Текст книги "Руины Изиды"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ruiny-izidy-40247.jpg)
Автор книги: Мэрион Брэдли
Жанр: Зарубежная фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– …вы меня слышите, ученая дама?
– О, простите великодушно, – произнесла Цендри, с трудом отвлекаясь от своих мыслей. – Я немного задумалась, леди Миранда. О чем вы меня спрашивали?
– Ваш спутник может ехать рядом с водителем. Надеюсь, что оно безопасно и хорошо повинуется.
– Да, – ответила Цендри, даже не взглянув на мужа. – Оно вполне безопасно и послушно.
– Тогда скажите, чтобы оно село впереди, рядом с багажом. – Дал полез туда сам, не дожидаясь приказания Цендри, и его действие произвело на Миранду ошеломляющее впечатление. Не отрывая глаз она смотрела на карабкающегося Дала, иногда переводя взгляд на Цендри.
– Оно что, понимает наш язык? – изумленно спросила она.
Цендри сухо ответила:
– Мой спутник, леди Миранда, известный ученый на Университете. – Брови Миранды взлетели вверх, но она промолчала.
Шофером также была женщина, полная, с легкой сединой в волосах, одетая в темный костюм из грубой ткани. Она небрежно махнула рукой Далу, показывая, что он может сесть рядом с чемоданами недалеко от рычагов управления. Саму Цендри с почетом усадили в салоне, устланном толстым пушистым ковром и мягкими большими подушками. Цендри подумала, что Далу можно было ехать вместе с ней, в конце концов, она могла бы настоять на этом, но побоялась возможных неприятных последствий, поскольку еще не знала всех тонкостей поведения и возможных ограничений. Цендри начинала испытывать непонятное любопытство, столь сильное, что едва сдерживала себя, чтобы не закидать Миранду многочисленными вопросами. «Но тогда меня раскроют, своими вопросами я выдам себя, и наша поездка будет провалена».
Вместо этого она спросила Миранду, когда та устроилась между подушек:
– Надеюсь, что землетрясение не причинило много вреда?
– Нет, не особенно, – ответила Миранда. – Куском перегородки слегка поранило наставницу художниц, зато никто из ее учениц не пострадал. Одна из связисток, передававшая сигналы тревоги по всему побережью, задержалась в комнате и чуть не задохнулась от дыма. На другую сотрудницу космопорта упал контейнер с мусором, но она осталась жива и, несомненно, поправится. У нее легкий перелом. – Миранда улыбнулась. – Так что ничего страшного, за исключением, конечно, большого количества поломанных перегородок, но это мелочь, этим занимаются в основном дети из городских школ. Они будут только рады дополнительной работе.
– И часто у вас бывают землетрясения? – спросила Цендри.
Миранда огорченно вздохнула.
– К сожалению, очень часто, но вам не стоит беспокоиться, ученая дама, вы будете жить в доме Проматриарха, совсем рядом с Руинами «Нам-указали-путь», а там земля не колышется никогда. Те, кто строил их, умели защищать землю.
«Очень любопытно. Значит, это древнее общество, построившее город, не важно какое, мифические Строители или кто другой, обладало знаниями в геологии. Они вполне осознанно строили вдали от сейсмически опасной зоны, в стороне от тектонических разломов. Однако маловероятно, чтобы это были те самые Строители, потому что, хотя город и старше колонии Изиды-Золушки, которой всего-навсего семьсот стандартных лет, он все-таки слишком молод, чтобы считаться детищем Строителей, начавших, согласно гипотезе, заселять галактику за тысячи лет до возникновения цивилизации. Если признать, что город возведен руками Строителей, тогда следует согласиться и с тем, что за несколько тысяч лет до возникновения науки некое общество умело обнаруживать тектонические разломы, улавливать сейсмическую активность и успешно избегать землетрясений.
Скорее всего, слова Миранды о Строителях и о том, что они защищали землю от землетрясений, – всего лишь результат квазирелигиозного преклонения перед этим местом.
