Электронная библиотека » Михаил Март » » онлайн чтение - страница 1

Текст книги "Театр мертвецов"


  • Текст добавлен: 12 ноября 2013, 16:13


Автор книги: Михаил Март


Жанр: Боевики: Прочее, Боевики


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 20 страниц)

Шрифт:
- 100% +

Михаил Март

Театр мертвецов

Глава I

Сегодня он очень плохо себя чувствовал. Причины банальные и хорошо ему известные. Тысячу раз он говорил себе одно и то же: никогда не напивайся перед ответственным делом, зная, что не сможешь даже похмелиться. От яркого света слезились глаза, на лбу выступили капельки пота. Он взглянул на стол, где стояла бутылка с коньяком и три рюмки. Две полные, одна пустая, из которой он пил.

Женщина сидела за столом и улыбалась. За ее спиной маячил адвокат. Похоже, он немного нервничал и как-то судорожно сжимал в руках вишневого цвета плоскую кожаную папку.

– Интересно, а почему вы не стали пить? – спросил он.

– Извини, милый, но мы хотим еще пожить, – улыбнулась женщина. – В коньяке яд. Через полчаса ты умрешь. Острая сердечная недостаточность. Яда в твоем организме не обнаружат.

– Ты хочешь сказать…

– Совершенно верно. Умышленное убийство. Согласись, милый, другого выбора у меня нет. Я прожила с тобой двадцать лет и не хочу, чтобы все наши деньги достались какой-то шлюшке. Мне Виктор сказал, что ты поручил ему подготовить документы для развода. Хочешь вышвырнуть меня на улицу без гроша, а в дом привести молодую, смазливую шлюху? Ничего у тебя не получится. Без моей помощи ты бы до сих пор торговал на рынке крадеными машинами. Кто, как не я, всю нашу совместную жизнь лез из кожи вон, стараясь сделать из тебя человека? И что я получаю в благодарность? Кто сделал тебя одним из самых богатых людей в городе? Кто подстилался под спонсоров и управленцев, чтобы тебе не мешали делать бизнес и вкладывать в него деньги?

– Так ты мне изменяла?

– Не говори глупости. Я строила наш дом и укрепляла семью. Или думаешь, ты своим умом и талантом добился таких высот и состояния? Нет, милый, оно пришло к нам благодаря моему уму и безупречной фигуре. Теперь, когда я растратила свою молодость, красоту и энергию на твое благополучие, ты решил убрать меня с дороги? Ничего у тебя не выйдет. Это мои деньги, и я не намерена выбрасывать их кошке под хвост. Сейчас ты умрешь. Все деньги и фирма останутся мне.

– Заговор?

– Он взглянул на адвоката. – И ты, Брут? Значит, вы заодно. Я давно подозревал, что между вами нечто большее, чем обычные отношения хозяйки и семейного стряпчего. Адвокат – соучастник в убийстве?

Он подошел к журнальному столику и схватился за телефонную трубку.

– Не теряй понапрасну времени, дорогой. Телефон отключен, жить тебе осталось пятнадцать минут, а уже через пять у тебя не хватит сил поставить подпись под документами.

Герман оглянулся.

– Документами?

Адвокат положил папку на стол.

– Согласен с тобой, Герман. Мы все здесь сволочи. Так построен мир. Каждый за себя. Кому, как не тебе, знать об этом. У тебя есть шанс выжить. Достаточно принять противоядие. Но ты его получишь только в том случае, если подпишешь документы, по которым все деньги и дела переходят твоей жене. Можно назвать предложенный вариант актом милосердия. Если ты умрешь, она все равно получит все, но ты лишишься жизни. Выбор очевиден.

Герман покачнулся и выронил из рук трубку.

– У тебя осталось мало времени, дорогой, – холодно продолжила жена. – Спасай свою жизнь, пока это возможно.

Она достала из сумочки маленький пузырек.

Адвокат раскрыл папку, где лежали документы, и положил сверху авторучку с золотым пером.

– Не дожидайся судорог, Герман. Тебе необходимо поставить двенадцать подписей, и ты получишь пузырек с противоядием. Время пошло на секунды.

Герман медленно, шаг за шагом, с трудом подошел к столу, взял ручку и начал подписывать документы. Каждый подписанный лист тут же убирался со стола и складывался в папку. Все двенадцать документов были подписаны непрочитанными. Как только папка попала в руки адвоката, жена протянула ему пузырек. Он открыл крышку и выпил содержимое.

На несколько мгновений все замерли в ожидании.

Ничего не происходило.

– Чертовщина какая-то! – отбрасывая в сторону пузырек, воскликнул Герман. – Это же обычная вода!

– А ты что думал? Глупец! – женщина громко засмеялась, встала из-за стола и взяла в руки полные рюмки с коньяком. – Теперь и мы, Витенька, можем выпить за успешное завершение спектакля.

Адвокат принял у нее рюмку, они чокнулись и выпили коньяк.

– Там же яд?! – закричал Герман.

– Неужели ты думаешь, что мы решились бы на убийство? – смеялась жена. – Меня заподозрили бы в первую очередь. Здоровые мужики так просто не умирают.

– Но я же чувствую…

– Слабость и вялость. Это естественно. За завтраком я подсыпала тебе снотворного в апельсиновый сок. Коньяк тут ни при чем. Ты скоро уснешь крепким здоровым сном. А когда проснешься, все твои банковские счета будут аннулированы. Весь капитал перейдет в другие банки на новые счета. На этом дело не кончится. Я не хочу мешать твоему личному счастью, страстям, вспыхнувшим чувствам. Так что Виктор, как ты и просил, уже подготовил документы по делу о разводе. Только истцом выступаю я. Нас разведут в течение суток, и ты останешься на улице. Интересно будет посмотреть, согласится ли твоя молодая шлюшка выйти замуж за бомжа старше себя на двадцать лет!

– Бред! Я подам на раздел имущества.

– Ты только что подписал бумагу, где отказываешься от имущества в мою пользу, а также дал согласие провести процесс по разводу в твое отсутствие. Короче говоря, у меня хватает документов, чтобы превратить тебя в нищего. А теперь иди спать. Ты едва стоишь на ногах. Документы надо читать, а потом подписывать.

– Я так просто не сдамся! Забыла, где я тебя подобрал, стерва?! Ты вилку и руках держать не умела! Ничего я тебе не отдам! Что касается Виктора, то он тебя продаст с той же легкостью, что и меня. Он всегда будет стоять рядом с победителем. Но ты слишком рано возомнила себя королевой.

Герман подошел к камину, снял с него шкатулку из красного дерева, инкрустированную серебром, откинул крышку, и в его руках появился никелированный револьвер.

– Что ты делаешь? – крикнул адвокат.

– Раздаю долги.

Герман выставил трясущуюся руку вперед и выстрелил. Пуля попала женщине в горло. Брызнула кровь. Она схватилась руками за шею, вытаращила испуганные глаза и повалилась на стол. Где-то раздался крик. Послышались шум, голоса.

Герман выронил револьвер и попятился.

Адвокат замер на месте, словно врос в землю.

***

Вспыхнул свет в зале. Задние ряды зааплодировали, передние в изумлении следили за происходившим.

Из пятого ряда выбрался пожилой мужчина и, немного прихрамывая, поднялся на сцену по боковой лестнице.

Он подошел к лежавшей женщине и осмотрел ее. Она была мертва. Он выпрямился и поднял руки.

– Прошу тишины в зале. Сядьте в свои кресла и оставайтесь на местах до особого распоряжения. Я следователь прокуратуры. На сцене произошло несчастье. Прошу всех не создавать паники.

Мужчина повернулся к актеру, игравшему адвоката, и коротко сказал:

– Быстро администратора сюда и вызовите милицию.

– Да-да, понимаю.

Но он ничего не понимал и продолжал стоять на месте.

Громкий фальцет известил о появлении на сцене высокого начальства.

Первым делом закрыли занавес. Зрительный зал исчез за плотным бархатом. Сцена погрузилась в полумрак, горели только верхние софиты, искажая лица черными тенями. За занавесом захлопали откидные сиденья. Публика рванулась к выходу.

Обладателем фальцета был мужчина средних лет, среднего роста, впрочем, и по всем остальным приметам он выглядел усреднение и ничем особым не выделялся, кроме одежды. Клетчатый светлый пиджак, черная шелковая сорочка, белые брюки и шейный платок, заправленный под ворот рубашки, превращали этого человека из обывателя в творческую личность с большими амбициями.

Порывистой походкой он выскочил на подмостки из-за левого портала, где находился пульт помощника режиссера, и тут же направился к убитой женщине.

– Не следует подходить к трупу, – преградив дорогу, сказал мужчина, поднявшийся на сцену из зала. – До приезда милиции ничего трогать нельзя.

– А кто вы такой? – возмутился местный диктатор.

– Я следователь прокуратуры Трифонов.

– Как вы здесь очутились?

– В качестве зрителя.

– Вот именно! А я владелец театра Антон Грановский. Может быть, мне кто-нибудь объяснит, что здесь произошло?

Он начал оглядываться по сторонам, но стоявшие по обеим сторонам сцены черные тени, прикрытые кулисами, оставались неподвижными, как манекены в витрине.

– Во время спектакля случилось несчастье, – ровным, спокойным голосом сказал Трифонов. – Револьвер был заряжен боевым патроном, и один из персонажей убил партнера.

– Так! Понятно! – визжал режущий слух фальцет Грановского. – Нина Сергеевна, вызывайте милицию!

От пульта помрежа донесся женский голос:

– Уже вызвала.

– Федор! Не трогайте ее…

Трифонов оглянулся. Актер, игравший роль адвоката, сидел на полу, испачканный в крови, и держал на руках тело убитой. Скорее всего, он не понимал, что делает. Трифонов рванулся с места, но Грановский остановил его, удержав за рукав.

– Бесполезно. Она его жена не по пьесе, а по жизни. Не трогайте его.

На сцене появилась милиция – двое в форме и один в штатском.

Тут же открыли занавес. Зрительный зал опустел. Трифонов спустился в партер и сел в кресло первого ряда.

Рутинная работа криминалистов ему была хорошо знакома. Он думал совсем о другом. Сейчас ему хотелось уйти, но, как закононопослушный гражданин, он понимал роль свидетеля в уголовном деле и оставался на месте, дожидаясь своего часа.

Так в задумчивости он провел некоторое время, пока к нему не подсел мужчина лет пятидесяти с красивым, но очень строгим лицом.

Люди, от природы добрые и мягкие, достигая определенного положения на службе, стараются надеть на себя маску строгости и значительности. Трифонов не был провидцем, но что-то похожее испытал на собственной шкуре. «Сейчас он станет мне представляться, – подумал Трифонов, – и начнет со своего звания. Комплекс маленького человека, любящего высокие каблуки».

– Подполковник Крюков Денис Михайлович, Московский уголовный розыск. Я слышал, вы следователь?

– Бывший, – кивнул Трифонов. – На сегодняшний день пенсионер, Трифонов Александр Иваныч. Я сидел в зале и смотрел спектакль в качестве зрителя. А после выстрела попытался сохранить обстановку, но не получилось.

– Театральный зритель – публика неуправляемая, артисты тем более. Пистолет мы изъяли, исполнители все на месте. Так что беспокоиться не о чем. Вы в московской прокуратуре работали?

– Нет, я из Питера. Здесь в гостях у старого друга, а в театр меня пригласила его дочь.

– Где же она?

– Ушла со всеми. Неудобно получилось.

– Публика испугалась. В театр ходят получать удовольствие, а не наблюдать за реальным убийством. Случись такое на улице, собралась бы толпа, а здесь все наоборот.

– Трудно сказать, но, видимо, на следующем спектакле в зале будет аншлаг.

– Что вы думаете о случившемся, Александр Иваныч?

– Однозначных выводов сделать не могу. Похоже на случайность. Я имею в виду стрелявшего актера. Он не знал о заряженном револьвере. Сегодняшний спектакль – четвертый после премьеры. Значит, он уже стрелял из этого оружия как минимум пять раз. Чем они пользовались во время репетиций, сказать трудно, может быть, водяным пистолетом.

