Текст книги "Лжедмитрий. Новая заря"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lzhedmitriy-novaya-zarya-165647.jpg)
Автор книги: Михаил Ланцов
Жанр: Попаданцы, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 10
17 декабря 1606 года, Москва
Дмитрий вошел в небольшую затененную комнату. Один подсвечник на столе с тремя тусклыми свечками. У окна, спиной к двери, стояла грустная, осунувшаяся женщина в черной монашеской одежде.
Государь подошел и аккуратно коснулся ее плеча.
– Мам…
– Зачем ты пришел? – глухим голосом спросила она.
– Прости меня… я плохой сын… совсем плохой…
– Тебе от меня что-то нужно?
– Я хочу, чтобы у меня снова появилась мама.
– Так ты, наконец, поверил в то, что ты мой сын? – спросила она, повернувшись. Глаза ее были влажными. – Или ты до сих пор считаешь себя самозванцем?
– Я не знаю, – покачал он головой. – Я долго думал, долго пытался хоть что-то вспомнить. Все слишком странно. Там, где я вырос, мне не приходили в голову мысли о моем происхождении. Меня ведь воспитывали женщина с мужчиной. Именно их я считал своими родителями. Только…
– Что? – спросила Мария Федоровна, хлюпнув носом.
– Они всегда были ко мне холодны и безразличны. Особенно когда у них родились свои дети. Я не понимал почему. Думал, что я просто ревную, хочу их внимания и тепла. Теперь понимаю, как ошибался. Очевидно же – я был им чужим. Воспитывали, но душа ко мне не лежала. Наверное, у них просто не было выбора, когда им всучили меня. Меня окружало столько лжи, – покачал он головой.
– Тебе понравилась эта ложь?
– Сложно сказать. У меня там была любимая бабушка. По крайней мере, мне говорили, что я ее любил, а она во мне души не чаяла. Мне нравилось в это верить. Она была единственным человеком, которого я любил… со слов отца. А потом оказалось, что ее выдумали. Этот крест, – Дмитрий вытащил свой золотой нательный крест, – я заказал в ее честь. Сейчас я ношу его в напоминание о растоптанной надежде.
– Ты хочешь, чтобы я ее тебе заменила? – повела бровью Мария Федоровна.
– Нет, – покачал головой Дмитрий. – Я хочу, чтобы у меня вновь появилась мать. Настоящая. А не та призрачная сказка, которая меня порядком достала. Те люди… они ведь все знали, но молчали…
– Не кори их, – мягко улыбнувшись, произнесла Нагая, – они дали тебе хорошее образование и воспитание. Лучше, чем могли бы дать и я, и твой отец…
– Понимаю. Но мне от этого не легче.
– Какие они были?
– Мам… не все знания одинаково полезны. И не все из них нужно демонстрировать. Ты думаешь, почему этот иезуит распушил хвост и привез мощи столь досточтимого святого? Я в Смоленске имел глупость сказать лишнего, продемонстрировав то, что не стоило. И вот результат. Для державы – неплохо. Для меня – опасно. Я знаю слишком много того, о чем говорить не следовало бы. И моя старая жизнь полна таких вещей. Нас могут подслушивать, или ты случайно что-то расскажешь. А меня потом будут ждать последствия. Ведь все, что мы говорим, может быть использовано против нас…
Этот разговор прервал стук в дверь.
– Государь, – произнес заглянувший преторианец. – Ты просил тебя предупредить, когда начнется.
– Хорошо, – кивнул Дмитрий и повернулся к Марии Федоровне. – Мам, ступай к Марине. Она сейчас с сыном у себя в окружении отряда преторианцев. Здесь тебе может быть опасно.
– Пустое! Кому есть дело до старой женщины?
– Мне. Я хочу, чтобы у моего сына была любящая бабушка, – нахмурив брови, произнес государь. – Ступай.
Она вздрогнула, проникнувшись моментом, и поспешно вышла, отправившись выполнять приказ сына.
Дмитрий проводил ее тяжелым взглядом и направился на заранее выбранный и подготовленный замаскированный наблюдательный пункт. Операция «Проклятье золотого цветка» входила в свою завершающую стадию.
Поначалу возмутившиеся бояре и родовитые очень быстро притихли. Совсем уж дурней в этой среде было мало. Поэтому, как толпы стали бушевать, они резко прикинулись ветошью. Против такой стихии не повоюешь – затопчет. Но разве это означало, что они смирились и согласились? Отнюдь.
Самые родовитые и влиятельные, то есть те, что могли потерять больше всех, быстро скооперировались и стали думать, как исправить ситуацию. Попытки переговоров с государем императором не давали никаких результатов. Он просто не желал жить «по старине»… да и, если честно, не мог. Рубикон перейден. Спустить все на тормозах было уже попросту невозможно…
Государь вышел на позицию, достал зрительную трубу, положил ее перед собой и стал ждать. Вид открывался просто замечательный. А главное, затененное небольшое окно не привлекало ничьего внимания.
Минута. Другая. Третья.
Вдруг ворота в башне начали открываться. Осторожно так. Тихо.
Несколько мгновений.
И уже сквозь щель начали протискиваться вооруженные люди в неплохих доспехах. Родовитые дворяне да бояре не поскупились и снарядили тех, кто пойдет с ними на приступ.
Люди втягивались.
Сотня. Вторая. Третья.
Шли компактно. Без факелов. Тихо.
Но вот все завершилось.
Последняя группа просочилась за ворота, и…
– Бар-р-р-р-а![38]38
Для преторианцев Дмитрий ввел индивидуальный боевой клич (Бар-р-р-р-а), дабы отличать их от армии в бою. Клич взят у древнеримских легионов.
[Закрыть]
Вдруг раздался громовой крик многих глоток, и из нескольких дверей перед заговорщиками стали вываливать преторианцы.
Б-у-у-у-м!
Необычайно гулко захлопнулись ворота.
А на крыши ближайших домов высыпали стрелки с ружьями и с ходу открыли стрельбу. Без переговоров. Без пауз. Сверх того, вниз полетели факелы, дабы осветить как можно лучше мятежников.
Рывок обреченных вперед.
Но преторианцы выкатили с собой несколько заряженных 3-фунтовых «Единорогов» и ударили ближней картечью практически в упор, охладив их пыл.
Крики! Мат! Стоны!
А с крыш полетели ручные гранаты.
Не прекращался беспорядочный треск выстрелов.
Снова ударили полковые «Единороги» ближней картечью.
Звук трубы.
Стрельба прекратилась.
Дым стал медленно рассеиваться, открывая картину боя.
По крику командира преторианцы двинулись вперед.
Пленные государю в этом бою были не нужны. Поэтому его личная лейб-гвардия банально всех добивала шпагами. Живой? Мертвый? Не важно. Контрольный удар все равно получишь. А то и не один.
Дмитрий едва заметно улыбнулся и отпил из чашки ароматного кофе. Персидские торговцы поставили эти замечательные зерна по его просьбе, и он теперь себя баловал. Благо, сварить нормальный капучино в тех условиях было хоть и непросто, но вполне возможно.
Дело сделано.
Допив кофе, он вышел из замаскированного наблюдательного пункта, бросив через плечо:
– Поставить постовых, остальным спать. С утра займемся опознанием и сбором трофеев.
– Слушаюсь, государь, – вытянулся по струнке дежурный.
Он шел и думал, как все-таки удачно получилось.
Князь Мстиславский прибежал к нему в тот же день, сразу после Земского собора. Взъерошенный и озадаченный. Битый час ушел на то, чтобы объяснить ему, какие перспективы у аристократов в предложенной государем системе. И то, что, несмотря на явно не прописанные привилегии, их стало больше.
Когда понял – проникся.
Сильный становится сильнее, богатый – богаче. Никто не хочет добровольно отдавать то, что «нажил непосильным трудом». Другой вопрос, что глупо при этом публично унижать широкие массы тех, кто не так удачлив в силу различных обстоятельств. Зачем богатым и влиятельным людям восстания и мятежи? Это же рушит хорошо отлаженную систему, портит им жизнь и снижает доходы. Обычная дурость гоминидов, находящихся на слишком низкой ступени индивидуального интеллектуального развития.
Так что, услышав то, что ему хотелось, Мстиславский вполне охотно перешел на сторону Дмитрия. Конечно, с интригами всегда одна и та же беда. Когда столько всяких тайн, нельзя быть уверенным, кто на чьей стороне, пока игра не закончится. Государь и не доверял князю, особенно в связи с тем, что тому пришлось действовать тайно. Предал он его уже или нет – не разберешь. Играет ведь. Так что тут можно было только отпустить ситуацию и наблюдать. Что он терял в случае его предательства? Срыв удачной и очень своевременной провокации. Не велика потеря. Он найдет и другой способ уязвить своего врага – это не так сложно. А что выигрывал в случае успеха? О! Очень многое! Он ведь теперь становился жертвой злодейских промыслов, получая широкую народную поддержку. Лучше и не придумаешь. Добрый император против злых бояр. Практически мученик, страдающий за народное счастье. Дальше бы стало сильно проще…
Часть 2
Северный лев
– Я думал, некромантия запрещена.
– Как и секс до свадьбы. Не забивай голову глупостями.
Геральт и Йеннифэр
Глава 1
9 марта 1607 года, Москва
Снег еще лежал толстым одеялом, но в округе отчетливо воняло войной. Возможно, это стали оттаивать продукты жизнедеятельности животных, накопившиеся за зиму в слое снега. А возможно, у Дмитрия просто пошаливали нервы, порождая ненужные аллюзии, ведь он ждал начала этой войны с особым… хм… нетерпением.
После провала декабрьского переворота личные войска государя императора прошли частой гребенкой по всему городу. Все имущество заговорщиков конфисковали в казну, самих же лишили всяких прав и титулов.
С семьями заговорщиков разобрались не менее жестоко – «забрили» в монахи и отправили нести слово Божье белым медведям. То есть всех скопом направили в заполярный город Мангазею[39]39
Мангазея – первый русский заполярный город XVI–XVII веков в Сибири. Стоял на реке Таз в Западной Сибири. Город, порт и торговая фактория, ставшая экономическим центром для всех окрестных племен. С ними на дальний кордон отправлялось сто выборных семей стрелецких из числа беднейших. Государь снабжал их всем потребным для освоения на месте. Давал им начального человека и пяток дьяков. Им надлежало поставить там таможню портовую и взимать налог с иноземцев – прежде всего англичан и голландцев. Сверх того, экспедиция должна была доставить приказ об особых льготах – Дмитрий утвердил использование всех взимаемых налогов и пошлин на местах для развития города (переименованного тем же указом в Мариинск-на-Тазу) и его окрестностей.
[Закрыть], где поручали поставить каменный или кирпичный монастырь. В случае успеха им обещалось прощение и возвращение. Сурово. Но он мог и под нож пустить – был в своем праве. Тем более, что всем необходимым для решения поставленной задачи он их снабдил. И даже несколько священников выделил. Исключение составили только молодые и здоровые женщины, в основном молодухи да девицы. Их развели, если то требовалось, а потом выдали замуж за тех бойцов государя императора, что отличились в кампании 1605 года.
Трех дней не прошло, как все было кончено и в Москве уже играли коллективную свадьбу. Все довольны. Все счастливы. Одни – что на кол не присели. Другие – что родовитыми женами обзавелись. А через две недели – на север, в Холмогоры, тронулся санный поезд с экспедицией, откуда ему силами поморов надлежало достигнуть цели.