Руины, оставленные Строителями! Строители! Кого сейчас волнует эта доисторическая раса? Возможно, они даже не были людьми в нашем понимании этого слова. В то время, когда они начали заселение галактики, здесь уже существовали поразительные, завораживающие культуры, остатки которых находят по всей галактике. Их можно увидеть, почувствовать, их, несомненно, нужно изучать! – Цендри снова овладело чувство беспокойства. – Почему Матриархат не допускает к себе антропологов? Неужели жительницы Матриархата хотят, чтобы и их когда-нибудь тоже изучали, как Строителей? Но что они оставят после себя? Примитивные жилища и убогие орудия? Да и много ли этих орудий сохранится? – думала Цендри, глядя из окна машины. – Едва ли, скорее всего Матриархат не оставит после себя ничего, и ученым даже не на что будет опереться».
Город произвел на Цендри удручающее впечатление. Одинаковые дома были построены из обожженного кирпича и безвкусно раскрашены яркими красками. Цендри смотрела на неумело нарисованные на стенах картинки и понимала, что выполнены они не художниками, а самими обитателями.
Дома стояли беспорядочно разбросанными кучками в окружении садов и небольших парков. Машина медленно двигалась по узеньким улочкам, заполненным женщинами, мужчинами и маленькими детьми. И опять Цендри бросилась в глаза одежда. В ней не было единообразия, она не объединяла и ни о чем не свидетельствовала. Даже в одежде работающих – мужчины, натягивавшего на деревянные рамы куски свежевыкрашенной в изумрудный цвет ткани, женщины, толкающей перед собой тележку с какими-то светло-зелеными шарами, скорее всего местными овощами, – не имелось ничего общего, кроме одного: одежды на них было меньше, чем на немногочисленных уличных бездельниках.
Землетрясение не вызвало в городе никаких разрушений. Возможно, в конструкции домов были заложены противоударные элементы, во всяком случае, поврежденные перегородки уже были убраны, и многие жители сидели у своих домов, делая новые. Несколько мужчин закапывали трещину, образованную недавним землетрясением.
Особенно много было детей. Коричневые от загара малыши, одетые лишь в шляпы и сандалии, выглядели веселыми и здоровыми. Подростки работали рядом со старшими, чиня перегородки, подкрашивая стены домов или убирая обломки. Малыши играли в какие-то игры, которые Цендри показались беспорядочной беготней. В небольшой куче песка сидела группа девочек и играла разноцветными плоскими камешками. Несколько девочек постарше, вращая длинную веревку, прыгали через нее поодиночке и группами, явно стараясь удивить друг друга сложностью прыжков.
Был уже полдень, но солнце висело совсем низко, почти над самой крышей приземистого белого здания, окруженного разноцветным кустарником, высаженным в виде причудливого орнамента.
– Этот дом – храм Богини, в нем живет Верховный Матриарх Изиды, – сказала леди Миранда. – Это она послала вам приглашение, точнее ученой даме ди Вело. Но вы приехали в очень неподходящее время, ученая дама, – прибавила Миранда. – Наш любимый Верховный Матриарх сейчас лежит в коме, она при смерти.
Цендри не знала этого и тем более не знала, как ей следовало реагировать на сообщение. Отношение к смерти во всех мирах разное, в одних в качестве ответа нужно говорить слова соболезнования, в других – поздравления. Она предпочла отделаться уклончивым замечанием:
– Я очень сожалею, что причиняю вам неудобство в такое время.
– Думаю, – ответила Миранда, теребя прядь своих длинных черных волос, – в данном случае это неудобство будет вам как нельзя кстати. Я боюсь, если наша дарительница жизни и жрица умрет, не назвав имени своей преемницы, пройдет много времени, пока станет ясно, кто из двоих Проматриархов займет ее место, приняв накидку и кольцо. Пока мы не сможем выяснить всю глубину различий между двумя Проматриархами, моей матерью Ванайей и ее соперницей коллегой Махалой, ваша работа, разумеется, тоже должна быть приостановлена. А различия между ними, как говорит моя мать, многочисленны и значительны, они уходят корнями еще в то время, когда и моя мать, и Махала были девочками и играли на нашей родине Персефоне.