– Почему же водяным, если у них есть такой уникальный экземпляр!

– В том-то и дело, что уникальный. Карманная модель бразильского револьвера «таурус», тридцать восьмой калибр, длина ствола два с половиной дюйма, выпуск 1940 года. Это специальная модель, тем более что револьвер никелированный, в подарочном исполнении. Дело даже не в этом, а в патронах. Они слишком дефицитные, чтобы расходовать их понапрасну. От отечественного оружия ничего похожего не подберешь, а значит, на репетициях они использовали муляж.

– Вот почему вы насчитали пять выстрелов.

– Примерно, разумеется, но это же легко установить.

– Вы отлично разбираетесь в оружии.

– Вынужденные познания. Я целых полтора года занимался поисками очень крупной коллекции приоритетного огнестрельного оружия, похищенного у одного престарелого маршала. Пришлось вникать в проблему по полной программе. После того как мы ее нашли, мне еще очень долго снились экзотические шпионские пистолеты и ковбойские револьверы.

– Вы уверены, что актер не знал о наличии настоящего патрона в барабане?

– Нет, конечно, но вы же понимаете, что холостой выстрел звучит тише, глуше и оружие не делает отдачи. Сам по себе выстрел испугал актера, и увиденная им кровь вызвала в нем неподдельный ужас. Я сидел в пятом ряду и хорошо видел лица исполнителей. Талантливые артисты. Они отлично отыгрывали акценты. Я сразу понял, что в коньяке нет яда и героя никто не хочет отравить.

– Интересное мнение. Придется мне посмотреть спектакль.

– Я тоже хотел бы досмотреть его до конца. Неплохая интрига.

– Да-да, это же начало первого акта.

– Вы знаете содержание? – спросил Крюков.

– Нет, все куда проще. Начало в семь вечера, а выстрел прогремел в семь пятнадцать.

В зал из фойе вошел мужчина в черном плаще и направился к сцене.

– А вот и ваш коллега появился, – сказал подполковник.

К ним подошел высокий мужчина, сбрасывая на ходу плащ, худощавый, с проплешинами, прикрытыми длинными волосами, очень крупным ртом и беспокойными глазами. На вид ему было не больше сорока, а если сбрить усы, и того меньше.

– И почему нас судьба сталкивает чуть ли не в каждом деле? – сказал он приблизившись. – Приветствую вас, Денис Михалыч. Вижу, работа идет полным ходом. – Он указал на сцену, где трудились эксперты, а когда он увидел Трифонова, следующая фраза застряла у него в горле. Несколько секунд он молчал, потом расплылся в улыбке. Его огромный рот растянулся от уха до уха.

– Боже ты мой! Александр Иваныч! Какая неожиданность! Неужто вы в Москву перебрались? А как же ваш огромный дом на берегу Финского залива, рыбалка?…

– Нет, Боря, я в Москве ненадолго и здесь исполняю обязанности свидетеля.

– Чудеса! В обезьяннике убили шимпанзе, а лев пошел в свидетели! – Он откинул сиденье и сел рядом. – Я же, Денис Михалыч, проходил практику в Ленинградской области и учился работать у полковника Трифонова, старшего следователя по особо важным делам, раскрывшим сотни тяжких преступлений. Представляете, как я себя должен чувствовать, допрашивая самого Трифонова в качестве свидетеля? Нам крупно повезло.

– Я это уже понял, Борис Ефимыч. С чего начнем?

– Как обычно, с опроса. Ваш вечный спутник капитан Забелин здесь?

– Куда же ему деваться.

– Пока я сюда ехал, мне по мобильнику уже доложили ситуацию. Главный режиссер на месте. Надо собраться у него в кабинете со всем составом исполнителей, помрежем и начальниками цехов. Рабочие, мебельщики, осветители, а главное – реквизиторы. Костя Забелин очень хорошо и аккуратно ведет протокол. Я сегодня без дознавателя, вы тоже без укомплектованной бригады, судя по тому, что делается на сцене. Вот из этого и будем исходить.

– А меня вы хотите оставить на закуску? – спросил Трифонов.

