Текст книги "Битва за Кремль"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bitva-za-kreml-33538.jpg)
Автор книги: Михаил Логинов
Жанр: Политические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 5
Есть великие люди – их боготворят. Есть простые люди – над ними смеются. И все же иногда их поведение вызывает одинаковые эмоции.
Запоздалые бабушки, стоявшие на остановке напротив областной администрации, помнили школьное стихотворение о свете в кремлевском окошке, о бодрствующем Вожде. Вот и сейчас, глядя на светящийся пятый этаж – кто в области не знает, что там сидит губернатор, – бабушки жалели Олега Вячеславовича: ить, бедный, жена небось заждалась, а он – заработался.
На самом деле в тот вечер заработался не только губернатор, но и вся его обслуга. Повод для внезапного трудового аврала был не менее важный, чем зимнее нашествие дальнобойщиков. В область собрался Президент.
Конечно, глава государства не собирался инспектировать все областное хозяйство, а должен был принять участие в пуске новой ветки газопровода: ясный политический намек на то, что он тоже имеет отношение к газу, а не только Премьер. Но протокол визита предполагал посещение областного центра, и не факт, что все увиденное и услышанное могло порадовать гостя. А это могло создать проблемы. По вполне достоверным сведениям, Олег Вячеславович находился в губернаторском списке Президента номер 3: снять, когда найдется подходящая замена. И какой-нибудь повод, чтобы снять.
Потому-то и не гас свет на правительственном этаже: вице-губернаторы, не меньше шефа заинтересованные в сохранении статус-кво, старались исключить повод. За два дня сделали немало.
Экипаж, состоящий из креативного Феди Кинжальникова и мудрого вице-губернатора Васильича, проехал будущий президентский маршрут, примечая все, что могло возмутить главу государства. За ними, с некоторым интервалом, двигалась колонна из коммунальной техники, а также МВД и инспекторов различных надзорных ведомств.
Дорога преобразилась. За день было ликвидированы шесть несанкционированных свалок, подправлен один покосившийся частный деревянный забор, три закрыты рекламными щитами и три уничтожены как таковые.
Временно закрылись два придорожных рынка; третий, с березовыми вениками и сушеными грибами, оставили как символ местных промыслов. С учетом недавних антиалкогольных заявлений Президента на вывеске кафе «Придорожный кабачок» оставили только прилагательное. В процессе борьбы с непритязательными провинциальными граффити обнаружили позапрошлогоднюю рекламу обанкротившегося районного мясокомбината, на которой первые четыре буквы слова «сосиски» были выделены отдельным цветом. Пакостную рекламу поспешно заменили цитатой из Ильина, но тут Федя заявил, что великий русский мыслитель – проект, скорее, Премьера, чем Президента. Поэтому процитировали безотказного Пушкина.
Не дремало МВД, не дремал и департамент по культуре. Трассовым проституткам предложили временно перебраться на другое шоссе, даже любезно выделили автобус. Троим молодым людям, когда-то входившим в несуществующую партию НБП, рекомендовали не выходить из дома три дня. Нескольких вокзальных бомжей свезли во временную ночлежку, угостили халявной водкой, после чего туда перебрались все бомжи – спонсоры оплатили эту акцию как «реабилитационное мероприятие». Департамент культуры попросил местный театр на две недели отказаться от спектакля «Убийство президента» или хотя бы убрать анонс со стенда. Заодно на всякий случай сорвали все афиши майского концерта невинной московской металлической группы «Мордор».
Обо всех этих подвигах и докладывали губернатору в затянувшийся рабочий вечер. Каждый из докладчиков понимал – недостаточно. Взять хотя бы ту же дорогу на Григорьино: свалки убрали, заборы снесли, а мост через Сибловку так и остался недоремонтирован с прошлого века. Встречному транспорту не разминуться, только и остается, что заранее отсечь любую встречку на этой дистанции, да еще авось Президент не заметит.
Или взять обанкротившийся завод «Новый торфяник» – глава поселковой администрации запил вместе с земляками и может вывести народ на трассу. Позавчера главу протрезвили, нашли бывшего владельца, зарплату за прошлый декабрь выплатили… Все равно беспокойно.
