» » » онлайн чтение - страница 2

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 18 декабря 2018, 11:40


Автор книги: Михаил Ланцов


Жанр: Попаданцы, Фантастика


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Но позвольте! Немецкий флот же на голову сильнее нашего!

– И где он стоит?

– Это мне неизвестно, – развел руками Колчак, но весьма неуверенно.

– В Вильгельмсхафене! В Северном море! А здесь, на Балтике, у немцев и кораблей почти нет. Только легкие силы, притом в ограниченном масштабе!

Проболтали они в тот раз несколько часов. Через неделю еще раз встретились. И еще. А потом, вдохновленные своими фантазиями, заявились к командующему Балтийским флотом фон Эссену, с которым у Колчака были удивительно хорошие личные отношения…

И вот 2 февраля 1915 года однотипные броненосцы «Андрей Первозванный»[10]10
  ЭБР типа «Андрей Первозванный». Водоизмещение 17320/18590 тонн, длина 140,2 м, ширина 24,4 м, осадка 8,5 м. Вооружение: 4 орудия 305-мм/40, 14 орудий 203-мм/45, 12 орудий 120-мм/45, 2 десантные 63-мм пушки и 4 37-мм орудия.


[Закрыть]
и «Император Павел I» вышли малым ходом в сторону Ирбенского пролива. Их задача была проста и обыденна – прикрыть минные постановки.

В Рижском заливе к ним присоединились четыре канонерские лодки типа «Гиляк II»[11]11
  Канонерские лодки типа «Гиляк II». Водоизмещение 990 тонн, длина 65,5 м, ширина 10,97 м, осадка 2,13 м. Вооружение: 2 орудия 120-мм/45, 4 орудия 75-мм/50 Канэ и 3 7,62-мм пулемета «Максим».


[Закрыть]
, а также группа эсминцев. На первый взгляд – все прилично и в рамках задуманного дела. Одна беда – на канонерках и эсминцах были слишком уж большие команды… и не имелось мин…

Поэтому ничего удивительного не было в том, что получившийся ордер миновал Ирбенский пролив и двинулся дальше. А уже 4 февраля, в утреннем полумраке на пляже у основания косы Пиллау, начали вылезать шлюпки. Тихо и деловито из них выбирались моряки и рассыпались по берегу, занимая позиции. Плавсредства же отчаливали и шли за следующей партией десанта, ориентируясь на хорошо заметные силуэты кораблей.

Не прошло и часа, как в восьми километрах от Пиллау на берегу скопился сводный батальон вооруженных до зубов моряков. Армейские подразделения специально не стали привлекать, чтобы меньше болтовни и резонанса. Чтобы тише шла подготовка и быстрее. Ограничились добровольцами с морских экипажей.

Заработали орудия «Андрея Первозванного» и «Императора Павла I».

Удивительно бестолково спроектированные броненосцы в данной ситуации оказались очень кстати. Эти чрезвычайно перегруженные корабли обладали настолько плохой мореходностью, что на полном ходу даже в штиль зарывались в воду. Так что ходить они могли только очень неспешно. Однако для своего водоизмещения они обладали исключительным бронированием и вооружением. Что сейчас и пригодилось. Ведь идя в кильватере, они могли работать по берегу из восьми 305-мм, четырнадцати 203-мм и дюжины 120-мм пушек. Солидно? Очень. Особенно учитывая особенность береговых батарей Пиллау.

К счастью, 1930-е годы еще не наступили и немцы не успели там понастроить мощных железобетонных фортификаций закрытого типа. В феврале 1915 года русские броненосцы встречал совсем другой формат батарей. Обычный, привычный и употребляемый по всему миру. А именно: утопленные в грунт, открытые сверху просторные позиции, защищенные с фронта лишь мощными брустверами. Из кирпича.

Тяжелые фугасы начали методично вспахивать грунт подле батарей. Те стали огрызаться. Но несильно и недолго. Потому что 120-мм пушки броненосцев работали исключительно шрапнелью. Из-за чего германским канонирам было просто не подойти к орудиям. А там, где они пытались, все заканчивалось быстро и фатально.

Десантный сводный батальон моряков тем временем форсированным маршем двигался по северному берегу косы. А следом, с некоторым отставанием, шли канонерские лодки и эсминцы, готовые поддержать своих моряков из орудий, да прямой наводкой.