Цендри заволновалась. Еще будучи студенткой, она хорошо усвоила правило – антрополог не должен вмешиваться в междоусобную борьбу в изучаемом мире. Не совершит ли она ошибки, остановившись в доме, принадлежащем одной из противоборствующих сторон? «Однако, – подумала она, – этот визит задуман давно». Последующие слова Миранды подтвердили ее мысль.
– Я стараюсь держаться подальше от политики и от всех этих противоборств и различий, я – всего лишь любящая дочь, которой безразлично, как относятся к ее матери другие. И вы можете не волноваться, моя мать говорила мне, что в тот последний день, когда Верховный Матриарх была в сознании и разговаривала вполне связно, она приказала принять вас в качестве почетной гостьи, поскольку наш дом находится к месту «Нам-указали-путь» ближе других. Из окон второго этажа и из центрального входа его видно очень хорошо, а чтобы добраться туда, нужно совсем немного пройти вдоль побережья. Видимо, Верховный Матриарх считала, что для выполнения вашей работы вам лучше жить у нас. Должна вам сказать, что Проматриарх Махала страшно обозлилась на такое решение. Во-первых, потому, что она ненавидит мою мать, но главным, мне кажется, здесь является то, что заботу о почетной гостье поручили нам. Такова была воля Верховного Матриарха. По-моему, все совершенно справедливо, ведь Проматриарх Махала просто гордится тем, что не верит в Строителей.
– Следовательно, вы в них верите? – спросила Цендри.
– Конечно, – простодушно ответила Миранда. – Я очень часто общалась с ними. А эта Махала, представляете, верит только в то, что вписывается в ею же самой придуманные правила. Она набрала сторонниц и говорит им, что наше общение со Строителями не более чем дикие предрассудки и бред. Она просто не слушает свидетельства, понимаете? Если бы она их послушала, то заговорила бы по-другому, но ведь слушать не хочет. Мне кажется, что она очень глупая женщина.
Цендри потребовалось несколько минут, чтобы переварить фантастическое сообщение Миранды. «Опять эти Строители, только на этот раз уже с ними общаются. Это становится невероятным. Как она сказала? Общается со Строителями? Но это уже слишком». Цендри удивленно смотрела на Миранду, стараясь понять, серьезно та говорит или нет. Похоже, что девушка говорила вполне серьезно. «Но ведь Строители, если они вообще существовали, во что не верит ни один уважающий себя ученый, оставили Руины как минимум два миллиона лет назад! Да нет, не следует понимать откровения леди Миранды буквально, они определенно имеют некий символический, религиозный подтекст. До чего же все это интересно, но задавать вопросы пока нельзя, неизвестны ни здешние религиозные воззрения, ни их влияние на само общество».
Цендри очень волновалась, однако старалась говорить как можно спокойнее.
– Да, думаю, что для нашей работы действительно будет лучше, если я остановлюсь в вашем доме. Очень предусмотрительно со стороны Верховного Матриарха.
– Поверьте мне, – тараторила Миранда, – это решение потребовало много мужества. И теперь может пойти насмарку весь ее труд. Хотя многое зависит от того, кто будет Верховным Матриархом. Я хочу сказать, что Верховный Матриарх много лет убеждала всех в необходимости расширения связей с Единым Сообществом. Это она неоднократно хотела пригласить к нам ученую даму ди Вело и попросить ее исследовать Руины, но потребовалось много времени, чтобы мы созрели для такого поступка. – Миранда перевела дыхание и зашептала: – Даже сейчас на Изиде очень много тех, кто страшится любых контактов с мирами, где правят мужчины. Они учат, что даже простое общение с подобными мирами загрязнит наше общество. – Миранда сильно волновалась, нервно теребила пряди волос. – Ой, простите меня, пожалуйста, – вдруг спохватилась она, вспомнив, что Цендри приехала как раз из того мира, где, по ее мнению, свирепствуют мужчины. – Не обижайтесь, но у нас много таких, кто считает, что ваши миры не могут предложить ничего ценного. Они принесут с собой лишь ненужный соблазн. Но я так не думаю, можете мне поверить, – закончила она свою тираду и застенчиво улыбнулась.