Главное же, работникам губернаторской администрации не удавалось избавиться от гнетущего ощущения: все равно что-нибудь да вылезет. Поэтому-то все и были мрачны.
Когда доклады завершились, губернатор сказал подчиненным:
– Выношу благодарность. Васильич, Кинжальников, вам – материальная. Может, последний раз премию выписываю.
Все улыбнулись остроумной шутке, слегка взроптав: что вы, такое невозможно, вы же, Олег Вячеславович, Ельцина пережили. Причем во всех смыслах слова!
Дождавшись, когда умолкнут звуки умеренного подхалимажа, губернатор серьезно осмотрел присутствующих. И показал им три факсовые страницы:
– Из Москвы пришло. Насчет лиц, не присутствующих и не упоминаемых. Могли бы нас не учить: сами знаем своих дуриков. Но…
Оглядев слегка встревоженные лица: а вдруг именно я такое натворил, что не должен даже посмотреть на Президента, губернатор сказал:
– Слышал я такие разговоры: если что, можно будет Столбова попросить. Особо если в Григорьинском районе, по соседству с Зимовцом. Так вот, насчет упомянутого Столбова есть особое и однозначное распоряжение. Даже не просто распоряжение, еще и вопросы некоторые: как вообще ему позволили здесь подняться и угодить в районные випы? Ладно, с этим потом разберемся. А сейчас… – Олег Вячеславович посмотрел грозно – это он умел. – А сейчас, кто скажет: «если что – Столбов выручит», тот даже заявление писать не будет. Сам уволю! Никакого Столбова!
* * *
Татьяне оставалось только тревожиться и паниковать. Ее заперли в маленькой, темной, судя по запаху, недавно отремонтированной комнатушке. Из всей мебели – табурет, с пятнышками масляной краски. И никаких других удобств. Когда она упомянула о них, начальник охраны ответил:
– Татьяна Анатольевна, вы были в туалете пятнадцать минут назад.
– Так вы все время за мной следили? «Не знаю, что тут производят, но какой уровень охраны!»
– Конечно. Пропустили в порядке любопытства. Начальство приказало выяснить, что вам здесь нужно, поэтому вам и позволили прогуляться.
Слова Тани о разрешении Столбова на посещение любых предприятий не вызвали никакого эффекта (впрочем, он и не ожидался). Обыскали, причем так быстро и профессионально, что не было времени возмутиться.
– Вообще-то даму полагается обыскивать дамам, – успела заметить она.
– О правах пойманного шпиона поговорите с моим начальством, – бросил охранник, завершая блиц-обыск.
Самое неприятное – изъяли «Асик». Как ни странно, если о своей судьбе Татьяна думала немного отстранено, то про ноутбук – с жалостливой сентиментальностью. Она гадала: что с ним сделают, если продолжение пойдет по наихудшему варианту. Сбросят в карьер вместе со всеми вещами (может, и с трупом)? Продадут, очистив жесткий диск? Подарят в качестве премиальных отличившемуся охраннику? И тот будет ругаться: чего мало игр, почему нормальный музон не закачан? Или будет с интересом перечитывать ее записи.
За себя не то чтобы не было страшно; скорее глодала тоска: кто пожалеет? Мама, конечно, очень огорчится. Но у мамы есть замечательный отчим дядя Боря.
И не это главное! За двенадцать лет взрослой жизни Таня настолько утомила маму различными авантюрами, что в маминой грусти не будет главного компонента – удивления. Вроде как «повадился кувшин по воду ходить». Или, проще говоря, доигралась.
Костя и Николай тоже взгрустнут. Костя, пожалуй, напьется до больных печенок, но и он скажет: «Доигралась».
Да, огорчится, конечно, начальство. Все-таки какой-то уровень ответственности… Уж точно огорчится Пашка, который и поднимет шум – будет добиваться расследования. Скорее всего добьется: уж он такой, этот Пашка. Найдут, прилично похоронят, если будет чего.
Махнув рукой на дурацкие мысли о будущем, Таня обратилась к недавнему прошлому – помог еще влажный рукав куртки. Судя по запаху, хозяева завода имели дело с какой-то органикой, а не с химией.
