Текст книги "Киллеры не стареют"
![](/books_files/covers/thumbs_240/killery-ne-stareyut-9851.jpg)
Автор книги: Михаил Черненок
Жанр: Криминальные боевики, Боевики
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Наверное, «Спид-инфо», – подсказал Слава.
– Пожалуй, так. Вот этой непристойной газетой внучка и увлеклась. Первый день промолчал. На второй – не удержался. Спросил, дескать, не рано тебе читать о таких безобразиях? Она глазенки вытаращила: «Много ты понимаешь! Здесь очень интересно пишут». – «Смотри, как бы этот интерес к плохому тебя не привел». – «Я не обмороженная». – «Будешь увлекаться нехорошим чтением, непременно обморозишься». Внучка надулась. До конца дня со мной не разговаривала. Дальше – больше. Повадилась на дискотеку ходить. Да не часик-другой там задерживаться стала, а до самого утра. Бабушка испереживалась. Сон потеряла. Предупредил Лоцию, мол, пожалей деда с бабкой. Второе серьезное предупреждение сделал. На третий раз она вспыхнула: «Если лишаю вас сна, то ноги моей в вашем доме больше не будет!» Мигом собрала в рюкзачок вещи и сказала, что уходит жить к подруге.
– Здесь, в райцентре?
– Да, забегала к ней чернявая девушка. По какому адресу она живет, не знаю, но сдается мне, что неоднократно видел ее в Сбербанке, когда за электричество платил, помню даже, над окошечком, где сидела чернявка, табличку: «Вас обслуживает Марианна»… А вот фамилию достоверно вспомнить не могу: то ли Наливайкина, то ли Наливкина.
– Чернявая, говорите?..
– Очень смуглая, будто недавно с юга приехала после загара. Лицом миловидная. Одета хорошо, по моде. Годами постарше Лоции. В общем, взрослая барышня…
Проговорив с Потехиным еще несколько минут, Голубев поднялся со скамейки. Старик сразу встревожился:
– Не торопись, посиди еще чуток. Ты так внимательно слушаешь, что хочется побеседовать с тобой о политике.
Слава улыбнулся:
– Извините, дел – по горло!
– Ну хотя бы на один вопрос ответь. Вот наслушался я по радио да по телику нагляделся на распоясавшихся во гневе коммунистов и пришел к выводу, что их идеология всегда была и теперь остается идеологией борьбы, а не созидания. Как, по-твоему, прав я или ошибаюсь?
– Никифор Власович, для меня политика – темный лес, тайга густая, – чтобы не тратить попусту время, сказал Голубев и попрощался с поскучневшим от такого ответа стариком.
Глава V
Похожий на рослого цыгана участковый инспектор милиции Анатолий Кухнин жил в частном доме недалеко от Лесопосадочной улицы. После разговора с Никифором Потехиным Голубев прямиком направился к нему. Когда Слава вошел в просторный двор кухнинской усадьбы, Анатолий в белой, основательно пропотевшей майке-безрукавке и в пятнистых камуфляжных штанах, громко хакая, колол толстые березовые чурки. Помогая отцу, четверо смуглых сыновей-погодков, будто соревнуясь друг с другом, сноровисто укладывали колотые дрова в поленницу. Голубев, присев на одну из чурок, бодро проговорил:
– Бог в помощь!
– Бог-то бог, да и сам не будь плох, – с усмешкой ответил участковый.
– Как живешь, Анатолий?
Кухнин легонько вонзил топор в чурбак. Устало поведя плечами, сел рядом и кивнул в сторону сыновей:
– Регулярно живу.
Слава улыбнулся:
– По воспроизводству потомства, знаю, у тебя полный ажур. Служба как идет?
– Как положено.
– Ты на Лесопосадочной всех жителей знаешь?
– Говори конкретно, кто тебя интересует. Не то могу ответить, как в анекдоте.
– В каком?
– Приехали в Москву оленеводы с Крайнего Севера. Побродили по столице. Большое стойбище, однако. Захотели повидать любимого певца Кола Бельды, который пел: «Паровоз – хорошо, самолет – хорошо, а олени лучше». Кого ни спросят из прохожих, никто не знает, где живет известный по тем временам певец. Решили дать телеграмму на Север землякам: «Сообщите срочно знаете или нет адрес Кола Бельды». Земляки быстро ответили: «Адрес Кола Бельды знаем».
