![](/books_files/covers/thumbs_240/moralno-boevoe-sostoyanie-rossiyskih-voysk-zapadnogo-fronta-v-1917-godu-85163.jpg)
Автор книги: Михаил Смольянинов
Жанр: Военное дело; спецслужбы, Публицистика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
2.3. Влияние политизации армейской жизни на дисциплину и боеготовность войск
С первых дней победы Февральской буржуазно-демократической революции вышедшие из подполья политические партии развернули борьбу за влияние на массы. Лидеры всех политических партий понимали, что исход революции главным образом будет зависеть от того, на чьей стороне окажется армия. Именно поэтому армия стала ареной наиболее острой межпартийной борьбы.
Действенным средством воздействия на солдатские массы являлась идеологическая пропаганда в войсках. На Западном фронте существовал довольно широкий спектр политических партий: социалисты-революционеры (эсеры), народные социалисты (энесы), конституционные демократы (кадеты), меньшевики, большевики, национальные партии. Однако после выхода из подполья все они были немногочисленными и представляли собой небольшие разрозненные группы, не имевшие связи между собой и с партийными центрами.
Наиболее значительными по численности после Февральской революции на Западном фронте были эсеры. Так, среди делегатов 1-го фронтового съезда, состоявшегося в первой половине апреля 1917 г., 40 % составляли социалисты-революционеры. Более высоким был удельный вес эсеров в создаваемых на фронте солдатских комитетах, начиная с полковых и выше. Членами эсеровской партии являлись многие офицеры, военные чиновники, а также солдаты.
Значительно уступали эсерам по численности меньшевики. Членами меньшевистской партии являлись прежде всего представители военной интеллигенции (медицинские и ветеринарные врачи, работники военной печати, небольшая часть солдат – бывших рабочих). Представители меньшевиков также входили в состав войсковых комитетов.
Меньше по численности, по сравнению с эсерами и меньшевиками, на Западном фронте было энесов и кадетов. В кадетскую партию входили в основном представители высших офицеров. Занимая высокое служебное положение, они имели большие связи с Временным правительством и его учреждениями, с аппаратом Земского и Городского союзов и располагали большими материальными и моральными возможностями влиять на солдатские массы.
Организаций партий большевиков в момент Февральской революции на Западном фронте и прифронтовой полосе не было. В частях фронта действовали отдельные большевики. Например, в 31-м пехотном Алексеевском полку 3-й армии разъяснительную работу среди соддат проводил большевик М. С. Хомутов, в 220-м пехотном Скопинском полку – И. Васильев, в 18-м гренадерском Карском полку 2-й армии – Ф. Д. Захаркин, в 32-м Кременчугском пехотном полку – Исаев и Воротников, в 25-м Сибирском стрелковом полку – Иванов, Кузнецов и Радкевич, в 722-м пехотном Салтыково-Неверовском полку – А. М. Пыжов[147]147
РГВИА. Ф. 2208. Оп. 8. Д. 14. Л. 15; Весці Акадэміі навук БССР. Сер. грамадскіх навук. 1990. № 5. С. 51.
[Закрыть] и др.
Связи между собой и с партийными центрами большевики фронта не имели. И только в первые дни революции в Минске встретились М. В. Фрунзе, В. Г. Кнорин, И. Е. Любимов, И. Г. Дмитриев и др.
В марте стали создаваться первые партийные организации в прифронтовой Беларуси: объединенная большевиков, меньшевиков и бундовцев в Минске – 11 марта, большевистская в Бобруйске – 17 марта, большевистская в Гомеле – 6 апреля и др.
После выхода из подполья большевики фронта развернули работу по укреплению имевшихся и созданию новых партийных групп, ячеек и организаций, активизации их работы в действующей армии. В первые же дни после победы революции были созданы большевистская группа в 8-м понтонном батальоне 3-й армии и ячейка в 18-м гренадерском Карском полку 2-й армии, на базе созданной накануне революции большевистской группы – партийная организация в 15-м инженерном полку 3-й армии[148]148
Великая Октябрьская социалистическая революция в Белоруссии. Т. 1. С. 80.
[Закрыть].
Вышедшие из подполья и вновь создаваемые партийные группы, ячейки и организации всех партий открыто повели пропаганду среди солдат и местного населения. Развернулась острая идеологическая борьба за массы, основными вопросами которой были война, ее продолжение или прекращение, а также проблемы собственности на землю, власти, государственного устройства России и др. Причем взгляды на пути решения этих вопросов у крайне правых (кадетов, энесов) и левых (большевиков, меньшевиков-интернационалистов, левых эсеров) партий были диаметрально противоположными.
