Текст книги "Киллеры не стареют"
![](/books_files/covers/thumbs_240/killery-ne-stareyut-9851.jpg)
Автор книги: Михаил Черненок
Жанр: Криминальные боевики, Боевики
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава III
О встрече с Задовым Голубев решил договориться по телефону. Раскрыв записную книжку, Слава первым делом набрал квартирный номер Махновца. На просьбу пригласить Алексея немолодой, похоже, рассерженный женский голос ответил: «Нету Алешки дома», и в трубке сразу запикали гудки отбоя. Пришлось звонить в мелкооптовый магазин. После нескольких продолжительных зуммеров вежливый автоответчик трафаретно проговорил: «Извините, вызываемый вами абонент временно отключен за неуплату». Не отозвался и сотовый телефон Лёхи. После такой неудачи осталась надежда только на проворные ноги.
К немалому удивлению Голубева, всегда распахнутая днем входная дверь задовского магазина на этот раз оказалась на замке. Большой амбарный замок висел и на двери подсобки. Недолго думая Слава направился к летнему павильону у танцплощадки. Черный джип он увидел сразу, как только вышел на защебененную короткую дорогу, ведущую к пологому берегу реки. «Гранд чероки» стоял посреди дороги между танцплощадкой и павильоном. Сам же Лёха в светло-коричневом кожаном пиджаке одиноко сидел за пустым павильонным столиком и, затягиваясь сигаретой, смотрел на свинцовую по-осеннему речку.
– Кого я вижу?! – будто от неожиданной встречи изобразил удивление Голубев и протянул Задову руку. – Здравствуй, Алексей.
– Здорово, Вячеслав Дмитрич, – Лёха широченной ладонью вяло пожал жилистую ладошку Славы. – Садись, поскучаем вместе. У меня в джипе завалялась непочатая бутылка «Сибирского бальзама». Для сугрева дернешь стопарик?
– В рабочее время не пью.
– Правильно делаешь. Я тоже за рулем не употребляю, чтобы гаишники не приставали с экспертизой: «А ну дыхни!»
– Молодец. Чего заскучал?
Пухлощекое лицо Задова поморщилось словно от зубной боли:
– Обанкротился, б…, капитально.
– Давно?
– С августа начал чахнуть, как только молодые правители рубль уронили. Страшно подумать, что за один зеленый бакс теперь надо выложить почти два десятка наших деревянных. Скажи, где их взять?
Голубев указал взглядом на танцплощадку:
– Летом у тебя клиентов невпроворот было.
– То летом. Теперь, когда засентябрило, чтобы скакать под открытым небом, надо для куража минимум полбутылки заглотить. А я алкашей не пускаю на «скачки». Замкнутый круг получается.
– Расширяй мелкооптовый ассортимент.
– Кому он на хрен нужен! В райцентре не протиснуться между продавцов. Да и покупатели обезденежили. Государство никому ни ху-ху не платит.
– Зато начинал ты с размахом.
– Еще бы! Вложил весь свой капитал. На будущий год планировал биллиардную построить и лодочную станцию открыть. Теперь все планы женским органом накрылись. За зиму ничего от моих трудов не останется, – Задов показал на арку в конце дороги. – Там вон для украшения между столбиками висела привезенная из Новосибирска якорная цепь весом полтонны. Какие-то, извиняюсь за выражение, хунвейбины сначала завязали ее таким узлом, что хрен развяжешь, а потом и вообще уволокли.
– Грустная история.
– Почти, как у Шекспира: нет повести печальнее на свете… Сижу вот и размышляю, каким маневром вывернуться из кризисного положения.
– Разве, кроме покойного Писмаря, некому тебе помочь? – закинул удочку Голубев.
Задова будто укололи:
– А что Писмарь?..
– Он ведь финансировал твою развлекательную программу.
– Ты чё, Дмитрич?.. – Лёха уставился Славе в глаза. – С катушек съехал?
– Нет, с дуба рухнул, – отшутился Слава.
– Ага, с дуба падают листья ясеня… Дальше знаешь этот стишок?
– Знаю.
– Ну а чего Писмаря мне клеишь?
– Того, что он приезжал на ночные застолья в твой стриптиз-магазин, – наугад сказал Голубев.
– Из сплетен взял или своими глазами видал?
– Если бы не видел, не говорил, – опять слукавил Слава.
– Ну и глазастый же ты… – Задов помолчал. – Пусть будет по-твоему. Приезжали иногда парни, чтобы на свежем воздухе оттянуться от дневных забот.
– Девочек ты им поставлял?
– Какие девочки в районной дыре? Из Новосибирска матильд привозили.
– Лоции Жемчуговой среди них не было?
– С какого угара Лоцка сюда поехала бы? Я ж могу про такую турпоездку мамке наябедничать.
– А вообще как она?..
– Шустрая экс-девушка.
– С чего взял приставку «экс»?
– С того, что в семнадцать лет девушек без приставки теперь не бывает, – Задов усмехнулся. – Ты, Дмитрич, чё?.. Сватать Лоцку надумал?
– Потерялась она неделю назад.
– Теперь ищешь, что ли?
– Ищу.
– Не трать зря силы. Похулиганит и вернется к мамке.
– А если не вернется?
– Тогда днем с огнем ее не найдешь.
– О чем ты с ней говорил тринадцатого сентября в Новосибирске?
– Когда?
– Когда на сороковины Писмаря ездил.
Задов нахмурил брови:
– Оставь мертвого «авторитета» в покое. И Лоцку я сто лет не видал.
– Свидетели видели тебя с ней у остановки метро «Речной вокзал».
– Катька Лепетухина болтнула?
– Не имеет значения, кто.
– Кроме Катьки, некому…
– Не тяни резину.
– Ох, и настырный же ты, Вячеслав Дмитрич… Ну, допустим, сошлись случайно знакомые человеки. «Здравствуй – до свидания». Вот и весь разговор.
– Случайно ли?..
– Гадом стать, не вру.
– Разве не Лоцию ты там поджидал?
– Нет, друга подъевреивал.
– Какого?
– Гарика Косача.
– Косач – это кличка?
– Фамилия.
– Кто он?
– Бывший инженер-кибениматик.
– Кто-о-о?..
Задов, поморщившись, досадливо махнул рукой:
– Запутался, бля, в иностранных словах… Кибернетик бывший, вот кто. Теперь челночный бизнесмен. Половину Новосибирска в турецкую кожу нарядил.
– Чего ты его ждал?
– Хотел тысчонок пять баксов в долг перехватить, а Гарик сам напрягает мозги, у кого бы занять деньжат на растаможку пришедшего из Турции контейнера. Кризис, понимаешь, посадил на задницу всю Россию.
Голубев вздохнул:
– Лёха, не морочь мне голову кризисом. Давай по существу дела: о чем разговаривал с Лоцией?
– Да не успели мы с ней поговорить. Подруливший на синем «форде» Гарик помешал. Лоцка, завидев его, сразу шмыганула по ступенькам на железнодорожную платформу. Вскоре электричка подвалила.
– И Лоция уехала на ней?
– По-твоему, я пас экс-девушку, что ли?..
– Почему, увидев Косача, она «сразу шмыганула»?
– Может, на электричку торопилась, а может, потому, что Гарик на нее зверем глянул.
– С чего он озверел?
– Озвереешь, когда засыпешься круто, как последний фраер. Представь, Вячеслав Дмитрич, такую спортивную импровизацию… Косач за ходовую цену сблатовал молодую касатку заняться постельной аэробикой и, увлекшись любовными этюдами, разукрасил матильду засосами да синяками. Та, не будь дурой, мигом схлопотала медсправку о телесных отметинах и предъявила Гарику ультиматум: либо плати в тысячу раз больше, либо пойдешь в колонию за изнасилование. Есть такой распространенный прием шантажа у нынешних экс-девушек. Закрутился секс-гигант туды-сюды. Принялся сбивать цену, а матильда ни в какую: «Выкладывай баксы – и точка!» Пришлось Косачу замести свои валютные сусеки так, что теперь нерастаможенный контейнер с турецкими пиджаками ржавеет в железнодорожном тупике.
– Ну а Лоция здесь при чем?
– Думаю, не она ли наколола Гарика.
– Признайся, сам сочинил «импровизацию»?
– У меня смекалки не хватает на такие этюды. Косач рассказал, когда у него взаймы просил.
– Может, он «сымпровизировал», чтобы отказать тебе?
– Гарик – не звонарь. Если бы не тратился, дурак, на девок, мог бы всю Турцию купить.
– Сколько матильда с него заломила?
– Конкретную сумму он не сказал.
– И имя шантажистки не упомянул?
– Нет.
– А Лоция с Косачом знакома?