И вот взлетела белая ракета. Оба броненосца прекратили обстрел самой восточной батареи.

Минута покоя. Вторая. Немцы стали выбираться из укрытий.

– Ура! – заорали моряки, почти уже подобравшиеся к батарее. И атаковали ее.

Десятка полтора бойцов, деморализованных и оглушенных тяжелым обстрелом, даже толком не поняли, как их смяли. Походя. Лихо. Неловко. Но с безудержной энергией и душой.

Дальше была следующая батарея. Потом еще одна. И фиаско. Первое фиаско. Они наткнулись на противоштурмовые позиции.

Начали стрекотать пулеметы. И сводный батальон, понеся заметные потери, откатился. Но только для того, чтобы в воздух взлетели красные ракеты, указывающие цели для морских артиллеристов. Минуты не прошло, как 120-мм пушки с канонерских лодок ударили туда шрапнелью. А чуть погодя их поддержали фугасами 75-мм и 102-мм орудия. На пределе скорострельности. Подняв настоящую стену взрывов.

Пять минут обстрела, и сводный морской батальон продолжил наступление.

Взяты противоштурмовые позиции. Занята следующая батарея. Но уже не так лихо. Уже в тесном взаимодействии с идущими возле берега канонерскими лодками и эсминцами. После того как сухопутные моряки так неудачно подставились под пулеметы, потеряв четверть личного состава, они стали осторожничать. Как что – красная ракета. И с кораблей по обозначенной цели прилетает настоящий рой взрывоопасных гостинцев.

Так и продвигались.

Никаких серьезных штурмов и рукопашных. Зачем? Снаряды на флоте пока имелись. Даже цитадель не смогла создать проблем. Эта старинная крепость была построена еще шведами. Но ее стены были толстыми и кирпичными. Несколько пулеметов на таких позициях могли заставить батальон умыться кровавыми слезами. Поэтому по «фортеции» отработали и броненосцы, и корабли огневого прикрытия. Из всех орудий. Десанту лишь оставалось зайти внутрь и повязать немногочисленных контуженных немцев, переживших артналет.

Пиллау был взят за три часа боя. Осторожного боя. Потери, конечно, имелись. Но в пределах ожиданий. Тем более что боевые корабли германского флота здесь не базировались. Ушли, опасаясь печальной судьбы Порт-Артурской эскадры. Как фронт отошел к Одеру, так и ушли. А минные банки, поставленные в октябре-ноябре 1914-го, завершили блокаду крепости Кенигсберга. Да, какое-то сообщение по морю поддерживалось. Но исключительно малоразмерными судами, способными проходить над минами. Так что огневой поддержки флот оказать Пиллау не мог. Не было его на месте.

Судьба крепости Кенигсберг оказалась предрешена.

После того как был протрален пролив, в акваторию вошли канонерские лодки. Они привязались к ориентирам. Установили связь с пехотой на берегу. И оказали ей самую деятельную поддержку своими 5-дюймовыми морскими орудиями. Слишком мощными для кирпичных фортов Кенигсберга.

Конечно, их снаряды не взламывали стены укреплений с первого попадания. Нет. Но восемь 120-мм орудий, работая по фокусу, довольно скоро приводили кирпичные «фортеции» в полную негодность. А малая осадка канонерок позволяла свободно маневрировать в Кенигсбергском заливе без привязки к морскому каналу. То есть заходить с удобных ракурсов.

Спустя три дня после взятия Пиллау Кенигсберг капитулировал. Очень, надо сказать, своевременно. Потому что сковывал слишком много сил. Только с падением этой крепости удалось высвободить соединения 10-й армии, оперативно перебросив их в Западную Пруссию. Что и спасло 2-ю армию Самсонова от разгрома и уничтожения.

Николай Оттович фон Эссен, командующий Балтийским флотом, проводил эту операцию на свой страх и риск. Даже не уведомив Ставку. Хотя, конечно, и не должен был. Операция вполне находилась в его компетенции.

По сути, Великий князь Николай Николаевич младший узнал о делах моряков только от командующего Северо-Западным фронтом. Да и то – когда 10-я армия уже взяла первый форт Кенигсберга и что-то предпринимать с его стороны было поздно.

Самоуправство? Может быть. Но организация связи была отвратительной. Рапорт о взятии Пиллау, например, просто не успели своевременно доставить. Хотя Главнокомандующий от этого не сильно кручинился. Ведь наконец-то удалось решить проблему с Кенигсбергом, который был как кость в…, хм, глубоком тылу.

Одна беда. Николай Оттович не забыл упомянуть о том, что план всей операции разработали в связке Колчак и Меншиков. Очень продуктивной, надо сказать, связке. Оба дерзкие, резкие и напористые, они прекрасно смогли дополнить друг друга. Морская часть плана и личное командование десантом осталось за Колчаком. Сухопутная компонента, а также схема взаимодействия с кораблями – всецело заслуга Меншикова. Который не только с бумажками возился, но и выступил инструктором сводного батальона моряков. За вклад в дело Эссен его даже представил к ордену…

Но тщетно.

Главнокомандующий отреагировал на Максима, как на красную тряпку, и постарался затереть всякое участие его в операции. А Император не решился идти против дяди. Тем более что непонятно, как было парня награждать. Ведь он уже получил все ордена, положенные ему по чину, и даже более.

Фон Эссен представил его к ордену Святого Георгия без указания степени, как и Колчака. Но Георгиевская дума, находящаяся под сильным влиянием Главнокомандующего, Колчаку дала Георгия, а Максиму – нет. Ведь ротмистру в этом случае требовалось вручить 3-ю степень, а он под него еще чинами не дорос. Да и подвиг его был важный, значимый, но не такой уж и выпуклый. Ситуация с этой операцией в Пиллау вообще получилась очень занятной. Очень многих, даже косвенно сопричастных, наградили, за исключением лейб-гвардии ротмистра Максима Ивановича Меншикова, которого убрали отовсюду из списков. Словно он и не участвовал.

Император тогда возражать дяде не стал. О чем очень пожалел сейчас, 5 мая, находясь в своем рабочем кабинете. Потому что Александра Федоровна ему это припомнила в очень резких выражениях. Она ему все припомнила…

А потом, устав отчитывать супруга, Императрица положила ему на стол письмо дочери. Страшное для Николая Александровича письмо. Ведь там Татьяна слезно просила отца прекратить их терзать и позволить уехать из России. Подальше от всей этой грязи и ненависти. И что она никогда не думала, что ее отец настолько бессердечен и жесток. И что он так ее ненавидит. И что она не виновата, что родилась девочкой. Ну и так далее…

Императрица положила «бумажку» и ушла, хлопнув дверью. А Николай Александрович остался сидеть, словно оплеванный, перед до крайности обидным письмом. Ведь Татьяна была любимой дочерью Николая…

Глава 2

1915 год, 6 мая. Петроград


Максим медленно прогуливался вдоль Екатерининского канала[12]12
  В 1923 году Екатерининский канал переименовали в канал Грибоедова.


[Закрыть]
. По самой набережной. Один из сотрудников Главного штаба оставил ему письмо, предлагая встречу и довольно интригующие сведения. Но опаздывал. Во всяком случае, уже прошло четверть часа с назначенного времени, а автор письма все так и не появился.

В конце концов, последний раз взглянув на часы, Максим тяжело вздохнул и направился к своему автомобилю – новенькому Rolls-Royce Silver Ghost. Ну а что? Деньги имелись. А без авто ему было крайне некомфортно. Пусть он формально и числился в кавалерии, но этот вид транспорта недолюбливал. Медленный, потный и волосатый. По сравнению с автомобилем, конечно. Если же едешь в пролетке, то и того хуже – он тебе ветры в лицо пускает. Да и вообще…

Так что, оказавшись в плену страстного желания, Максим решил обзаводиться автомобилем. А так как денег было много, не стал экономить на себе любимом и купил нечто действительно хорошее[13]13
  Османская Империя в 1914 году так и не вступила в войну из-за обстановки на фронтах. Поэтому доставка морем в один из портов Черного моря с последующей переправкой по железной дороге была вполне реальной и довольно быстрой.


[Закрыть]
.