После свержения самодержавия и перехода власти в руки буржуазии стратегическая цель кадетов заключалась в укреплении этой власти. Основным направлением, на котором кадеты сосредоточили свои усилия, была борьба за ликвидацию двоевластия, устранение Советов и сосредоточение всей власти в руках Временного правительства, в котором они видели главный орган единовластия демократии и которое по своему духу, программе и составу было кадетским.
Кадеты и контролируемое ими Временное правительство стояли за продолжение войны до победного конца, поэтому откладывали решение главных социально-экономических и политических проблем – наделение крестьян землей, официальное введение восьмичасового рабочего дня и других положений рабочего законодательства, разрешение национального вопроса. Главный их довод заключался в том, что эти реформы конституционного порядка и могли быть решены только Учредительным собранием. Кроме того, кадеты считали, что для подготовки и проведения выборов в Учредительное собрание потребуется время, а для организации выборов и наибольшего охвата ими солдат лучше всего их провести после войны или, в крайнем случае, в осенне-зимний период, когда снизится активность военных действий.
В то же время большевистская партия выступала за радикальное и быстрое решение всех важнейших проблем в интересах трудящихся – прекращение империалистической войны и превращение ее в войну гражданскую против правительств воюющих стран, немедленную конфискацию помещичьих земель и передачу их через земельные комитеты безземельным крестьянам, немедленное введение восьмичасового рабочего дня, решение других социальных и политических вопросов, не дожидаясь Учредительного собрания.
Что касается вопроса о власти в стране, то Центральный комитет партии большевиков уже 27 февраля обратился с манифестом «Ко всем гражданам России», в котором, сообщая о свержении царского самодержавия и победе революции в Петрограде, призывал рабочих и солдат «создать Временное республиканское правительство». В обязанность такового и ставилась задача немедленного решения всех важнейших проблем, и прежде всего – «войти в сношения с пролетариатом воюющих стран для революционной борьбы народов всех стран против своих поработителей и угнетателей, против царских правительств и капиталистических клик и для немедленного прекращения кровавой человеческой бойни, навязанной порабощенным народам»[149]149
Великая Октябрьская социалистическая революция в Белоруссии. Т. 1. С. 80.
[Закрыть].
Представители каждой политической партии через призму программы той партии, к которой они относились, стремились формировать у солдат представление о революции и способах решения назревших политических и социальных проблем.
Не имея достаточных для пропаганды сил на фронте и четкого направления агитации, представители политических партий обращались за помощью в центральные партийные органы. «Здесь я один на много тысяч человек, хоть сколько-нибудь разбирающийся в политических вопросах. А впереди ведь производство выборов в Учредительное собрание, да и сейчас так много всяческих вопросов», – сообщал в Петроград меньшевик-интернационалист прапорщик 16-го гренадерского Мингрельского полка И. А. Кушин одному из своих коллег по партии и просил его «связать со всеми старыми товарищами», «ввести в курс дел» и подсказать «что делать? Как делать?»[150]150
ГАРФ. Ф. 6978. Оп. 1. Д. 520. Л. 1.
[Закрыть]. «Прошу возможно скорее выслать программы социал-демократической и социал-революционной партий», – обращался в Петроградский Совет из 31-го пехотного Алексеевского полка И. М. Соколов, еще не знавший «где обосновались комитеты этих партий»[151]151
Там же. Л. 19.
[Закрыть]. Подобных примеров можно привести множество.
В первые дни после Февральской революции Западный фронт в политическом отношении представлял собой аморфную массу, не имевшую какой-либо четко выраженной политической окраски. «Солдаты здесь примитивны, политический смысл происшедшего им недостаточно ясен. … Но жадность к политическим вопросам очень велика…»[152]152
Там же. Д. 554. Л. 8.
[Закрыть], – так характеризовал ситуацию на фронте в письме своему коллеге по партии в Петрограде один из меньшевиков.
Эту благодатную для политической агитации среду и стремилась использовать в своих интересах каждая из политических партий. Уже 2 марта главнокомандующему Западным фронтом стало известно о делегации в 50 человек, следовавшей из Великих Лук в Полоцк для революционной пропаганды в войсках фронта. 4 марта 17 человек, следовавших с такой же целью из Петрограда, были арестованы в Полоцке.
В это же время в Могилеве была рассеяна команда, отправившаяся на фронт от Московского исполнительного комитета.
Командование, пытавшееся первое время препятствовать проникновению на фронт агитаторов из представителей социалистических партий путем применения жестких мер – вплоть до арестов и расстрелов, вынуждено было уступить. Исполняющий обязанности Верховного главнокомандующего генерал М. В. Алексеев 11 марта в телеграмме главнокомандующим фронтами, признав бессилие Ставки и Временного правительства в борьбе против проникновения на фронт распоряжений и воззваний Петроградского Совета, а также видя опасность агитационной пропаганды в войсках со стороны создавшихся в городах тыла местных Советов, считал необходимым пойти на компромисс. В частности, для ведения пропаганды в войсках он предлагал организовать «особые комитеты из подходящих работников, рекомендованных Думой или правительством», то есть представителей буржуазных партий[153]153
Смольянинов М. М. На пути к Великому Октябрю. С. 19.