– Один из магазинов Гарика – в подвале дома, где Жемчуговы живут… – Задов затянулся сигаретой. – Вообще-то насчет Лоцки я от фонаря ляпнул. Зарабатывать баксы постельной аэробикой ей ни к чему. У Татьяны Борисовны валюты хватает, да и папа Гена Потехин не беден.
– Почему Потехин, если они Жемчуговы? – спросил Слава.
– Фамилия Татьяне Борисовне досталась от первого мужа. А Потехин – второй ее муж. От него она Лоцку родила, но записала дочь на свою фамилию. Однажды я из любопытства спросил, что, мол, вы отказались от фамилии законного супруга? Борисовна улыбнулась: «Чтобы люди не потешались».
– Что за человек этот супруг?
– Свадебный хулиган.
– По аналогии с чеховским генералом?
– У Чехова генерал был липовый, а Потехин, в натуре, на какой-то свадьбе круто нахулиганил. Мужик он веселый. Бывало, когда сильно расхохмится, Татьяна Борисовна со смехом ему говорила: «Успокойся, свадебный хулиган».
– Он, кажется, моряк?
– Бывший. Уже года три, наверное, японскими автомобилями торгует. Собирает в Новосибирске заказы – какой марки и по какой цене желательна покупателю тачка, сколачивает бригаду надежных перегонщиков и – к самураям. Через месяц клиент получает именно то, что заказывал. Работает без туфты, клиенты его уважают.
– Рискованный бизнес.
– Потехин вообще мужик рисковый. Чемпионом Приморского края был по боксу в полутяжелой весовой категории. Ни единого поражения на ринге не имел. Это, как говорится, не фунт изюма. Больше двадцати лет в заграничных плаваниях провел. Начнет рассказывать – заслушаешься. На английском и японском языках говорит лучше, чем я по фене ботаю. Не поверишь, даже иероглифами писать умеет. Внешностью под стать Татьяне Борисовне. Хотя и постарше ее годов на десять, но, когда они рядом, залюбуешься. Силой своей не хвастает, но, если кто прискребется, любому качку табло начистит и отрихтует так, что мамка родная сыночка не опознает.
– С дочерью какие у него отношения?
– За дочь готов броситься в огонь и в воду… – Задов щелчком откинул желтенький фильтр искуренной сигареты. – По этому поводу могу рассказать остросюжетный этюд. Сидели мы как-то с мужиками на симпозиуме в ночь с пятницы на понедельник…
Голубев засмеялся:
– Длинная ночка получилась. С водкой «симпозиум» проходил?
– Ну а без водки о чем бы мы разговаривали?.. Сидели, значит, компанейски трепались. Точно не помню, то ли в субботу вечером, то ли в воскресенье, врывается вдруг возбужденный Потехин: «Мужики, позарез нужна помощь!» – «Что такое, Гена?» – «Сексуально озабоченные юнцы заманили Лоцию в Матвеевку на дачу. Чтобы не ускользнули бойфренды от возмездия, помогите организовать оцепление того борделя». – «Нет проблем, Гена! Вези!» Втиснулись всем гамузом в его восьмиместный фаэтон и рванули в дачный поселок. Приехали мигом. Дача двухэтажная. На нижнем этаже светятся зашторенные окна. Музыка барабанит. Потехин, будто заправский спецназовец из «Альфы», с разбегу ломанул дверь, и мы оравой ворвались в дачу. Киношка – похлеще американского боевика!.. Изготовившиеся к групповому мультифаксу три накачанных недоноска и рвущаяся из их рук Лоция остолбенели. «Ну что, щенки, не ждали папу Гену?!» – рявкнул Потехин и флотским ремнем айда-пошел рихтовать бойфрендов по чему попало. Ох, как они взвыли!.. Короче, после такого урока жить пацаны, конечно, будут, но заниматься мультифаксом – вряд ли…
– А Лоция насчет секса как?
– Я с фонарем ее не сопровождал.
– И разговоров о ней на эту тему не слышал?
– Не-а. По характеру она в папу Гену. Обидеть себя не дает. Однажды в шутку ее ущипнул и, не успев моргнуть глазом, схлопотал такую затрещину, аж зубы чакнули. Увидав мою растерянную морду, Лоцка расхохоталась. С юмором девка. И анекдот без картинок умеет мастерски рассказать, и хохмочку отмочить так, что от смеха надорвешься. Это у нее тоже от папы Гены. Потехин по части юмора – непревзойденный мужик. За словом в карман не лезет. Ему бы запросто играть в КВН по телику. Летом прошлого года мы коллективом отдыхали на речном теплоходе «Николай Масленников». Туристами плавали по Оби до Салехарда и обратно. Татьяна Борисовна в основном книжечки почитывала, а Гена всю дорогу ухохатывал захмелевшую мужскую компанию анекдотами да смешными историями.