Цендри хорошо помнила вбиваемые в студентов заповеди – не задавай лишних вопросов и воздерживайся от лекций и выступлений на скользкие темы, – поэтому постаралась говорить как можно бесстрастней.
– Вы не совсем правы, леди Миранда. – Цендри постаралась улыбнуться. – На мирах Единого Сообщества мужчины отнюдь не играют главенствующей роли. Да, – поправилась она, – лет пятьсот назад в таких мирах, как Аполлон и Пионер, имело место некоторое неравенство между мужчинами и женщинами. В то же самое время на той планете, где жила я, мужчины никогда не доминировали, а на Университете равенство мужчин и женщин гарантируется законом.
Миранда недоверчиво посмотрела на Цендри и усмехнулась.
– Я не совсем подготовлена к такому сообщению, ученая дама, – она кокетливо улыбнулась, – однако ваши заявления полностью противоречат всему, чему меня учили.
Цендри мягко улыбнулась.
– Разумеется, мне не убедить тебя, леди Миранда, но наиболее простой способ – проверить мои слова. Почему бы вам не послать наиболее, – она замялась, выбирая слово, – подходящих студенток на Университет. Тогда ваши женщины смогли бы увидеть, как их примут и как к ним будут относиться. На Университете ценятся только два качества – талант и способность к учебе.
Леди Миранда рассмеялась.
– Сам факт, что мужчины оценивают талант и способности женщины, говорит об их предвзятом отношении и о неравноправии, – ответила она. – И это несправедливо. Независимыми учеными давно доказано, что мозг среднего мужчины меньше, чем мозг женщины, а что касается физических качеств, то в подростковом возрасте девочки выше и тяжелее мальчиков. Кроме того, после достижения половой зрелости мужчины нестабильны в своем поведении, ими руководит половой инстинкт, он настолько овладевает ими, что они становятся неспособны к учебе. Разумеется, мальчиков еще можно как-то обучать, но только лишь самым примитивным вещам. И вообще, в обществе, где властвуют мужчины, люди могут дойти до такого абсурда, что начнут утверждать, будто зрелых, взрослых мужчин можно чему-то научить.
«Я не должна вступать в споры и не должна защищать ни Единое Сообщество, ни Университет», – внушала себе Цендри и дипломатично ответила:
– Я думаю, что ты говоришь основываясь только на своем личном опыте, но я уверяю тебя – на Университете очень много выдающихся ученых-мужчин.
Миранда кивнула, и вдруг по блеснувшим в ее глазах озорным огонькам Цендри поняла, что ее разыгрывают. Она не подала виду и продолжала выслушивать внешне почтительные, но хитроватые фразы Миранды.
– Ну разумеется, ученая дама, – возразила Миранда. – Так вас учили думать, и вы верите этому. Провести же свои собственные исследования вам и в голову не приходит.
Цендри поняла все и сказала то, что скорее всего и хотела услышать Миранда:
– Давайте надеяться, что в один прекрасный день, леди, ваши посланцы смогут рассудить, кто из нас с вами прав.
Миранда внимательно посмотрела на Цендри и дружески улыбнулась.