Но не всех удалось накрыть. Достаточно много было тех заговорщиков, которым удалось бежать. Неприятный прокол. Однако ничего с этим не поделать. На самом деле Дмитрий и не надеялся, что ему удастся с помощью всего одной провокации выявить и уничтожить всех своих политических противников. Но мечтал. Впрочем, не прекращая готовиться к войне.
Главным вопросом в этой подготовке было непонимание: кто ударит, откуда и какими силами. Ну и, само собой, в каком порядке. Почему они вообще должны атаковать, вопрос не стоял. Совершенно очевидно, что сбежавшие заговорщики расскажут о выходках сумасшедшего монарха, вырезавшего своих полководцев и развалившего всю оборону. Держава в их понимании была беззащитна и сама падала в руки страждущих.
Самым благоприятным направлением Дмитрий считал запад. С одной стороны, у него с Сигизмундом III был подписан «вечный мир» до весны 1610 года. Формальность, конечно. Но без веской причины его нарушать не станут – урон международному престижу. С другой стороны, тесть государя Ежи Мнишек летом 1606 года уже начал поднимать бучу по Польше. Дескать, не хотим Сигизмунда в королях… Зять там выглядел, по его мнению, намного интереснее, особенно если поставит его – заслуженного ветерана интриг – фактическим наместником над Польшей. Поэтому «старина Сиги» был настолько погружен в разборки с ясновельможной аристократией, что и подумать о войне не мог. Очень удобно. Хотя бы одно направление выглядело более-менее стабильно и предсказуемо. Да и Смоленск, прикрывавший этот рубеж, в целом был лоялен государю.
А вот с северным направлением все было плохо.
Конечно, Новгород воспринял «уставы Дмитриевы» благоприятно. Но тут была определенная проблема – город медленно, но верно терял свое значение. Как торговый порт он уже мало подходил из-за возросшего водоизмещения кораблей. Им не с руки стало карабкаться сначала по невским порогам, а потом по Волхову, где их тоже ждали пороги, да еще и весьма извилистое русло с блуждающими мелями. Новгород уверенно задыхался. И Дмитрий не мог ему пока ничего интересного предложить. А бояре, убежавшие туда, могли.
Все дело в том, что брат нынешнего короля Швеции Юхан III в свое время планировал присоединить Новгород с окрестными землями к своей державе. И это разом меняло статус города. Да, торговым портом ему уже не быть. Однако, пойдя под руку шведов, он превращался в самый южный торговый город их державы и ключевой узел по торговле с Русью, через который вели бы свои дела все негоцианты, заходящие в шведские же Нарву и Ивангород. Не так чтобы это сильно лучше меняло ситуацию, но довольно ощутимо и весьма перспективно. То есть вполне достаточно для предательства.
Южное направление выглядело не лучше.
Здесь в интересах заговорщиков могли действовать три силы.
Первая – разбойная армия Ивана Болотникова. Она так и не распалась. По доходившим слухам, он продолжал подбивать людей идти освобождать царевича Василия. Хорошо хоть себя царевичем Иваном не объявил. Но побаивался в одиночку ходить. Ждал момента. Сколько там войск? Неясно. Эта «армия» была слишком иррегулярна. Отряды то подходили, то отходили. Что он мог хотеть? Стать высокопоставленным сановником при Василии, возможно, даже главным воеводой. Да земли, да боярство, да прочее. А может, даже и престол занять… ведь вдруг он был все это время скрывавшимся царевичем Иваном, чудом избежавшим смерти много лет назад? Ну а что? Последние годы много былых покойников ожило. Тут и сам Дмитрий, и Иван Кольцо, и царевич Василий. Почему бы еще одному не воскреснуть?
Вторая сила – крымские татары. Да, разгром при Молодях в 1572 году сильно по ним ударил. Но за тридцать лет они неплохо оправились. Вон – в 1591-м снова в большое нашествие ходили. Что они могли хотеть? Ну, кроме желания пограбить и увести в полон побольше людей? Тут все неоднозначно. В 1572 году хан стремился занять Москву и принять титул царя. Прецедент. Особенно если царевич Василий и Иван Болотников, сделав свое дело, скоропостижно отравятся мацой. Дмитрий считал, что ханский род Гиреев вполне мог рассматривать эту цель как задачу максимум. Если же не удастся, то не беда. Отложение от Москвы Астрахани, Казани и Сибири – тоже успех. Ведь поддержка «законного царевича» не может быть бесплатной.
Третья сила – северокавказские союзники Гиреев: ногаи, черкесы и прочие. Тут все просто – они шли в кильватере политики Крымского ханства и вполне удовлетворятся долей в добыче.
Особняком стоял сюзерен Гиреев – Османская империя, без которой вся эта заварушка просто не могла произойти. Великая Порта под такое дело не постесняется выставить помощь. Корпус артиллерии и, возможно, несколько тысяч янычар. Ведь кто-то должен будет кремль штурмовать, в конце концов. Особенно если хан пообещает взять Москву и сесть там. Для Стамбула такой успех станет важнейшей геополитической победой.
Да, шведские войска были намного опаснее южной коалиции. Но на юге что-то совсем уж солидные силы сгущались. Но главное – рассматривая карту своей державы, Дмитрий вдруг осознал, в какую непростую ситуацию попал. Фактически – назревал раздел ее между двумя державами. Новгород – шведам, остальное мусульманам. А еще сюда могут подключиться поляки, постаравшись отжать хотя бы Смоленск. Тот сам прыгнет им в руки, если все зайдет слишком далеко. А возможно, и не он один.
Главный вопрос: кто атакует первым? Север или юг? Юг или север? А может быть, они нападут одновременно?
Дмитрий натурально расплавлял себе мозг этим противоречием. Ответа он не знал. И никто не знал. Слишком много факторов. Например, выступление юга находилось в теснейшей взаимосвязи с тем, как пройдут переговоры в Стамбуле. Как быстро? К чему приведут? Какие войска выделят и как их станут перебрасывать? Не лучше была ситуация и на севере. Когда выступит Карл IX? А черт его знает! Он же с Речью Посполитой воюет. Совершенно очевидно, что ему сначала требуется как-то договориться с племянником – Сигизмундом. Подставлять свои тылы под удар врага – глупо. И так во всем.
И единственным способом хоть немного отвлечься стало погружение в иные дела… Личные «хобби» государя императора продолжили тренд, тянущийся с лета 1605 года. Ну, исключая интриги и политические провокации. Их можно было назвать армией, столицей и производством.
Столичные дела требовали наименьшего вовлечения и практически варились в своем соку. Фактически город был отдан на откуп самому городу. Дмитрий лишь утвердил избранного горожанами градоначальника и поучаствовал в организации городовой службы, куда входили полиция, дворники и прочие. Само собой, весь этот аппарат сел на шею горожанам, что вскладчину платили им зарплату и скидывались на те или иные дела. Казалось бы, ничего особенного. Однако улицы стали круглосуточно патрулироваться и убираться. Мелочь, а приятно. И беспорядки снизились, и вонь, да еще и вид приобрел определенную опрятность. А чуть погодя государь император ввел дивное правило. Теперь каждый домовладелец был обязан лично печься о чистоте перед своим домом и опрятности своего владения, собирая мусор, помои и прочее в специальные бочки. Те же надлежало сдавать городовой службе для вывоза. За нарушение – штраф в пользу городской казны. Причем половина штрафа выплачивалась тому, кто донес на грязнулю. Аналогично стали наказывать тех, кто устраивал несанкционированные свалки или скидывал мусор в водоемы…
Значительно больше времени Дмитрий уделял личной армии. Но оно и не удивительно – от нее зависела его жизнь, жизнь любимой жены и малолетнего сына. Пехотная бригада Московского строя. Это очень длинное название. Слишком длинное. Поэтому государь переименовал ее в легион, тем более что численно она более чем подходила под масштаб классического древнеримского легиона[40]40
Краткое название – 1-й легион, полное название – 1-й легион, Московский, Победоносный. Общая численность – около 6 тысяч человек, строевого состава – около 4,5 тысячи человек. Первый эпитет по месту формирования, второй – по четырем победам подряд, одержанным над превосходящим противником.
[Закрыть].
Традиция усиленных тренировок мало изменилась с 1603 года. Турник, брусья, гимнастический конь, отжимания, приседания, бег и ходьба… много ходьбы… очень много ходьбы. Ну, то есть маршей. Ну и полоса препятствий, как вишенка на не совсем съедобном тортике. Курс молодого бойца затянулся на несколько лет. Конечно, были и новички, которые только год наслаждались этим истязанием, но большинство уже по два-три года непрерывных тренировок выдержало.
Строевой шаг и действие в устойчивых формациях требовалось теперь не только от пехоты, но и от кавалерии. Пехота-то более-менее была готова в этом плане. Так – шлифовалось и доводилось до автоматизма. А вот коннице досталось. От кровавых гусар Дмитрий требовал двух вещей. Во-первых, умения атаковать, держа строй «стремя в стремя», а во-вторых – управляемо маневрировать, подчиняясь сигналам. Банальность? Может быть. Но вчерашним поместным дворянам и крылатым гусарам мелкой шляхты это давалось непросто. Особенно управляемые маневры. Однако государь с них не слезал, доводя до исступления, словно дрессированных собачек в цирке.
Собственно, индивидуальные боевые навыки также продолжали оттачиваться. Из пленных, перешедших на службу к Дмитрию, он назначил инструкторов, что ежедневно заставляли бойцов упражняться со шпагой. А из Священной Римской империи выписал нескольких мастеров двуручного меча и, разработав вместе с ними комплекс приемов, ввел практику обучения штыковому бою. Да не уровня «бей-коли», а серьезному. Благо, что государь прекрасно знал, что искусство штыкового боя было основано на дуэльных техниках немецкого двуручного меча. Ради этого дела он даже штыки велел перековать из игольчатых в шпажные, чтобы не только колоть было можно, но и подсекать-подрезать.
Еще стрельба, метание гранат всей пехотой и гвоздь программы – штурм укреплений. О да! Помня о заветах Суворова, он построил на учебно-тренировочном полигоне пространственную ферму высотой в пятнадцать метров и шириной в сорок. После чего сделал так, что его легионеры стали люто ненавидеть эту кучу бревен. Каждая рота не реже раза в неделю ее штурмовала: отрабатывая подход, постановку лестниц, их фиксацию и натиск. Ну и другие приемы…
Иными словами – 1-й легион не мог расслабиться и погрязнуть в алкоголе, мелком разбое и прочих бесчинствах. После сигнала «отбой» он тупо вырубался. Исключая часовых, которые бдели, мечтая поспать. Но никто не роптал. Все прекрасно понимали опасность ситуации и то, как в 1605 году они разгромили, казалось бы, непобедимые войска… Да и на что роптать? Кормили легионеров очень хорошо, обмундирование было добрым, казармы – вполне уютными, а жалованье – солидным. Не каждый ремесленник в Москве таким похвастаться мог.
Но главным направлением деятельности Дмитрия была эрзац-промышленность. «Эрзац», потому что ничего внятного он пока просто не мог сделать. Ни времени, ни денег, ни людей, ни сил не хватало. А потому все, что он вытворял, было направлено лишь на усиление боеспособности его небольшой личной армии. Что, впрочем, очевидно. Не до жиру.
Направлений было ровно два: металл и химия. Ничего необычного, сложного или требующего особых усилий или времени.
Поставил печь, выплавляющую «персидский уклад», то есть неплохую тигельную сталь. Простая, крайне примитивная технология, появившаяся где-то в начале первого тысячелетия нашей эры. Минимум усилий – максимум результата, то есть примерно по десять килограмм очень годной стали в сутки. Что позволило улучшить и расширить выпуск плоских пружин, колесных кресал и инструментов.