– Тоже с вами пил?
– Нет. Рюмочку, от силы две дернет, и – ша! А мы, признаться, киряли по-черному. Под конец просадились так, что пришлось одалживать деньги у Татьяны Борисовны. Профинансировала она нашу компанию раз, другой и говорит: «Кончайте, ребята, пьянку». Тут, будто назло, погода испортилась. Дождик зацедил. Собрались мужики в моей каюте. Пристали, как репьи, мол, попроси у хозяйки хотя бы трешку на «Перцовую». Это по тем деньгам было тридцать тысяч. Я, когда в колонии сидел, перечитал много классиков и насобачился писать для братвы письма в стихах. Решил, чтобы Борисовну уломать, сочинить просьбу стишатами. Кумекал, кумекал. Получилось что-то вроде того: «Душа болит, похмелья просит, а от погоды аж поносит». Зашел трезвехенький Гена Потехин. Прочитал мой опус и расхохотался: «Алёха, при поносе рекомендуют пить водку с солью. Это очень невкусно. Дай-ка мне карандаш». С минуту посмотрел в окно, улыбнулся и пошел строчить. Минут через десять скомандовал: «Подъем, золотая рота! Шагайте за мной». Зашли гурьбой в соседнюю каюту. Борисовна оторвалась от книги. Удивленно посмотрела на наши похмельные рожи с явными признаками инвалидов умственного труда. Потехин развернул листок: «Таня, послушай, какую поэму сочинил Алексей Задов». И, словно заправский актер, стал читать:
Небо серое, Обь свинцовая,
Теплоход на волнах колышется.
Где «Московская», где «Перцовая»?
Почему нам так трудно дышится?..
Может, сунуться в дверь соседнюю,
Может, сделать там мирную стоечку,
Попросить у ТэБэ последнюю
Распроклятую гадину-троечку…
Татьяна Борисовна засмеялась и без проблем подала мне три десятитысячных купюры. Я этот стишок на всю жизнь запомнил, – Задов хохотнул. – Вот такой он, классный мужик, Геннадий Никифорович Потехин.
– Когда последний раз его видел? – спросил Голубев.
– На прошлой неделе здесь, на берегу, почти час толковали.
– Он разве не в Японии?
– Перед кризисом прилетел из Токио и не собирается больше туда. Сказал, что сворачивает автобизнес. Намерен опять податься на морскую службу.
– А в райцентр каким ветром занесло?
– Родители у него тут, на улице Лесопосадочной, проживают.
– Какой номер дома?
– Не знаю. Спроси «Гусиную политику». Тебе каждый пацан покажет дом Никифора Потехина.
– Что за «политика»?
– Гена рассказывал, что батяня в молодости кирнул лишку и завалился на улице. Сторожившие выводок гусак с гусыней вытянули шеи и, по-змеиному зашипев, устремились к нему. А у Никифора хватило силы только погрозить пальцем да пробормотать: «Знаю я вашу гусиную политику». Так и прилипла кликуха. Дед Никифор в самом деле политикан заядлый. По словам Геннадия, если батя врубится в политическую тему, не остановишь.
Голубев недоверчиво посмотрел на Задова:
– Что-то, Алексей, я не понимаю… Татьяна Борисовна сказала прокурору, будто Геннадий Потехин сейчас в Японии и не намерен оттуда возвращаться. Ты же говоришь, что он в райцентре. Кому верить?
Задов усмехнулся:
– Сходи на Лесопосадочную и проверь мои слова. Борисовна, видимо, не в курсе. По-моему, у них какой-то семейный раздрай. Между прочим, я поинтересовался у Гены, как, мол, ТэБэ поживает? Он скучно ответил: «Цветет и пахнет французскими духами». Вообще Геннадий в этот раз показался мне необычно хмурым. Наверное, кризис и ему под дых врезал.
– А что у них в семье могло случиться?
– Да хрен их знает.
– Может, деньги не поделили или любовь на стороне завели?