Голубев, посмеявшись, сказал:
– Конкретно, Анатолий, на улице Лесопосадочной меня интересует семья Никифора Потехина. Еще конкретнее – его сын Геннадий.
– Нормальная семья. Дед Никифор – работяга. За свои семьдесят пять лет никаких криминальных проступков не совершил. Слабость у старика одна – политика. Если врубится в эту тему, будет молотить до седьмого пота. Когда долго не с кем пополитиканствовать, идет к Федоту Мамаеву. Ставит заядлому пьянице поллитровку и начинает доказывать, что теорию коммунизма Карл Маркс придумал с глубокого бодуна. Захмелевший Федот, икая, только поддакивает: «Ик-да, да, да! Такую мудреную науку на трезвую голову не придумаешь»… – Кухнин усмехнулся. – О Геннадии тоже ничего плохого сказать не могу. Бывает резковат, но справедлив. Без повода не запылит. Кстати, недавно гостил у родителей.
– Ты, говорят, учился в одном классе с его женой…
– Даже сидел за одной партой с Таней Шаньгиной. Самая красивая и умная девчонка в школе была. Настырных поклонников от нее отваживал. Видные ребята за ней ухлестывали, но она никого не хотела знать. Когда выскочила замуж за Степку Жемчугова, я обалдел: «Таня, у тебя что, крыша поехала?! У отпетого троечника Сморкача, кроме соплей, ничего ведь нету!» Шаньгина улыбнулась: «Толик, зато фамилия какая!» Короче, первый брак понадобился Татьяне, чтобы сменить крестьянскую фамилию. Не случайно она сразу и развелась со Степкой. За Геннадия же Потехина вышла по любви. Мы еще, кажется, в шестом классе учились, а Геннадий – взрослый красавец в морской форме уже рассекал по райцентру на новенькой черной «Волге». К десятому классу, как я приметил, Танечка стала засматриваться на моряка. И когда они поженились, для меня это было не в диковинку, а вполне ожидаемым финалом…
Слушая участкового, Слава краем глаза с интересом наблюдал за шустро работающими мальчишками. Уложив в поленницу последнюю расколотую Кухниным чурку, ребята затеяли борьбу. Самый меньший по росту недолго покружился возле барахтающихся братьев, затем подошел к отцу и, хитро прищурившись, спросил:
– Ты чё, папка, уселся на чурбан? Сидячую забастовку объявил, да?..
– Гаврош, не лезь в политику! – прикрикнул на него Кухнин и строго скомандовал: – Братва, все хором – марш домой!
Мальчишки беспрекословно побежали гурьбой к дому. Глядя вслед устремившемуся за братьями малышу, участковый сокрушенно покачал головой:
– Во, Гаврила-проказник растет. Без выкрутасов жить не может сорванец. А памятливый – пуще магнитофона. Как-то услышал по телевизору эстрадных куплетистов. На другой день осторожно со спрятанными за спиной руками подкрадывается ко мне и, прищурив левый глаз, интригующе начинает декламировать: «Крошка сын к отцу пришел»… Чувствуя подвох, я спрашиваю: «Ну и что сказала кроха?» Он мгновенно выбросил из-за спины руку с моим табельным пистолетом: «Сотню долларов – на стол! А то будет плохо».
Голубев засмеялся:
– Вот это рэкетир!
– Не говори. Не ребенок, а вылитый «Красный дьяволенок». Когда утянул из кобуры «макарова», понять не могу. Пришлось всыпать сорванцу ремня. Теперь к пистолету не притрагивается.
– Смотри, как бы за кистень отчаюга не схватился.
– У Гаврилы не заржавеет…
– Геннадий Потехин не жаловался на жену или на дочь? – возобновляя прерванный разговор, спросил Слава.
– Мы с ним не настолько знакомы, чтобы откровенно обсуждать семейные проблемы.
– Дед Никифор предполагает, будто у сына какой-то разлад с женой.