Отгадка не появлялась, и Таня решила хотя бы просушить куртку – в импровизированной камере было тепло и хватало желтого света от дворовой лапы. Она положила ее на батарею, вернулась на табуретку, прислонилась к стене – выяснила, не пачкает. И неожиданно для себя задремала.
В комнате появился легкий, приятный, немного знакомый запах. «Это от моего рукава, – подумала Таня. – Хлебом, что ли, пахнет?»…
Должно быть, Таня и вправду крепко заснула. Ее разбудили не шаги и голоса в коридоре, а открывшаяся дверь и свет. На пороге стоял Столбов.
* * *
В это время суток (Таня отметила, полпервого ночи) Столбов выглядел естественнее, чем днем: не в костюме, а в кожаной куртке и вельветовых штанах. От этой перемены одежды настроение и тон тоже лишились официальности.
– Добрый вечер, Михаил Викторович, – сказала Таня. – Вот, воспользовалась вашим разрешением посещать ваши предприятия и приехала на Комбинат.
– Результатами осмотра удовлетворены? – хмыкнул Столбов.
– Нет, – честно ответила Таня. – Все загадки остались.
– Ну что ж. Дела за день разгреб, теперь можно устроить вам экскурсию.
– Заманчивое предложение. Не поздновато ли? В такое время отдыхать надо.
– А потом и отдохнем, – весело сказал Столбов. – Раз уж вы такая настырная гостья, то получите полную программу отдыха и развлечений.
– Я не самый подходящий сексуальный приз для взвода охраны, – заметила Татьяна.
Столбов шутку осмыслил, хохотнул, бросил: «Не стоит себя недооценивать», махнул рукой – пошли.
Таня сняла подсохшую куртку с батареи и пошла.
В коридоре стоял охранник. В одной руке он держал ее рюкзачок – судя по отвислости, с ноутбуком, в другой – мобилу.
– Верни даме имущество. Татьяна Анатольевна, – добавил Столбов, когда Татьяна закинула рюкзак за плечи и взяла телефон, – можете проверить, все ли на месте. Доверяете? Хорошо. Кстати, хоть прямо сейчас можете вернуться в Москву и фантазировать в вашем журнале о том, что я произвожу экстази, гексоген или еще что-то.
– Насчет экстази… Вы ясновидец?
– Какой там.… У меня не только костоломы. Открыли ваш компьютер, прочитали последние поисковые запросы. Советовали сменить пароль – нынешний слишком простецкий.
Таня ощутила более пакостное чувство, чем когда щупали ее куртку и джинсы. Даже впала в минутный ступор.
Столбов махнул рукой – идем, раз не хочешь прямо сейчас в Москву.
Прошли тем же самым коридором, по которому Таня кралась час назад. Столбов свернул в комнату, напоминавшую своим интерьером бар, а не производственное помещение.
– Нашу продукцию лучше пить, чем трогать руками. – Столбов показал на стол.
Там был скромный, но изящный дегустационный набор: несколько пивных бокалов средних размеров, вазочка с крекером, графин с водой и несколько стаканчиков рядом.
Работница в белом халате, едва вошел шеф, налила пиво в бокалы. Татьяна отметила ее безупречный расчет: пена возвысилась над тонкой кромкой и медленно принялась опускаться, не пузырясь.
Столбов показал гостье на столик – угощайтесь.
– И не отказывайтесь. Это составная часть экскурсии. Куртку можно на вешалку.
«Интересно, французские пуалю целовали ручку Маты Хари перед расстрелом?» – подумала Таня. Впрочем, ей пока что предлагали пиво.
– Начинайте с темного, – сказал Столбов. – Правильно пить пиво по-чешски умеете?
– Напомните.
– Первый глоток – большой, половина кружки. Емкости здесь мелкие, так что это вам по силам. Допивать в два глотка.
– Так у вас здесь тайный пивоваренный завод? – спросила Таня, отхлебнув почти половину бокала. Думала меньше, но организм умеет быть диктатором, а сейчас он требовал снять стресс. Да и само пиво ласковым карамельным вкусом призывало заглотнуть побольше.