– Это, Дмитрич, ты из области фантастики завернул. Татьяна Борисовна, конечно, баба видная. Мужики на нее облизываются, но она всем подряд фигу кажет. Геннадий для ТэБэ – свет в окошке. Гена Борисовну тоже обожает. А баксы у них – не проблема.
– О чем же говорили с Потехиным?
– Помусолили беспросветную житуху. Тут, на берегу, какой-то пожилой дядька скучал. Потехин посадил его к себе в машину и после разговора со мной укатил.
Заметив, что по мере беседы Задов стал откровеннее, Голубев резко сменил тему:
– Алексей, почему, как только Писмаря застрелили, твоя фирма сразу зачахла?
Лёха поморщился:
– Дело не в Писмаре. Осенняя стужа мой бизнес прижала.
– Открывая фирму, ты не знал, что в Сибири лето не круглый год?
– Не подъелдыкивай, Дмитрич. Я не предполагал, что выданный мне весной кредит потребуют вернуть так скоро…
В конце концов Задов признался, что фирма «Отдых» была открыта по инициативе Писмаря, которого интересовала не столько прибыль, сколько расширение территории контролируемого им развлекательного бизнеса. Случилось это неожиданно. Когда Алексей купил квартиру в Первомайском районе, соседом его оказался Гарик Косач. Общительный челночный предприниматель увлекательно рассказывал о своих коммерческих загранпоездках и сговорил Лёху поработать у него грузчиком. Задов «поддался гипнозу» не ради длинного рубля. Татьяна Борисовна платила ему неплохо. Захотелось посмотреть на житуху «за бугром». Трижды смотавшись с Косачом в Турцию, Алексей не увидел там ничего сногсшибательного и горько пожалел, что бросил шоферить у Жемчуговой. Об этом он напрямую сказал Гарику. Тот ничуть не расстроился и предложил: «Хочешь, сделаю тебя независимой шишкой в твоем райцентре?» «Чего мне делать в той дыре?» – удивился Лёха. – «Будешь развлекать молодежь. Один мой знакомый, кстати, очень известный и уважаемый в Новосибирске олигарх, намерен открыть там филиал своей фирмы. Сейчас подыскивает надежного руководителя. Желательно, из тех, кто хорошо знает райцентр. Твоя кандидатура – самая подходящая». Через неделю Косач познакомил Задова, как он сказал, с «шефом веселого бизнеса». Шеф оказался представительным молодым мужчиной, одетым словно на рекламной картинке. Позднее Задов узнал, что это был Валерий Писмаренко, известный в криминальной среде как «авторитет» Писмарь. Стараясь подстраховаться, Лёха высказал опасение, что по причине его судимости вряд ли администрация райцентра выдаст лицензию на открытие заведения во главе с бывшим уголовником. «Все мы под Богом ходим, – с улыбкой сказал шеф и многозначительно добавил: – От сумы да от тюрьмы никто не застрахован». К немалому удивлению Лёхи, необходимые юридические документы на его имя были оформлены в считаные дни. Опасаясь неприятностей за связь с криминальной группировкой, Задов обговорил с шефом свои обязанности. Тот заверил, что никакого криминала – типа азартных игр, сбыта наркотиков и крутых разборок – под крышей «Отдыха» не будет. Только развлечение молодежи да деловые встречи с партнерами по бизнесу. «Свои проблемы нам проще решать в Новосибирске», – сказал он и без всякой расписки вручил Задову пухлый пакет наличной «капусты». Функционирование «Отдыха» шло гладко до той поры, пока конкуренты не «замочили» Писмаря. Сразу после пышных похорон «авторитета» его наследники решили прикрыть районную шарашку и потребовали от Лёхи вернуть в общак выданные ему Писмарем деньги. Чтобы не оказаться «на счетчике», Лёха расплатился с братвой и теперь стал полным банкротом.
По настоянию Голубева «вспомнил» Задов и короткий разговор с Лоцией Жемчуговой у остановки метро «Речной вокзал». Лоция – «вся в коттоне», то есть в джинсовом костюмчике, вроде бы спешила на электричку. Увидев сидевшего в джипе Задова, она подбежала к нему. Не поздоровавшись, спросила: «Ты откуда приехал?» – «Из райцентра», – ответил Лёха. – «Давно?» – «Сегодня утром». – «Папу Гену там не видел?» – «На днях с ним калякал». – «Как он?» – «В трансе, как все россияне». – «Лёха, ты Мамая знаешь?» – «Кого?» – «Киллера поганого». – «С киллерами не корефаню». – «Вася ты с парашютом». – «От Дуни-ротозейки слышу». Лоция хотела еще что-то спросить, но тут подъехал Гарик Косач, и она мигом слиняла.
Когда Голубев, закончив разговор, ушел, Задов нахмуренно закурил. Повертев в руках опустевшую коробку «Кэмэл», резко смял ее в кулаке, кинул под ноги и придавил каблуком модного ботинка.
Глава IV
Через полчаса после встречи с Задовым Слава Голубев уже был на окраине райцентра. Недолго поплутав по узким переулкам, он вышел на улицу Лесопосадочную и у первой встреченной женщины спросил:
– Подскажите, где Потехин живет?
– У нас тут двое братьев Потехиных. Какого вам надо? – уточнила женщина.
– Того, который «Гусиная политика», – улыбнувшись, сказал Слава.
– Это деда Никифора так прозвали, – женщина тоже улыбнулась и показала на добротный деревянный дом с коричневой жестяной крышей. – Вон его усадьба. А младший Потехин, Николай Власович, в самом начале улицы живет, возле продуктового магазина.
На тесовых воротах усадьбы была прибита звездочка ветерана войны, а на калитке белела эмалевая табличка с надписью «Во дворе злая собака». Остерегаясь нарваться на цепного пса, Голубев громко позвякал металлической щеколдой. Вместо собачьего лая в ответ послышался приглушенный мужской голос:
– Не боись, заходи…
Слава распахнул калитку и вошел в поросший курчавой муравой дворик. Сразу за воротами стояла прогонистая иномарка «пассат-люкс» салатового цвета. Радиатор машины едва не упирался в дощатую конуру, от которой к крыльцу дома тянулась тронутая ржавчиной толстая проволока. Посредине ее висела цепь с обрывком ременного ошейника на конце.
Из распахнутой двери одной из надворных построек вышел высокий кряжистый старик с лихими чапаевскими усами. Следом за ним выбежал похожий на пушистый серый комочек щенок и, весело повиливая загнутым хвостиком, вприпрыжку устремился к Голубеву.
– Кризис, не загрызи гостя! – шутливо прикрикнул старик.
– Это и есть злая собака? – погладив подбежавшего щенка, с улыбкой спросил Слава.
Старик показал на обрывок ошейника:
– Злой сторожевик удрал со двора и сгинул. Кортом назывался. А этого малыша я Кризисом назвал.
– На злобу дня?
– Вот именно. У меня в хозяйстве вся живность по-современному окрещена. Корова – Конституция, кабанчик – Киллер. Баба Маня – жинка моя ругает такие имена, но мне они нравятся. Раньше поросят Борьками называл. Теперь же неловко президентское имя свиньям присваивать. Киллер – самое подходящее для короткой жизни кабанчика.
– Интересно…
– Объясню почему. Корову, как и конституцию государства, ежегодно не меняют. Корова живет у хозяина много лет, пока не состарится. А кабана с весны до осени откормят и в молодом возрасте – под нож. Киллеры тоже не стареют. Если верить газетным сообщениям, наемных убийц мигом отправляют в загробный мир… – Старик внезапно словно спохватился: – Собственно говоря, молодой человек, вы по какому поводу пожаловали?
Голубев редко начинал служебный разговор с лобовых вопросов. Стараясь исподволь вызвать собеседника на откровенность, он для затравки беседы обычно придумывал какой-нибудь пустяковый повод. На этот раз Слава сказал:
– Я сотрудник милиции. Проверяю работу наших участковых инспекторов.
– Очень приятно познакомиться, – старик протянул для рукопожатия широкую ладонь. – Потехин Никифор Власович, пенсионер. – И сразу показал на скамейку у крыльца. – Предлагаю присесть.
Когда уселись. Голубев спросил:
– Как тут у вас правит службу старший лейтенант Кухнин?
Потехин подкрутил кончики усов:
– По моим меркам, Анатолий Кухнин с гражданами околотка общается часто и службу свою несет добросовестно. Улица наша тихая. Будоражит иногда спокойствие, пожалуй, только Люба-кагэбэшница.
– Кто это такая?
