Люк дистанцируется и сообщает. – Через три дня будет праздник урожая, можешь пойти со мной. Посмотришь, ради чего ты поедешь на конклав.

– Праздник? – удивляюсь я. – Никогда не бывала на праздниках.

– Давай исправим это.

Киваю и против воли улыбаюсь. Но стоит моему внимаю снова сконцентрироваться на шкафу, как крохи позитива растворятся в воздухе.

– Я могу выходить из дома? – уточняю я.

– Можешь, но рядом с тобой будет находиться Крис. Сначала свяжись со мной, а потом жди Криса и можешь идти.

– Крис сказал, что здесь живет ребенок. Это твой сын?

– Нет. Это сын моего брата. Я должен вернуть ему отца.

– А если бы ребенка не было? Ты бы не возвращал?

Это первый вопрос, на который Люк не отвечает. Серые глаза неотрывно смотрят на меня.

– Я зашла на опасную территорию, – говорю я и отступаю. – Поняла, про брата больше ничего не буду спрашивать.

Я выхожу из кабинета и мне сразу становится лучше. Я задышала полной грудью и вернулась в комнату. Сначала я мечусь, как зверь в клетке. Хватаюсь за голову и пытаюсь вспомнить хоть что-то. Сажусь на кровать, сползаю с нее. Встаю. Подхожу к окну и возвращаюсь к кровати.

Что бы я ни делала, результата не получаю.

Через час или около того слышу женский и мужской голоса. Скорее всего это няня и охранник Деймона.

Я решила дождаться момента и понять, что в том шкафу такого важного? Почему от кабинета Люка у меня кровь превращается в лед? Я точно бывала здесь, но не помню при каких обстоятельствах. Но обязательно это выясню.

7. Тренировка

Этой ночью мне снился кабинет Люка. Я шла к нему не из комнаты, в которой меня поселили. Я кралась по темному коридору, а сердце трепыхалось, словно муха в паутине. Я продолжала идти, пока не оказалась в кабинете. Стоило переступить порог, как мне снова стало жутко и мерзко от нахождения там. Долго стояла перед полками и смотрела на них. Я не решилась открыть шкаф, даже не коснулась ни одной книги, но смотрела на определенную, в черном переплете с золотыми надписями на незнакомом мне языке. Я гипнотизировала книгу, знала, что именно она была мне нужна. А потом ноги сами понесли меня прочь из кабинета, вон из дома. Я шла по темным улицам Салема. Он был немного изменен, совсем незначительно. Я продолжала идти, а потом сорвалась с места и побежала по пустынным улицам. Завернула за один из домов и остановилась как вкопанная. Я смотрела на вывеску «Мороженое и чай».

Поднимаю веки и сажусь на кровати. Сердце продолжает неистово колотиться, а вся кожа покрылась липким потом. Прячу лицо в ладонях и пытаюсь отдышаться.

Мне нужно найти здание с этой надписью и войти внутрь. Если оно существует, значит я действительно когда-то была в Салеме. В первое свободное время пройдусь по городу, может меня кто-то узнает? Но если я была ребенком, каким мне привиделось в первом воспоминании, то может, никто меня и не вспомнит.

Мысли мечутся, а я еще долгое время пытаюсь расставить их по местам. Все же мне удается успокоиться. Как можно тише беру сменные вещи, полотенце и отправляюсь в ванную. Быстро принимаю душ и возвращаюсь в комнату, так никого и не встретив. Скорее всего все еще спят, ведь за окном только-только поднимается солнце. Заплетаю волосы в тугую косу и жду, когда за мной придут и отправят на тренировку. В этом плане я с Люком солидарна. Мне необходимо научиться защищать себя. Глупые мысли про дружбу и о том, что мне кто-то поможет оставлю на те времена, когда сил не останется и придется уповать только на надежду и веру в лучшее.

Погрузившись в размышления, не замечаю, как проходит время и в дверь стучат. Встаю с кровати и, глубоко втянув в себя воздух, открываю дверь. Крис обегает меня взглядом, кивает и спрашивает:

– Готова?

– Да.

И это действительно так. Я готова к тренировке, стопы практически не болят, только если я не топну пяткой о пол. Укус немного зудит. На этом мои боевые раны заканчиваются.

Выходим из дома, внутри стоит полнейшая тишина.

– А где все? – спрашиваю я, догоняя Криса.

– Деймон спит до десяти, няня с ним в комнате, охранник за дверью.

– А Люк?

– Занимается делами Салема. Как всегда.

Киваю и продолжаю идти по улице. Нам встречаются люди, в основном мужчины. Они кивают Крису, кто-то здоровается с ним за руку, иногда он перекидывается парой фраз, и мы продолжаем идти дальше. Ловлю на себе мужские взгляды. Они мне не нравятся и только сейчас я понимаю истинную причину, почему Каролины выбрали жить в пансионате. Там безопасно.

Входим в прямоугольное бетонное здание. Окон в нем нет, только один вход, он же и выход с высокими створками, больше похожими на ворота, чем на двери.

Крис включает свет, и я вижу множество снарядов для упражнений. На задворках памяти снова что-то шевелится, но, всколыхнувшись, в очередной раз замирает. Сейчас я уверена в том, что хочу знать свою прошлую жизнь. Желаю вернуть воспоминания. Ведь без них я пустая оболочка, изрисованная кистью заражения.

Внутри, кроме нас, никого нет.

Крис проходит немного вперед и оборачивается. Направляю на него все внимание и слушаю наставника.

– Я научу тебя, как вырваться из захвата. На конклав запрещено проносить оружие, поэтому то, что тебе может угрожать, – это люди. Ты низкая и худая. Твоя сильная сторона изворотливость и скорость. Я буду нападать, а ты должна освободиться от захвата. Сначала посмотрим, с чем мы имеем дело, а потом уже я объясню все более подробно. Не вижу смысла гонять тебя в беге и силовых нагрузках. Из-за того, что ты долгое время пробыла на ферме, твои мышцы атрофировались и стали слабее, чем у любого, кто живет в Салеме.

– У нас была физическая подготовка, – вспоминаю я, и перед глазами тут же возникает зал на ферме, он ничего общего не имеет с тем, что я вижу сейчас.

– Я знаю, но если мы начнем с хорошего разогрева, то на нем и остановимся, а у нас не так много времени.

– Как скажешь.

Крис подтаскивает мат в центр помещения и велит мне встать на него. Без пререканий выполняю приказ. Я была бы рада сконцентрироваться на тренировке, но все, что меня волнует после посещения кабинета Люка, так это проклятый шкаф с книгами. А после сна – здание с привидевшийся надписью.

Крис делает несколько медленных шагов ко мне, и я встаю в стойку. Наставник хмурит брови и тут же бросается на меня. Не успеваю подумать, что делаю, как тело само поворачивается, я приседаю на одно колено и выставляю руку так, что Крис валится от удара под коленную чашечку. Следующее мгновение, и я уже сижу на нем и хватаюсь за горло, сжимаю пальцы, но Крис ударяет мне по рукам и я его отпускаю. Встаю с поверженного мужчины, и мы оба находимся в странном состоянии непонимания.

– Ты меня чуть не придушила, – недоверчиво говорит Крис и поднимается с мата. Он смотрит таким взглядом, словно у меня на голове выросли рога и распустились зеленью листвы.

– Да, – шепчу я и, перевернув ладони, рассматриваю руки.

Как я это сделала? Мышечная память? Но почему она не проявилась раньше? Из-за лекарств, которыми меня пичкали?

– Откуда такие умения? – напряженно спрашивает Крис, и я отвлекаюсь от разглядывания своих рук. Встречаюсь с серьезным взглядом и честно отвечаю:

– Не знаю.

Крис смотрит с нескрываемым подозрением и медленно подходит ко мне.

– Тебя не в детстве поместили к Каролинам, – шепчет он.

– О них запрещено говорить за пределами пансионата, – напоминаю я.

Крис без предупреждения бросается на меня, и мне каким-то чудом удается увернуться, поставить ему подножку и снова повалить мужчину на спину. Я слышу, как из него вышибает дух, ведь в этот раз он падает не на маты. Лежит на спине и, смотря в потолок, говорит:

– Скорее всего тренировки тебе не нужны.

А я знаю, что мне нужно. Мои проклятые воспоминания! И теперь я понимаю, где их достать. В кабинете у Люка, но кроме меня и забытой истории, связывающей меня с этим местом, там никого не должно быть. Но прежде, чем попасть в кабинет, я должна найти здание с вывеской.

В зале мы проводим около часа, а потом Крис соглашается пройтись со мной по городу.

– Почему так мало людей? – спрашиваю, потому что мы дошли уже до дома Люка, а встретили всего десять человек.

– Большая часть на работе. Вечером больше всего народу на улицах.

Киваю и записываю эту информацию на подкорку. Может, она мне пригодится. По большей части идем в тишине, солнце нещадно жарит, расстегиваю кофту и снимаю ее. Вижу, как Крис косится на мои отметины, и тут же спрашиваю, сама поворачиваю туда, куда мне нужно. Крису ничего не остается, как последовать за мной.

– Много людей было заражено так же, как и я?

– В Салеме нет, но в мире достаточно.

Продолжаем неспешно шагать, и я чувствую, как нервы натягиваются. Вот за тем домом должно быть нужное мне здание. Если оно там, это прямое доказательство того, что я раньше была в Салеме. И следующий шаг к возвращению воспоминаний – кабинет Люка.

Тяжело разобраться в эмоциях, я вроде и хочу обнаружить там то самое здание, но одновременно с этим надеюсь, что ошиблась.

Еще несколько шагов. Крис начинает что-то говорить, но я не понимаю смысла слов, слышу только знакомые интонации. Выруливаю за дом и останавливаюсь, смотря на обломки. Нет. Здесь точно было здание, но больше его нет. Груда камней и разбитого бетона.

– Что тут было? – спрашиваю, скрыв волнение и иду в сторону обломков.

– Ничего особенного. Около года назад в здание попал снаряд, тогда мы немного разошлись во мнении с Берингом. Его пытались подлатать, но в итоге решили снести.

Невозможно понять, являлось ли это здание тем, что я искала. Вижу, торчащую из завала табличку и наклоняюсь к ней. Вынимаю и стираю ладонью налет пыли. На табличке красуется надпись «Аптека и первая мед. помощь». Плечи опускаются. Это не то здание, но то место.

– Эшли? С тобой все в порядке? – странным тоном спрашивает Крис.

Не отвечаю ему и бросаю табличку, она переворачивается, и на меня смотрит потрепанная временем и погодными условиями надпись «оро еное и ч й».

Голова идет кругом, и воспоминания дня моего похищения обрушиваются на сознание неудержимым потоком. Вскрикиваю и хватаюсь за голову. Боль разрывает череп, но я этому рада, ведь теперь точно уверена в том, что бывала в Салеме раньше.