– Нет, явный. Просто наше пиво в основном идет в кегах по барам. И в нашу область, и к соседям, и в Москву.
– Но я нигде не видела вашей рекламы.
– Наша реклама – наше качество. Теперь заели печеньем, глоток воды и пробуем светлое.
– Нет уж, только с вами, – возразила Таня.
– Что же, пивка для рывка – правильно, – согласился Столбов и взял бокал, который был чуть выше остальных.
– А впереди у нас длинный забег?
– Да. Через два часа жду гостя – Федорыча. Перед таким визитом полезно потренироваться.
– Не поздновато ли для гостей? – Таня прожевала печенье (какая же голодная!) и отхлебнула воды, готовясь к продолжению дегустации. – Кстати, за что пьем, Михаил Викторович?
Тот пожал плечами – предлагайте.
– За процветание Зимовца, – улыбнулась Таня.
– Поддерживаю. Кстати, какое пиво мы только что выпили?
Татьяна ответила почти без задержки:
– «Францисканер»?
– Примерно так, – усмехнулся Столбов. – У нас оно называется «Зимовецкое белое сентябрьское». Наш технолог сварил на пари. Сходство такое, что некоторые пивные бары предлагают его посетителям как «Францисканер».
– Значит, все-таки производим контрафакт?
– Отнюдь. На кегах с завода наша этикетка, вот, кстати, она на стене. А уж на какую этикетку заменит ее потребитель и за какую цену продаст – не наша забота. Пейте, пейте. Такое пиво не просит, чтобы допили. Оно требует.
«Он что, споить меня решил?» – подумала Таня, но допила.
Между тем ее предположение не подтвердилось. Столбов так же быстро допил пиво.
– Едем дальше, – распорядился он. Взял с вешалки Танину куртку, но подавать не стал. – Халатик-то производственный снимите. Кстати, вы уже поняли, почему ваша маскировка не годилась?
Столбов, по Таниным наблюдениям, явно относился к людям, предпочитающим самим отвечать на собственные же вопросы. Но и Таня привыкла отвечать сама. Она взглянула на стоящую в сторонке девушку-работницу и сказала:
– На мне только белый халат, а у нее на ногах – полиэтиленовые бахилы.
– Глаз-алмаз! Уважаю. Это мой принцип: никакой грязи, если рабочее место под крышей. Вошел в дом – снимай шапку и разувайся.
– А если крыши нет?
– Тогда никакого постороннего мусора.
Разговор продолжался на ходу. Столбов шел по коридору быстрыми, упругими шагами, заставляя собеседника ускориться, но все же не пускаться вприпрыжку.
Пару раз он открывал дверь, показывал Тане производственные виды. Объяснял: вот лаборатория, все наши восемь сортов сделаны здесь. Вот цех верхового брожения – только так можно сделать что-то вроде нормального эля. Вот склад, не удивляйтесь, что небольшой. Хорошее пиво должно уходить потребителю сразу. Логистика!
Когда они вышли из главного здания и подошли к машине Столбова, Татьяна спросила:
– Почему же вы не начинаете большую экспансию? Не пытаетесь вытеснить разных «золотых мельников» и «старые бочки» из гипермаркетов?
– Потому что большой уровень – большие откаты регуляторам. И не факт, что с результатом. Мое пиво, даже «Зимовецкое легкое», лучше той мочи, что бодяжат в Подмосковье и выпускают каждый год в новой упаковке. Но если доказать эту очевидную вещь, можно потерять не рынок сбыта, а производство. Сегодня в России опасно работать лучше всех.
Они сели в машину – на этот раз ее вел шофер. Когда отъезжали от комбината, Таня спросила, наклонившись к переднему сиденью:
– А овощные консервы здесь не выпускаются?
– Самую малеху. Свои фермы – бывшие совхозы у меня есть. Но мариновать овощи – вчерашний день. Сегодня их надо замораживать, а еще лучше поставлять свежими.
– Выгодно?
– Зайдите в московский гипермаркет. Увидите, что выгодно привозить из Китая салат и чеснок, а из Голландии – лук и морковь. Я пока что овощевкой всерьез не занимался. Когда займусь – разберусь, как их возить из России в Россию с выгодой… Хотите вопрос на сообразительность? Почему шведы в прошлом году проехали четыре предприятия и заказали контейнеры у меня, на пятом заводе? Подсказка – под ногами.
– Чистый пол?
– В точку! Они увидели, что цех метут по графику, и поняли: продукцию тоже получат в срок.
После короткой паузы – Таня любовалась видами ночного Зимовца за окном – Столбов спросил с легкой усмешкой:
– Это и были ваши откровенные вопросы?
– Я их еще не начинала. Ну, если хотите… Вот первый – сколько человек было опущено в городе, кроме Свища?
– Только один. Топор. Виктор Топорышкин, рецидивист, устроился в бывший Дом пионеров, в кружок по критической эстетике, насиловал подростков. Критиковал местные власти, а те с таким критиком боялись или брезговали связываться. Нашелся тот, кто не побрезговал. Продолжить статистику?
– Да. Очень интересно.
– Двое рецидивистов погибли. Еще двенадцать к новым порядкам не приспособились и уехали из Зимовца. Остальные – человек тридцать, не меньше – забыли про бандитизм и перешли на мирные профессии. Это только про личности из областного списка ОПГ плюс рецидивисты с двумя ходками. Мелкая шушера проявила понимание, а настоящие отморозки девяностые не пережили.
– Зимовец изначально криминальный город?
– Не без того. Остановилось главное предприятие. С другой стороны, появилось новое производство: турки построили стекольный завод при песчаном карьере. Пивная и водочная промышленность всегда живет без кризисов, бутылки производятся, а развозит их по заводам местное население, на своих фурах. Нашлись охотники и просто грабить шоферюг и по-иному тянуть деньги. Одних игровых автоматов в городе пять лет назад было двести. Теперь – ни одного. Я их ликвидировал за два года до президентского указа по игорным зонам.
Татьяна хотела продолжить расспросы, но Столбов ее перебил:
– Теперь моя очередь. Скажи, это от несостоявшейся семейной жизни?
«Когда мы перешли на „ты“?» – подумала Татьяна, но возражать не стала.
– «Это», как я понимаю, – моя работа?
Столбов кивнул.
– Букет причин. А что для вас значит «состоявшаяся семейная жизнь»?
– Когда муж не позволяет ездить по городам и проникать на закрытые объекты.
– Да. Вы правы, мне некому запрещать. В этом отношении мы родня по несчастью.
Вместо удивленных вопросов Столбов внимательно посмотрел на нее. Так долго, что Таня даже испугалась.
Потом что-то буркнул. Тане показалось, что она разобрала слово «профессионал». Еще три минуты ехали молча. Потом Таня нарушила напряженное молчание:
– Теперь моя очередь спрашивать. Почему вы со мной возитесь?
– Мне нравятся настырные люди. Вы приехали сюда, чтобы разоблачить центр «Надежда», и решили, что разоблачили северо-западный наркокартель. Но не уехали, а решили докопаться до истины, нарыть доказательств. Вот я и решил вам помочь.
– А вы можете убить человека, который встал на вашем пути?
– Могу, – спокойно и без раздумий ответил Столбов. – Но предпочитаю поступать по-другому. Если человек встал на моем пути по ошибке, я его отталкиваю и иду дальше. А если он стоит из упрямства, я предлагаю ему идти со мной.
– И какова цель вашего пути?
– Сейчас очередь моего вопроса.
Таня облокотилась на спинку переднего сиденья, взглянула в глаза Столбову с легким кокетством: «И что у вас будут за вопросы?»
– За сколько ты способна соврать в своем журнале?
– По ситуации. Написать «„Зенит“ – чемпион!», даже если в этом году чемпионом стал «Спартак», могу забесплатно. Написать статью о том, что мороженое какой-то фирмы лучше всех, – запросто за небольшие деньги. Написать, что плохой человек хороший, – только за большие деньги. Написать, что хороший человек плохой, – никогда.
Столбов опять ухмыльнулся:
– А за очень большие деньги хорошего человека очернить возьмешься?