Чуть в стороне пыхтела «варочная печь», в которой пудлинговали чугун в сварное железо. Тоже очень простая технология, правда, уже опережающая свое время где-то на пару веков. Просто изучение физики и химии металлов не позволяло раньше понять, как все это работает. Но у Дмитрия-то с этим проблемы не было. Так что полтонны доброго железа в сутки ему мастеровые выкладывали. На фоне кричного передела – сказка! Мечта! Но главное, государь теперь смог внедрить новый тип стандартного фургона в обозное хозяйство с большим количеством металлических узлов. Да и железная картечь выходила большой подмогой бюджету, на фоне крайне дорогой свинцовой и хрупкой, крошащейся при выстреле чугунной.
Прочие мелочи шли попроще, но разнообразно. Так, например, Дмитрий ввел для своего легиона стандартный «кормовой комплект» из индивидуальной фляги, армейского котелка с крышкой и ложек. Все из луженой меди. Не так чтобы и замечательно. Но от всякой пакости вроде деревянных ложек, накапливающих в себе невымываемые остатки пищи, избавиться удалось совершенно. Да и по сложным вещам хватало диковинок. Тут и паяльные лампы[41]41
Бензин, керосин и прочее получалось обычным перегоном нефти в самогонном аппарате. Как поначалу и делали. Эффективность и качество продукта так себе. Но это лучше, чем ничего. Нефти через Астрахань везли не очень много. Но несколько ведер в сутки перегонять удавалось.
[Закрыть], и керогаз, и ацетиленовые[42]42
Карбид для горелок делается очень просто и может быть доступен даже в доисторическое время… если знать, что делать.
[Закрыть] горелки, и керосиновые осветительные лампы и прочее, прочее, прочее. Разумеется, практически все такие вещи шли штучно. Тех же керосиновых ламп было изготовлено всего два десятка. А ацетиленовая горелка была вообще одна. Пока. Не успели просто слепить больше. Но даже она крайне серьезно подняла производительность труда в обработке металла – сварочный аппарат и автоген в одном флаконе, пусть и архаичные.
Химическая деятельность Дмитрия была менее разнообразна: вся она была нацелена на одно – порох. Пороха богу пороха! Много пороха! Много хорошего пороха!
Примитивная коксовальная печь для торфа. Конструкция – чуть сложнее, чем у дегтярной печи. Зато на выходе «вонючая вода», проливая которую удавалось достигать крайне быстрого созревания селитряниц[43]43
Законы «чистоты» в Москве были введены для получения большого количества органического мусора для селитряниц. С той же целью в городе были поставлены бесплатные общественные туалеты и введен запрет гадить где попало в людных местах.
[Закрыть]. Пара недель, и готово! Причем процент содержания селитры был ощутимо выше обычного. Не по пять кило с куба, а вдвое, а то и втрое больше обычного. Параллельно шла выделка поташа из древесной золы. Переделка селитры в калийную. Выжигание правильного угля. И так далее. На выходе же получался порох отменного качества трех сортов: пушечный, ружейный и пыль. Выходил он не так чтобы идеальный, но для XVII века просто превосходный. А главное – его было довольно много! За месяц только своей селитры удавалось поднять от двадцати до тридцати килограмм[44]44
30 кг селитры – это примерно 40 кг пороха. Много это или мало? Заряд 3-фунтового «Единорога», изготовленного по концепции Грибоваля, не превышал 120 грамм. То есть ежемесячно изготавливалось пороха на 333 выстрела для 3-фунтовых «Единорогов». Суммарно же месячный объем выработки пороха (с учетом импорта и прочих производств) составлял около 100 кг. Именно это и позволило начать массовое производство 3– и 12-фунтовых гранат.
[Закрыть]. Плюс привозная.
В общем – мороки хватало, особенно в силу того, что все приходилось контролировать и направлять лично. А он знал большую часть вопросов больше со слов, чем на деле… То еще веселье выходило.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?