– Нет, Александр Иваныч, я хотел бы вас попросить присутствовать при первом знакомстве с труппой театра. Вас сам Господь послал нам.

***

Кабинет главного режиссера, директора и владельца драматического театра «Триумф» в одном лице напоминал по своим размерам репетиционный зал.

Шесть окон, занавешенных темно-синими бархатными портьерами, сверкавшая паркетом центральная часть, вполне пригодная для постановочной площадки, мягкие стулья вдоль стен, увешанных портретами великих театральных деятелей всех поколений, и огромный дубовый стол в дальнем углу.

Как это ни странно, но за спиной руководителя висел портрет Президента, а не Станиславского.

Стулья перед столом отсутствовали, это подчеркивало, что с хозяином кабинета Всем приходилось разговаривать стоя.

Но может быть, такие занятые люди, как Грановский, не имели времени на душещипательные беседы и намеренно не позволяли расслабляться своим подчиненным?

В кабинете шел свойственный актерам импульсивный разговор на повышенных тонах, когда к ним присоединились следователь из прокуратуры Борис Судаков в сопровождении оперуполномоченного из МУРа Константина Забелина и пожилого человека в твидовом старомодном пиджаке и, похоже, в своем единственном галстуке, видавшем лучшие времена.

Грановский так и не понял, кто этот прихрамывающий лысоватый тип – то ли он свидетель, то ли следователь. В конце концов, большого значения это не имело, так как командовал парадом Судаков.

– Прошу извинить меня, господа. Вынужден вмешаться в вашу творческую, далекую от печальных будней жизнь. С этой минуты театр превратился в обычное место происшествия и вам придется смириться с некоторыми неудобствами, связанными с расследованием убийства одного, точнее одной, из ваших коллег. Приношу свои соболезнования, а сейчас имею ко всем огромную просьбу оказывать посильную помощь следствию. Чтобы работа не превратилась в диспут или стихийный митинг, нам надо организовать ее правильно. Мне очень хотелось бы оставить здесь руководителя театра – уважаемого Антона Викторовича и человека, который принес оружие в театр.

Кто-то хотел задать вопрос, но Грановский хлопнул в ладоши, и хлопок возымел силу волшебной палочки. Люди тихо встали и двинулись к дверям.

– Прошу никого не уходить и оставаться в приемной, мы опросим каждого по мере необходимости. И не стоит тратить время на беготню с третьего этажа вниз, потом наверх. Все входы и выходы блокированы милицией. Без моего указания никого из помещения не выпустят.

На одном из стульев осталась сидеть женщина с очень яркой внешностью. Возраст определить было невозможно из-за чрезмерного количества грима. Судаков спросил:

– Вы заняты в этом спектакле?

– Да, я играю мать героини.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Хмельницкая Ирина Аркадьевна.

Женщина сидела между третьим и четвертым окнами, по центру кабинета. Судаков взял стул и поставил его перед актрисой. Забелин достал блокнот и сел рядом с дамой. Трифонов скромно отдалился и устроился в стороне.

Главный режиссер оказался отрезанным от событий. От группы его отделяло метров семь – восемь. Он тут же почувствовал себя лишним в собственных владениях, что не могло длиться более одной минуты.

За несколько мгновений Грановский сократил расстояние и с деловым видом сел рядом со следователем.

– Уважаемая Ирина Аркадьевна, скажите, пожалуйста, это вы принесли револьвер в театр?

– Да, я. Мы его купили, – она кивнула на Грановского.

– Постарайтесь как можно подробнее рассказать, как он попал к вам в руки, а потом в театр.

Женщина выглядела очень устало и испуганно. Она то и дело косилась на своего руководителя и немного жеманничала, что не соответствовало ее внешности, – обычно подобные ей женщины чувствуют себя достаточно уверенно и отлично знают себе цену. Похоже, она примеряла на себя новый образ и показывала режиссеру, что способна на любые роли, далекие от ее амплуа.