– Молодая, острая на язык, выпивоха. По фамилии – Борщевская. Прозвище, считай, сама себе изобрела. Весной прошлого года оказалась на безденежье и надумала, чудачка, обирать престарелых соседей. Зашла в избу к пенсионерам Молоховым и с порога заявила: «По заданию КГБ я собираю налоги. Выкладывайте, старичье, по двадцать пять тысяч с носа за аренду земли, на которой живете». Бабушка Марфа проворно схватила от печки ухват и – в атаку: «Уметайся прочь, паршивая кагэбэшница!» Люба оказала сопротивление. Подоспевший на помощь бабке дед Сергей так перетянул тростью вымогательницу, что она ничком торкнулась в пол и, подбадриваемая ухватом, еле уползла на четвереньках за порог… – Потехин усмехнулся в усы. – Других заслуживающих общественного порицания личностей на нашей улице, можно сказать, нету. Вот разве только еще Федот Мамаев иногда концерты закатывает. В пьяном угаре садится на завалинку своей избы и во все горло начинает орать старинные песни. К нему Кухнин особых претензий не предъявляет. Требует лишь, чтобы старик не горланил по ночам.
Голубев, сделав вид, будто заинтересовался стоявшей во дворе иномаркой, спросил:
– Хорошая машина?
– Шут ее знает. У меня «Урал» с люлькой. А на этой забугорной дразнилке приехал из Новосибирска сын Геннадий, – отчетливо подчеркнув в последнем слове двойное «н», ответил Потехин. – Собрался было уезжать домой, но у машины давление масла в двигателе пропало. Чтобы окончательно не загробить движок, пришлось Геннадию укатить на электричке. Сказал, через пару дней приедет с автомобильным мастером, да вот уж, считай, больше недели носа не кажет.
– Сложное нынче время, – ухватившись за возникшую ниточку делового разговора, сказал Слава.
– Неимоверно сложное. Раньше Геннадий жил размашисто. На больших кораблях по морям-океанам плавал. Весь земной шар околесил. В отпуск приезжал редко, зато с большими деньгами и надолго. В московском автомагазине «Березка» сразу покупал за внешторговские чеки новенькую «Волгу» и полгода катался на ней. С окончанием отпуска продавал машину, а в следующий приезд покупал другую. Попросту говоря, шиковал от жиру. Женился поздно, на тридцатом году. Мог бы взять в жены любую девушку. Он же, чудак, выбрал разведёнку Татьяну Шаньгину, переменившую фамилию на Жемчугову.
– Что в этом плохого?
– Особо плохого нет, но и похвастаться нечем. Голова у Татьяны светлая, внешность – загляденье. Когда по телику выступала, мы с бабой Маней любовались умной красавицей снохой. Дело в другом. Не получилось у нас с Татьяной душевного контакта. Вроде чужачкой она чувствует себя в нашей семье. Ни разу не назвала свёкра со свекровью ни папой, ни мамой, как это обычно делают другие снохи. Обращается к нам всегда на «вы» и официально по имени-отчеству. В чем причина такой официальности, не понимаю.
– Видимо, сразу постеснялась назвать родителей мужа, как родных, а после уже трудно перестроиться, – высказал предположение Голубев.
– Возможно, что так, – согласился Потехин. – Собственно говоря, меня это шибко не беспокоит. Мне до сих пор не нравится первое замужество Татьяны.
– Она здесь, в райцентре, первый раз замуж выходила?
– Здесь. Татьяна ведь местная. Красота ей передалась от матери. Фаина Александровна Шаньгина лицом и фигурой была похлеще любой кинозвезды. Бухгалтером работала в дистанции железнодорожных путей. А муж ее – Бориска Шаньгин вместе со мной осмотрщиком вагонов трудился. Добрейший мужик, лет десять назад от инфаркта помер. Детей у Шаньгиных не было до той поры, пока Фаину не отправили в Москву на курсы повышения квалификации. Проучилась она там месяца четыре и, вернувшись домой, через полгода родила Татьяну. Женщины в нашем коллективе поговаривали, будто дочку Фаине сварганил какой-то сверхпопулярный московский артист. Учитывая, что после школы Татьяна без проблем поступила в киношный институт, в это можно поверить.
– ВГИК – институт творческий, – сказал Слава. – При поступлении в него судьбу решает природный талант.
– Талант талантом, однако в советское время без блата людские судьбы легко не складывались. У Татьяны же все получилось как по маслу. Отучившись первый курс, она приехала на каникулы к родителям и с ходу зарегистрировалась в загсе с одноклассником Степаном Жемчуговым. Ваш участковый Анатолий Кухнин учился с ними. Со смехом рассказывал про этого «жемчуга». Говорит, с первого класса дразнили Степку «Сморкачом». Вечно пацан простужался, и ноздри у него работали, словно насос. Едва втянет в одну ноздрину соплю, из другой тут же выползает. Так безостановочно и швыркал. Чего нашла Татьяна в таком женихе, не понимаю.
– Долго она с ним прожила?
– В конце каникул уже официально развелась и, присвоив Степкину фамилию, уехала в столицу продолжать учебу. После третьего курса, опять же на каникулах, судьба свела ее с нашим Геннадием. Отгуляв после свадьбы летний отпуск, Геннадий отправился в загранплавание, а забеременевшая Татьяна – доучиваться. Как она, студентка, жила в пикантном положении, представить несложно. Мы с матерью писали ей, чтобы взяла декретный отпуск да пожила бы у нас. Отказалась. И, представь себе, закончила институт вовремя. Стала работать в Новосибирске на телевидении. Тут приехал в очередной отпуск Геннадий, купил семье хорошую кооперативную квартиру с богатой мебелью. Помиловались они с Татьяной месяца два и опять… уплыла в туман его белая фуражка.
– Татьяна не жаловалась на такую жизнь?
– Нет. Она всегда с улыбочкой. Однако любому нормальному человеку понятно, что значит для молодой женщины по десять месяцев в году жить без мужа. Тем более, если она красавица и ежедневно видит масляные взгляды мужиков. При такой ситуации не хочешь, да сорвешься.
– Выходит, Татьяна «сорвалась»?
– Не могу этого утверждать, но, сердцем чую, не заладилось у Геннадия что-то в семейной жизни. Когда дело касается неприятностей, у него правду не узнаешь. Не любит плакаться перед родителями, как другие слабаки. При любой беде у моего сынка один ответ: «Батя, всё о'кей!» Последние годы, чтобы больше находиться дома, он уволился с морской работы и занялся автомобильным бизнесом. А теперь вдруг опять надумал уйти в море. Говорю ему: «Почему не жалеешь Татьяну? Уведет ведь ее у тебя какой-нибудь активный жеребец». Геннадий пожал плечами: «Значит, и жалеть нечего такую кобылицу». Мне это, прямо сказать, не понравилось. Намереваюсь сходить на почту да заказать телефонный разговор с Татьяной. Может, она какую-то ясность внесет.
– Дома у вас телефона нет?
– Нету. Давно стою на очереди, но у связистов то номеров свободных не имеется, то проводов не хватает.
– Внучка в гости к вам не приезжает? – будто между прочим спросил Голубев.
Потехин огорченно кашлянул:
– Малышкой Лоция подолгу у нас гостила. Забавная непоседа была. Расшалится – не уймешь. Сказки любила слушать. Только ими и успокаивали. Кажись, годика в четыре или в пять я на нее сердито прикрикнул. Она обиделась. Подошла к бабушке и зашептала: «Бабуля, попроси у золотой рыбки другого деда». Мы с бабой Маней ухохотались… В школьные годы за Лоцией присматривала бабушка Фаина – она переехала из райцентра к Татьяне на жительство. Тут внучку стали реже к нам привозить.
– Когда она последний раз была у вас?
– Летом прошлого года. Геннадий с Татьяной решили отдохнуть в туристическом плавании по Оби, а Лоция с рюкзачком вещичек приехала к нам. Конечно, уже повзрослела вовсю. Как говорится, стала самостоятельной. Но детские замашки еще сохранились. Первым делом подралась с Любой-кагэбэшницей. Узнав об этом, я упрекнул внучку. Дескать, нехорошо хулиганством заниматься. Лоция словно удивилась: «Дедуля, много ты понимаешь! Папа Гена научил меня приемам бокса и каратэ. Сказал, если кто обидит, бей первой. Люба сама напросилась на драку. А драться она не умеет. Только языком всякую чепуху болтает». Так вот внучка меня отбрила. Собственно говоря, я и раньше замечал, что Геннадий воспитывает дочь по методике мальчугана. Упрекал сына за такую методу. Он не хуже Лоции удивился: «Батя, если она вырастет кисейной барышней, кто ж ее защитит?! Жизнь нынче крутая – не вздохи на скамейке и не прогулки при луне…» – Потехин помолчал. – Прошло, наверное, с полмесяца, и опять мы с внучкой законфликтовали. Заметил я, что Лоция тайком читает разноцветную газету, в которой на каждой странице напечатаны вульгарные девки нагишом. «Секс-экспресс» называется, что ли…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?