Кухнин поморщился:
– Он и мне об этом зудел. Я из любопытства спросил у Геннадия, какая кошка между ним и Татьяной пробежала? Тот ответил шуткой: «У Тани появилась привычка ставить чайник носиком не в ту сторону». По-моему, «разлад» – это выдумка Никифора Власовича. Старик давно бухтит. Дескать, Геннадий мог бы выбрать себе жену посерьезнее, а подобрал разведёнку, которая законно обабилась в первом браке, чтобы заводить шашни в столице. До Татьяны, видимо, дошли слухи о брюзжании свекра. Отсюда возник напряг в их отношениях, что еще сильнее задело самолюбие старика. Чего ты заинтересовался Потехиными?
– Сегодня утром Татьяна Борисовна Жемчугова обратилась в районную прокуратуру с заявлением об исчезновении дочери.
– Лоции?! – удивился Кухнин.
– У Жемчуговой вроде бы одна дочь.
– Одна. Прошлым летом она с полмесяца жила у деда Никифора. Взрослая, можно сказать, девушка. Энергичная. Лицом и фигурой – в маму, а отвагой – папе Гене не уступит.
– Говорят, у папы Гены даже прозвище «Свадебный хулиган»?
– Это с легкого словца Татьяны к нему прикипело. Свадьбу они справляли в ресторане «Сосновый бор». Веселье шло чин по чину. В самый разгар, когда гости запели да заплясали, появился окосевший Степка Жемчугов. Вызвал Геннадия в вестибюль и зашвыркал соплями. Мол, с чужого стола объедки подбираешь! Геннадий терпеливо слушал колкости, пока Сморкач не назвал Татьяну шлюхой. Тут Гена без слов так шваркнул Степку кулаком, что тот, отлетел метра на три и проломил гардеробный барьер. Естественно, возник переполох. Прибежала Татьяна: «Гена, ты что творишь?!» Геннадий как ни в чем не бывало: «Танечка, ну какая русская свадьба обходится без драки?» Поднял ее на руки и закружил в вальсе. Она от неожиданности перепугалась: «Ой, не урони, свадебный хулиган!» Отсюда и поехало.
– Где теперь Степан Жемчугов?
– В нашем районе фермерствует. Не так давно видел Степку на элеваторе. Пшеницу нового урожая привозил сдавать. Вырядился в турецкий кожан до пяток. На шее старомодная золотая цепь с крестом, кепка а-ля Лужков. Короче, морду вымыл и «крутым» стал. Растрепался об успехах. Не фермер, блин, а кум королю и брат министру. Я не удержался от подначки: «Хорошо тебе Потехин извилины в мозгу выправил». Степка, дурь-несусветная, гордо отшил: «Они у меня никогда кривыми не были. А с Генкой Потехиным я поквитаюсь. Денег имею много, чтобы козу ему заделать». – «Киллера собираешься нанять, что ли?» – «Так я перед тобой, ментом, и раскололся! Кого захочу, того и куплю. Свои руки пачкать не стану».
– Не вмешался ли он в семейные отношения Геннадия и Татьяны?
– Ума не хватит. Просто сблефовал Сморкач в надежде, что расскажу Тане, каким козырным стал ее первый избранник.
– По словам деда Никифора, внучка его в прошлом году здесь подралась.
– Был, как говорится, аналогичный случай. Лоция приехала в гости, видимо, с деньгами. Направо и налево угощала местную детвору чипсами, жвачкой, киндер-сюрпризами и другими импортными радостями. А на Лесопосадочной улице живет алкоголичка Борщевская – Люба-кагэбэшница. Невысокая поджарая бабенка лет двадцати пяти. Четыре года отбыла в колонии за наводку на ограбление с убийством бизнесмена в Кемеровской области. Водку пьет, по ее словам, лет с десяти или с двенадцати и неистощима в изобретении способов добычи дармовых денег.
– Мне дед Никифор рассказывал, как ее проучили пенсионеры Молоховы, – сказал Слава.