– С Нелли Васильевной я познакомилась в августе. Я возвращалась с курорта в Москву, а она села на поезд не то в Курске, не то в Орле. Мы ехали в одном купе. Разговорились, познакомились. Очень обстоятельная, милая старушенция из старой гвардии интеллигентов, уцелевших от сталинских репрессий. Живет одна на Сивцевом Вражке в однокомнатной квартире. Вдова. Очень нуждается. Узнав, что я актриса, пригласила меня к себе на чай. Сказала, будто у нее очень много всякого старья, пригодного для реквизита. С ее гардеробом можно ставить Островского. Она готова продать нам большую часть за сущие гроши. Я не равнодушна к антиквариату и буквально через пару дней позвонила ей. Она позвала на чай. У меня сложилось впечатление, будто я попала в прошлый век. Пару вазочек я у нее купила для себя и обещала поговорить с директором о платьях. Они выглядели слишком ветхими. А когда она рылась в комоде, я увидела этот пистолет. Он показался мне очень красивым и эффектным. Я ей сказала, что мы ставим детектив, и попросила продать его. Она не хотела – память о покойном муже. Я рассказала эту историю Антону Викторовичу, и он тоже загорелся. В итоге она согласилась.

– Еще бы! – гордо заявил Грановский. – Я выложил ей за эту штуковину пятьсот долларов.

– Не очень много, – тихо сказал Трифонов. – Настоящий коллекционер выложил бы не задумываясь не меньше трех тысяч. Выгодный вклад капитала. А где вы взяли патроны?

– У Нелли Васильевны была коробка с патронами. Двадцать девять штук.

– Полная коробка? – переспросил Трифонов.

– Нет, одного патрона там не хватало.

– И что вы сделали с боевыми патронами?

– Да все очень просто, – влез в разговор Грановский. – Я пошел к нам в подвал. У меня здесь работают свои слесари, механики, даже сварщик есть. Слесарь удалил пули, высыпал порох, и в итоге остались только гильзы с капсюлями. Эффект выстрела сохранялся, но из ствола вылетало только пламя. Мы достигли необходимого эффекта. Меня ужасно раздражает, когда на сцене солидного театра с дорогой декорацией хорошие актеры стреляют из стартовых пистолетов. Грубая фальшивка, видная даже с галерки.

– Сколько выстрелов вы сделали?

– С сегодняшним шесть, – уверенно заявил режиссер. – Осталось двадцать три выстрела. Но слесарь обещал мне сделать к этим гильзам новые капсюли, и их можно будет менять. Главное, чтобы спектакль имел успех, а то патроны и не понадобятся. Но я думаю, пьеса выдержала экзамен. Билеты проданы на месяц вперед. Тут, конечно, заслуга автора имеет немаловажное значение. Его детективы издаются массовыми тиражами.

– Извините за невежество, а кто же написал пьесу?

– Петр Колодяжный, на сегодняшний день один из самых читаемых авторов. Вам, разумеется, известно, что он ваш коллега и работает на Петровке. Майор милиции, оперативник и отличный писатель. В драматургии он впервые пробует свои силы, но, как только пьеса попапа мне в руки, я понял, что она обречена на успех. Талантливая работа, громкое имя, хорошие артисты, популярный театр, что же еще нужно?! Беспроигрышная афиша!

– Согласен, – остановил пыл Грановского Судаков – а у кого хранился револьвер и патроны?

– У Лидии Семеновны, завреквизитом, – ответила Хмельницкая.

– Хорошо, давайте поговорим с завреквизитом. Спасибо, Ирина Аркадьевна. Мы еще побеспокоим вас, а сейчас продиктуйте, пожалуйста, адрес Нелли Васильевны с Сивцева Вражка и можете идти домой. Я позвоню на проходную и попрошу вас выпустить.

Следствие – дело утомительное и муторное. Нет смысла вдаваться в подробности, когда можно обратить внимание на отдельные детали, представляющие собой определенный интерес, остальное, что называется, мы оставим за кадром.

Куда интереснее узнать мнение профессионалов, присутствующих при опросе свидетелей либо предполагаемых преступников, хотя говорить об этом преждевременно. Для подозрений необходимы основания, а для обвинений – факты. Скорее всего, наши сыщики остались ни с чем, а брать версии с потолка им статус не позволял. Они анализировали и обменивались мнениям. Так в основном и случается, если нет трамплина для рывка вперед.