– Будем надеяться! И как я хотела бы быть среди этих посланцев. Знаете, совсем недавно советники Верховного Матриарха рассматривали возможность отправки на Университет нескольких наших девушек. Нам нужны контакты с Единым Сообществом, мы бедны, у нас слабые технологии. Нам необходимы знания по сельскому хозяйству, математике, экологии. – Она помолчала. – К тому же Матриархат уверен, что мы несем ответственность перед всеми женщинами Единого Сообщества и должны показать им образец идеального общества в действии, поскольку, не зная его, они не поймут, как выглядит самое прекрасное, самое разумное общество на свете. А увидев Матриархат, женщины Единого Сообщества обязательно изберут наш путь. Но не все так просто. – Она огорченно вздохнула. – Здесь много таких, кто не хочет и слышать об этом, Это какие-то параноики, они считают или притворяются, что считают, будто бы миры Единого Сообщества только и ждут подходящего момента, чтобы напасть на нас и утвердить свои ужасные мужские порядки. Они беспрестанно говорят, что, если мы свяжемся с Сообществом, нас ожидает то же, что произошло с колонией на Лабрисе. Вы, конечно, слышали эту историю?
– Я знаю только, что колония на Лабрисе погибла, – ответила Цендри. – Согласно официальной версии, администрация слишком увлеклась нововведениями, неверно рассчитала скорость своего солнца и направила поселенцев в мир с нестабильной орбитой. Документов об этом я читала не много, но все сходятся в одном – катастрофа явилась следствием страшной бюрократической ошибки, за которую Единое Сообщество заплатило слишком дорогой ценой. По моему мнению, никакие ссылки на ошибки не освобождают от ответственности за потерю стольких жизней. Однако кое-кто говорит, что все было сделано специально и все происшедшее является результатом заговора против Матриархата.
– Да, – грустно подтвердила Миранда. – Именно так здесь и считают. Поэтому меня и называют предательницей только за то, что я хотела бы отправиться учиться на Университет…
– Думаю, что когда-нибудь твоя мечта осуществится, – как можно ласковее ответила Цендри, и Миранда радостно улыбнулась.
– Как я хотела бы увидеть другие миры. Меня нисколько не пугает, что ими управляют мужчины. – Она засмеялась громко, с вызовом. – Я не боюсь их влияния, на меня оно не подействует! Я отвергаю власть мужчин! Мне противна сама идея зависимости от них!
Миранда говорила вполне серьезно, и Цендри показалось уму непостижимым, что эта молодая красивая женщина, к тому же беременная, могла выражать столь откровенное пренебрежение и даже отвращение к мужчинам. Если бы Цендри разговаривала с Мирандой на своей родной планете, она ответила бы примерно так: «Милая девушка, ты даже не представляешь, сколько мужчин пытались бы установить над тобой свою власть, и, поверь мне, она не так неприятна, как тебе кажется. Даже более того, она может дать тебе ни с чем не сравнимое наслаждение. Во многих случаях доминирование мужчины над женщиной несет ей только радость».
Но Цендри находилась в мире Матриархата и не могла сказать ничего подобного. Она посмотрела на Миранду и подумала, что девушка просто бравирует своей независимостью, в отсутствие мужчин женщины часто говорят подобные вещи. «Не исключено, что здесь такого рода высказывания и демонстрация независимости в поведении считаются нормой». Поэтому Цендри просто улыбнулась.
– Значит, ты хотела бы учиться на Университете? – спросила она Миранду. – А как ты думаешь, здесь много женщин, которые хотят того же?
– Уверена, что много, – не задумываясь ответила девушка. – Когда в колледже Ариадны сообщили о том, что ученой даме ди Вело понадобятся помощницы и тот, кто хочет стать им, может записаться, от желающих отбоя не было. Но есть и такие, кто считает ваши исследования святотатством. Они утверждают, что из-за ваших исследований мы можем лишиться любви и заботы Строителей.
– Лю… – Цендри успела прикусить язык. В волнении она сглотнула и медленно произнесла: – Извини, Миранда, ты сказала «лишиться любви и заботы Строителей»? Я не ослышалась? – спросила Цендри, втайне надеясь на то, что она именно ослышалась.