Rolls-Royce в те годы делал только свои первые шаги на рынке и еще не стал производителем лимузинов. Не успел. Однако компания изначально делала ставку на высочайшее качество сборки, прочность и добротность конструкции. Поэтому из ее цехов выходили хоть и не лимузины, но уже очень дорогие и необычайно хорошие, надежные автомобили. Настолько замечательные, что именно их платформа оказалась самой удачной среди легковых авто, идущих на переделку в бронеавтомобили[14]14
  Из Rolls-Royce получались одни из лучших бронеавтомобилей Первой Мировой войны.


[Закрыть]
.

Правда, в чистом виде этот «пережиток старины» Максим не оставил. Выкупил в Петрограде большой сарай на окраине и начал собирать команду рабочих для реализации своей задумки. Сложнее всего оказалось найти сварщиков. С электросваркой не сложилось совсем – ее было мало и практически вся задействована на флоте. А вот специалиста по газовой сварке удалось выцепить на Ижорском заводе. Особенно ценными специалистами сварщики в те годы не считались, потому что сварку применяли крайне ограниченно[15]15
  Инерция и предубеждения по внедрению сварки были невероятны. Ну и проблемы с армиями рабочих-клепальщиков.


[Закрыть]
.

Главной задачей Максим видел изготовление нормального закрытого салона и кенгурятника с отбойниками. Чтобы в случае необходимости можно было двигать всякие предметы, не боясь повредить автомобиль. Кроме того, для полноты картины он прицепил на бампер за защитной дугой простенькую ручную лебедку с тросиком. Да и вообще – «разукрасил» свой Rolls-Royce до неузнаваемости.

Ну и, разумеется, ротмистр не забыл вставить в дверцы и спинки сидений листы стали Гадфильда[16]16
  Сталь Гадфильда – содержит 11– 4,5 % марганца и 0,9–1,3 % углерода. Отличается высоким сопротивлением износу при больших давлениях или ударных нагрузках. Из-за чего, в том числе в годы Первой Мировой войны, шла на изготовление британских пехотных касок. Производство стали началось в 1882 году в Великобритании.


[Закрыть]
. Да и лобовая проекция тоже оказалась ими же прикрыта. Жаль только толстые бронестекла не было возможности поставить. За неимением. И как сделать – Максим не знал.

Переделал свой Rolls-Royce. Проникся. И решил не останавливаться. Тем более что подоспело Высочайшее повеление на формирование отдельного лейб-гвардии эскадрона. Так что ребят нашлось чем занять и дальше. Теперь, правда, за казенный счет, ведь Император согласился оплатить все это удовольствие из своего кармана.

Автомастерская начала трудиться на доработке грузовиков для армейских нужд и переделкой их в бронеавтомобили и авто-САУ. А применение автогена и газовой сварки радикально ускорило и упростило работы. Ведь клепать в неудобных проекциях ничего было не нужно, да и раскройка листов металла стала очень быстрой и простой. Из-за чего темп работ в мастерской по выделке того же бронеавтомобиля выходил в пять и более раз выше, чем на том же Путиловском заводе.

Но Максим не был бы самим собой, если бы остановился на достигнутом. Он стал расширять свое детище. Ему для своего эскадрона требовались и стальные каски, и гранаты, и противоосколочные жилеты, и многое иное. Откуда все это брать? Вот он и налегал на раздачу заказов частным столичным мастерским да собственные усилия. Можно было бы, конечно, обратиться на заводы, но это могло спровоцировать очень серьезные проблемы. Высокопоставленных недругов у него хватало. Могли начать вопить о том, что он, дескать, срывает поставки фронту. Поэтому он использовал только незадействованные, бесхозные мощности, так сказать…

И вот Максим подошел к автомобилю. Открыл дверь и ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Как? Совершенно непонятно. Просто показалось. Оглянулся и обнаружил в трех шагах от себя незнакомого блондина.

Мгновение.

Лицо незнакомца перекосила гримаса не то ярости, не то злости. А его рука потянулась за полу френча, пытаясь что-то выхватить из-за пояса.

Максим сорвался с места, подсознательно, чуть ли не рефлекторно ощутив смертельную опасность.

Шаг. Еще. Еще.

Вот он схватил за предплечье руку с пистолетом, фиксируя ее. А всем телом, двигаясь по инерции, развернулся и прописал локтем в лицо этому блондину.