Опрос закончился около четырех часов ночи. Продолжать работу не имело смысла. Капитан Забелин получил задание проведать пожилую даму, продавшую театру револьвер. Следователь Судаков вызвался подвезти Трифонова к дому, где он остановился.

Они сели в машину Судакова и выехали на мокрые улицы ночной осенней Москвы.

– Что вы думаете по поводу убийцы, Александр Иваныч?

– Я бы не стал вешать на Ивана Драгилева это клеймо. Он больше похож на жертву. Советую вам отпустить артиста под подписку о невыезде. Такой меры вполне достаточно. Никакой опасности он из себя не представляет.

– Вы исключаете умышленное убийство?

– Конечно. И для этого есть веские причины. Я сидел в пятом ряду и очень внимательно следил за действием. У Драгилева сильно тряслись руки.

– Вполне понятно, он волновался…

– Обычное похмелье. Этот человек пьет, но всячески пытается скрыть свою слабость. Когда мы его допрашивали, от него исходил запах перегара, смешанный с ментолом. Перегар он хотел заглушить мятными конфетами либо жвачкой. Убийца с похмелья на дело не пойдет. Расстояние, с которого он стрелял, составляло восемь метров сценического пространства. Я промерял. Так задумана мизансцена, и он ее не нарушил. На полу розовым мелом поставлен крест. Как мне объяснила помреж, для каждого актера проставлены кресты, чтобы они знали свое точное место. После десятого – двенадцатого спектакля их уже не ставят. Артисты чисто механически запоминают свои места. Такие указатели нужны на первые спектакли. У каждого действующего лица свой цвет мела. Никто ничего не напутает. Так вот, Драгилев стрелял с восьми метров, где стоит его метка. Из короткоствольного револьвера с такого расстояния попасть очень трудно. Нужно быть хорошим тренированным стрелком. А как мы выяснили, Драгилев никогда не занимался спортом и даже не служил в армии. Баловень судьбы. Он вскинул револьвер и выстрелил не целясь. Попадание пули в цель – чистая случайность. С тем же успехом он мог убить Федора Горобца, игравшего адвоката и стоявшего рядом с убитой Светланой Фартышевой. И разумеется, Драгилев ничего не знал о патронах.

Вспомним, что нам говорила заведующая реквизитом. Револьвер лежал в шкатулке в ее кладовой, холостые патроны – в столе. Последний спектакль прошел два дня назад, потом театр устраивал презентацию и спектакля не было. А вчера произошла эта печальная история. Теперь посмотрим, как проходили эти дни. После спектакля хозяйка реквизита забрала шкатулку с револьвером, вынула пробитую гильзу из барабана, положила ее в коробку, а новую гильзу вставила в барабан, готовое к выстрелу оружие убрала в шкатулку и поставила ее на полку, где хранится реквизит к этому спектаклю. Вчера, как и положено, она поместила шкатулку на декорацию – камин. Проверять оружие она не стала, потому что оно уже заряжено после предыдущего спектакля.

Подведем итоги. Дверь реквизиторской можно открыть гривенником, а в театре в течение двух суток находилась уйма постороннего народа. Вспомним, что в театре проходила презентация какой-то фирмы.

– Слишком абстрактно, Александр Иваныч. Заменить холостой патрон на настоящий мог только свой. Надо знать, где лежит револьвер, а главное – необходимо иметь уникальный фирменный патрон. Вы сами говорили, что у нас в стране их достать очень трудно. Ради хохмы никто заниматься подменой не станет. Это сделано умышленно.

И все же одна версия у нас есть. Артисты – люди импульсивные, обожают интриги. В театре секретов не бывает. Как сказал Грановский, стоит одному человеку поведать о чем-то другому, как тут же об этом знает вся труппа. Вероятно, по этой причине от нас не стали скрывать известные всем вещи. По спектаклю покойная Светлана Фартышева была женой Ивана Драгилева, который ее убивает. Адвоката-любовника играл Федор Горобец. По жизни все наоборот. Актриса Фартышева – жена Федора Горобца, а Иван Драгилев, играющий ее мужа, по жизни – любовник актрисы Фартышевой. Извечный любовный треугольник. Отношения выясняли во время спектакля у зрителей на глазах. Очень смахивает на актерские выходки.

