Текст книги "Декабрь-91 год. Моя позиция"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dekabr-91-god-moya-poziciya-288701.jpg)
Автор книги: Михаил Горбачев
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
В марте этого года подавляющее большинство граждан на всенародном референдуме высказались в пользу сохранения обновленного Союза. Последние месяцы, наполненные событиями бурными, тревожными и трагическими, еще больше укрепили убежденность людей в необходимости Союза. Об этом говорят все опросы общественного мнения.
Понимаю, что народные депутаты испытывают сейчас давление со стороны самых разнообразных сил, представляющих часто противоположные интересы и претензии. У каждого из них есть собственные взгляды.
Все это естественно для демократии. Но именно она требует принимать решения в интересах большинства, а не части общества, пусть даже очень активной, на перспективу, а не на текущий момент.
Право на отказ от Союза есть у каждого из вас. Но оно требует от народных избранников учитывать все последствия. Только Союз убережет от самой страшной из грозящих опасностей – от разрыва и потери многовековых уз, которыми история связала целые народы, семьи, людей на просторах одной шестой части земли. Распад такого многонационального сообщества принесет миллионам наших граждан несчастья, которые перевесят все возможные временные выгоды от отделения. Распад прозвучал бы приговором тем – а их десятки миллионов, – кто живет вне пределов своих национальных республик и у кого в поколениях выработалось чувство привязанности к своей огромной Родине.
Распад чреват национальными, межреспубликанскими столкновениями, даже войнами. А это была бы катастрофа для всего международного сообщества, гибель всех тех достижений, которыми мы обязаны политике нового мышления.
Размежевание сделает хрупкой перспективу соблюдения прав человека и прав национальных меньшинств. Это неотвратимо – какие бы вполне честные обязательства и постановления на этот счет сейчас ни принимались. Нарушение же этих прав вызовет серьезные осложнения республик с внешним миром, ибо это будет и нарушением международных договоров.
Разрыв нанес бы окончательный разрушительный удар по производительным силам, настолько тесно завязанным в общий комплекс, что даже нынешнее, пока еще относительное отдаление республик друг от друга резко осложнило экономическое положение каждой из них и еще более ухудшило повседневную жизнь людей.
Он отбросит – и это надо хорошо видеть – все суверенные государства назад в смысле развития науки, технологии, культуры, которые по природе своей, а в наше время особенно, нуждаются в постоянном, органичном взаимодействии и взаимообогащении не только в бывших союзных рамках, но и в мировом масштабе. Престижу и потенциалу нашей науки и культуры в ее многонациональном синтезе будет нанесен непоправимый ущерб.
Без Союза неизбежна постепенная эрозия нашей общей безопасности и безопасности каждой из республик. Неизбежна утрата международного авторитета, который дорого оплачен всеми нашими народами и очень много значит для всех граждан.
И наконец, никто не имеет права забывать, что наше государство в последние годы стало одной из главных опор развития мира к новому мирному порядку. Именно так нас воспринимают. Это и ответственность, и признание нашей зрелости. Если такая опора рухнет, пойдет цепная реакция с трудно предсказуемыми для всего мира последствиями.
Обращая ваше внимание на эти угрозы и неизбежные утраты, я далек от преувеличений. Об этом же говорят и пишут как наши, так и зарубежные аналитики самых разных ориентации. Об этом свидетельствуют цифровые выкладки, расчеты, научно обоснованные прогнозы авторитетных исследовательских центров. И должен же нас в конце концов чему-то научить драматический, даже кровавый опыт тех разрывов, которые уже случились в ряде районов страны.
Я не раз публично, на государственных совещаниях и форумах, излагал свою концепцию нового Союза. И в этом обращении к вам хочу еще раз подчеркнуть: речь не о возрождении в новом обличье старого центра. Старого Союза нет, и возврат к нему невозможен. Это доказал и провал августовского путча. Речь идет о создании совершенно нового государственного и межгосударственного образования, суть которого недвусмысленно изложена в проекте представленного вам Договора.
Этот документ – продукт всестороннего, очень серьезного анализа, длительных переговоров и тщательной проработки с участием представителей суверенных государств. Им не раз занимались руководители суверенных государств-республик, вместе и раздельно. Он несколько раз кардинально пересматривался в сторону расширения начал конфедеративности и демократичности.
Две основополагающие идеи заложены в конфедеративную концепцию Договора, которая определяет характер новой, небывалой государственности.
Это идея самоопределения, национально-государственного суверенитета, независимости.
И это идея союзничества, сотрудничества, взаимодействия и взаимопомощи.
Моя позиция однозначна. Я – за новый Союз, Союз Суверенных Государств – конфедеративное демократическое государство. Хочу, чтобы в преддверии вашего решения эта моя позиция была всем хорошо известна. Медлить далее нельзя. Время может быть катастрофически потеряно.
Поэтому я прошу вас, полномочных представителей своих народов, в ближайшие дни обсудить проект Договора о Союзе Суверенных Государств и одобрить его. Еще раз настойчиво повторяю: не справиться нам с возрождением общества, не выйти из кризиса и не соединиться с цивилизованным миром, хуже того – не избежать общей катастрофы, если мы не остановим процесс дезинтеграции.
Я прошу вас сказать «да» такой форме равноправного сотрудничества и взаимодействия, которая позволит всем нам совместно – а иначе не получится – пройти труднейшую и очень опасную полосу своей общей истории.
Государственный совет в своем обращении к парламентам выразил пожелание, чтобы Договор был подготовлен к подписанию в этом году. Полномочные делегации Верховных Советов смогут окончательно учесть замечания на последнем этапе работы над Договором, с тем чтобы наконец с подписанием этого документа страна облегченно вздохнула, обрела очень важную точку опоры и надежду на совместное движение вперед».
Однако обсуждение проекта Союзного договора в парламентах было сорвано в атмосфере прямо-таки панических настроений, насаждавшихся – в том числе прессой – после украинского референдума. И конечно, в результате деструктивных действий руководителей некоторых республик.
После референдума на Украине, несмотря на знаменитое заявление Б.Н. Ельцина в Ново-Огареве: «Союзу быть!», российское руководство вернулось к своей прежней концепции, ссылаясь на то, что Россия никогда не соглашалась на Союз без Украины. Но это – отговорка.
О своем разговоре с Ельциным до его отъезда в Минск я подробно рассказал большой группе журналистов 12 декабря. С моей стороны Президенту России приводились старые и новые аргументы в пользу Союза. Как я убедился, Ельцин не склонен был обсуждать вопрос по существу, да ему, собственно, нечего было сказать. И потому твердил, задавая мне один и тот же вопрос: а вот Украина – вы гарантируете, что она будет в этом Договоре? Да, нажимал я на Ельцина, Украину можно вовлечь в договорный процесс, и главное тут в том, чтобы Российская Федерация первой обсудила и подписала Договор. И тогда Украина будет искать свое место. Никуда она не денется, если восемь республик подпишут.
Когда же я узнал, что в Минск поехали Бурбулис и Шахрай, мне все стало ясно. Бурбулис в свое время написал записку, она «гуляла» по столам у многих, хотя и под грифом «строго конфиденциально». В чем смысл этой записки? В том, мол, что Россия потеряла уже половину из того, что она выиграла после августовского путча, хитрый Горбачев плетет сети, реанимирует старый центр, и его будут поддерживать республики. Все это невыгодно России, и это надо остановить, прервать. План Явлинского – это, мол, сильный центр и т. п. Российский план состоит в другом: независимые республики и государства и некое образование для «бракоразводных» процессов. Не для того, чтобы сотрудничать, а для того, чтобы независимость превратилась в отделение. Словом, тайное становилось явным – достигнутые договоренности просто отбрасывались.
Российское руководство тяготил какой бы то ни было центр. Оно действовало по принципу: сейчас или никогда. Вот где корни того, что произошло в Минске, в Беловежской Пуще. И это самая крупная ошибка президента Ельцина.
Тревожные дни…
Первые дни декабря были наполнены тревогой. Не только журналисты, но и зарубежные государственные, общественные деятели искали контактов со мной. Они хотели знать, что происходит, и какая судьба ждет те грандиозные начинания, которые оказали огромное воздействие на всю мировую ситуацию. Больше того, они искали в моих оценках подтверждения надежды, что не пойдет все прахом. И наверное, правильно полагали, что от моего поведения в этот драматический момент многое зависело для сохранения элементов стабильности, мирного характера бурных процессов.
3 декабря мне позвонил канцлер Германии Гельмут Коль. Мы – друзья. И разговор, как всегда, был предельно откровенным. Характерны и вопросы, которые затрагивались. Скажи, спросил он, как у вас в действительности обстоят сейчас дела? Я ему ответил, что в ближайшие дни и недели предстоит решить кардинальнейшие вопросы, связанные с подписанием нового Союзного договора и практическим началом широкомасштабных экономических реформ. Я сказал:
– Наиболее приоритетным для меня является вопрос о будущем устройстве государства. Если сейчас упустить время, то создастся огромная опасность дезинтеграции не только экономики, но и в целом всего общества. Пока еще удается удержаться в пределах разумного. Но если допустить дальнейшую затяжку еще хотя бы на один или два месяца, то под вопросом может оказаться очень многое из того, что связано с процессом реформ.
Я убедил Б.Н. Ельцина сделать на Госсовете сообщение о подробностях его экономической реформы, и теперь на этой базе развернута работа под руководством Силаева. Сейчас, когда мы говорим с тобой, у Силаева собрались руководители правительств суверенных республик. В ходе обсуждения, которое у них идет, хочу добиться, чтобы некоторые опасные элементы программы Ельцина были либо сняты, либо компенсированы соответствующими социальными и стабилизирующими мерами.
Главная мысль при этом состоит в том, чтобы не свести все реформы только к повышению цен. Необходимо, чтобы в них были заложены конструктивные элементы и для производителей, то есть для крестьян и рабочих, и для создания и функционирования системы налогообложения, и для проведения подстраховывающих стабилизационных мер. И самое важное – всем республикам действовать сообща.
Моя недавняя поездка по Сибири и в Кыргызстан показала, что люди сейчас ждут, чтобы были начаты наконец решительные действия по проведению реформ, но с обязательным параллельным принятием программы мер, защищающих как производителей, так и потребителей.
Поездка также показала, что наряду с вопросами перехода к рынку в центре внимания стоит и другой главный вопрос – создание обновленного Союза. Мнений и суждений на этот счет огромное количество. Нужно сказать, что за Союз и на Украине, и в других суверенных республиках сейчас выступает даже больше людей, чем это было на общесоюзном референдуме.
Новый проект Союзного договора сейчас находится в парламентах суверенных республик и в Верховном Совете СССР. Я направил сегодня специальное обращение ко всем парламентариям с призывом без затяжек рассмотреть проект Договора.
Говорил я сегодня и с Кравчуком. Он уверял меня, что можно рассчитывать на сотрудничество.
Вот комплекс приоритетных дел, связанных с Союзным договором. Но, разумеется, еще полно дел и с Арменией, и с Азербайджаном, и с военной реформой.
Что касается снабжения продовольственными товарами, то наиболее сложное положение сейчас, пожалуй, в Москве, Ленинграде, Челябинске, Свердловске. В других городах положение вроде бы ничего. Спасибо за помощь, которую оказывают немцы. Она по-прежнему весьма необходима. Главное сейчас – не допустить, чтобы народ вышел на улицу.
– А как ты оцениваешь положение на Украине? – спросил Коль.
– Там состоявшийся референдум хотят представить как голосование за отделение от Союза. Независимость и суверенитет автоматически приравнивают к отделению. А ведь это не так. Другие республики также суверенны и независимы, однако это отнюдь не ставит их за пределы Союза. Наоборот, они участвуют в процессе создания нового, конфедеративного государства.
А вот на Украине весьма активны силы, которые хотят спровоцировать полное отделение от Союза. И Кравчук оказался в ходе предвыборной кампании в их крепких объятиях. Удастся ли ему вырваться?
В связи с положением на Украине я вспоминаю то, о чем мы с тобой говорили в мае под Киевом [встреча состоялась 5.07.1991 г.]. Если дело дойдет до такого вот грубого отделения от Союза, до ухода Украины, то тогда мы можем столкнуться там с очень опасными событиями.
Приоритетная сейчас забота – это будущее нашей государственности. Опасность дезинтеграции нарастает. И ее необходимо остановить. Сейчас максимум усилий направляем на то, чтобы удержать процесс формирования нового Союза. Затяжка с этим несет неисчислимые беды, в том числе и для экономического состояния всех республик.
Я собираюсь направить Кравчуку и Верховному Совету Украины приветствие в связи с избранием президента. Там будет и предложение конструктивно сотрудничать, обсудить вместе с руководителями других суверенных государств дальнейшие действия по реформированию Союза. Нельзя допустить, чтобы независимость Украины была использована сепаратистскими силами для отделения. У меня был в этой связи разговор с Джорджем Бушем. Я призвал его трезво оценить обстановку и действовать в интересах стабильности и предотвращения такого поворота событий, последствия которых могут быть чрезвычайно тяжелыми, в том числе и для внешнего мира.
Я ценю твою позицию. Тем более что нам всем вместе и с Украиной, и с Германией предстоит делать одно общеевропейское дело по укреплению сотрудничества и стабильности на континенте.
– Согласен, Михаил, – резюмировал Коль. – Посмотрим, как будут развиваться события в ближайшие дни. Я хотел бы вновь поговорить с тобой на следующей неделе.
4 декабря мне позвонил Президент Польши Лех Валенса. Был очень дружеский, откровенный разговор. Поводом было беспокойство за целостность нашей страны.
Вот с чего он начал: «Приветствую Вас, господин Президент, и все народы вашей страны. Сразу хотел бы заявить, что полностью поддерживаю Вашу концепцию реформирования советских республик, солидарен с нею. Республики, входящие в состав вашего государства, долгие годы развивали тесные кооперационные связи, которые сейчас рвутся. Я являюсь сторонником эволюционного, а не революционного пути реализации демократических реформ. Свобода – да, демократия – да; путь, ведущий к разрыву связей, – нет. Именно поэтому я с беспокойством слежу за развитием ситуации в некоторых странах молодой демократии. Если это необходимо, сказал Президент Польши, я готов обратиться к народам вашей страны с призывом следовать по эволюционному пути осуществления перемен».
Как известно, на другой день он дал интервью на эту тему нашему тележурналисту.
5 декабря я имел беседу с премьер-министром Венгрии Иозефом Анталлом. Мы говорили о двусторонних отношениях, в том числе и об их прошлом, с 1956 года. «Участие советских войск в событиях 1956 года было однозначно вмешательством во внутренние дела Венгрии, – сказал я. – Оно было продиктовано царившей тогда атмосферой “холодной войны”, жестким противостоянием. Мы договорились соответствующим образом дать публичную оценку этому вмешательству. Договорились также о порядке решения вопросов, связанных с судьбой интернированных венгерских граждан, о захоронениях военнопленных. Условились образовать совместную рабочую группу по всем этим вопросам. У нас не было сомнений в том, что демократические преобразования будут способствовать новому характеру и развитию связей между нашими странами».
Как и в других беседах и контактах с прессой, разговор концентрировался на главной теме – на судьбе Союза.
«Очень важно для нас, – сказал я Анталлу, – пережить вхождение в рынок. Вы давно идете по этой дороге и выходили на нее в другой ситуации. Это процесс объективный. Однако, если ничего не делать, будет еще хуже.
Сама жизнь заставляет республики искать точки соприкосновения. Ими могут стать налоговая политика, банковская деятельность, социальные программы. Заинтересованность в таком сотрудничестве проявилась в ходе последней встречи глав правительств под председательством И.С. Силаева. Там был достигнут хороший прогресс…
Сейчас российское руководство решительно встало на путь реформ, это подталкивает остальные республики. Реформирование экономики – вопрос решенный. Проблема в том, как это сделать. Здесь очень много споров. В итоге, я думаю, мы найдем взвешенный подход.
В эпицентре всей политики – вопрос о государственности. Дезинтеграция государства дошла до опасного предела, когда испугались даже те, кто в свое время занимался расшатыванием Союза. Население – за Союз. Опросы показывают, что даже активнее, чем в марте. Вопрос о государственности – это центральный вопрос. Не решив его, мы не решим и остальные проблемы, в том числе экономические. Таков текущий аспект.
Глобальный же аспект состоит в том, что есть реалии, через которые нельзя переступить. У нас границы всегда были административные. Широко практиковалась их перекройка, передача областей и регионов. Но все это было в одном государстве, где границы зачастую устанавливались на уровне районных органов. А пошел процесс суверенизации, начали вспоминать историю.
Все у нас общее – и оборона, и всеохватывающая система транспорта, энергетики и т.д. Очень важно расселение людей: сейчас, когда республики расходятся, множество людей оказываются чужими там, где жили они, их отцы и деды.
Пока политики спорят, со всех сторон раздаются требования сохранить общие структуры. На днях меня атаковали республиканские министры просвещения. Требовали сохранить общегосударственный Комитет по народному образованию. Словом, все очень сложно. Надо совместить два пласта – не насиловать, не ломать общество, а реформировать Союз.
Сейчас один из главных вопросов – последствия референдума на Украине. 8 республик были готовы подписать новый Союзный договор. Я не мыслю, что Украина не будет в нем участвовать. Но пока сближение точек зрения идет очень сложно. В самом деле, если суверенизация проходит в рамках Союза, все республики сохраняются в существующих рамках. В случае выхода какой-либо республики неизбежны переговоры по всему комплексу вопросов, с этим связанных. Я вижу свою личную задачу в том, чтобы удержать процесс в цивилизованных рамках. Не дай Бог повторения у нас югославского варианта. Последствия будут несопоставимы.
Вообще в области межнациональных отношений следует быть очень осторожными. Сейчас для нас самое важное – не допустить, чтобы процесс реформирования Союза перешел в его распад, который стал бы общей трагедией, в том числе и для мирового сообщества.
История нашей страны складывалась на протяжении десяти столетий. Взаимопереплетение народов в нашу эпоху должно обеспечиваться иным государственным образованием, прецедента которому, возможно, еще не было в истории. Оно должно гарантировать безопасность, защиту гражданских прав, функционирование общих коммуникаций – словом, все то, что мы закладываем в новую концепцию конфедеративного государства. Если это не будет реализовано, все пространство рвется на куски. Мы усложним себе жизнь. Пока, например, Украина в Союзе, нет вопроса и о Крыме».
Интересна была реакция на эти мои рассуждения венгерского собеседника. Он между прочим сказал: «Мы уважаем право народов на самоопределение, однако реализация этого права подразумевает и эффективное обеспечение прав национальных меньшинств. В том, что рушится империя, – трагедии нет. Могу привести в пример Австро-Венгрию. Трагедия появляется там, где границы искусственно разделяют людей. После Первой мировой войны Венгрия потеряла две трети своей исторической национальной территории и около половины населения.
С учетом всего этого, господин Президент, важно удержать процесс суверенизации в цивилизованных рамках, не допустить ливанизации страны. В современных условиях это может привести к еще более трагичным последствиям. Пример Югославии – перед глазами. Наши западные партнеры активно ищут пути преодоления югославского кризиса. Участия в этой деятельности мы ожидаем и от вашей страны».
Я заверил венгерского премьера, что «используя все возможности, буду добиваться реализации идеи конфедеративного государства, объединяющего суверенные, независимые государства. В обществе есть именно такой настрой. Уверен, что общество меня поддержит, здравый смысл подсказывает, что нельзя нам делиться».
Вывод из этой беседы был тот же, что и в других случаях: Союз нужен нам самим, этого требует внутренняя логика нашего исторического развития. Но он в то же время – одна из стратегических опор развития всего мира. Тут действительное совпадение интересов.
Но здесь и центральная точка, в которой я разошелся со своими коллегами из республик.
При их подходе страна разделяется. Специальный посланец британского премьер-министра Джона Мейджора Д. Эплярд, с которым я встречался в этот же день, в ответ на мои доводы напомнил: с Британской империей такое было… Ничего – переболели. И спросил: «Почему же Вы, г-н Горбачев, не консерватор, не следуете здесь своему новому мышлению?» Но у нас единое государство было всегда. Оно расширялось как бы концентрическими кругами и постоянно функционировало как единый организм. Шло расселение людей, где перемешивались нации, племена, завязывались родственные связи, происходило сплошное освоение огромного пространства и т.д. Были, конечно, захваты, завоевания, «включения» другого порядка, но не они определяли характер страны. Сложилась историческая реальность, целый огромный мир, уникальная человеческая общность.
Эта страна создавалась в течение тысячи лет, и в ней все настолько сплетено, взаимосвязано – историей, культурой, общими традициями, человеческими, кровными связями, совместной жизнью, разделением труда, кооперацией в промышленности, в науке… Я убежден, что в этих условиях право на самоопределение должно осуществляться не через раздел, не через отделение, а через глубокое перераспределение полномочий, глубокую реформу Союза, через переход от унитарного государства, которое у нас существовало, хотя и называлось федерацией, к настоящему Союзу. В результате будут сохранены естественные связи, жизненность которых оправдана и вековой историей, и современными потребностями.
Есть, конечно, немало людей, которые считают, что независимость равнозначна отделению, выходу. Но в наших условиях независимость республики дает ей свободу для принятия добровольного решения, для выбора – быть в Союзе, участвовать в создании нового Союза или отделиться. Поэтому сама по себе независимость – это основа для свободного выбора, основа для добровольного решения.
Но вот такую страну разделяют. Я не представляю себе, как будут все это кроить. Нет такого «закройщика», который сможет это сделать. Нельзя закладывать под будущее столько бомб. Все это – потенциальные Карабахи.
На эти вещи надо смотреть с точки зрения большой перспективы: мины, не всегда заметные сейчас, потом будут взрываться. И это будет происходить каждый раз, когда будет ухудшаться состояние экономики, возникать социальная напряженность.
Миру повезло в середине 80-х годов: когда остро встал вопрос о недопустимости дальнейшей глобальной конфронтации – иначе взорвемся, – сложилась когорта политиков, которая это осознала и действовала ответственно.
Теперь в нашей стране как никогда тяжелая ситуация. И если действовать неумело, реагируя лишь на момент и не учитывая перспективу, ситуация будет осложняться и далее. Наши «новые политики» этого не понимают. Чем это объясняется? Часть из них совсем недавно вышла из предвыборных кампаний, только-только сошла с трибун. И пока только осваивается на поприще реальной государственной политики.
Темы, которые мы подробно обсуждали с англичанином Эплярдом, в один из этих дней были предметом и большого интервью французской телекомпании Антенн-сет. Вела беседу Анн Сенклэр. Если вы пройдете страну по меридианам и параллелям, сказал я французской корреспондентке, вы обнаружите, что сегодня гораздо больше людей высказываются за сохранение Союза, чем во время референдума в прошлом году. Вот мое поле деятельности, вот что для меня важно.
…Народ Украины проголосовал за независимость, но он проголосовал и за Союз во время мартовского референдума. И итоги этого референдума по-прежнему в силе. Говорить сегодня о том, что результаты его в пользу отделения, – это политическое трюкачество. Придет время, и, возможно, потребуется, чтобы народ высказался по этому поводу. Сегодня мы стоим на пороге очень важных событий. Это еще только самое начало, хотя многие и говорят, что все уже решено.
Не раз затрагивались в интервью внешние обстоятельства, в которых развертывались у нас процессы, – позитивные и негативные моменты, которые не мешало бы учитывать нашим политикам.
Для меня очень интересно наблюдать, говорил я, как партнеры, мои друзья, Ваш президент господин Миттеран, канцлер Коль ведут дискуссию перед заседанием в Голландии в связи с новым этапом в развитии Европейского Сообщества. О чем они говорят? Вчера господин Коль сказал, что без политического союза невозможно перейти к новому этапу. И речь уже идет о координации не только внутренней, но и внешней политики. Я сопоставил этот процесс современной интеграции с попытками у нас разъединить страну – такую страну, где все давно экономически, политически и во всех других отношениях перемешалось… Внутри страны у нас нет границ. Вы это знали? Даже при Советской власти по разным причинам принимались решения об изменении контуров некоторых республик, о передаче целых регионов из одной республики в другую. И никто в этом не видел проблемы, считалось совершенно нормальным, потому что это происходило внутри одной страны.
Или возьмите оборону. Это интересует всех: и вас, и нас. Вооруженные Силы размещены на огромном пространстве. Они дислоцированы в соответствии с определенной концепцией, исходя из того, что страна представляет собой единое целое. Затронув какую-то часть Вооруженных Сил, вы окажетесь в положении, при котором все надо будет переделывать. Формировалось оборонное пространство, стратегическое пространство. Вы знаете, что это такое? Это не только ракеты. Это системы контроля, наблюдения, управления, расположенные на территориях всех республик…
Анн Сенклэр спросила, не считаю ли я Югославию «лабораторией» того, что может произойти в Советском Союзе?
Я считал и считаю, что уроки югославского конфликта заслуживают серьезного изучения, осмысления. Во внутреннем плане для нас, политиков, самый главный урок – не следует опаздывать в политике. Думаю, мы допустили опоздание с процессом реформирования государства.
Не менее важный урок не только для внутренней политики, но и для внешней – нельзя делать ставку на силу. Силой ничего нельзя решить. Это еще раз подтверждает трагедия Югославии. Посмотрите, во что все вылилось: города разрушены, экономика разрушена, убытки в миллиарды долларов, а самое страшное – сколько жизней уже принесено в жертву, сколько раненых. Сколько горя!
Итак, ставка – только на политический диалог, на демократические методы, на взаимопонимание, на сотрудничество и на компромиссы. Вот то, в чем я давно убежден. И поставил во главу угла своей внутренней и внешней политики.
В отношении Югославии, я вижу, кое-кто подсуетился, встал на сторону сепаратистов. Поспешив с признанием, подтолкнул процесс распада…»
Беседа с французской журналисткой проходила буквально за день до совещания глав государств Европейского Сообщества в Маастрихте в Голландии, где были приняты принципиального значения решения. Она спросила: в то время когда у вас в стране нарастает национализм и вы ищете пути, как ему противостоять, Европа пытается объединиться. Есть ли у вас впечатление, что мы в Европе, во всей Европе, отдаляемся друг от друга все больше и больше?
Я приветствовал процесс интеграции, указав, что «прочность ЕС, его динамика – это позитивный фактор, и он обогащает хельсинкский процесс. Беседы мои с Президентом Франции и канцлером Германии еще больше убедили меня в мысли, что, если такой процесс будет идти только в одной части Европы и не будет идти в другой, хельсинкский процесс в целом пострадает.
В связи с этим я отметил конструктивную роль и широту взглядов Президента Франции. Мы говорим об общеевропейском доме, он говорит о конфедерации. Это правильный путь встречного поиска.
Как известно, не всегда идеи Президента Франции воспринимались с пониманием. Но жизнь показывает, что это – политик, который смотрит далеко вперед.
Интервью для Украины
В начале декабря я имел большой разговор с представителем украинского телевидения [ТВ-информ, Зиновий Кулик]. Никто в печати этой беседы не опубликовал, хотя по московскому и киевскому телевидению она передавалась. Согласился я на интервью при условии: корреспондент задает любые вопросы, но ответы должны быть полностью переданы по телевидению.
Для меня эта беседа, сказал я вначале, имеет большое значение. Я так считаю – это будет беседа перед народом Украины.
И конечно, сразу же пошел разговор о референдуме в республике. Я откровенно сказал, что не согласен с теми, кто голосование за независимость хочет представить одновременно и как голосование за разрыв с Союзом, за выход из Союза. Суверенитет, закрепленный голосованием на референдуме за независимость, дает возможность украинскому государству, народу Украины уверенно, ощущая себя полноправным хозяином на своей земле, участвовать во всем, решать все свои проблемы независимо.
У меня нет сомнений в том, что народ Украины за сотрудничество со всеми суверенными республиками, за новый Союз, за новые отношения. Не за разрушение, а за созидание нового. Я получаю на этот счет очень много информации. Месяц назад был опрос в Киеве, в Москве, в Ленинграде, в Красноярске, в Алма-Ате, в Новосибирске, кажется. Данные известны. Сейчас почти в тех же местах провели новый опрос. И вот: в Москве 80 процентов высказались за сохранение Союза, естественно, обновленного, нового. В Киеве – 64 процента опрошенных, в Алма-Ате – 72.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?