– Нет. И некрасиво, и подло, к тому же сейчас никто по-настоящему больших денег за ложь не платит. Зачем, когда всегда можно нанять другого писаку?
Столбов кивнул уже без улыбки – позиция ваша понятна.
– Мы сейчас едем в свинарник? – спросила Татьяна.
– Почти приехали.
– Я уже представляю, что увижу там.
– И что?
– Здание недавней постройки, бахилы и белые халаты, загоны без запаха хлева, отделение для опороса, оборудованное лучше, чем областной роддом. Не хочу такой экскурсии.
– Почему?
– Чем лучше условия – тем жальче хрюшек. Я бывала в полудохлых совхозах девяностых, где голодных коров привязывали к стенам, чтобы не упали. Чем скорее на такой скотный двор придет дядя с кинжалом милосердия, тем лучше. А видеть чистые и счастливые рыльца будущей ветчины…
– Хорошо. Поросят видеть не хотим. А мясо едите?
Таня утвердительно кивнула.
– Отлично. Тогда сразу в дегустационный зал и отведаем такого мяска, какого вы никогда еще не ели.
Татьяна хотела было отказаться от предложения. Но это был бы совсем уж неприличный коктейль из жеманства и чистоплюйства. К тому же хотелось есть.
* * *
Столбов не стал портить аппетит своей… гостье или заложнице? – Таня так и не поняла. Они почти сразу прошли в небольшой уютный зальчик – как раз такой, где и полагалось завершать экскурсии по свинокомплексу.
– Кровяную запеканку не хотите? – предложил Столбов. – А кровяную колбаску? Зачем мотать головой, так и скажите: не хочу. Я тоже не любитель. А вот от эскалопа отказываться не советую. Свининка свежая, отборная и грамотно приготовленная.
Да как тут откажешься – один только запах эскалопа распропагандировал бы самого завзятого вегетарианца. К тому же пиво требовало хотя бы запоздалой, но закуски.
– Их приготовили, едва только мы покинули завод, – сказал Столбов с набитым ртом. Похоже, он был голоден, как и Таня. – Правда здорово?
– Угу, – ответила гостья и, прожевав, добавила: – последний раз такую вкуснятину я ела на Кавказе – барашка, который пасся еще утром.
– Вообще, если подходить по уму, хотя в России сейчас в моде птицефабрики, свиноводство у нас выгодней. Свиной корм на севере вырастить проще, чем птичий, – овощи здесь родятся лучше, чем зерно. Однако минимум треть свинины в стране – импортная. Из Бразилии везут, наискосок через океан. Ну-ка, журналистка, скажи почему?
– Торговым сетям проще договориться с экспортерами.
– Половина правды. Вторая половина: бразильский производитель откармливает свиней и перекупщиков, как и у нас. Только у нас приходится откармливать еще кое-кого…
Татьяна не отказалась и от добавочной порции эскалопа, и от какой-то крепкой и пряной настойки. «Для пищеварения», – как пояснил Столбов.
– Продолжим вопросы? – предложил он. – Тогда спрашиваю: вы хотите и дальше искать наркозавод?
– Не собираюсь, – буркнула Татьяна с набитым ртом. Прожевав, сказала: – Теперь мой вопрос. Я не хочу спрашивать, откуда у вас деньги и откуда такие деньги в городе. Но мне интересно, почему вас до сих пор не съели? Не посадили, как Ходора, не выпинали в Лондон, как Чичваркина, не говоря уж о менее раскрученных ребятах? Или не раскрутили на всю страну, как пример современного бизнеса с ежемесячным отчислением за это в фонд Олимпиады?
– Все просто. На уровне местном меня съесть не могут… На это, поверьте, имеются некоторые причины. А на уровне выше местного я просто не мозолю глаза. Моя деятельность обходится без рекламы, поэтому некоторым деятелям не местного уровня я просто не виден. Так что я, в отличие от этого эскалопа, невкусный, потому что незаметный.
Таня внимательно посмотрела на Столбова, будто хотела что-то спросить. Но промолчала.
– Тогда вопрос от меня. Мы продолжаем поездку? Следующий пункт программы – «Как я отдыхаю».
Может, Таня не желала проверять реакцию Столбова на ее ответ «нет». А может, две рюмки настойки, приплюсованные к двум кружкам пива, сделали свое дело.
– Продолжим. Про город я вас толком еще не расспросила.
* * *
«Что было бы, если бы я сказала «нет»? – думала Таня эту типично женскую думку. – Меня бы подвезли к гостинице, высадили бы за городом или же отвезли бы неизвестно куда?»
Ответа не было. Безумная экскурсия продолжалась. Уже не по городу Зимовцу, а по району. Никаких наблюдений сделать не удавалось: минут тридцать как минимум за окном не мелькнуло ни одного огонька. Даже встречной машины. Зато шофер пару раз включал дальний свет, тормозил и гудел, сгоняя с дороги лесную живность.
– Это пыл фолк? – после очередного такого случая спросила Таня, вспомнив анекдот про эстонцев в санях.
– Да, – без улыбки ответил Столбов. – А в прошлый раз – лось.
«Однако, занесло меня в волчью глушь», – подумала Таня. И продолжила расспросы.
Потом асфальтированная дорога кончилась, началось нечто вроде широкой и расчищенной лесной тропы. По сторонам лежали сугробы, казалось, Таня приехала на месяц назад.
Она уже не меньше пяти раз назвала путешествие бесконечным, как вдруг дорога закончилась. Машина замедлила ход, подъехала к небольшому приземистому домику.
– Добро пожаловать на мою скромную охотничью заимку, – сказал Столбов, помогая Тане выйти из машины.
«Мы осмотрели хозяйство маркиза Карабаса, а теперь прибыли в его замок… Интересно, кто же этот маркиз: везучий сказочный герой или тайный людоед», – подумала Татьяна, но пошутить не решилась. Тем более Столбова сразу же отвлек местный кадр, которого Таня тут же назвала «Кузьмичом».
– Здравствуйте, Михаил Викторович. Все, как вы просили: киса на месте, никуда не делась. Брать лучше, как рассветет, но не тянуть.
– Как скажешь, Степаныч, – ответил Столбов. – Ты только, перед тем как выдвигаться, толкни нас за полчасика. Пошли погреемся. – Последнее было сказано уже гостье.
Охотничий домик Столбова не обманул ожиданий. Неказистый снаружи, внутри он оказался просторным и уютным. Никакой особой роскоши, зато все грамотно и рассчитано на отдых людей, утомленных хождением по лесу.
Впрочем, осмотреться как следует Таня не успела. Ее отвлек нарастающий гул, могучее механическое лопотание, усиливающееся с каждой секундой.
Она недолго гадала, что же это такое, слишком часто доводилось этот звук слышать. Вертушка! Рядом с заимкой садится вертолет.
Столбов вышел на крыльцо, но даже не стал закрывать за собой дверь. Не прошло и минуты, как он вернулся с гостями: мужчиной в годах и двумя хохочущими девицами.
На девиц Таня взглянула мельком, вспомнив анекдот про волшебное желание: пусть всегда рядом со мной будет длинноногая цыпочка с вечно мокрой киской. Зато на мужчину смотрела чуть подольше. Узнала, хотя впервые видела этого господина не при костюме и галстуке, а в камуфляже (правда, не абы какой камуфляж, а доподлинная натовская военная форма, и причем новехонькая).
Григорий Луцкий относился к той категории граждан, что в объектив по своей охоте никогда не лезут, но все же регулярно в него попадают. Конгрессы, презентации, вручение всяческих премий, а равно встречи Премьера или Президента с, как это принято у нас называть, деловой элитой страны – без Луцкого не обходились. Пусть на заднем плане, но он там мелькал.
Насчет того, насколько влиятелен и богат «дядя Гриша», всегда велись споры. Велись и сейчас – главным образом о том, по праву ли господин Луцкий находится во втором десятке самых богатых людей России, по версии журнала «Форбс», или было бы правильнее вернуть его в первый десяток. Цветная металлургия кризис вроде пережила, так что владельцу трети российской меди и олова снова самое место в первой десятке.
По правде говоря, Татьяну весьма слабо беспокоил вопрос о точном месте господина Луцкого в пантеоне финансовых богов. А вот что делает сей небожитель в гостях у заштатного провинциального Столбова – вот это зверски любопытно.
И снова ожили подозрения. Нет, не про наркотики речь. Медный король Луцкий и пошлая торговля наркотой – это несовместимо, это из разных весовых категорий, из разных миров. Тут что-то другое. И, кажется, она начинает кое о чем догадываться…
Тем временем медный король вошел в домик, не прерывая начатый во дворе монолог – объяснял хозяину причину явного опоздания:
– Да понимаю, Миша, что уха остыла. Эх, будь моя воля, был бы здесь уже днем. Меня Саныч мариновал, е…ый мудак. Захотел встретиться, просил в офис приехать к шести. А сам на три часа задержался, бл…ая сука. Ну и разговорчик у нас был не очень короткий…
То, что родные олигархи в неформальной обстановке базар не фильтруют, Таня знала. Ее больше интересовал неизвестный Саныч, держащий в своей приемной магнатов первого десятка. Свои соображения были, но хотелось дополнительной информации.
– Ты, Гриша, не парься на пороге, – прервал гостя Столбов. – Проходи к ушице. Настроение поднимешь, ну и заодно поговорим: ты про столичные дела, я про охотничьи.
Олигарх, уже избавившийся от куртки (помогла одна из девиц), с вопросительным интересом посмотрел на Татьяну: а ей стоит ужинать с нами? Но именно посмотрел, понимая, решать хозяину.
– Будьте знакомы. Татьяна Анатольевна, твоя землячка, – весело сказал Столбов. – Секретов от нее нет и быть не может: все равно все вызнает сама.
– Алина, Ирина – мое юридическое сопровождение, – хохотнул Луцкий, – дамы приятные во всех отношениях, в любое время суток. А ты, Миша, как вижу, себе изменил – был выездной ходок, а теперь и дома при даме. Ладно, пошли к ушице.
«К хренушице, – зло проговорила про себя Таня, провожая взглядом рыхлую фигуру олигарха. – Хозяин жизни, мать твою! Вывести бы всю вашу кодлу на чистую воду, да только кто мне даст!»
Слово «чистая» в мыслях проскочило не случайно. Оно впрямую относилось к Таниным догадкам: а что, если город Зимовец со своими заводами, комбинатами и цивильной инфраструктурой – всего лишь мощная прачечная для капиталов таких вот дядек вроде Луцкого? Если прачечная работает исправно, то и содержаться должна по первому разряду, разве не так? Какой криминал, какие воры и всяка разна гопницкая шелупонь, когда такие дядьки проводят через «здесь» свои капиталы! Кто позволит, чтобы всякая мелочь путалась под ногами и могла помешать отлаженному процессу? А все это пиво-воды, маринованные овощи и свинодельческие кобминаты – это не что иное, как декорации для налоговых органов. Когда спросят где надо, а каково, мол, происхождение ваших капиталов, товарищ Луцкий, тот ответит: так вот же, глядите, люди дорогие, город Зимовец поднимаю, вкладываюсь в благородные дела, в леспромхозы и центры для алкоголиков, в производство контейнеров и пива и все могу доказать, все документы в порядке, какие еще вопросы?
* * *
Хотя из обслуживающего персонала Таня заметила лишь паренька лет семнадцати (возможно, сын смотрителя заимки), шустрил он быстрей иного официанта. Когда прошли в соседнюю комнату и сели за круглый стол, громадный лакированный деревянный пень, число приборов было как раз по гостям.
Не то чтобы стол ломился от закусок (тарелка с солениями, миска с маринованными и миска с солеными грибами, мясные закуски и длинный копченый сиг), ну так и едоков не взвод. Впрочем, на закуски время не тратили: уже пахло ухой, и через минуту она появилась на столе.
– Ну, и чего хотел от тебя Саныч? – спросил Столбов. Произнес это с понимающей усмешкой. Это как после школы мальчишка забегает в гараж или в мастерскую, к знакомому соседу дяде Мише, знатоку детской души получше любой училки, а тот и спросит: «Откуда у тебя знатный фингал?»
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?