– Не очень. Идея эффектная, но не состоятельная, Борис. Любовник убивает любовницу на глазах мужа. Формула любовного треугольника решается по-другому. Муж должен убить неверную жену.

– А если мы имеем дело с заговором? Муж и любовник решили избавиться от надоевшей обоим бабы. Или она нашла себе третьего и послала к черту обоих.

– Тебе самому пора писать пьесы. Ты фантазируешь, не придерживаясь логики. С тобой можно согласиться, если бы муж Фартышевой, игравший адвоката, стоял на противоположной стороне сцены. Но он стоял рядом е жертвой и рисковал получить пулю в лоб. Горобец прекрасно знает, что Драгилев не снайпер, а тихий алкоголик. Продолжаю настаивать на невиновности Драгилева. Случайное убийство. С хорошим адвокатом его за решетку не упрячешь. И я не вижу в этом смысла. Искать надо настоящего убийцу. Нам повезло, в спектакле занято только шесть актеров. Он один из самых малочисленных в репертуаре, с легкой декорацией, стационарным светом и минимальным реквизитом.

Во время спектакля работали трое рабочих сцены, двое осветителей, одна реквизиторша, помощник режиссера, дежурный пожарник и гример. Это те, кто мог появиться на сцене за кулисами. Главного режиссера я не считаю, он не выходил из своего кабинета в ожидании междугороднего звонка, и это подтвердилось. На служебном входе нам подтвердили, что посторонние в театр не проходили. Вот круг лиц, требующий внимания. Но если убийца заменил патрон заранее, то ему вовсе не обязательно присутствовать в театре. Я говорю о служебной его части. Он мог сидеть в зрительном зале и наблюдать за действием ео стороны, гадая на ромашке: попадет – не попадет. Машина свернула в Большой Харитоньевский переулок.

– Останови, Боря, у серого дома справа.

– У двенадцатого дома?

– А, что тебя так удивило?

– Ничего, любопытное совпадение. В нем живет начальник нашего управления генерал Колычев.

– Совершенно верно. Тебе покажется еще большим совпадением то, что я живу в его квартире. Мы с ним старые друзья, Борис.

***

Дочка генерала Колычева Наташа этой ночью не спала. Она сидела на кухне и ждала Трифонова. Колычев занимал трехкомнатную квартиру в центре Москвы и жил вдвоем с дочерью. Жена удрала от него с бельгийцем пятнадцать лет назад, когда девочке исполнилось девять лет. Второй раз Колычев жениться не стал. Все женщины для него превратились в исчадие ада. У него выработались определенные комплексы по отношению к противоположному полу. Правда, они не касались дочери.

Однако в некотором смысле он оправдывал свою бывшую супругу. Колычев всегда считал себя замкнутым, малообщительным человеком и большую часть времени проводил на работе. Жена жила своей жизнью. Веселая, общительная, моложе мужа на двенадцать лет, работала переводчицей в «Интуристе», ездила за границу и в конце концов уехала навсегда. Дочку воспитывала бабушка, пока хватало сил, и отец, когда позволяло время. В общем-то, им неплохо жилось и вдвоем. Наташа выросла самостоятельной девушкой, разбиралась в людях и трезво оценивала жизнь в целом. Отец ее боготворил и доверял ей во всем.

С Трифоновым Колычев подружился во времена знаменитого хлопкового дела, и они оба входили в известную следственную бригаду Гдляна – Иванова. Потом жизнь их развела, но они друг друга не забывали. В Москву Трифонов приехал на шестидесятилетие старого приятеля и задержался. Третий их друг – Сычев – приехать не смог. Заболел.

Наташа всячески старалась развлекать гостя, пока отец целыми днями просиживал в прокуратуре. Это она вытащила Трифонова в театр на новую постановку «Тройной капкан». Чем кончилась вылазка в свет, мы уже знаем.


Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации