Текст книги "Горный стрелок"
![](/books_files/covers/thumbs_240/gornyy-strelok-23362.jpg)
Автор книги: Михаил Нестеров
Жанр: Боевики: Прочее, Боевики
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
2
Мирослав Кроужек смотрел в окно. За ним проплывали серые облака, а перед глазами вице-премьера стояла величественная Жанну – пожалуй, самая прекрасная из горных вершин Гималаев. Кроужек видел ее как наяву. Будто перенесся на двадцать лет назад, снова оказавшись в северо-восточном Непале, в массиве третьей вершины мира Канченджанги.
Он с трудом оторвал взгляд от окна и со вздохом заштриховал намеченный на чистом листе бумаги маршрут. Ничего не получалось. Слишком долго. Если бы не его высокий пост и дефицит времени, он бы снова вместе со своими друзьями из чешского Горного клуба проделал сумасшедший путь на машинах по невыносимым дорогам Турции, Ирана, Ирака, Афганистана, Пакистана, Индии.
У него скоро юбилей. Он долго думал, как лучше справить круглую дату. Идею подал Петр Миклошко, один из пресс-секретарей МИДа Чехии, с которым они не прерывали дружеских отношений на протяжении вот уже почти тридцати лет.
– Слушай, старик, – сказал ему Петр. – Не пойму, чего ты мучаешься. – И произнес это трудно выговариваемое слово: – Кангбахен.
С этого мгновенья Мирославу Кроужеку вдруг все стало просто и понятно. Мучивший его вопрос разрешился сам собой. Конечно, Кангбахен! Горы, оползни, обвалы, миллиарды тонн снега… и ледяное шампанское за его здравие! Это даже не море, мысль о котором последнее время будоражила воображение вице-премьера, не гигантские волны, которые вызывали у высокопоставленного чиновника сильнейшие приступы морской болезни.
После разговора с Петром Миклошко Кроужек вызвал к себе начальника личной охраны.
В кабинет вошел ровесник премьера – мужчина с редкими волосами, острым и внимательным взглядом.
Кроужек предложил ему сесть.
– Скажи мне, Ян, как делать искусственное дыхание? Чувствую, после моих слов ты упадешь в обморок.
Ян Новак и бровью не повел. Казалось, он не заметил или не понял иронии шефа. Но шеф задал вопрос, и ему пришлось отвечать:
– Обычно используют метод искусственного дыхания, называемый «рот в рот». При остановке сердца используют метод…
Кроужек громко рассмеялся, жестом руки останавливая Новака.
– Я в шоке от твоих медицинских познаний! Но больше всего я потрясен твоей прямолинейностью. Ты неповторимый человек! Нет, ты просто уникален! И у меня есть для тебя такая же уникальная новость: через два месяца мы отправимся в Гималаи. Свобода, никакой цивилизации, никаких сотовых телефонов!
Новак не упал в обморок, но подумал, что чертовски устал. Горы – далекие и незнакомые (не Татры, даже не Альпы, а Гималаи) – вдруг придвинулись вплотную, и ему стало тяжело. Его шеф редко шутил. Через несколько секунд Новак понял, что давит на него не призрачный массив гор, а не менее громоздкая, внезапно свалившаяся на него работа.
Он вяло слушал Кроужека, пропустив мимо ушей, что хлопоты по снаряжению экспедиции возьмет на себя Петр Миклошко.
– Что с тобой? – спросил Кроужек. – Тебе плохо?
– Отчего же? Мне очень даже хорошо.
– Тогда не теряй времени и связывайся с Миклошко.
– С кем?
– Господи! Да ты не слушал меня! С Петром Миклошко из пресс-службы МИДа.
…Да, ничего не получалось. Мирослав согнал оцепенение. К подножью горы его доставят чуть ли не на руках. Но дальше… Вице-премьер нахмурился. На какую высоту он сможет подняться? Наверное, все будет зависеть от условий, включая и погодные. В конфиденциальной телеграмме от короля Непала говорилось, что группа Кроужека может взойти на вершину Кангбахена до начала муссонов. А в личном телефонном разговоре были определены более или менее точные сроки: с 10 до 20 апреля. И, наконец, вчера Кроужек определился точно: в Гхунзу он прибудет 15 апреля.
Все повторяется почти день в день, только с разницей в двадцать два года. В 1974 году вместе с чешским Горным клубом на штурм Кангбахена претендовали поляки, югославы и немцы. Но в домуссонный – с марта по май – период разрешение получила первая польская экспедиция в Непальские Гималаи. И только спустя год – чешская.
Тогда на подготовку ушло пять месяцев, борьба шла за каждый день. И тогда же главным было получить необходимые фонды для закупки снаряжения, оплаты дорожных расходов, покрытия валютных издержек. Это тогда.
А сейчас Мирослав Кроужек – мультимиллионер и вице-премьер Чехии – мог уладить подобные вопросы в считанные часы.
У Петра Миклошко практически все готово. Ян Новак – не очень уверенно, правда, – сообщил, что команда личной охраны готова относительно. Кроужек порадовался, не спросив, однако, о значении этого туманного слова.
Из предстоящей одиссеи его больше всего волновал спуск: как он и его люди, уставшие после долгого и изнурительного подъема, сумеют добраться назад. Вице-премьер твердо решил не брать проводников-шерпов: места знакомые, на трудных участках кое-где налажены перила и мостки.
Мирослав располагал очень маленьким отрезком времени. Его отпуск – ровно три недели. Это невероятно трудно – за двадцать один день взойти на вершину.
3
Сергей Курочкин смотрел на тарелку с нетронутыми пельменями. «Стрёмно как-то, – говорил он своей сестре Ирине. – Кто же на свадьбу – тем более в первый день – делает пельмени? Оригинальной хочешь быть? Это же не Новый год». Но Ирка не послушала. И вот на тебе, как и предполагалось: все пьяные, пельмени нетронуты, невеста почти не целована.
Дело, конечно, не в пельменях. Сергей чувствовал, что гости просто дорвались. Как будто их неделю держали в холодном погребе. Они несколько раз скороговоркой бросили: «Горько!» – и давай глушить водку!
Сергей первый раз видел, чтобы с такой скоростью зашибали сорокаградусную. Сначала он качал головой: «Вот это да!» Потом не так восторженно: «Да…» А потом замолчал, сосредоточившись на остывших пельменях.
А Ирка смотрела на него глазами, готовыми лопнуть от смеха. И сам Сергей боялся поднять голову: встретится глазами с сестрой и не выдержит.
Он взял вилку и зацепил пельмень.
Холодный – от этого не сочный и не вкусный.
Пожевал, ища глазами, куда бы выплюнуть. И встретился все-таки с Иркиным взглядом.
Сестра уронила голову на руки и затряслась от смеха. Фата съехала набок.
Колька – муж ее – громко и неестественно трезво спросил:
– Ир, ты чего, а?
Серега давился пельменем, но чувствовал: «Нет, не проглочу. Не успею».
Пельменные крошки ударили в нос. Серега закашлялся. Глаза покраснели. Он выскочил из-за стола и чуть было не сбил с ног какую-то женщину. Та, не переставая плясать, схватила его за руку и обдала водочными парами:
– И-и-их!!
Сергей узнал в ней двоюродную тетку.
– Теть Саш, отпусти. Нехорошо мне.
Тетка схватила его за голову и поцеловала взасос.
«Вот спасибо!» Сергей, вытираясь рукавом рубашки, выскочил из избы.
У порога толпились десятка полтора деревенских пацанов. Белобрысый – старший, лет двенадцати – громко зашептал:
– Вот он! Альпинист! – И уже во все горло: – Дядь Сереж, ведь ты альпинист?
– А? – Курочкин снова закашлялся, стараясь выпустить воздух через нос. Получилось, как у чахоточного. – А… Да… Гималайский.
Он перевел дух.
– А ты когда в горы, завтра?
– Чуть свет…
– Здорово! А мы тебя по телику видели, в «Клубе кинопутешественников». Здорово ты, без ног, на одном пальце. А внизу пропасть показали!..
Кто-то тронул его за плечо.
Сергей обернулся. Ирка.
– Ну как, посаженный отец, полегчало?
Он махнул рукой и промокнул платком слезящиеся глаза.
– Я ж не нарочно, Сереж. Откуда я могла знать, что ты им подавишься.
– А я тебе говорил, что это не Новый год! Нет, я вообще в первый раз вижу, чтобы на свадьбу варили пельмени!
– Я ж специально для тебя. Отвык, думаю, от домашней пищи. А тут пельмени, деревенские. Тебе, Сереж, питаться надо хорошо. Смотри, какой худой.
– Это моя норма: 191—79.
– А бедра?
– Чего бедра?
– Диаметр.
– Ир! Мне завтра уезжать!
– Не буду, не буду.
– Не буду… Все из-за тебя. Наши, наверное, уже ледопад прошли. Представляешь, в каком темпе мне их догонять придется?
Ирина покачала головой:
– Не представляю. Не представляю, если бы тебя не было на свадьбе. Ты один у меня.
Сергей виновато глянул из-под выгоревших бровей и обнял сестру.
– Да ладно… Я же здесь.
– Да, здесь. Раз в год приезжаешь. Между прочим, я обижаюсь на тебя.
– У меня, Ир, работа, профессия. Вот твой Колек кем работает?
– Сварщиком.
– Вот отбери у него сварочный аппарат, что будет?
– Что будет? Обрадуется.
– Да-а… – Сергей шумно выдохнул. – Думаю, вы меня никогда не поймете. А казалось бы, должны с полуслова. К примеру, начальник экспедиции. Я говорю ему: «Николаич, сестра замуж выходит, один я у нее. Она до последнего тянула, молчала. А из-за меня одного свадьбу никто переносить не станет». Знаешь, как неловко было. Еле выдавил, как будто милостыню просил, что я посаженный отец. И Николаич все сделал, индивидуальный пропуск выхлопотал, замену мне не стал искать. Спросил только: «К такому-то числу успеешь?» Нас ведь двое скалолазов в экспедиции – я и Славка Мусафиров. Удачное восхождение во многом от нас зависит. Николаич усадил меня в своей комнате и включил видео. Я по записям других экспедиций изучил первый этап маршрута. А ты говоришь: обрадуется. Не та профессия у Кольки. Или не любит он ее.
– А за что ее любить? Ему начальник по видику не крутит, как и что там приварить. Он пришел на работу – уже хорошо. Есть работа – нормально. Нет – еще лучше.
– Сижу курю, что ли?
– Да хоть и так.
– Понятно. Зло и конкретно.
– Нет, это ты злой стал. Как будто не здесь родился. И внешность… даже не городская, а иностранная.
Сергею жаль было расставаться с сестрой, но он торопил время, его манили горы. Пока еще только Кангбахен, не доросший до восьми тысяч всего девяносто восемь метров.
Прямого авиарейса на Катманду не было, и Курочкин летел через Дели. Он остановился напротив стойки таможенного досмотра и опустил багажную сумку на пол. Шоколадного цвета таможенный офицер даже не взглянул на нее. Раскрыв паспорт Сергея, он уронил одну единственную фразу:
– Сколько наличных денег вы вывозите из страны?
– Две с половиной тысячи американских долларов.
Офицер-индус поверил на слово.
Сергей нагнулся за сумкой, но уловил липкий взгляд худого носильщика с тележкой. Для солидности у него на бейсбольной кепке было написано: «Дели-Сити. Аэропорт». Курочкин подмигнул ему.
Носильщик моментально оказался рядом и переложил багаж на тележку.
– Компания «Дели-эйрлайнз», – сказал ему Сергей, – стойка 4.
– Да, сэр. – Носильщик стал похож на водителя многотонного грузовика. – Сделаем, сэр. Летите в Катманду? Полезете в горы?
– Да, сэр, – весело передразнил его скалолаз. Он на голову возвышался над носильщиком и мог без труда доставить к трапу самолета его вместе с тележкой.
В Катманду Сергея встречал человек с табличкой на груди: Sergey Kurotchkin. Альпинист махнул рукой и быстро направился к нему.
– Добрый день. Курочкин – это я.
– Здравствуйте. Я узнал вас. Алекс Скоков довольно точно описал вашу внешность. Вы похожи на шведа.
Встречающий убрал табличку, взял из рук Сергея сумку и уже на ходу продолжил:
– Я на машине. Если вам ничего не нужно в городе, мы сейчас же можем отправиться в Гхунзу.
Сергей мысленно поблагодарил начальника экспедиции Александра Николаевича Скокова: отпадала необходимость искать если не попутную машину, то вести препирательства по поводу оплаты. В Катманду, как и в любом восточном городе, с ходу заламывали баснословные суммы.
– Вам заплачено? – поинтересовался Сергей, влезая на переднее сиденье открытого джипа.
Водитель, чуть помешкав, кивнул:
– Да. Но ваш босс сказал, что я могу рассчитывать on the tip. – Непалец говорил по-английски с сильным акцентом, но слово «чаевые» произнес безукоризненно.
– Договорились. – Сергей откинулся в кресле, и водитель, ловко лавируя среди бесчисленных машин, быстро покинул автостоянку аэропорта.
– До Тапледжунга доберемся засветло, но там придется заночевать. – Водитель взял на себя роль чичероне и сказал что-то непонятное: – Тамракар.
– Что? – Сергей, закончивший факультет иностранных языков, удивленно повернул к нему голову.
– Это мое имя, – довольно улыбнулся непалец. – Но вы можете звать меня Там или Кар, как вам удобно. Хотя я предпочитаю, чтобы меня называли полным именем.
Сергей не запомнил полного его имени, поэтому остановил свой выбор на Каре.
– От Тапледжунга поедем не так быстро, – продолжил Тамракар. – Но уже на подступах к Гхунзе, если позволит погода, вы сможете увидеть Канченджангу. Вы знаете, что по-непальски Канченджанга – «пять сокровищ большого снега»?
Сергей кивнул. Он много читал о Гималаях, мог бы и сам порассказать непальцу и о знаменитых вершинах, восемь из которых превышают восемь тысяч метров, и о бесчисленных экспедициях. Тамракар сильно удивился бы, если бы пассажир стал называть ему имена его земляков шерпов, совершивших восхождение на Эверест: Норгей Тсенцинг, Навенг Гонбу, Анг Фу, Мингма.
Джип Тамракара бойко несся по неровным дорогам малярийной долины Тамура. От обочины дороги вверх тянулись зеленые холмы, солнце палило до одури – наверное, к вечеру должна была разразиться гроза.
…Гроза бушевала всю ночь. К утру выпал снег. Джип еле-еле взбирался по горной дороге. Тамракар, не переставая, твердил о дополнительных чаевых, так как «непредвиденно задерживается».
Сергей кивал ему: о'кей.
Впереди показались строения Гхунзы. Сергей облегченно вздохнул. Из Гхунзы он пойдет пешком: лесом и – на каменистый склон, откуда его взору откроются крутые вершины шеститысячников. И там, у подножья…
Сергей даже не представлял, что ждет его дальше.
С вечерней прохладой в долину Рамтанга вползал кошмар.
Глава II
13—15 апреля
4
Ларс Шеель отдал распоряжение, и отряд остановился. Алина Райдер сбросила тяжелый рюкзак и села, прислонившись к нему спиной.
Три часа пополудни. Шеель огляделся.
Слева нависла белая шапка Рамтанга, справа – четкие очертания ледниковых ребер Белой Волны. Впереди – громадная ледовая гора.
Взгляд Шееля заскользил по глубоким трещинам ледопада: выше, выше… Солнце отражалось от ослепительно белого снежного покрывала и не давало смотреть. Глаза заслезились, но капитан разглядел смутные очертания Кангбахена.
Он повернулся к отряду.
– Мартин и Дитер ставят палатки. – Указав рукой слева от себя, на скалистое подножье Рамтанга, он посмотрел на Алину. – Ужинать будем через полчаса. Возьми себе в помощь Хорста.
Райдер подобрала ноги в тяжелых ботинках и резко поднялась.
Шеель невольно окинул взглядом ее стройную фигуру. На Алине – короткие шорты, белая майка без рукавов с предельно откровенным вырезом на груди. Через плечо – кожаный ремешок с широким ножом в ножнах. Белый платок, завязанный под подбородком, и солнцезащитные очки довершали ее наряд.
Алина встречала отряд Шееля в Катманду. Командир, слегка улыбаясь, представил ее: «Алина, наш скалолаз». Хорст Кепке медленно качнул головой, вспарывая глазами белую майку на новом члене отряда.
Капитан еще на базе говорил о скалолазе, заочно представляя его как универсального альпиниста, но увидеться довелось только здесь, в долине Катманду, под серой крышей аэропорта.
Алина – немка, ей 32 года, в свободное от работы время «балуется» горами, в Гималаях второй раз. Шеель так и не сказал, где он познакомился с Алиной, только обмолвился помощнику, что они будут делать общее дело.
…Хорст недружелюбно бросил взгляд на Шееля. Вчера, поздно вечером, когда был разбит бивак и люди на скорую руку поужинали, Кепке поджидал Алину за темными стволами елей. Справа и слева от лагеря шел довольно крутой обрыв, переходя в широкое русло реки. Быстрый поток прижимался к противоположному берегу; сейчас он мелок, но в сезон муссонных дождей наберет силу. За полчаса ожидания Кепке сильно промерз. Но мысли о женщине, которой он подмигнул и получил в ответ такой же маячок, грели Кепке. Когда он уже перестал чувствовать пальцы ног, от смутных очертаний одноместной палатки Алины отделилась ее крепкая фигура. Кепке почувствовал жар во всем теле. Ему бы поговорить для начала, однако он грубо схватил Алину за плечи и рванул к себе.
Ледяной ствол «вальтера» больно ткнулся ему в щеку.
– Только попробуй дернуться, – предупредила Алина, – вышибу мозги, понял? – Она слегка повысила голос и чуть придавила курок пистолета.
Кепке молчал. Сейчас он был готов на все, но холодный профессионал говорил в нем, что выстрел из «вальтера» прозвучит сотой долей секунды раньше любого его действия. И еще он понял, что Алина тоже профессионал.
Он расслабился.
– Зачем тогда подмигивала?
– Тренировалась. Я грубая, Хорст, как мужчина, и хотела получить чуточку нежности. Видно, мы не поняли друг друга. Так что удовлетворяйся в одиночестве.
С этого мгновения в Кепке начала тлеть злоба.
…Алина легко закинула за спину двадцатитрехкилограммовый рюкзак и тихо присвистнула, кивнув головой Хорсту: «Пошли».
Капитан подозвал к себе Мартина Вестервалле и Вальтера Майера.
– Ступайте к лагерю русских. Снимите общий план, расположение палаток. Но самое главное – посчитайте людей. Возможно, небольшая группа отправилась из базового лагеря через ледопад для закладки лагеря номер один. Их должно быть одиннадцать человек.
Вестервалле и Майер возвратились через два часа, когда были уже разбиты палатки и готов обед.
– Их только десять человек, капитан, – доложил Вестервалле. – У тебя точные сведения о составе русской экспедиции?
– Точнее не бывает. Вы хорошо посчитали? Их ровно десять? Не девять, не восемь? Два-три человека – уже группа, они могли остаться за ледопадом, если, конечно, они именно сегодня решили разбить лагерь номер один.
Вестервалле покачал головой.
– Десять, это точно. Каждого в лицо запомнили.
– Ну хорошо. Может быть, кто-то приболел и лежит в палатке. Послезавтра здесь появятся чехи во главе с Мирославом Кроужеком. Медлить нельзя, по времени – идем впритык. Даже опаздываем. Ледопад – очень трудный участок, нам нужно пройти его до прихода чешской экспедиции и подняться как можно выше, чтобы оказаться в зоне недосягаемости непальского спецотряда. Единственное место, где могут расположиться солдаты, – там, где сейчас русские. А оттуда открывается обширная панорама, у них все будет как на ладони. Мы должны пойти в авангарде чешского отряда и суметь подготовить хорошее место и достойную встречу. Но, повторяю, забраться предстоит высоко. Иного выхода нет.
Командир посмотрел на наручные часы: 15.07.
– За работу.
Слава Мусафиров первым заметил группу людей, неспешно направляющихся к базовому лагерю.
– Александр Николаевич, – громко крикнул он. Из ближайшей к нему палатки показалась взлохмаченная голова руководителя российской экспедиции.
Мусафиров указал рукой в сторону леса.
– К нам гости.
– Вижу. – Скоков вылез из палатки, надевая кепку с длинным козырьком. К нему присоединились остальные альпинисты. Они с удивлением смотрели на группу людей, явно европейцев, возглавляемых высоким широкоплечим мужчиной лет пятидесяти. Как и у Скокова, у него была короткая с проседью борода.
«Кто бы это мог быть?» – подумал Александр Николаевич, зная, что, кроме российской экспедиции, до начала муссонов разрешения на восхождение на Кангбахен не получил никто. Он располагал точными сведениями.
Когда гости приблизились, Скоков приветствовал их на английском:
– Здравствуйте.
Старший в группе жестом остановил своих товарищей. И – обнажил короткий ствол автомата.
Русские альпинисты невольно отступили к палаткам.
– Не двигаться! – предупредил Шеель. И назвал две фамилии: – Скоков, Паненка.
Ответом послужило молчание. Русские с нарастающим беспокойством смотрели на вооруженных людей и не двигались с места.
– Вы Паненка? – Капитан повел стволом в сторону тридцатилетнего Виктора Лукичева.
Тот покачал головой.
Прозвучал одиночный выстрел. Пуля пробила Виктору шею, и он, схватившись рукой за простреленное горло, медленно опустился на землю.
– Всем оставаться на местах! Не двигаться! – прозвучало повторное предупреждение. Немцы взяли русских в кольцо.
– Кто из вас руководитель экспедиции? Вы? – Шеель подошел вплотную. Ствол автомата уперся в грудь Скокова.
– Да, – выдавил из себя Скоков.
– Рад познакомиться, Александр Николаевич. Меня зовут Ларс Шеель. А теперь представьте меня своему радисту. Это он? – Капитан кивнул на невысокую фигуру Мусафирова.
– Я радист. – Вадим Паненка поднял руку.
Шеель проигнорировал его инициативу.
– Значит, не вы? – Он продолжал смотреть на второго скалолаза экспедиции. – Тогда назовите себя.
Скоков сделал протестующий жест, но тут же был сбит с ног сильным ударом. Йохан Фитц ударил его в солнечное сплетение и равнодушно смотрел на скорчившуюся фигуру у себя под ногами.
К Вадиму Паненке подошел Кепке.
– Вы совмещаете должность офицера по связи и врача экспедиции? – И, не дав тому ответить, дал длинную очередь из автомата по Мусафирову.
Еще восемь стволов дернулись, следуя прицелами за убегающими и прикованными к месту русскими альпинистами. Последним упал Игорь Шевченко, раненный в спину. Алина Райдер добила его из пистолета, положив пулю точно в висок.
Для Шееля, вставшего утром первым, предстала обычная картина: палатки, выпавший за ночь толстый слой снега; гора, сверкающая на солнце, и по-настоящему первый трудный участок пути – ледопад, сераки,[2]2
Сераки – выступы на поверхности ледника в виде зубцов и шпилей.
[Закрыть] бездонные щели.
Легкой трусцой он за двадцать минут добежал до базового лагеря русских.
По нему сновали завербованные Йоханом Фитцем непальцы-факиры – самые бедные и жестокие из мусульманских сословий Непала. Они уже начали сворачивать палатки. Другой скарб, включая альпинистские принадлежности и съестные припасы, непальцы увязали в огромные баулы.
Шеель с сомнением покачал головой: смогут ли они унести все это?
Но факиры взвалили на спины узлы и бодро зашагали по камням в противоположную от Кангбахена сторону.
Командир возвратился в свой лагерь.
Плотно позавтракав – обязательное правило, вошедшее в привычку, – отряд размеренным шагом двинулся к ледопаду.
У его подножья Шеель остановился. Раньше здесь был базовый лагерь русских. Сейчас же ничто не говорило о его недавнем существовании: факиры подобрали все, не оставив ни одной бумажки.
Капитан равнодушно обвел глазами пустое место и устремил взор на лабиринты ледопада, ощупывая его верхний ярус, который представлял из себя систему террасированных образований, разделенных сераками и ледовыми расщелинами: Шеель мысленно прокладывал путь. Первые навороты льда можно обогнуть, но, чтобы достичь полки второго нагромождения, придется, увязая по пояс, пробираться через глубокий снег. Дальше – хуже: глубокие трещины и более глубокий снег…
Было девять часов утра, а солнце нещадно сжигало неприкрытые плечи. Шеель, раздетый по пояс, шел во главе колонны. В некоторых местах он проваливался по плечи, и пар от разгоряченного тела клубился над командиром. Кое-где встречались более-менее сносные участки – там верхний слой снега был покрыт толстой коркой; тогда удавалось перекатиться по нему или пройти несколько метров на четвереньках.
Вторым шел Дитер Лемке, третьим – Йорг Больгер. Четвертой – Алина Райдер. Замыкали шествие Йохан Фитц, Мартин Вестервалле и Хорст Кепке.
Алине в середине цепочки идти было легче всех, труднее всего – Ларсу. Капитан прикинул, сделав пятиминутный перерыв, что до плоской зоны в середине ледопада осталось около ста метров. Идти приходилось с полным грузом, отсутствие базового лагеря – необходимого в горных экспедициях – делало переход изматывающим. Плюс ко всему новички, которые впервые в жизни находились на такой высоте.
Шеель обернулся на Лемке. Тот тяжело дышал и постоянно отирал лицо колючим снегом. Командир подбодрил его:
– Ничего, Дитер, скоро будет полегче. – А про себя подумал: «Правда, ненадолго…» Это скоро быстро закончится и наступит потом, когда придется трудно даже ему, альпинисту со стажем.
Шеель возобновил путь. Вот она – последняя, запорошенная снегом трещина. Командир помог Лемке, а потом они вдвоем втянули Больгера и Алину. Вслед за ними на краю трещины оказались остальные члены отряда.
Шеель в мощный бинокль оглядел подножье ледопада: никакого движения. Координатор дал расклад вплоть до минуты. Чехи появятся только завтра к вечеру. Временем пренебрегать не стоит: темп и еще раз темп. Это ничего, что на протяжении нескольких дней группу Шееля можно будет наблюдать с подножья ледопада в бинокль: они попадут под оптику и непальских солдат, и спецов из личной охраны Мирослава Кроужека. Но это входило в планы Шееля.
В двенадцать часов дня прошел короткий дождь. К этому времени отряд преодолел пологий участок ледопада. Теперь путь террористов шел под снежными карнизами, с которых, подобно сталактитам, свисали серебристые сосульки.
Вынужденная остановка. Единственный путь – через снежный карниз. Шеель отыскал глазами Алину.
Райдер сбросила рюкзак и подошла к совершенно вертикальной снежной стене. На ногах Алины – ботинки с жесткой подошвой и такими же жесткими выступами. Ими она выдолбила ступени и, выплюнув жевательную резинку, высоко подняла руки. Найдя опору, она выбросила тело вверх, погружая пальцы рук в снег. Ноги мгновенно нашли опору. Еще один рывок – Алина уже на два метра возвышалась над товарищами.
На ней – шорты и шерстяные гетры, закрывающие икры. Рельефные бедра покраснели. Кепке с полуулыбкой провожал взглядом ее третий и последний рывок.
Алина укрепила наверху брошенную ей веревку и страховала членов команды, по одиночке забиравшихся на карниз.
Глаза Хорста блеснули, когда влажная ладонь Алины встретила его пальцы.
Она подмигнула ему и сильно дернула к себе.
Они сидели друг перед другом на коленях. Кепке не отпускал ее ладони.
– Не надо, малыш, – прошептала Алина, большим и указательным пальцами сжимая запястье Кепке.
Сухожилие на руке обожгло. От приема джиу-джитсу его хватка моментально ослабла.
– Сегодня вечером встретимся? – так же шепотом спросил Хорст.
– Конечно, если тебе понравилось. Надеюсь, ты вчера удовлетворился?
– Еще бы!
– И где это произошло – за соснами или в спальном мешке? Мне кажется, сквозь сон я слышала какое-то хрюканье.
– Итак, до вечера?
– До вечера, мой грубиян.
Солнце раскалилось настолько, что лабиринт верхнего яруса ледопада очистился от снега как-то стремительно, расщелины и трещины визуально увеличились. Высота – 5600 метров.
– Красиво! – Алина сделала несколько десятков шагов и сняла платок, на некоторое время подставляя шелковистые волосы под палящие лучи солнца. Прямо над ней высился склон, выше его – семидесятиметровая стена. Чуть левее – карнизы, а уже за ними виднелось скальное ребро Мыши.
«Вот сука!» – хмыкнул Кепке. Он никак не мог взять в толк, как такая женщина может восторгаться хоть чем-то более или менее возвышенным. Но родина Алины – горы, она выросла в Альпах.
К ней подошел Шеель и указал рукой на высшую точку карниза – там круто вверх уходила ледовая стена.
– Места знакомые. Когда-то я выходил на этот перевал, а оттуда – на ребро Кангбахена, ключевой пункт 7535. До нас этим путем шли югославы и поляки.
Алина кивнула:
– Я знаю.
Капитан вытер пот со лба и громко высморкался.
– Подниматься будем здесь. Дальше – через террасу, до подножья скальной башни и – на перевал. А там и до ребра рукой подать.
На западе ребро Кангбахена прерывала ледовая башня, которая сливалась с продолжением грани Белой Волны.
Алина молча согласилась, завязывая платок и оставляя открытыми только глаза.
– По кулуарам лезть рискованно. – Алина говорила об опасности схода лавин. Немка вытянула руку в сторону снежной башни, откуда уходила трещинами цепь сераков, переходившая ниже седловины на ребре в широкий снежный кулуар; там отчетливо виднелись желоба, образованные лавинами.
– Да, серединой кулуара подниматься небезопасно, – согласился с ней командир. – Будем подниматься по его борту.
Солнце уже наполовину скрылось за Белой Волной, дно долины стало заполняться синеватой дымкой. Время для тумана слишком раннее. «Только бы завтра его не было», – подумал Шеель и приказал разбить лагерь.
Алина расстелила перед собой салфетку и быстро разобрала автоматический пистолет «М-1911», кастомизированный по специальному заказу. В маленьких руках Алины пистолет казался огромным, больше похожим на автомат. Громоздкость ему придавал и оптический прицел.
Хорст Кепке проверял на коленях боеспособность своего «гепарда», компактного автомата с магазином на сорок патронов «гром», которые пробивают шестимиллиметровую стальную пластину с расстояния 400 метров. Сухая характеристика этого автомата гласит: «гепард» удобен при скоротечных огневых контактах, которые носят интенсивный характер».
«Гепарды» были еще у троих боевиков Ларса Шееля. Сам командир отдавал предпочтение бельгийскому «P-902».
Оружие купили в Бутвале, на границе с Индией. Йохан Фитц, получивший от Шееля месяц времени и солидный кредит, хорошо заплатил хозяину ресторана в Катманду, и тот созвонился со своим человеком. Подвал дома торговца оружием в Бутвале потряс даже видавших виды террористов. Фитцу и Вестервалле с трудом удалось отказаться от «стингеров» и противопехотных мин. Йохан тут же позвонил Шеелю. Командир, находящийся за тысячи километров, облегченно вздохнул.
Фитц и Вестервалле, уладив дела в самом Катманду, наняли людей и – по перевалам через хребты Гималаев – свободно пересекли китайско-непальскую границу. Особого труда это не составило: переселенцы из Тибета, у которых остались в горах родственники, наладили постоянное движение через границу, протоптав босыми ногами широкую дорогу. А китайские и непальские пограничники давно уже перестали обращать внимание на вьючных путников.
Итак, путь для вице-премьера определен окончательно. Люди Ларса Шееля лично прошли этой дорогой. Оставалась главная часть операции, где террористам будут противостоять горы и личная охрана Мирослава Кроужека.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?