– Нет, вы правильно меня поняли, – обрадованно проговорила Миранда. – Я так и сказала: «любовь и забота Строителей». И вы это сами почувствуете, ведь вы женщина.
«Все предельно ясно, – размышляла Цендри, – и очень печально. Даже не представляю, как я смогу хладнокровно изучать Руины, оставленные Строителями, в то время как все население считает их величайшими святынями. Судя по выражению глаз Миранды, их преклонение перед Строителями граничит с идолопоклонством».
Положа руку на сердце, Цендри могла честно сказать, что ее вообще не интересовало, исследовались ли Руины или нет. Об этом пусть волнуется Дал, ей же все происходящее только на руку. Чем дольше будет откладываться работа по исследованию Развалин, тем лучше. Она сможет свободно делать записи и изучать это удивительное и трудновообразимое, почти невероятное общество Матриархат.
Машина остановилась возле довольно высокого дома, более высокого, чем остальные, находящиеся в пределах городской стены.
– Это резиденция моей матери, – пояснила леди Миранда, – Проматриарха Ванайи. Добро пожаловать, ученая дама, и не пугайтесь, – добавила она вполне искренне. – Дом хоть и двухэтажный, но землетрясений можно не бояться. Здесь земля не трясется никогда, потому что мы находимся совсем рядом с местом «Нам-указали-путь». Здесь вы в такой же безопасности, как в объятиях Богини.
«Нужно будет непременно выяснить, – думала Цендри, – что же скрывается за подобной уверенностью – геологический феномен, научные знания или просто результат веры в любовь и заботу мистических „Строителей“. Спрашивать об этом Цендри пока не могла, но в свое время, когда к ней попривыкнут, можно будет затеять разговор на эту тему. Что же касается землетрясений, Цендри их не боялась, они случаются практически везде. У себя на Университете Цендри жила на восемнадцатом ярусе громадного многоэтажного здания и при этом не чувствовала особого беспокойства. Даже больше, мысль о возможном землетрясении ей просто не приходила в голову. Стараясь говорить как можно убедительней, Цендри заверила леди Миранду в том, что она готова безбоязненно проживать даже на втором этаже, на что Миранда загадочно улыбнулась.
– И я не боюсь всех тех опасностей, которые несет нам Единое Сообщество и которыми нас так часто пугают, – уверенно произнесла она.
Цендри как раз собиралась выйти из машины, уже взялась за ручку, намереваясь открыть дверь, но остановилась.
– Да чем же вам так угрожает Единое Сообщество? – изумленно спросила она. – Какие такие опасности вы в нем видите?
– Войну, – совершенно серьезно ответила Миранда, и лицо ее приняло тревожное выражение. – И это исторический факт, который вы, ученая дама, не можете отрицать. – Она напряглась и твердо проговорила: – Каждое общество, где господствовали мужчины, погибало, оно уничтожалось внутренними войнами. Особи мужского пола всегда развязывают войны, это естественный результат их стремления к первенству, их врожденной агрессивности.
– Прекрасно. – Цендри была ошарашена. – Но тогда как ты объяснишь мне тот факт; что Единое Сообщество живет в мире и процветании вот уже пятьсот лет? Я не совсем понимаю твою логику, Миранда.
Леди Миранда смущенно опустила голову.
– Я уже говорила вам, что не сильна в политике. На эту тему вам лучше поговорить с моей матерью. Пойдемте, ученая дама, – тихо произнесла она, протянула руку и открыла дверцу машины.
От непривычно долгой поездки ноги у Цендри затекли. Она медленно вышла из машины и посмотрела на Дала. С недовольной миной, сжимая губы, цепляясь за рычаги управления, он вылезал из-за чемоданов.
«Как много мне нужно ему сказать. Когда же наконец мы останемся одни и поговорим? В присутствии других я разговаривать с ним не должна».
Цендри посмотрела на Дала и улыбнулась, стараясь ободрить его, но он отвернулся, и сердце Цендри невольно защемило.
Для Цендри эта поездка имела очень важное значение, практически это было ее первое самостоятельное задание, первая серьезная работа по специальности, но Цендри не могла полностью сконцентрироваться на ней, она не была свободна, ей нужно было постоянно думать о Дале. Цендри понимала, что обязана переживать за него, переживать вместе с ним, но сознание того, что в такой ответственный для себя момент она вынуждена отвлекаться, растрачивать силы и энергию на посторонние вещи, было ей невыносимо противно.
Несколько ступенек вели к главному входу в дом. Цендри обратила внимание, что это всего лишь вторая лестница, которую она видела на Изиде, первая вела внутрь внушительного обиталища Верховного Матриарха.
Пройдя за Мирандой внутрь дома, Цендри очутилась в просторной комнате с множеством перегородок и штор. Пол комнаты был застлан плотным ковром. Повсюду Цендри видела следы недавних детских игр, по углам и в центре валялись игрушки и тряпичные куклы, у одной из стен лежал примятый детский ботинок. Очевидно, что детей спешно увели отсюда перед самым их приездом, ей даже показалось, что она еще слышит их недовольный плач.
Цендри стояла, оглядывая неубранную комнату. Каково их отношение к посланцам других миров? Кто она для них? Ученая дама из Единого Сообщества, приглашенная для научной работы? Но это еще ни о чем не говорит. «Когда же мне удастся увидеть этих людей такими, какие они есть на самом деле, а не такими, какими они стараются быть? Да и будет ли у меня такая возможность? Социолог может раскрыть истинное лицо народа, разгадать его сущность. А что делаю здесь я? По сути, я являюсь исполнителем воли Единого Сообщества, служу его политическим целям. Нет, не только его, я служу и Матриархату. Моя работа по изучению Руин – всего лишь предлог, действительная цель – установление контактов с Матриархатом. Наше пребывание здесь является лучшим доказательством того, что Единое Сообщество не угрожает Матриархату, не собирается ломать его устои. Да, верно, моя миссия – продемонстрировать миролюбие Единого Сообщества. Интересно, догадался ли об этом Дал, ведь нам конкретно никто ничего не говорил».
Леди Миранда в отчаянии осматривала неубранную комнату.
– Это правда, что в мире, где живет ученая дама, существуют определенные комнаты для приемов и официальных встреч? – спросила она.
Глядя на ее расстроенное лицо, Цендри поспешила успокоить девушку, но, не зная как это сделать, просто процитировала банальнейшую нравоучительную фразу.
– Не стоит так убиваться, Миранда, – ласково сказала она. – У каждого мира свои устои и нормы поведения. И разве откуда-нибудь с Лимбо можно диктовать народам, какие именно традиции и привычки они должны иметь, а какие нет?
Как ни странно, эта избитая сентенция, напечатанная в качестве эпиграфа на первой странице учебника «Введение в сравнительную антропологию», понравилась Миранде. Она улыбнулась.
– Простите меня, – сказала она. – Я пойду к матери и узнаю, сможет ли она принять вас. – И Миранда торопливо ушла.
Цендри посмотрела на Дала. Он удивленно поднял брови, но ничего не сказал. Где-то вдалеке послышался шум голосов – в доме с такой конструкцией трудно говорить о звукоизоляции, – и в дверях появилась Миранда.
– Я прошу ученую даму простить мою мать. Землетрясение сильно разрушило одну из рыбацких деревень на побережье, и она уехала посмотреть, что можно сделать для бедных рыбачек. Их лодки унесло в море. Моя мать просила передать вам, что если ее не задержит какое-нибудь серьезное дело, то она вернется на рассвете и будет рада пригласить вас отобедать с ней. А пока я помогу ученой даме расположиться в отведенных ей апартаментах. Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, сразу зовите меня.
Цендри вежливо ответила, что вполне понимает обстоятельства и нисколько не обеспокоена отсутствием церемониальной встречи. Она страшно устала от этих светских оборотов, от замысловатой дипломатической речи. Цендри отчетливо видела, что и Миранде она дается с большим трудом.
– Я хотела бы отдохнуть, – сказала она. – Перелет был не слишком легким.
– О, прошу вас, ученая дама. – Миранда предложила Цендри следовать за ней.
Комнаты, предназначенные для Цендри, находились на втором этаже. Цендри прошла за Мирандой по небольшой лестнице, высокие перила которой говорили о том, что здесь часто бегают дети. На одной из площадок Цендри заметила некое устройство в виде блокирующихся дверей, очевидно, это было сделано специально, чтобы дети случайно не упали вниз.
Пройдя на второй этаж, Цендри снова увидела прочные сейсмостойкие конструкции, правда, и здесь стены были закрыты легкими перегородками. Цендри подумала, что на Изиде-Золушке эти перегородки являются обычным украшением стен. Все было раскрашено, но явно детской рукой. Как Цендри ни устала, антрополог внутри нее продолжал делать необходимые пометки. Повсюду Цендри видела следы пребывания детей, значит, им разрешалось бывать всюду, специально отведенных для них мест не имелось.
Миранда открыла позолоченную дверь.
– Эти комнаты предназначены для ученой дамы, – она помялась, – и ее спутника. – Впервые она взглянула на Дала, но очень быстро и стыдливо. Цендри внезапно показалось, что Миранда хотела бы и ему оказать какую-нибудь любезность и сделала бы это, если бы только знала, как вести себя с мужчинами.
«А видели ли они вообще мужчин? – мелькнула в голове Цендри странная мысль. – Все они ведут себя так, будто никогда не глядели на мужчину. Это нелепо, дико, ведь их окружают мужчины. Что это? Как объяснить подобное отношение?
Пока никак, я здесь всего два часа, поэтому лучше об этом не думать».
Комната была сплошь увешана шторами. Они были везде, не только на окнах, но и на стенах. Миранда показала Цендри, как нужно задергивать шторы на окнах, чтобы можно было спокойно смотреть, не опасаясь яркого, бьющего в глаза солнечного света. Миранда подошла к одной из штор и отдернула ее. За ней оказалась маленькая чистенькая комнатка.
– Здесь ученая дама может найти самые разнообразные напитки, – пояснила Миранда. – Вы будете пользоваться той же ванной, что и ваш спутник? – спросила она. – Если нет, то внизу есть ванная для мужских особей.
– Хватит одной ванной, – быстро ответила Цендри.
В центре комнаты находилась кровать, выше и уже которой Цендри видеть не приходилось. Она даже испугалась, ей показалось, что она уже падает с нее. Миранда тем временем показывала полки и вешалки для одежды. Последние были смонтированы на кронштейнах, которые можно было быстро придвинуть к себе. Полки для книг были снабжены держателями, очень нужными устройствами в мире, где землетрясения являются обычным явлением. В одном из углов комнаты, за перегородкой, находилось большое зеркало и рядом с ним откидной стульчик, в другом углу было нечто вроде алькова. Весь его пол плотно устилали роскошные подушки, большие и мягкие. Леди Миранда бросила на альков стыдливый взгляд и негромко произнесла:
– Когда мать сообщила мне, что ученая дама приезжает вместе со своим спутником, я подумала, что ей может понадобиться уголок для развлечений. – Она снова бросила быстрый взгляд на Дала. Цендри угадала назначение алькова и смущенно покраснела. В то же время ее так и подмывало расхохотаться над застенчивостью Миранды.
«Как просто, всего одна деталь – отстраненность от мужчины, о чем свидетельствует эта ужасная узкая кровать, и вместе с тем сибаритский уголок, – а говорит она об их отношении к сексу больше, чем десятки фильмов и лекций о сексуальных традициях и нравах разных народов». Цендри посмотрела на Дала и поняла, что он тоже обо всем догадался. Уголки губ у него подрагивали, и Цендри испугалась, что он вдруг в голос засмеется.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?