Кухнин хохотнул:
– Тот урок не пошел Любе впрок. Заприметив богатую девочку, она подкараулила Лоцию и спрашивает: «Ты, детка, откуда приехала?» «Из Новосибирска», – отвечает та. «Ну а я – нештатный агент КГБ, – заявляет Люба и протягивает руку. – Будем знакомы». Лоция отшатнулась: «Извините, тетя, с агентами не общаюсь». – «Напрасно, детка. По просьбе твоей мамки, мне поручено тебя охранять. За эту услугу будешь платить наличкой ежедневно по двадцать три тысячи рублевок». – «Не много ли вам будет?» – «Ничуть. Деньги теперь дешевле грязи. Даже сантехнику при вызове меньше чем на пол-литру не платят». – «А когда платить?» – «Желательно каждое утро». – «Сейчас можно?» – «Давай». Лоция мгновенно размахнулась и папиным приемчиком дала «кагэбэшнице» между глаз. Люба в полном нокауте глаза под лоб закатила. Когда очухалась, девочка наивным голоском спросила: «Тетя, может, сразу заплатить за неделю вперед?» «Иди ты в задницу, блатячка. Без охраны перетопчешься», – пробурчала Люба.
– Отчаянная у деда Никифора внучка, – улыбнувшись, сказал Голубев. – Не знаешь, с кем она здесь дружила?
Кухнин пожал плечами:
– По-моему, Лоция не успела в райцентре дружбу завести. Несколько раз видел ее на дискотеке в клубе. Всегда была трезвая и по кустам с парнями не ползала, как другие, захмелевшие или обкуренные наркотой росомахи. Задовского шалмана в прошлом году у нас еще не было…
– К слову, Лёха Задов не торгует наркотиками?
– Пока вроде бы – нет.
– Почему «пока»?
– Махновцу надо создать видимость порядочного заведения. После, как любил говорить Наполеон, «битва покажет». На зиму, конечно, он укроется в берлогу, но будущим летом может развернуться с большим размахом.
– Беседовал я сегодня с ним. Говорит, обанкротился.
– Теперь все предприниматели слезы льют. С какой, собственно, радости ты учинил с Махновцем беседу?
– Задов оказался крайним. В Новосибирске у метро «Речной вокзал» Лёха накоротке перебросился несколькими фразами с Лоцией перед ее исчезновением. В этом блиц-разговоре Лоция будто бы упомянула какого-то Мамая, назвав его поганым киллером. А на Лесопосадочной улице, по твоим словам, живет некто…
– Ну, живет там Федот Мамаев, – не дал договорить Кухнин.
– Вот у меня сейчас возникла мысль: не есть ли кличка Мамай – производное от фамилии этого Федота?..
– Уголовные кликухи часто происходят от фамилий, однако ни сам старик Мамаев, ни его сыновья никак на роль киллеров не подходят.
– Сколько у Федота сыновей?
– Двое. Старший Вениамин Федотович – известный в Новосибирске адвокат. В газетах часто о нем пишут. Судя по хвалебным статьям, огребает за юридические услуги баснословные деньги и живет роскошно. В школе учился на пять классов впереди нас с Таней Шаньгиной. Младший сын Руслан – наш одноклассник. После восьмилетки поступил в суворовское училище, но на офицера учиться не стал. Ушел служить в армию. Позапрошлый год приезжал на похороны матери в погонах старшего прапорщика. Говорил, что служит контрактником в Приднестровье, где дислоцируются остатки полурасформированных российских войск.
– Проще говоря, у отца-пьяницы сыновья выросли нормальными?
– По-моему, так. Во всяком случае, не алкоголики. Да и сам Федот раньше не перехлестывал выпивкой. Спиваться он стал после смерти жены. Теперь дошел до ручки. Трезвым почти не бывает. Вениамин настойчиво уговаривал отца полечиться. Старик не согласен: «Я – не алкаш! Сила воли у меня у-у-у какая! Захочу – без леченья брошу».
– На какие средства пьет?
– На неправедные. Сам переселился жить в баньку, а избу приспособился сдавать в аренду для любовных свиданий. Молодежный бордель устроил. Пришлось провести с организатором секс-услуг профилактическую беседу. Сказал Федоту, что повешу на избу красный фонарь, чтобы соседи знали, чем подрабатывает. Или налоговую инспекцию приведу. Как штрафанут, мол, на тысячу минимальных зарплат – не расплатишься. Старик захорохорился: «Мой Венька знаменитый аблакат! Пожалуюсь сыну – вместе с налоговиками усадит тебя в кутузку». Однако бордельный бизнес прекратил. Раньше ночные гульбища в притоне шли под музыку. А последнее время по ночам ни одно окошко в избе не светится и тишина полнейшая…
Внезапно выбежавший из дома на крыльцо Гаврила-сорванец звонко прокричал:
– Папка, кончай сидеть! Мама борщ с крольчатиной сварила, обедать зовет!
– Пойдем, перекусишь за компанию, – обращаясь к Голубеву, сказал Кухнин.
– Спасибо, дома пообедаю, – отказался Слава. – Ты, Анатолий, прояви бдительность. Если что-то услышишь о внучке Потехиных, сообщи мне немедленно.
– Разумеется, сообщу.
От Кухнина Голубев вернулся на Лесопосадочную улицу, намереваясь познакомиться с Федотом Мамаевым. Знакомство не состоялось. На двери бревенчатого домика с шиферной крышей висел замок.
Глава VI
Обедали Кухнины всей семьей. После борща на столе появилась большая сковорода жареных грибов.
– Ого!.. – удивился участковый. – Откуда грибочки?
– Из лесу, вестимо, – юношеским баском ответил самый старший Иван.
– Мальчишки утром в лесопосадку ходили, – сказала жена. – Полную корзину подберезовиков принесли.
Кухнин окинул взглядом активно жующих сыновей:
– Всем участникам грибного поиска объявляю благодарность.
– Мы еще и дохлого Корта нашли, который убежал от деда Никифора Потехина, – поднося ко рту ложку, проговорил Иван.
– Где?
– Там же, в лесопосадке, близко от тропы.
– От какой?
– Ну, по которой с Лесопосадочной улицы ходят напрямую к железнодорожному вокзалу. А Гаврош, если не врет, даже пистолет недалеко от мертвой собаки видел.
– По-твоему, Ванька-встанька, я врун, да?! – возмутился Гаврила-проказник. – Сказал, что видел, значит, видел!
– Игрушечный пистолет? – спросил Кухнин.
– Настоящий. Только не макаровский, как у тебя, а с набалдашником на конце ствола. Игрушечный я бы запросто подобрал.
– Почему же этот не взял и не принес мне?
– Нашел дурака!.. – Гаврила прищурился. – Чтобы ты опять нахлестал ремнем, да?..
– Если соврал, тоже нахлещу.
– Только попробуй. Скажу начальнику милиции, что ты неправильно воспитываешь нас. Тогда и тебе мало не будет.
– Ух, какой шустрый!
– А что?.. Дети тоже имеют свои права.
– Не рассуждай, правовед, – Кухнин нахмурился. – Почему один ты видел пистолет, а другие братья не видели?
– Они испугались. Унюхали протухшего Корта и драпанули со всех ног куда подальше. А я подошел к собаке, поглядел. Корт вовсе не подох, убили его.
– С чего это взял?
– Морда и шерсть у него в засохшей крови. Видать, давно в лесопосадке лежит. Тухлятиной воняет сильно. Я побежал догонять братанов и в траве наступил на пистолет. После звал братьев вернуться, чтобы сами посмотрели. Они сначала согласились. Потом увидели Любу-кагэбэшницу с красным ведром и опять струсили.
– Чего Люба там делала?
– Тоже грибы искала, – Гаврила повернулся к старшему брату. – Иван, скажи, не так?..
– Так, – потупясь, ответил тот.
Кухнин, чуть подумав, словно приказал:
– Оперативно завершаем обед и всем отрядом отправляемся в лесопосадку…
Детище сталинской поры, когда советский народ с энтузиазмом осуществлял грандиозные предначертания вождя, решившего украсить Родину садами, представляло собой искусственно созданную полосу смешанного леса, некогда огибавшую полукольцом окраину райцентра. Изначально хилая, шириной около трехсот метров, полоса молодых деревцев за полвека вымахала в стройный лес, изобилующий самыми разными грибами. Разросся с тех давних лет вширь и районный город. За лесопосадкой появились новые улицы. Для сообщения с ними в лесополосе прорубили просеку, превращенную с годами в накатанную автомашинами дорогу. В целях же сокращения пути к жизненно важным объектам люди протоптали в лесу пешеходные тропы. Одна из таких троп вела от Лесопосадочной улицы к железнодорожному вокзалу. По ней и направился участковый Кухнин с сыновьями.
Раскрашенные осенней желтизной белоствольные березки вперемежку с высокими осинами и приземистыми дубками стояли не шелохнувшись. Затянутое дымкой сентябрьское солнце скупо пробивалось сквозь отживающую свой короткий век листву, навевая грусть об уходящем лете. Словно тоскуя по теплу, жалобно попискивали изредка порхающие среди деревьев лесные птахи. От земли тянуло прохладной сыростью и запахом увядших листьев.
Бодро шагавший впереди «отряда» неутомимый Гаврила-проказник внезапно огляделся и свернул с тропы вправо. Пройдя между деревьев около пяти метров, мальчишка остановился возле раздвоенной у корневища березы и, как будто доказывая свою правоту, гордо сказал:
– Вот он, потехинский Корт! Лежит и не дышит.
Кухнин с остальными сыновьями подошел к Гавриле. Под березой действительно лежал вспухший от начавшегося разложения черновато-серый кобель породы дальневосточной овчарки, недавно сорвавшийся с цепи и убежавший со двора Никифора Потехина. Участковый присел на корточки и, пересиливая смрадный запах, стал внимательно осматривать собаку. Судя по запекшимся сгусткам крови, Корт был застрелен не меньше как тремя выстрелами из какого-то нарезного оружия. Размазанные бурые полосы темнели и на гладкой бересте березового ствола, вроде бы как за нее хватались окровавленной ладонью. Чуть поодаль от березы земля в нескольких местах была взрыта черными бугорками, а пожухлая трава примята так, будто здесь шла отчаянная борьба либо человека с разъяренной овчаркой, либо осатаневших от ярости борцов.
Подражая отцу, мальчишки тоже присели на корточки и с любопытством заводили глазами по сторонам. Расторопный Гаврила внезапно выхватил из травы пузатенькую стреляную гильзу и радостно выпалил:
– Папка, вот пустой патрон от пистолета!
Гильза девятимиллиметрового калибра на самом деле была похожа на пистолетную. Нахмуренно рассматривая латунный цилиндрик, участковый приказал сыновьям тщательно обшарить поблизости всю траву. Мальчишки рьяно взялись за дело. Вскоре они отыскали еще три одинаковые гильзы.
– Теперь, Гаврош, показывай, где пистолет лежит, – сказал Кухнин.
Гаврила, словно ориентируясь, стал спиной к мертвой собаке, быстро глянул влево-вправо и пошел вдоль продолговатой полянки. В конце ее, отшагав от места обнаружения гильз метров пятнадцать, мальчуган остановился перед толстой осиной, поглядел у себя под ногами и растерянно произнес:
– Нету пистолета…
– Ты, Гаврош, наверно, место спутал, – высказал предположение старший брат.
– Ты чё, Иван… Тут путать нечего, – Гаврила показал на раздавленный мухомор. – За этого красноголовика я запнулся. А пистолет лежал в траве рядом с грибом.
– Признайся, ради чего соврал? – строго спросил Кухнин.
– Папка, ну зачем мне врать?! – обиженно повернулся к нему мальчишка. – Я же знаю, что ты не какая-нибудь шпана, а участковый инспектор милиции. Ну был здесь пистолет, был!
– Куда же он подевался?
Гаврила пожал плечами:
– Наверное, Люба-кагэбэшница подобрала.
– Лучше ничего не можешь придумать?
– Да не придумываю я!
– Правда, пап, в этом месте Люба следом за нами шла и шарила палкой в траве, – поддержал младшего брата Иван.
Участковый посмотрел на него:
– Веди по-быстрому братву домой. Как придете, сразу позвони в уголовный розыск оперуполномоченному Голубеву. Передай ему мою просьбу: пусть срочно приедет с экспертом-криминалистом на Лесопосадочную улицу. Буду ждать его у Любы Борщевской или у деда Никифора Потехина. Запомнил?
– Конечно.
– Если Иван чего-то забудет, я подскажу, – мигом вставил Гаврила.
– Смотри, отсебятину не подсказывай!
– Папка, ну я же не маленький…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?