Тот дернулся и выжал спусковой крючок. Выстрел. Пуля ударила в камень брусчатки, расплескивая свой свинцовый сердечник. А следом упал пистолет. Не готовый к выстрелу, блондин выронил свое оружие. Да и вообще как-то потерялся от реакции жертвы.

Максим же краем глаза заметил еще одного «убийцу», только уже рыжего. Тот с таким же перекошенным лицом лез под полу френча. Слишком далеко. Не успеет он его заблокировать. Поэтому ротмистр, крутанув руку блондина, заламывает ее, заводя за спину. А потом, прикрываясь телом нападающего, словно живым щитом, атаковал рыжего. Ведь блондин практически не сопротивляется, шокированный ударом и стремительностью расправы.

Рывок вперед.

Выстрел. Выстрел. Выстрел.

Рыжий пытается «поймать» Максима в те моменты, когда он выглядывает из-за блондина. Кто-то за спиной вскрикнул. Видимо, зацепило шальной пулей.

Но вот остался шаг. Второго стрелка почти удалось прижать к чугунной ограде. Ротмистр со всей силы толкнул своего блондина, используя его как снаряд. Но рыжий в последний момент увернулся, развернувшись и отступив в сторону.

Блондин, ударившись о парапет, по инерции его перелетел и рухнул в воду Екатерининского канала. А рыжий с безумным лицом, перекошенным злорадной ухмылкой, начал разворачиваться к Максиму. Ведь его больше никто не прикрывает.

Но поздно.

Сначала парень заблокировал руку с пистолетом, не давая навести оружие на него. А потом ногой со всей дури ударил противника по яйцам. Раз. И бедолага, уронив оружие, свалился на брусчатку, пронзительно подвывая тоненьким голоском. В общем – ему стало резко ни до чего. Видимо, удачно попал.

Максим же, понимая, что все еще, может быть, не кончено, окидывает холодным, жестким взглядом периметр. Но вокруг лишь испуганные барышни да взволнованные мужчины. Ну звуков множество: визг, писк, крики, причитания…

Расслабился он. Обленился. Потерял бдительность. Перестал всюду с собой таскать пистолеты. Начал оставлять их в автомобиле. Только уставную шашку для вида на поясе носил. Но рефлексов на ее использование у него не было. Так что она ему была больше для декорации.

Подбежал запыхавшийся городовой с испуганным лицом. Он все видел, но не успел вмешаться. Слишком быстро произошел инцидент. Слишком далеко он находился.

– Вылавливай этого, – кивнул Максим на канал, где кто-то отчаянно плескался. Видимо, не очень хорошо умея плавать. – И надо выслать наряд на конспиративную квартиру к ним.

Ротмистр сделал пару шагов и, пнув рыжего в живот, поинтересовался:

– Где у вас конспиративная квартира?

В ответ же услышал лишь мат и оскорбления в свой адрес. Но не растерялся. Спокойно взял его левую руку за кисть. А потом ударом ноги сломал в локте эту конечность. Словно палку. Раз и готово. Только кости наружу торчат.

Взвыл рыжий от такого обращения. Но ненадолго. С целью повышения готовности к продуктивному общению Максим прописал ему интенсивный массаж тестикул носком сапога… с размаху. Что немедленно и исполнил. Отчего парень скорчился, перейдя к пению в беззвучном режиме. Вроде и кричит, и вон, даже рот открыт, а звуков нет.

– Повторяю вопрос. Где у вас конспиративная квартира? – повторил ротмистр свой вопрос, когда парень немного отошел.

Тот прохрипел адрес. После нового пинка сообщил, сколько там человек. И вообще охотно поделился оперативными сведениями.

– Все понял? – спросил Максим у городового.

– Так точно, ваше высокоблагородие! – Тот был приятно удивлен и шокирован тем, как этот боевой офицер быстро и просто расколол обычно неприступного «борца за правое дело». А потом осторожно добавил: – Лихо у вас вышло. Может, он вам расскажет о том, из какой организации?

– Этот? – удивился Максим. – А он разве не простой разбойник?

– У меня убеждения! – прохрипел рыжий.

– Все твои убеждения – на мухоморах замешаны! Ты изменник, враг народа и идиот! – рявкнул Максим. А потом продолжил, понимая, что раз уж на то пошло, надо поработать и на публику. – Изменник, потому что вышел против верного слуги Императора. Враг народа, ибо напал на офицера во время войны. То есть стремился приблизить поражение нашего Отечества. И ввергнуть всех этих людей в ничтожество! – громко произнес ротмистр, делая широкий жест. – Ибо горе побежденным! А идиот, потому что напал на боевого офицера. Или ты думаешь Георгия и Владимиров с мечами мне повесили за красивые глаза? Олигофрен обкуренный!

– Олигофрен? – спросил кто-то из толпы. – А что сие?

– Олигофрения выражается в умственной отсталости по причине патологии головного мозга. Грубо говоря – дурак не потому, что не учился и не развивался, а потому что таким уродился. Ну а как иначе? В «борцы за народное счастье» идут либо дураки разного толка, либо откровенные мерзавцы. Честному и здоровому человеку там делать нечего.

Высказался и посмотрел на часы. Потом на этого скрюченного дельца на мостовой. И спросил городового:

– Как скоро по адресу прибудет наряд?

– Не ранее чем через час, ваше высокоблагородие.

– Эх… разбежаться могут.

– Почему?

– Как почему? Ты третьего видишь? Я слышал, что они тройками работают. Или его не было, что вряд ли. Или он побежал предупреждать своих. Ладно…

Сказал Максим и, схватив рыжего за здоровую руку, потащил его по мостовой к автомобилю. Открыл багажник. Загрузил его туда, словно мешок с картошкой. Закрыл крышку. И бросил городовому:

– Поеду, навещу разбойничков. Но наряд все равно высылай…

Спустя десять минут в дверь конспиративной квартиры постучали. Ее порывисто открыл какой-то черноволосый мужчина. Но только для того, чтобы поймать в объятья затравленно озиравшегося рыжего подельника. А следом зашел Максим с пистолетом в руке и не предвещающей ничего хорошего улыбкой…

Наряд полиции спешил как мог, но все равно не успели. Когда они подъехали, ротмистр стоял на улице, прислонившись к своему автомобилю, и с интересом листал какой-то журнал. А чуть в стороне лежал сжавшийся в комочек человек и с ужасом смотрел на Меншикова. Тот самый третий, который действительно пытался предупредить своих подельников.

Начальник наряда доложился и получил пачку листов с чистосердечными признаниями практически всех участников данной банды. За исключением канального пловца и курьера-бегуна. Один был на руках у полицейских, а со вторым Максиму было лень возиться. Да, признания были на изрядно помятой и местами заляпанной кровью бумаге. Но они были. И письменные. Что существенно упрощало расследование.

Сами разбойнички оказались на третьем этаже. Они сидели, забившись в дальний угол комнаты. Помятые и испуганные. Когда же их попытались вывести – сопротивлялись как могли. Ведь Меншиков им запретил покидать помещение. И вздохнули с некоторым облегчением, только поняв, что Максим Иванович сел в свой автомобиль и уехал…

Участковый пристав вышел на улицу, наблюдая за тем, как задержанных грузят в подводу. Закурил папиросу и усмехнулся. Он никогда не видел и не слышал, чтобы кто-то мог так быстро смять этих «борцов за правое дело». Не сломать. Нет. А именно смять. В фарш. В кашу. Не без членовредительства. Переломов и побоев на них не счесть. Но пристав был уверен – теперь они расскажут всё. Просто потому, что не захотят снова встретиться с Меншиковым…

Максим же поехал к себе на квартиру приводить себя в порядок. Немного пострадала форма. Порвалась в одном месте и запачкалась кровью. Да и весь слегка растрепался. В таком виде барражировать по окрестностям было просто неприлично.

Умылся. Привел себя в порядок. Обработал несколько мелких царапин, полученных во время «интенсивной беседы» с разбойниками. Пере-оделся в запасной комплект и решил навестить супругу в Зимнем. Слухи-то наверняка скоро донесут печальные известия. А беременной женщине волноваться не нужно. Но не успел. Кто-то очень оперативно наябедничал. Поэтому, когда Максим вошел, Татьяна вскочила и с радостными слезами на глазах бросилась обниматься. С уже немаленьким таким животом наперевес.

Посидели. Он постарался как можно ее успокоить. Поиграл на гитаре и фортепьяно всякие приятности. Максимально безобидно пересказал события. Дескать, одного разбойничка выкинул в канал, а второму морду набил.

Она успокоилась. Умиротворилась. Поэтому он решил поехать в Царское Село. Там стоял его отдельный эскадрон. И его боевой товарищ Лев Евгеньевич Хоботов, узнав о нападении, мог бы взбаламутить людей. Чего доброго, еще в ружье поставит и на Петроград поведет. Он мог. Теперь мог. После той кровавой прививки глубоко интеллигентный и либеральный выпускник-философ Императорского Санкт-Петербургского университета мог очень многое. Прямо бешеный воинственный хомяк-переросток!

Впрочем, не только он. Максим подтянул в эскадрон всю свою старую команду, пережившую рейд. И надо сказать, что ее тоже недурно отметили. Так, прапорщик Хоботов стал поручиком, обретя Анну 4-й степени, Станислава и Анну 3-й степени с мечами и бантом, но главное – Святого Георгия 4-й степени. Солидно, но вполне заслуженно.

Младший унтер-офицер Васков обрел не только звание фельдфебеля, но и натуральный иконостас из полного пакета Георгиевских медалей, Аннинской медали и четырех солдатских Георгиевских крестов. Ему выдали практически всё, что могли выдать нижним чинам. Могли бы и меньше, заменив школой прапорщиков и производством в офицеры. Но Федоту Евграфовичу отчаянно не хватало образования. Он читал еле-еле, буквально по слогам, а писал так и вообще – жуть, так что пройти обучение в школе прапорщиков не мог.

Остальных участников тоже не обидели. Даже немцев, чеха и поляка. У каждого теперь минимум висело по Георгиевской медали, а также по солдатскому Кресту. В общем – красавцы-мужчины. Да еще и обещанной Максимом премией их не обделили. И тех, кто погиб, тоже, переслав ее родичам.

Однако на ступеньках Зимнего дворца его перехватил запыхавшийся фельдъегерь. Вид у бедолаги был, словно у загнанной лошади. Видимо, уже с ног сбился, ища его.

– Ваше высокоблагородие, вам пакет, – произнес он и протянул конверт весьма скромной пухлости. Все выглядело так, словно там лишь один листок, сложенный вдвое. Максим к таким письмам как-то не привык. Там, в XXI веке бумаги марать уже не любили. А здесь предпочитали масштабные портянки. Поэтому ротмистр незамедлительно вскрыл конверт и со скепсисом прочитал краткое послание.

На арену наконец-то вышла бабушка супруги. Он видел ее всего лишь раз. На венчании. Она посетила церемонию и даже поздравила новобрачных. Но как-то без огонька. Впрочем, и не кривилась. Бабулька держала нейтралитет и наблюдала. А тут не усидела. Пообщаться ей, видите ли, захотелось.

«Может, ну ее к черту?» – промелькнула у Максима дурная мысль. Но он от нее отмахнулся. Поблагодарил фельдъегеря. Сел в автомобиль и по-ехал в Гатчину.

В обычное время от Зимнего до Гатчины можно было добираться спокойно полдня или даже больше. Пока в пролетке доедешь до вокзала. Пока сядешь в поезд. Ну и так далее. Но Максим был за рулем отличного автомобиля, поэтому уже через час оказался у парадного входа Гатчинского дворца.

Его ждали.

О том, кто такая Мария Федоровна, он никогда бы и не узнал, если бы не увлекся военно-исторической реконструкцией Первой Мировой войны. Точнее, она осталась бы в его памяти как очередная бесцветная супруга проходного Императора России. Но, разобравшись, Максим сильно поменял свое мнение о ней…

Александр III свет Александрович, несмотря на злобную революционную пропаганду, изображавшую его тупым держимордой, был добрым, мягким увальнем и классическим подкаблучником, которого крепко держала в своих миниатюрных лапках его супруга. Очень изящная дама. С детства ее не готовили управлять государством, но пришлось. Потому что ее супруг оказался совсем к этому не способен.

Женщина действовала в рамках своего разумения, испытывая немалые проблемы от нехватки образования и эмоциональных перегибов. Однако же именно она стала автором промышленной революции России в конце XIX века. Именно благодаря ей появилась Транссибирская магистраль. И Русско-Японская война за контроль над китайскими рынками сбыта «вылупилась» тоже благодаря ее усилиям.

Мария Федоровна даже после смерти своего царственного супруга сохранила немалое влияние, создав фактически второй центр сил Империи. Второй двор. Из-за конкуренции с Александрой Федоровной за влияние на Николая.

Эта женщина обладала далеко не абсолютной властью, всегда действуя исподволь, с помощью других людей. Она стала настоящим серым кардиналом, который фактически и правил Российской Империей последние полвека ее существования. Этаким Ришелье в юбке. И вот теперь Максим сидел напротив нее за изящным чайным столиком…

– Что с вашим лицом? – поинтересовалась она после завершения ритуальных фраз приветствия. От взгляда Марии Федоровны не укрылась свежая царапина на его лице.

– Покушение, – как можно более обыденным тоном ответил ротмистр. – А потом пришлось поучаствовать в задержании разбойничков. У меня автомобиль, а полиция не успевала со своими гужевыми упряжками. Разбойнички могли разбежаться.

– Покушение? – переспросила она, немало удивившись.

– Так точно. Полагаю, что завтра в газетах напишут, – ответил парень, и она кивнула, принимая нежелание Максима беседовать об этом. После чего перешла к более интересной теме.

– Мне сказали, что вы нашли способ вылечить моего внука. Это так?

– Это преувеличение. Я предложил способ не вылечить, а облегчить ему жизнь. Но метод разработала Вера Игнатьевна Гедройц. Это всё ее заслуга. Мое участие ограничилось лишь дилетантскими измышлениями, которые, к счастью, оказались верными.

– А Вера Игнатьевна настаивает на том, что она всего лишь проверила ваши тезисы.

– Не обращайте внимание. В ней говорит излишняя скромность. Она удивительная умница. Побольше бы нам таких врачей. А я? А я – дурак. Подвел и Цесаревича, и Его Императорское Величество.

– Вы?! Как же?

– Вы же знаете, что злые языки называют Николая Александровича «кровавым». Глупость. Но иной раз проскакивает, особенно среди злопыхателей. А после моего венчания с Татьяной всех дочерей Государя стали называть шлюхами. Думаю, те же самые люди. Так что, я не удивлюсь, если Цесаревича вскорости обзовут «кровососом».

Мария Федоровна нахмурилась и недовольно поджала губы. Действительно, неприятная ситуация. Максим же, выдержав паузу, продолжил:

– Полагаю, что единственный шанс спасти положение – дать большую статью в газетах, где поведать о новом открытии в медицине. Сказать, что Цесаревич был добровольцем, испытавшим всё на себе. А потом начать делать переливания крови по медицинским показаниям солдатам и офицерам на фронте. Первым же демонстративно кровь сдать членам Августейшей фамилии. Например, дочерям Государя или самому Николаю Александровичу. А каждому солдату и офицеру, которому станут кровь переливать, не говорить, чью ему залили. Что позволит ему тешить себя мечтами о том, что именно ему попала августейшая кровь. Что он теперь лично обязан своей жизнью…

– Хм… – разгладившись лицом, довольно хмыкнула Вдовствующая Императрица, по-новому рассматривая Максима. – А кто станет автором открытия?

– Так Вера Игнатьевна Гедройц. И… хм… Александра Федоровна, как ее ассистент и самый деятельный помощник. У нее слишком низкая популярность в народе. Этим шагом, полагаю, можно будет ее поднять.

– Вы считаете? – усмехнулась Мария Федоровна.

– Я знаю, что вы с ней не в ладах. Но ситуация критическая. Идет последовательная атака на Николая Александровича и его семью. А Россия не Франция. Да и времена ныне не славны куртуазными манерами. Если уж начнут махать табакеркой, то пока все кровью не зальют, не успокоятся…

Мария Федоровна остро глянула ротмистру в глаза, но промолчала. Намек прозвучал настолько прозрачный, что понять его как-то превратно было очень сложно. Грубо говоря, Максим прямо заявил Вдовствующей Императрице о том, что кто-то из дальних родичей готовится учинить дворцовый переворот…

Но Мария Федоровна ничем, кроме этого взгляда, не выдала своей бурной эмоциональной реакции. Более того – перешла к беседе на отвлеченные темы, никак не связанные с делами Августейшей фамилии и Империи.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 4.7 Оценок: 13
Популярные книги за неделю

Рекомендации