Электронная библиотека » Михаил Март » » онлайн чтение - страница 11

Текст книги "Театр мертвецов"


  • Текст добавлен: 12 ноября 2013, 16:13


Автор книги: Михаил Март


Жанр: Боевики: Прочее, Боевики


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Шрифт:
- 100% +

– Не знаю. Во-первых, мы свет погасили, а во-вторых, часов у меня нет. Я так думаю – около трех. Дверь соседнего номера то и дело хлопала.

– Это какой номер?

– 1307, там, где тоже гуляли. В этих номерах артисты жили. Музыка стихла, и стали слышны голоса в коридоре. То женские, то мужские. Полночи сновали туда-сюда. И вдруг дверь моей комнаты открывается. Черт! Я забыла запереться! Дверь открьша, ключ в карман, и за своим парнем пошла, а потом стаканы искала, короче говоря, запереться забыла. Так вот, дверь открылась, и я увидела женскую тень. Стройное тело, скорее всего это была Анна, одна из артисток.

– Вы запомнили ее имя?

– Конечно, она же мне скандал устроила. Дура! Этот ее хахаль, режиссер театра, трахал все, что движется. Меня он тоже не обошел своим вниманием. Правда, я с него брала за удовольствие по полной программе, зелеными, ведь денег у него куры не клюют. Они приехать в отель не успели, я как раз в его номере убиралась, он вошел, увидел меня, и дверь раз – и на ключик закрыл. Я говорю: «Дяденька, так дела не делаются. Можно за решетку угодить». Он пачку денег из кармана вынимает и выдергивает из нее сотенную купюру зеленого цвета. «Фокус-покус. Хочешь, она твоей станет навсегда, а ты моей на полчаса?» А почему не согласиться! Деньги не пахнут, я в душ сходила и забыла о нем. Пока они здесь жили, такие истории не раз повторялись.

Ну, а один раз Анька нас застукала. Ее номер радом находился – 1311. Так эта баба через балкон перелезла. А что там лезть-то! Тонкая перегородка, общие перила, ногу перебросила, и на другом балконе. Вот она и зашла в номер с лоджии в самый неподходящий момент. Здрасте, я ваша тетя! Мне-то плевать, я юбку одернула и пошла, а они остались базарить. Ну а потом она за мной ходила, запугивала.

– Так ночью в подсобку она заходила?

– Наверняка. Там все артистки бабы интересные, но рост и фигура были Анькины. Она нас не видела. В чистом белье покопалась, взяла наволочку, вышла и закрыла дверь. Наволочку я потом так и не нашла, а пуговицы от нее под ванной видела в Анышном номере. Что она с ней делала, я не знаю.

– Можно догадаться. У вас в номерах нет аптечек. Наволочку можно разорвать на бинты или использовать как тряпку. Если вы нашли пуговицы, значит, ее рвали. Анна знала, где вы храните белье?

– Конечно, она ко мне приходила со своими претензиями. Я уже тогда поняла, что у них не все в порядке. Что-то случилось. Я выглянула в коридор. Возле номера Грановского стояли двое артистов и курили, а из номера ребят все еще продолжала доноситься музыка. Выходить я не решилась, мне только неприятностей не хватало. Я прикрыла дверь и заперлась. А еще через час примерно приехали менты. Вот нам и пришлось сидеть в заточении до девяти утра, пока моя смена не началась. Потом я вышла, как будто только заступила на работу.

Естественно, меня никто никуда не вызывал. А через час я была уже в курсе событий. Когда этого паренька выводили в наручниках, у меня сердце защемило. Не мог он убить девчонку! Зла в его глазах не было. Уж я-то мужиков насквозь вижу. Гляну на парня и сразу скажу: будет он руки распускать или нет. А чтобы убить мог, такое в крови иметь надо. С этим мальчуганом я не побоялась бы голой в клетке оказаться. Он без разрешения даже до ноги моей не коснулся бы. А тут убийство! Понятно, что случайное, но убийство.

– Главное, что я понял, жизнь на этаже не прекращалась ни на минуту в течение всей ночи. По коридору движение не замирало.

– Порт днем тише.

– В том случае, когда Анна застала вас с Грановским, он дверь запирал на ключ?

– Конечно, Анька дернулась и поняла, что он в номере, и решила махнуть через лоджию. Не ясно только, на кой черт он ей нужен. Она же обручальное кольцо носила, а этот урод полное дерьмо во всех смыслах.

– У вас была с ним связь после убийства?

– Нет, что вы! Он в пай-мальчика превратился, святее Папы Римского стал.

– Меня интересует, могли ли быть на его теле царапины?

– Думаю, могли. Я постель меняла в его номере, и пятна крови были на подушке и на простыне, но слабые. Либо болячку содрал, либо сквозь бинт просочилось.

– И ходил он в водолазке под горлышко?

– Не помню. Меня тошнило смотреть на него. Ну ладно, мальчики, мне пора.

– И последний вопрос. Вы можете дать адрес Нинки, дежурной по этажу? Вы же подруги.

– Могу, только Нинка ничего не видела, за что и была уволена.

– У меня к ней только один вопросик, безобидный.

Рая дала адрес и ушла.

– Вы знаете, где это находится?

– Нам даже машина не понадобится. Десять минут ходу.

Им повезло, они застали женщину дома. Увидев капитана, она очень удивилась.

– Чего тебе, Юрка, от меня-то надо?

– Ладно, Нинок, ты не ерепенься, я на службе. А этот товарищ из Москвы по важному делу.

– Ага, я так сразу и подумала. Министр. Где ты подцепил этого птенца?

Горелову пришлось предъявить удостоверение. Женщина была немало удивлена.

– Вы извините, Нина Васильевна, мы вас не задержим, даже в дом заходить не будем. У нас только один-единственный вопрос. Может быть, он потребует от вас некоторого напряжения памяти, но, поверьте мне, он для нас имеет важное значение.

– Да не тяните кота за хвост. Что за вопрос?

– Два года назад вы поплатились хорошей работой в «Жемчужине». Вас пригласили артисты на день рождения. Меня интересует, как они были одеты.

– Да срамотень сплошная! Как на пляже! Я думала, они люди солидные, а после рюмки так и вовсе распустились. Эта девица, Анька что ли, так та стриптиз на столе устроила. В одних трусах осталась, хорошо еще, что ее вовремя остановили. Нашлась одна баба со здравым смыслом.

– А как выглядел их руководитель – Антон Грановский.

– Так, как и все.

– На нем не было водолазки, брюк?

– Водолазки? В такую-то духотищу? Нет. Сколько я его видела, он был самым попугаистым среди всех. Рубашку в подсолнухах носил, навыпуск, с коротким рукавом и «бермуды» в цветочек по колено.

– Вы в этом уверены?

– Так он и в театр так ездил.

– Водолазки вы на нем не видели?

– Ни разу. Охломонистый тип.

– У вас очень своеобразные оценки. Вы же помните, что произошло в номере Грановского? Как вы расцениваете случившееся?

– Кирилл? Да ну что вы, такой чудесный мальчик! Он свою Катьку обожал. Они же каждый вечер у ребят из Ростова собирались, а Кирилл с Катей на актеров в ленинградском институте учились. А когда я им рассказала, что у нас на этаже артисты из Москвы, сказали, что надо с режиссером познакомиться, может, он их посмотрит, послушает, а потом к себе в театр пригласит. Им учиться еще год, а потом ходи, пороги театров вытаптывай. Веселые ребята были. Но вот ведь как получилось-то.

– Печальная история.

– Я еще тогда подумала, что хорошие ребята. А артистами станут, неужто в таких же превратятся? Нахальный народ, требовательный, капризный. Особенно этот самый Антон. Пуп земли, не иначе.

– Спасибо за ответы, Нина Васильевна.

– Да ладно вам, какое там «спасибо», когда две молодые души загублены.

– Ее уже не остановишь, – шепнул на ухо Горелову Золотухин, и они тихонечко ушли.

– Что делать будем, Палыч?

– Я хочу на лоджию взглянуть, как это Анна к Грановскому лазила.

– Сейчас устроим.

***

Сверкнула молния, и ударил гром. Птицын вздрогнул. Он уже жалел, что поехал на эту чертову дачу. Смерть неотвратима, и от нее никуда не денешься. Вот она и до него добралась. Ночь. Ливень. На дачах даже собак не осталось, все разъехались, и ему негде искать помощи. Вряд ли Господь Бог встанет на его сторону. Слишком много грехов за его спиной. Не жизнь, а один грех. Ничего хорошего он на этом свете не совершил. Даже монетку нищему ни разу не подал. Махровый эгоизм, лицедейство, фальш, ложь, цинизм и насмехательство. Ну о какой помощи можно молить Бога! Сдохнет здесь, в этой заброшенной дыре, где его и искать-то никто не будет, кроме коварной судьбы, приславшей за ним смерть.

Он стоял в темной комнате возле окна и всматривался в черный контур деревьев в саду. Вот сейчас сверкнет молния, и он опять его увидит. Молния сверкнула, и Птицын вскрикнул. Теперь этот призрак стоял еще ближе к дому. Черный зловещий силуэт без лица, пальто, шляпа, зонт над головой и каменная неподвижность. Он почувствовал его приближение, сидя в кресле у печки, где пил коньяк.

Да, пил. Плюнул на все и начал пить. Думал, что сдохнет, но ничего не произошло. Пил и не пьянел. Он сам не знал, как это случилось, будто его позвал голос, только не понятно, мужской или женский. Вроде бы его позвала покойная мать, но он тут же забыл о голосе. Какая-то магическая сила подняла его с кресла, и он подошел к окну. Яркая вспышка молнии на мгновение осветила сад.

Где-то в глубине, возле тропинки, идущей к дому от калитки, он увидел зловещую фигуру, неподвижную, словно гриб, вросший в землю. Он словно позировал природе, которая его фотографировала, посылая вспышки с небес. Грянул гром, все погасло, сад погрузился в темноту, а в глазах Птицына остался отпечаток, зафиксированный сознанием. Он не мог сдвинуться с места, ноги налились свинцом. По телу пробежала ледяная дрожь. Он стоял и ждал.

Лишь слабый ноющий протест где-то в глубине души пытался разбудить его и заставить сопротивляться, но воля оказалась парализованной. Он ничего не мог поделать с собой. Следующая вспышка приблизила черного истукана на несколько метров ближе. Фигура увеличивалась, но оставалась неподвижной, словно шахматная пешка, приближавшаяся к полю противника, чтобы в конце пути превратиться в ферзя, сделаться всесильным монстром и объявить о своей победе.

Игра с дьяволом не может обернуться его поражением. Дьявол непобедим! Птицын вглядывался в черноту, от напряжения у него слезились глаза. Какой же из кругов ада ему уготовлен? Скоро он об этом узнает.

Новая молния известила о приближении черного человека. Он стоял совсем рядом с домом. Белое лицо и белый шарф, остальное покрыто мраком. Птицын отпрянул. Что-то в нем надорвалось, и натянутая струна страха лопнула. Ноги зашевелились. Он наконец смог пересилить самого себя и сделал шаг в сторону, к входной двери. Нащупав на стене выключатель, он попытался включить свет, но лампочка не загоралась.

Дверь была приоткрыта, а щеколда на ней согнулась и не попадала в прорезь. Он дергал ее во все стороны, но она ударяла в железку и не закрывалась. Когда он засыпал, дом был заперт, а теперь дверь закрыть невозможно. Зачем он ложился спать? И почему он проснулся ночью? Его разбудило предчувствие. Уж лучше умереть во сне и не видеть всего этого кошмара. Обливаясь потом, он попятился, наткнулся на стол, зазвенели стаканы. Он нащупал бутылку и, не отрывая взгляда от черного угла, где находилась дверь, начал пить коньяк прямо из горлышка. Вот тут его и осенило.

В памяти всплыло охотничье ружье. Оно здесь, в доме, на чердаке! Он хорошо помнил, что отец прятал его под половыми досками на чердаке, и оно там и никуда не делось. Это единственный путь к спасению. Нет никаких Дьяволов, их придумали люди, как и все зло, творимое ими. И этот призрак – обычная сволочь, истребляющая все живое на своем пути. Маньяк! Сумасшедший! Надо убить этого гада и свободно вздохнуть.

Дверь внезапно распахнулась в ту секунду, когда сверкнула молния. Дверной проем осветился белым светом, в котором стоял зловещий силуэт. Ступени под ним почему-то показались кроваво-красными. Птицын вскрикнул, но из горла послышался только удушающий хрип. Фигура в дверном проеме не двигалась. В дом ворвался холодный ветер. Птицын рванулся в другой конец дома, дважды падал, спотыкался о разные предметы, разбил себе колено и локоть. Сейчас он даже не замечал ушибов, рвался к лестнице, крутой и высокой, со скрипучими ступенями, поднимавшейся из дальней комнаты к потолку, где находился люк на чердак.

Там его спасение, там его ружье. Он то и дело натыкался в темноте на стены, словно они специально вырастали на его пути, загоняя в капкан. Наконец он добрался до заветной лестницы. Ступени пугающе скрипели, готовые обломиться под ним в любую секунду. Он рвался вперед, к люку, крутясь по винтовой лестнице. Голова кружилась, в глазах плавали круги. Он так разогнался, что с силой ударился головой о люк. Боль разнеслась по всем нервным окончаниям. Птицын едва удержался на ногах. Он нащупал руками засов и открыл его. Какое счастье, что чердак не заперли на замок! Птицын уперся в люк обеими руками и с силой толкнул его вверх. Крышка открылась.

И тут ударил гонг. То ли колокол, то ли часы с боем, но что-то прозвенело. В чердачное окно попал свет от молнии. Птицын только на секунду увидел что-то падавшее сверху, что-то огромное. Через мгновение на его голову обрушилась плоская доска, похожая на плот. Она походила на высохшую шкурку ежа с торчавшими гигантскими колючками. Десяток гвоздей пятнадцать сантиметров длиной вонзились ему в голову. Один из них был серебряным. Доска заменила собой крышку люка и заблокировала проем.

Тело с пробитой головой медленно сползло вниз. Лицо трупа обливалось кровью. Еще секунда – и мертвец покатился, кувыркаясь, вниз. Он застыл у подножия лестницы в невероятной, похожей на узел позе.

В доме наступила тишина.

Лишь только входная дверь слабо похлопывала от сильного леденящего ветра.

***

И опять они стояли на балконе и уныло смотрели на пальмы. Яркий солнечный свет Горелова уже не радовал. Золотухин не докладывал, а скорее оправдывался. Ему очень нравился этот рыжий паренек из Москвы. Даже не верилось, что бывают такие менты. Золотухину они не попадались, а опыт у него имелся, и не малый.

– Короче говоря, Палыч, с Краснодаром ничего не вышло. Ехать туда – только время терять. Полковник Куликов наотрез отказался тебя принимать. Он коротко отрезал: «На старые дела у меня времени нет. Мы с новыми не справляемся». Что касается Рачковского, то он даже не подошел к телефону. А секретарша сказала, что прокурор может принять тебя, но на общих основаниях по записи. Сейчас записываются на декабрь. Сволочи они!

В институте судебной медэкспертизы мне сказали, что профессор Харченко умерла год назад от инсульта, а она – основное звено для нас. Из главного управления по надзору пришла короткая отписка. Я ее даже не взял с собой. В ней сказано, что Кирилла Миронова среди отбывающих наказание нет. И никаких гвоздей. Нет и все! Я позвонил в суд, хотел поговорить с судьей, ну чтобы разные запросы не посылать. И опять неудача. Судья Соколов тоже умер и тоже от инсульта, и ко всему прочему год назад. Хоть стой, хоть падай. Тупик!

Правда, одна зацепка есть. В суде работает некая Ида Марковна Церман. Сейчас она заведует канцелярией, а на процессе была в качестве секретаря. Вела протоколы, ну и тому подобное. Трудно поверить, что она может вспомнить дело двухгодичной давности, когда в день по три заседания отсиживала. Короче говоря, я ей позвонил. Она согласилась встретиться и обещала покопаться в бумагах.

– Когда? – оживился Горелов.

– Да хоть сейчас. Я с ней вчера днем разговаривал. По тону – женщина вроде обязательная.

– Поехали, Юрий Максимыч, поехали, милый! Секретарь в суде – важнее самого судьи. Они же все записывают, а значит, в памяти что-то откладывается.

Золотухин улыбнулся. Угодил все же Палычу. Ему только зацепку дай, и он свое не упустит.

Заведующая канцелярией оказалась молодой, интересной женщиной и вовсе не походила на архивную крысу в очках с длинным носом. И встретила она гостей приветливо, понимая, что они тоже делают свою работу. Своего кабинета у Церман не было. От общего зала ее отгораживал книжный шкаф, поставленный поперек. Получился обычный закуток.

Женщина усадила гостей на жесткие стулья, извиняясь за неудобство.

– Я хорошо помню дело Кирилла Миронова, а сегодня еще раз пролистала документы и поняла, что ничего не забыла. Редко, но бывает, когда процесс откладывается в памяти. Этот был особенным.

– В чем же его особенность? – спросил Горелов.

– Процесс-перевертыш. Что это такое, сейчас постараюсь объяснить. Судья Соколов был человеком жестким, но справедливым. Конечно, судьи не должны относиться предвзято к материалам, подследственным и свидетелям. Но они тоже люди. Мне кажется, на него давили сверху. В противном случае он отправил бы дело на доследование. Материалов явно не хватало для вынесения приговора. К сожалению, в нашей стране нет практики предварительного слушания. Однако Соколов не отправил дело в прокуратуру, а принял его. Вы знаете, он фактически устроил из суда новое расследование. Адвокат мальчику попался слабенький, зато прокурор слишком опытный. И вероятно, я первый и последний раз видела, как судья встает на сторону защиты.

Соколов повернул дело так, словно обвиняемых было двое – один на скамье подсудимых, второй – один из свидетелей. Я говорю об Антоне Грановском. Против Кирилла имелось два весомых факта – результаты лабораторных анализов спермы обвиняемого и его отпечатки пальцев на орудии убийства. Защита выставила третий факт – под ногтями убитой девушки нашли следы крови, что свидетельствовало о ее сопротивлении, и были синяки на теле. Факт изнасилования не отрицался. Более того, защита пошла на увертку, очевидную, можно сказать, а именно: свидетели подсудимого сказали на суде, будто обвиняемый и жертва, до того как поссорились, отлучались в ванную на полчаса. Там якобы и состоялась их близость, а только потом они поругались. Аргумент не очень убедительный, но защита имела на него право. Оставались другие факты – отпечатки и само присутствие Кирилла в номере Грановского, где его застали.

Соколов совершенно неожиданно потребовал обследования врачами тела Грановского. И что вы думаете? Шея и грудь Грановского были исцарапаны. Конечно, срок нанесения царапин установить не удалось. Суд проходил через два месяца после убийства, но Грановский утверждал, что поцарапала его любовница Анна Железняк, когда они поругались, причем при свидетелях. Анна Железняк подтвердила это, а еще четверо свидетелей подкрепили ее показания.

Но главная ошибка следствия заключается в том, что эксперты не сделали анализа крови, обнаруженной под ногтями убитой, либо эти анализы бесследно исчезли. Эксперт Харченко на процесс не явилась. Она в это время находилась на лечении в санатории. Ее так и не сумели найти. Я сейчас не буду вдаваться в подробности, процесс длился десять дней. Но скажу главное: на стороне Грановского выступили девять свидетелей и все под присягой в один голос утверждали, что он не отлучался из номера Ирины Хмельницкой, где проходила вечеринка, ни на минуту с полночи до четырех часов утра. Эти свидетельские показания и сыграли главную роль в конечном результате.

В своем последнем слове Кирилл подлил масла в огонь. Он выступил с заявлением о том, что между ним и убитой никакой близости в ванной не было. Он был пьян и ничего не помнит, но, в каком бы состоянии он ни находился, убить свою невесту он не мог ни случайно, ни намеренно. Итог плачевный – суд приговорил его к пятнадцати годам лишения свободы. Тогда я впервые услышала признание судьи, но уже не в зале суда, а в совещательной комнате. Он сказал: «Судебные ошибки случаются, но не такие явные, как сейчас. И я в этом кошмарном спектакле сыграл главную роль, уподобился лживым артистам, которые из процесса устроили шоу».

Можно сказать, что его слова стали пророческими. После вынесения приговора мальчика отправили в тюрьму, точнее сказать, пытались отправить, но он не захотел отбывать наказание за смерть любимой девушки и покончил с собой. Когда конвой выводил его из зала суда, он вырвался от них на лестничной клетке, несмотря на наручники вскочил на подоконник, разбил плечом раму и выбросился с четвертого этажа. Умер он от тяжелых увечий по дороге в больницу в машине «скорой помощи». С тех пор во всем здании суда на окнах стоят решетки. Вот почему я так хорошо помню тот судебный процесс. Вряд ли кто-нибудь из простых смертных узнает истину. Если только Грановский не напишет правду в своих мемуарах. За телом мальчика приехала мать из Ленинграда, и на этом история закончилась.

– К сожалению, это не так, Ида Марковна. На сегодняшний день из девяти свидетелей погибло шестеро. Такой страшной смерти я не пожелаю даже врагу. Думаю, и оставшиеся в живых знают о своей неминуемой гибели, и понимают ее неотвратимость.

– Так вот почему вы здесь?! Понимаю. Свидетели во все времена были людьми опасными и непредсказуемыми. Никто их не любит и никогда не любил.

– Не могу не согласиться с вами. Извините, что отняли у вас столько времени.

– Это наша работа, и извиняться не за что.

Они распрощались и вышли на улицу.

– Ну прямо лето! Хорошо жить в Сочи.

– Что делать будем, Палыч?

– Заказывать билет на Москву, Юрий Максимыч.

– Отдохнул бы пару дней.

– А я и так отдыхал. Все, что мы сделали, работой не назовешь. Мы уперлись в тот же тупик, что и судья Соколов. За свою ошибку он поплатился жизнью. И эксперт Харченко умерла тоже не случайно. Думаю, ее ошибки были намеренными.

Золотухин ничего не понял, но кивнул.

По его мнению, Палыч не мог ошибиться. Если говорит, значит, знает.

***

В квартире Анны Железняк находились трое мужчин. С одним из них мы уже знакомы. Это адвокат Григория Грановского Игорь Верзин. Он и здесь вел себя как хозяин, отдавая короткие распоряжения.

– Не берите стираные вещи. Нам нужно только грязное белье, желательно без запаха духов. Колготки, осенняя обувь и все, что может сохранить запах тела. Собакам побочные ароматы только помешают.

– И где вы столько собак наберете, шеф?

– Уже набрали. За деньги все найти можно. Анечка у нас женщина умная, находчивая и талантливая. Ей ничего не стоит прикинуться старушкой, как это делают феи из сказок. По приметам ее искать бесполезно, а по запаху опознаем. Но собакам нужен ее натуральный запах, а не французская дрянь, которой пропитаны все ее тряпки. К тому же собаки сыграют еще одну важную роль. Бедняжка боится их до смерти. Она даже не подойдет к таможенному контролю, если там будет стоять человек с овчаркой. Вокзалы, автовокзалы, шоссе – мы везде расставили своих людей с собаками, но не подумали о запахе. Собака и та должна понимать, кого ищет. Фотографию ей не предъявишь. Поторопитесь, ребята, мы и так уже упустили много времени!

Один из мужчин, сбрасывавший вещи в сумку, заметил:

– Так время и без того упущено. Девица давно уже за кордоном.

– Уже проверено. Ты, Паша, не беспокойся. Зря огород городить не станем. Я умею деньги считать и на ветер их не бросаю.

– И даже деньги Грановского?

– Какая разница? Он за каждую копейку требует отчета. Транжиры миллионерами не становятся.

Звонок в дверь застал всех врасплох. На секунду все замерли и переглянулись.

– Спокойствие, господа, – улыбнулся Верзин. – Даже если соседи вызвали ментов, они, я думаю, вас не напугают. Вы же все с удостоверениями. Не стоит паниковать, продолжайте работать, я сам открою.

Верзин вышел в коридор и открыл входную дверь. На пороге стоял Дима Кутепов.

– Рад вас видеть, Дмитрий. Что вас привело сюда?

– А вас? – не растерялся парень.

– Я здесь по просьбе Антона Викторовича.

– А я по собственной инициативе, Игорь Палыч. Анна не является в театр. Сегодня была первая полноценная репетиция с новым составом, а ее нет. Мне хотелось узнать от нее лично, что происходит. Мы как-никак с ней вместе учились и вместе пришли в театр.

– Вполне обоснованное беспокойство, Дима. Антон Викторович не подает вида, но тоже очень обеспокоен. Анна сбежала. Куда, с кем, нам не известно. Стараемся установить истину.

– А может, ее тоже убили?

– Об этом знала бы вся страна. Анна сейчас на пике своей славы. Разве она может уйти из этой жизни незамеченной?! Не думаю. Да и живой незамеченной долго не останется. Найдется скоро, не переживай.

– Хотелось бы.

Парень повернулся и направился по лестнице вниз. Выйдя из улицу, он хотел позвонить в милицию и рассказать о посторонних в квартире, но передумал. Они сразу поймут, кто на них натравил ментов и тогда Антон вышвырнет его на улицу. Придется смириться. Но теперь Аньке своего паспорта не видать как собственных ушей. Верзин не забудет прихватить его с собой.

Дима поехал домой. В метро он обратил внимание на обложку журнала, который читала девушка, сидевшая напротив. Неужто муж позволил вернуться ей на подиум? Он пересел на сиденье рядом с девушкой.

– Извините за нахальство, можно глянуть? Меня интересует обложка точнее девушка на обложке.

– Это Лика Иванова. На второй странице о ней статья. Она умерла позавчера от заражения крови. И это в двадцать семь лет!

– Умерла? Вы можете продать мне этот журнал?

– Зачем? Он только сегодня вышел. Купите сами в любом киоске. Их полно.

– Извините, спасибо.

Журнал «Современный стиль» действительно продавался везде, с его покупкой проблем не возникло. Дмитрий поторопился домой, где его ждала Аня.

Конечно, Аня его особо не ждала, а занималась своим делом, и, как ей казалось, очень важным. Она третий день изучала электронный блокнот Грановского и нашла в нем много интересного. Некоторые вещи у нее вызывали сомнение. Тогда она позвонила своей подруге в Дюссельдорф. Платить за междугородний звонок, конечно, придется Кутепову, но он не нищий, переживет. Подружка тоже училась на артистку, но ей повезло больше всех, она вышла замуж за фирмача и уехала с ним в Германию, где теперь купалась в роскоши. В артистах только дураки остаются, вроде нее. Все храму искусства молятся, а на деле в клоаке задыхаются, не видя просветов. Поэтические натуры!

Аня злилась сама на себя. Актерам вообще свойственно выдавать желаемое за действительное. Они слишком мечтательны и впечатлительны, даже когда жизнь бьет их по голове и ставит на место, они все еще трепыхаются, безумно боясь потерять собственные иллюзии. Да все потому, что ничего другого у них нет. У некоторых еще остались крупицы самолюбия, и те трансформируются при хороших обстоятельствах в амбиции, при плохих – в бутылку, и на ее дне приходится искать правду и справедливость. Сколько их, непонятых гениев, на дне стеклянной тары!

Вопрос к подруге у Анны был сложным: как делаются счета в банке, что такое код и где его применяют. Подруга ответила на все вопросы, как могла, но попросила перезвонить еще раз. Аня перезвонила ей на следующий день и получила всю необходимую информацию вплоть до адреса банка, который ее интересовал. Теперь она разбиралась в банковских вопросах не хуже клиента банка, жившего в Германии.

Возникал второй вопрос: есть ли у Антона другие записи или нет? Если она украла у него единственный ключ к сейфам трех западноевропейских банков, то либо она станет сказочно богатой, либо сдохнет, как бездомный пес. На сегодняшний день ее ожидал второй вариант, выхода из которого она пока не видела.

Страшно другое – судя по рассказам Димы, Грановский вел себя спокойно. Он набрал новых актеров и приступил к репетициям, сказав в интервью, что следующий спектакль «Тройной капкан» выйдет в начале ноября с новым составом и пройдет от начала до финала без всяких скандалов. Из газет она узнала и о трагической смерти Костенко, и об исчезновении артиста Птицына. О ней не говорилось ни слова, будто такой и не существовало в природе. С одной стороны, это хорошо, с другой – странно. О ней забыли, Грановский спокоен. Может быть, эти сейфы уже пусты и информация устарела, счета поменяли, деньги переложили?

Но зачем он хранит их в своем мини-компьютере? И почему нет новых счетов? Все, что он может забыть, но должен знать, хранится в этой чудо-коробочке. Аня тут же провела свой интуитивный анализ.

Почему спокоен Антон? Причина простая – дубликаты кодов должны быть еще у кого-то. Поверить в это трудно, зная натуру Грановского, который никому ничего не доверял. А прежде чем набирать театральную труппу, потребовал от брата, чтобы театр стал его единоличной собственностью. В итоге пришлось согласиться на компромисс. Театр стал акционерным предприятием, где две трети акций принадлежали Антону. Коммерческой хватки у него не отнимешь. Он знает, что почем, а значит, у Антона не может быть доверенного лица.

Вариант другой – Антон лишился всего сразу. Он наверняка обратится за помощью к брату. И что тот может сделать? На данный момент ключи к богатству есть только у нее. Даже директора банков не смогут помешать ей опустошить сейфы. Но брат может помешать ей войти в банк или же – подождать, пока она из него выйдет с полными сумками денег. Если этот осел забыл и не помнит цифр, то уж название банков и в какой стране они находятся, он забыть не мог. Попасть в Швецию, Германию, Швейцарию – еще не все, это лишь полпути к сокровищам. Нужно их еще взять и уйти с ними. Задачка выполнимая в мечтах, но не в жизни.

Надо трезво понимать, е кем имеешь дело и кто стоит по другую сторону баррикад. Жаль, Бог не наградил ее умишком. Она уже попробовала уйти от Грановского с тремя пачками денег. И что из этого получилось? А ведь все казалось таким элементарным на первый взгляд – пьяный спящий мужик, деньги в сейфе, ключи в руках. Нет, не получилось. Хорошо, что живой осталась. Надолго ли? С ее везением рассчитывать на удачу не приходилось. В таком деле без помощника не обойтись, талантливого, умного, хитрого, а главное – опытного. А где такого взять? Димку, что ли? Так он помешан на театре и на своей Наташке. С него толку, как с козла молока.

Козел без молока оказался легок на помине. Замок щелкнул, и будущий Гамлет появился в комнате, готовый задать себе роковой вопрос: «Быть или не быть?» – наивный вопрос по сегодняшним меркам.

***

– Анька, сплошные неприятности! Обрадовать мне тебя нечем. В твоей квартире адвокат Гришки Грановского Верзин, главный змий вселенной, око государево. Такой по мелочам размениваться не станет. Короче, паспорта я твоего не достал. Хорошо, что я не полез за ключами, а сначала позвонил в дверь, как ты меня учила. Иначе они пришли бы вместе со мной. Из комнаты доносились мужские голоса. Сколько их там, я не знаю.

– Очень хорошая новость, Димочка. Теперь понятно, почему Антоша спокоен, как удав. За него брат думает. Это нормально. Из-за тридцати штук они дергаться не стали бы. Не та глубина для акул.

– Странно, что тебя это радует. А что ты по этому поводу скажешь?

Он бросил ей журнал в руки. Анна долго читала статью, потом смотрела на портрет Лики.

– Что ты об этом думаешь? – спросил Дмитрий.

– Думаю, что на ее месте должна быть я.

– Глупости!

– Это так, Димочка. Послушай меня, дорогуша. Я предлагаю тебе обмен. Ты мне отдашь свой загранпаспорт и сутки молчишь как рыба, а я помогаю твоему следователю. Сейчас я напишу признание, которое можно будет подшить к делу. Передашь его своим дружкам из прокуратуры. Но завтра. Понял? И еще: пусть они обследуют серебряные часики покойной Лики. Это я ей их дала на хранение, а мне их подсунул какой-то тип в автобусе. Я даже его не разглядела, но думаю, что он меня выслеживал у моего дома. Узнал по плащу, очевидно. Я там довольно долго по кустам шарила, вот и привлекла к себе внимание. И пожалуйста, никому ни слова о том, как я выгляжу. Иначе меня найдут в два счета. Не менты, так Верзин, а это еще хуже.


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации