Текст книги "Три легенды"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tri-legendy-68076.jpg)
Автор книги: Михаил Кликин
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– А может и вернулись, – негромко сказал Дварф. – И мертвые могут воротиться, если живыми не успели. Я знаю.
Кречет даже вздрогнул.
– Что ты знаешь?
– Живет у меня кто-то. Ночами ходит невидимый. Полом скрипит. Посудой гремит. Ставнями хлопает. Теперь я знаю кто это.
Кречет поежился, отвернулся от пугающе темного окна. Подвинулась поближе к огню лампы Би.
– Чудится это тебе, – неуверенно предположил Кречет.
Дварф только улыбнулся:
– Это Стрижи ходят. Духи. Это их дом, но они на меня не в обиде. Я с ними и говорю иногда, только вот имен их не знал. И кто они такие. А теперь знаю.
– Не могут мертвые возвращаться, – сказала Би негромко, нерешительно, словно упрашивая, будто убеждая себя.
– Не может парное молоко за минуту скиснуть, – ответил ей Дварф.
Замолчали все. Жутко. А еще по домам идти надо. Каждому в одиночество. В ночь. Один Дварф ничего не боится. Живых страшиться надо – не мертвых.
– А Вигор сегодня странный, – тихо сказал Кречет. Почти прошептал. И тотчас, заставив всех вздрогнуть, донесся из темного угла хриплый голос, неожиданно громкий, вещающий:
– Возвращается он! – это проснулся, зашевелился Ланс, про которого и забыли все давно. Вот напугал, старый черт! Бормочет невесть что спросонья!
– Тьфу, – сплюнул Кречет, сердясь на свой страх. – Вставай, старый! Домой пора.
– Поесть чего дайте.
– Бери с собой и идем. Вон еще пять пирогов остались и щуки кусок. А чай остыл давно.
Зашевелились старики. Сразу веселей стало. Украдкой ущипнул Кречет Би за пышный бок. Та звонко приголубила его тяжелой ладонью по костлявому плечу. Дварф загремел посудой, принялся помогать хозяйке убирать со стола. Зашамкал беззубо Ланс, жуя голыми деснами холодный пирог.
– Посидим еще чуть, я сейчас чаю согрею, – предложила Би.
– Ну, давай, – легко согласился Кречет. Не охота в пустой темный дом идти. И спать пока не хочется.
Би ушла на кухню.
Ланс дожевал пирог, стряхнул с себя крошки, обвел темную комнату тусклыми старческими глазами и сказал негромко, выставив в потолок указательный палец:
– Он возвращается… – и потянулся за куском ватрушки.
Никто не обратил на него внимания.
Вигору не спалось.
Он ворочался под одеялом, перекладывал по-всякому подушку – никак не удобно.
Лезли в голову всякие мысли.
Что же это было?
Сон?
А дымящееся одеяло? А рука?
Ящерица без хвоста. Разрубленный надвое червяк.
Не надо было ему сегодня идти к Би. Этими разговорами они только разбередили душу…
Для волшбы необходимо две руки. Это знает любой начинающий маг. Две руки. Две. Иначе никак. Одна принимает энергию, другая отдает. Одна накапливает, другая поддерживает. Только две руки могут замкнуть контур. Только две руки создают фигуры Силы.
А левой руки нет…
Червяк…
Тело помнит.
Хотя она болит, чешется, зудит. Сводит иной раз с ума.
Тело помнит свою часть. Свою бывшую, давно сгнившую плоть.
Плоть.
Но плоть ли замыкает контур? Ведь не через мясо идет энергия, не через кости…
Энергия проходит по каналам.
По рукам… По двум рукам…
Мысли теснились в голове, ворочались, метались, толкались. Беспокоили…
Вигор поднялся на локте и на минуту замер, таращась в темноту. Затем он спустил ноги на холодный пол и сел на кровати, завернувшись в одеяло, словно в тогу. Проснулись привычные буравчики. В обеих руках.
Он поднял к лицу правую ладонь.
Единственную.
С улицы неярко подсвечивала луна, и он видел, хоть и с трудом, свои худые пальцы, пергамент кожи на ладонях, неровные ногти, набухшие сосуды. Он видел старость.
Вигор пошевелил пальцами, пристально вглядываясь в их движение. Он перебирал ими воздух, сгибал и разгибал, пробовал каждый сустав, пытался прочувствовать каждую мышцу, каждое сухожилие. Он долго сидел так, двигая пальцами. Луна встала напротив его избы, заглянула в окно, сотворив тень на противоположной стене – жуткий призрак с колышущимися пальцами-щупальцами.
Поздняя ночь. Полнолуние. Лучшее время для волшбы.
Вигор закрыл глаза и представил свою руку. Левую руку. Отсутствующую. Он представил ее во всех подробностях, скопировал с правой, лишь зеркально перевернув. Предплечье. Кисть. Пальцы. Фаланги. Пластинки ногтей. Он словно лепил свою руку. Кости, сухожилия, мышцы. Нервы и кровеносные сосуды. Кожа.
Вот она.
Вигор осторожно шевельнул воображаемыми пальцами. И рука отозвалась болью.
Простейшая фигура. Только попробовать…
Ящерица без хвоста…
Разрубленный червяк…
Но тело помнит…
И он сам тоже помнит…
Простейшая фигура Силы. Указательный палец вверх, средний и безымянный прижать к центру ладони. Плотно прижать! И держать так! Мизинец и большой свести в кольцо. Чувствуя каждую мышцу. Придумывая ощущение, осязая несуществующее…
Теперь правая рука. Это легче, потому что она на месте. Потому что она живая. Главное теперь – удержать в голове положение воображаемых пальцев.
Бесполезно.
Нет того чувства. Нет потока энергии. Нет Силы. Ничего нет.
Пусто.
Вигор открыл глаза.
Но, что это?! Показалось?!
Нет!
Может быть днем он и не заметил бы, но сейчас, ночью, в темноте…
Вигор не мог поверить. Он смотрел на свою руку и чувствовал подступающее безумие. Ему было страшно, и в тоже время хотелось плакать, кричать, смеяться. Все сразу, одновременно…
Он не мог поверить своим глазам.
Его рука слабо светилась. Совсем слабо. Чуть заметно. Правая рука. Живая рука.
А на месте отсутствующей левой мягко сиял тусклый ореол. Словно кокон, сплетенный из лунного света. Он видел свою воображаемую руку! И предплечье, и кисть, и пальцы! Он видел фигуру Силы! Призрачный протез, сделанный из сияния.
Несколько секунд Вигор смотрел на это чудо, а потом свечение стало меркнуть, истаивать. Диск луны миновал окно, и мрак в комнате сгустился.
Что же делать?
Права Би! Права! Колдун! Колдун!
Забыть? Плюнуть и жить как раньше? Тихо, спокойно.
Доживать…
Или…
Что делать?..
Вигор повалился на кровать.
Всю ночь он ворочался и не мог заснуть.
Только под утро усталость наконец взяла свое. Но сны его были беспокойными и не давали отдыха.
«Что же теперь делать?» – даже во сне мучил Вигора этот вопрос.
4
Урс проснулся рано. Еще было серо.
Он поворочался немного и снова заснул, задремал некрепко – прислушиваясь сквозь полусон, ожидая, когда закричит петух у Би во дворе…
И все-таки проспал.
Когда он во второй раз открыл глаза, было уже светло. Летнее солнце уже поднялось из-за горизонта и стояло довольно высоко. Вовсю драл глотку петух, приветствуя наступившее утро.
Не теряя времени, Урс выскользнул из-под одеяла. В комнате было прохладно, освежающе. Он махнул руками, присел несколько раз, разогреваясь, разгоняя кровь, натянул штаны и выбежал на улицу.
Из-под крыльца выскочил Берт, замахал хвостом, запрыгал вокруг, высунув язык, дыша восхищенно. Урс потрепал его по голове, схватил за длинное ухо, подергал ласково, несильно. Пес, играя, осторожно прикусил хозяину руку, заворчал, преданно заглядывая в глаза.
Туман уже сошел, осел искрящейся росой на траве. Было тихо, покойно, даже петух замолчал. Ни ветерка, ни единого движения. Только река несла свои воды под холмом, но и она текла медленно, неторопливо, отсюда и вовсе незаметно. Небо сияло пронзительной синевой – ни облачка.
Урс босиком обежал вокруг дома, глянул на свой огород, полюбовался ровными грядками, зеленью – будущим урожаем. Нагнулся, захватил широкой ладонью капли росы, стал растираться, поеживаясь и вздрагивая, негромко покряхтывая. Хорошо!
Повалил подбежавшего пса в мокрую траву, стал с ним в шутку бороться.
Солнце поднималось все выше, все сильней пригревало, сушило росу.
А соседи еще спят. Видно засиделись вчера, заболтались. Выйдут сегодня к обеду. Только Би, должно быть, тоже скоро встанет – ей надо корову подоить, кур выпустить. Хозяйство спать не даст.
Урс забежал в дом, надел легкие кожаные чулки-сапожки, зашнуровал плотно. Опоясался широким ремнем. Со специальной подставки взял свой тяжелый двуручный меч в ножнах, выдвинул блестящее лезвие наполовину, осмотрел внимательно – нет ли ржавчины, выщербины какой, не затупилось ли где? Задвинул отточенную сталь в ножны, нацепил на пояс. Выбежал во двор.
Проспал сегодня. Теперь все бегом. В наказание. Чтобы больше неповадно было. Без поблажек. Без компромиссов.
Пес уже ждал.
– Бегом, Берт! – приказал Урс, и пес рванулся изо всех сил – он отлично знал, куда надо бежать. Его хозяин устремился вслед, придерживая левой рукой тяжелые ножны.
По узкой дорожке они пробежали через огород, распахнули незапертую калитку и понеслись вниз по склону холма. Пес мчался впереди, Урс пытался его нагнать.
Откос закончился, плавно перешел в ровное, непаханое уже несколько десятков лет поле. Здесь надо было бежать осторожно, глядя на землю – попадет нога в кротовину, запнется ли за вывороченный наполовину камень – потом месяц в кровати проваляешься.
Урс сбавил ход. Он уже запыхался. А ведь раньше сбегал с этого пригорка и снова легко вверх – ни одышки, ни усталости, ни дрожи в ногах. А теперь?.. Значит надо увеличить нагрузку. Больше тренироваться. Без единой поблажки!
Берт оглянулся на отставшего хозяина и запетлял по заросшему невысокой травой полю. Стал разрывать мышиные норы и кротовины. Засунув нос в подземные ходы, внюхивался, чихал забавно, крутился на месте, словно пытался таким образом ввернуться, протиснуться в маленькую норку. Загребал мощными лапами почву, отбрасывал назад. Так и не добравшись до крошечных комочков жизни, затаившихся под землей, несся догонять убежавшего вперед хозяина. Торопливо задирал лапу у кустиков можжевельника.
Вот и лес.
Здесь, на опушке – светлый, чистый. В основном белоствольные березы и молодые осинки, трепещущие листьями даже в безветрие. А дальше – все больше бурелома. Мшистые ельники. Стволы, опутанные хмелем. Лесная крапива в два человеческих роста. Плеши болот. Непроходимая чащоба.
Дикие места. Нехоженные.
Урс, не сбавляя хода, пригнулся и нырнул в кусты орешника, раздвинув руками гибкие ветви. Еще пять минут он бежал по лесу, подныривая под нависающие сучья, перепрыгивая поваленные стволы, огибая стоящие на пути деревья, и оказался на поляне. На своей собственной поляне.
Он не остановился сразу. Стал тихонько сбавлять ход, бегая по кругу. Перешел на шаг, замахал руками. Восстановив дыхание, полной грудью вдохнул свежий лесной воздух.
Берт тем временем уже обошел все знакомые деревья, обновив обычные собачьи метки.
Поляну эту Урс искал долго. Выбирал. Раньше он тренировался возле самой деревни, там где лес уже поглотил старые огороды. Затем было местечко чуть подальше, возле ручья, но и там ему не понравилось – тесновато было. И только потом нашел он эту лесную полянку. Наткнулся на нее совершенно случайно, лет шесть назад, осенью, собирая грибы.
За прошедшие годы он расчистил ее, расширил, разровнял почву, вырубил кустарник, оборудовал простейшие тренажеры и снаряды. Теперь он считал это место своей законной собственностью. Впрочем, никто и не претендовал.
Урс снял пояс вместе с ножнами, повесил на ближайший сук.
Сперва разминка.
Надо проработать каждый сустав, растянуть каждую мышцу, каждое сухожилие. И позвоночник! Человек живет столько, сколько живет его позвоночник.
Похрустывая сочленениями, Урс наклонялся, скручивался корпусом, качался из стороны в сторону, вращал руками, головой… Его прошибла легкая испарина. Это хорошо! Значит нагрузка верная, все в норме.
После разминки – силовая тренировка.
Давным-давно притащил сюда Урс два плоских камня, отшлифованных рекой. И еще лежало рядом с ними тяжелое березовое бревно. Примитивные отягощения – но ему лучше и не надо.
Солнце поднялось высоко, стало припекать. Высохла трава, обсохли листья, и сразу налетели откуда-то мухи, слепни да мошки.
Би в деревне уже, должно быть, встала. Может и Кречет поднялся. Дварф, по-видимому, ходит от дома к дому со своим топором. А Ланс спит. Совсем расклеился старый копейщик. И Вигор, наверное, еще не проснулся. Он любит понежится в постели… Соседи. Друзья. Старики…
Урс отбросил в сторону камни, откатил бревно. Теперь самое главное, основное – упражнения с мечом.
Сколько же лет прошло с тех пор, когда он несмышленым мальчонкой ушел в город учиться? Пятьдесят? Шестьдесят?.. Много. Уже никого из его учителей не осталось в живых. Убит мастер Чу-ти. Погиб в бою храбрый Лотс. Умер своей смертью великий Рухат. Тот самый, что подарил ему этот меч. Меч воина, а не ученика. Старость убила его, непобедимого Рухата, уникального мастера, человека, у которого за всю жизнь и было только пять учеников. Пять героев-одиночек. И где же они сейчас? Тоже убиты, погибли, умерли. Ушли вслед за мастером. Лишь Урс, самый последний из учеников, преемник Рухата, еще жив, еще борется, помнит наставления учителя, его уроки, хоть и ушел из большого мира, хоть и уединился, сбежал. Не выдержал гонки с молодостью, испугался…
Яростно размахивал мечом Урс. Пот струился по его лицу. Склеил седые брови, разъедал глаза. Длинные волосы разметались в воздухе – бешеное непрерывное движение не давало им опуститься на плечи. С басовитым гулом рассекало воздух блестящее лезвие. Ноги утаптывали землю, врывались в нее мысками.
Нет! Он еще не стар! Есть еще сила! Есть умение! И ловкость! И по-прежнему безукоризненна его техника. Отточена, отшлифована до блеска, словно стальное лезвие меча.
Но человек сделан не из стали.
Да и сталь съедается ржавчиной.
Меч ржавеет, если не доставать его из ножен. Если оставить металл гнить. Если не трогать, не давать работать. Хотя бы вот так – резать только воздух, рассекать тонкую лозу, врубаться в мягкое дерево. Иллюзия битвы. Бескровный бой. Схватка без противника. С самим собой.
Со старостью…
Ладони вспотели. Кожаная обмотка рукояти сделалась скользкой, руки ослабли, ноги стали заплетаться. Сердце колотилось, стучало изнутри в грудную клетку. Хотело разорваться.
Урс остановился.
Закружилась голова.
Он постоял, подождал, пока не отступит тошнота, пока лес не прекратит свое вращение.
Пора возвращаться. Надо завтракать. Хорошая еда – это тоже оружие его борьбы с собой. Но сначала необходимо восстановить дыхание. Расслабиться. Очистить сознание. Вобрать в себя мир, вселенную. «Только познавший мир, познает противника, – так говорил мастер Рухат. – Только познавший противника защитит себя».
Познает ли он своего врага?
Урс воткнул в землю меч и опустился на колени перед крестом его рукояти.
Он прикрыл глаза и стал дышать. Глубоко. Опуская диафрагму. Вбирая воздух животом. Очищая свой мозг от ненужных мыслей. От всех мыслей. От образов. От всего. Только абсолютное восприятие. Не нуждающееся в глазах. Не требующее ушей. Существующее отдельно и входящее во все. Абсолютное знание, приходящее без размышлений. Путь, по которому не идут, но которому следуют. Цель. К которой можно дойти, следуя пути. Единственному. Из трех. Путь Мага. Путь Воина. Путь Бога.
И вдруг Урс почувствовал это.
Тело его потеряло вес. Оно будто плыло по воздуху. Лежало на облаке. И он превратился в свет. Он был вне своего тела. Но продолжал ощущать его, как нечто чужеродное и, вместе с тем, родное, необходимое.
Его глаза были закрыты, он знал это, но он видел. Видел все отчетливо, очень ярко, не так как обычно, как-то иначе, по другому, немного странно, непривычно. Видел все вокруг себя. Все сразу, одновременно. И тело свое видел, сидящее перед мечом.
Урс восхитился новому ощущению.
Никогда он не испытывал ничего подобного. Учителя говорили про абсолютное видение, но он не воспринимал этих разговоров всерьез. Дыхательные упражнения были для него лишь одним из методов тренировки. Медитация – только отдых. Приятный, привычный и с годами необходимый. Отдых, не более.
И вдруг! Сегодня!
Однажды Рухат вел учебный бой с завязанными глазами. Тогда Урс посчитал, что все дело в тонком слухе мастера. Но теперь он знал, как учитель проделывал этот трюк. Теперь он и сам мог бы управлять своим телом, глядя на себя со стороны. Но он не решался. Только наслаждался новыми ощущениями.
Рухат был великий мастер! А теперь и он, Урс, через столько лет, получил еще одну частичку знаний учителя.
Внезапно что-то вдвинулось в поле его зрения. Нечто острое, темное, опасное заслонило собой полмира. Вытеснило мысли. Отбросило назад, в тело. Урс лишь успел увидеть свирепую мохнатую морду, клыкастое рыло, маленькие глазки, горящие злобой.
Он вскочил на ноги, ничего не понимая, схватился за меч, дернул его из земли, встал в стойку.
«Где Берт?» – первая мысль.
И в ответ рычание.
Он повернулся на звук, еще не привыкнув к тому, что надо двигать головой, обращать глаза, фокусировать взгляд.
Ощетинившийся пес скалился на что-то. Шерсть на загривке вздыбилась. Кожа на морде собралась в толстые складки, напоминая морщины на лбу Дварфа. Обнажились желтые клыки.
Урс повернулся в сторону, куда ощерился пес. Как медленно!
Из густых кустов шиповника выдвинулась наполовину темная туша. Горб, покрытый щетиной, клиновидное рыло, короткие ноги. Маленькие тупые глазки, заплывшие жиром. Кабан-секач. Вепрь.
Берт рванулся к дикому зверю.
– Назад! – крикнул Урс, и пес остановился послушно, вопросительно оглянулся на хозяина. Но поздно. Кабан, услышав крик, разглядев своими близорукими глазками человека и собаку, хрюкнул, взвизгнул, метнулся вперед. Тяжелая горбатая туша на кривых ножках, острые клыки опасно загнуты вверх.
Урс бросился на выручку псу. И кабан, словно почувствовал его порыв, сменил направление, развернулся мгновенно и понесся к человеку. Урс выставил меч.
Вепрь летел на него. Глазки налиты злобой. Щетина топорщится.
И Урс, уже готовый к тому, чтоб шагнуть навстречу зверю, и вонзить под лопатку лезвие, напоить его кровью, вдруг увидел себя со стороны.
И увидел все вокруг.
Снова это чувство.
Теперь уже привычное.
И он вдруг понял. Как он смог это понять? Он узнал каким-то образом, что вот сейчас кабан чуть отвернет в сторону, и лезвие меча едва заденет его горб, оцарапает неглубоко кожу, и вепрь мотнет головой, пропахав Урсу бедро, собьет с ног, развернется и вспорет живот, топча вывалившиеся внутренности своими острыми копытцами…
Урс увидел это. Предугадал. И отступил чуть. Подобрал отставленную для большей устойчивости ногу, поправил меч.
Кабан повернулся самую малость, взвизгнул, мотнул рылом, вспорол воздух клыками, но бедра Урса там уже не было – промахнулся зверь! И время остановилось в это мгновение. Урс отчетливо увидел огненный ком в теле вепря – его сердце. Во всех подробностях разглядел точку, куда надо ударить, чтобы лезвие, не встретив никакого сопротивления, пронзило алый ком сердечных мускулов. И ткнул туда мечом. Медленно. Неторопливо. Точно. Подстраиваясь под остановившееся время.
Кабан завизжал.
И тотчас пропало чувство растянувшегося мгновения.
Пропала ясность восприятия.
Меч рванулся в сторону, едва не выскользнув из рук.
И убитый зверь боком повалился на траву. Брызнула кровь. Кабан еще дернул пару раз ногами, мотнул головой, пропахивая борозды в земле, но это была агония. Подскочил к туше Берт, вцепился зубами в жирную шею, затряс головой, заскреб ногами, раздирая плоть, добираясь до жизненно важных артерий.
Но вепрь был уже мертв.
Урс опустился на траву рядом с поверженым диким зверем, ткнул кулаком его мягкий – теперь мягкий – еще теплый щетинистый бок, сорвал пучок травы и хотел вытереть обагрившееся лезвие. Но что-то его остановило.
Меч тоже знает голод.
И Урс поднял меч острием к небу, к солнцу и долго смотрел, как тягучей алой струйкой бежит по узорчатой стали тонкий ручеек крови.
Вигор распахнул глаза.
Толчок неведомой Силы пробудил его, едва не сбросив с кровати.
Сон?
Нет.
Светило солнце, но мир, что стоял перед глазами колдуна, был черен.
Он уловил далекий всплеск энергии.
Урс?
Это не энергия мага.
Это Сила воина.
Урс.
Дварф смотрел, как Би доит корову.
Сегодня он встал рано.
Впрочем, в последнее время он постоянно стал рано подниматься. Его будило какое-то сосущее неясное чувство. Тормошило, не давало спать. Словно звало сделать что-то, заставляло что-то срочно предпринять. Только что именно?.. И Дварф вылезал из-под одеяла и шел к соседям, прислушиваясь к своим туманным ощущениям, пытаясь понять, что же надо сделать? Что же еще он должен совершить? Может совершить…
Би нежно оглаживала коровьи соски. Тонкими струйками брызгало молоко. Звенело о ведро. Дварф, наклонив голову, слушал сочные звуки. И что-то знакомое слышалось ему. Смутное. Забытое. Стук молотов. Отзвуки наковален. Жаркое пламя. Раскаленный металл. Странные, ничего не говорящие образы…
Во дворе вдруг потемнело. Чья-то широкая тень закрыла проем ворот. Дварф обернулся. Повернулась лицом к воротам и Би.
– Урс? Что случилось?
Широкоплечая фигура с веером распущенных по плечам длинных седых волос сжимала в руке меч. Клинок был в крови.
– Дварф, – устало произнес Урс, – собери всех. Ланса только не трогай.
– Да что случилось!? – Би настороженно косилась на лезвие в бурых подтеках.
– Мясо. Много мяса… – Урс перевел дыхание. – Я только что убил кабана. Надо принести его из леса.
– Мясо, – повторил Дварф и улыбнулся. – Сейчас, Урс. Сейчас я всех позову. – Бросив топор, он убежал по направлению к дому Кречета.
Би подошла к Урсу, тронула его за руку:
– Ты не ранен?
– Нет. Все в порядке.
На двор зашел Берт. Глянул вопросительно на женщину, вильнул хвостом. Би присела на корточки, погладила пса.
– Как же вы это?
– Так получилось.
– Зря ты в лес один ходишь. Места наши дикие, сам знаешь. Случится чего…
– Я не один, – сказал Урс. – Берт всегда со мной.
– Да уж… Берт…
Они помолчали, глядя на собаку. Пес довольно помахивал хвостом.
– И все-таки тебе надо быть более осторожным.
– Я осторожен.
– Ты уже давно не мальчик.
Урс вскинул голову, словно его ударили, раздул ноздри.
– Да. Ты права. Я не мальчик.
К ним бежал Дварф, торопился Кречет. От своего дома шел, опираясь на посох, Вигор.
– Какой кабан? Что произошло? Где? – произнес скороговоркой Кречет.
– Я убил кабана. В лесу. Надо его принести. Не оставлять же хорошее мясо червям и падальщикам.
– Мясо… Мясо! – расплылся в улыбке Кречет. – Это же здорово! Мясо!
Приковылял Вигор, пытливо заглянул в лицо Урсу, пристально посмотрел в глаза:
– Как ты себя чувствуешь? – спросил.
– Все в порядке. Он промахнулся. Я попал.
– Я не про то… – замотал головой колдун, но осекся, замолчал, во все глаза разглядывая Урса. – Значит все в порядке? Все хорошо?
– Отлично! – ответил за Урса Кречет. – Сегодня мы будем есть настоящее мясо! Жареное! С кровью!
С отточенного острия меча упала на земляной пол тяжелая бурая капля.
Все смотрели, как она впитывается в землю.
Весь день Би возилась с мясом, говорила дедам, что надо сделать, командовала.
Кречет выпотрошил кабана, умело опалил щетину пучком соломы, выскреб жженую кожу большим кухонным ножом, смыл копоть теплой водой. Дварф выправил свой топор, отточил лезвие и точными ударами, словно заправский мясник, разделал тушу. Вигор принес какие-то травы, чтобы солонина лежала дольше, чтоб не потеряла свой вкус, аромат. Урс снова ушел в лес, пообещав доставить сухое ольховое бревно – давно уже присмотрел, да только раньше коптить было нечего. И действительно, принес на плече толстый ствол, шершавый, чуть розоватый на срубе.
А потом за дело взялась Би.
Срезав с кабана сало, она нашпиговала его чесноком, уложила длинные белые бруски в соленый раствор, присыпала душистыми травами. Лучшее мясо отложила на вечер – пожарить, полакомиться. Ребра отдала Урсу – у того во дворе стояла коптильня, старая, но еще вполне справная. Срезанные ломти мяса уложила слоями в бочонок под гнет, пересыпав солью, добавив траву Вигора.
Вскоре поплыл над домами горьковатый дымок. Это Урс сделал первую закладку в коптильню.
Справный кабан!
Быстро и незаметно прошел в заботах день.
А вечером деды собрались у Би.
Даже Урс пришел. Вытащил его все-таки Кречет, едва ли не силой заставил прийти.
И говорили за столом только о мясе, о кабанах, об охоте и кулинарии.
Наслаждались жареным мясом, смаковали душистые копченые косточки, потягивали прозрачный наваристый бульон.
Расшевелился суровый Урс. Болтали непринужденно Кречет и Вигор. Сбивчиво что-то втолковывал Би Дварф, размахивая руками перед ее улыбающимся лицом.
Было весело и шумно.
Только молча дремал в теплом углу насытившийся Ланс. Иногда, пробуждаясь, он вздрагивал, поднимал голову и обводил задумчивым взглядом развеселившихся стариков. Он вдыхал воздух и чувствовал волнующий запах. Благоухание мяса. Аромат крови.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?