[Закрыть].
Главнокомандующий Западным фронтом генерал В. И. Гурко, в принципе соглашаясь с предложением генерала М. В. Алексеева создать такие комитеты, намерен был все-таки отвести им в деле пропаганды лишь вспомогательную роль, как состоявшим «из посторонних армии не военных людей», да и то при условии введения в их состав «лучших людей из недр самой армии». Основную ставку в идеологической пропаганде в войсках он делал на командно-офицерские кадры из «числа преданных новому строю»[154]154
Войсковые комитеты действующей армии. Март 1917 – март 1918 г. С. 29–30.
[Закрыть].
Однако следует отметить, что этот расчет главкозапа, как показали последующие события, не оправдался. Офицерский корпус в ходе Первой мировой войны претерпел значительные изменения. Кадровое офицерство, главным образом дворянского происхождения, в ходе военных сражений к 1917 г. было в значительной степени истреблено. На смену пришли молодые офицеры – выходцы из буржуазных и мелкобуржуазных слоев населения, которые вынуждены были подчиняться неписаным законам замкнутой организации дворянской части командного состава. И хотя многие из офицеров военного времени встретили революцию сочувственно, перешли на службу Временному правительству, примкнули к партиям меньшевиков и эсеров, составив обширный слой комитетской иерархии, тем не менее солдаты в большинстве случаев инстинктивно не доверяли им, считая их частицей эксплуататорско-дворянского класса. «Солдаты видят в офицере барина и невольно отождествляют его со старым режимом», – вынужден был признаться в одном из донесений Верховному главнокомандующему главкозап генерал В. И. Гурко[155]155
РГВИА. Ф. 2003. Оп. 1. Д. 63. Л. 428.
[Закрыть].
Кроме того, само офицерство в сложившейся ситуации оказалось не на высоте положения. Во многих случаях оно было не только профессионально не подготовлено для агитационно-политической работы среди солдат, но и открыто выступало против политизации войск вообще. «Офицерство не только абсолютно невежественно, оно скрыто враждебно относится к таким вещам, как предоставление солдатам политических прав. Особенно офицерство высшее, начиная со штаб-офицеров», – сообщал в Петроградский Совет один из младших офицеров 16-го гренадерского Мингрельского полка 10-й армии[156]156
ГАРФ. Ф. 6978. Оп. 1. Д. 554. Л. 9.
[Закрыть].
Командиры с большим жизненным и боевым опытом с самого начала увидели в политизации армии то большое зло, которое приведет к падению дисциплины и боеспособности войск, к полному разложению армии, и высказывались против нее. Например, командир 634-го пехотного Новокиевского полка считал, что вмешательство во внутреннюю жизнь действующей армии политических партий приведет к разрушению основанных вековыми традициями устоев, вызовет опасное брожение умов, подорвет боевую мощь армии и отвлечет ее от выполнения своего долга перед родиной[157]157
РГВИА. Ф. 2447. Оп. 1. Д. 62. Л. 33–34.
[Закрыть]. Совершенно не совместимым с духом военной службы считал участие военнослужащих в политическом движении командир 31-го армейского корпуса генерал Мищенко, так как это, по его мнению, вызовет «самые тяжкие последствия, внеся в войска разброд, страсть и разложение, гибельные для армии и отечества»[158]158
Там же. Ф. 2003. Оп. 1. Д. 1760. Л. 46–47.
[Закрыть]. Против предоставления права военнослужащим участвовать в «различных союзах, обществах и организациях, образуемых с политической целью», высказался командир 1-го Сибирского корпуса генерал М. М. Плешков, считая, что «устройство общедоступных митингов и собраний с политической целью … неминуемо приведет к полному развалу дисциплины, а без дисциплины армии нет, а есть только толпа»[159]159
РГВИА. Ф. 2277. Оп. 1. Д. 364. Л. 68.
[Закрыть]. «Недопустимым участие чинов армии в обществах, союзах, кружках, образуемых с политической целью», – считал инспектор артиллерии 3-го армейского корпуса генерал Андреев, так как «армия должна быть солидарна, преследовать одну общую цель, достижение же этого невозможно, если армия будет состоять из групп разных политических партий и сообществ, добивающихся разных, часто противоположных целей»[160]160
Там же. Ф. 2185. Оп. 2. Д. 66. Л. 266.
[Закрыть].
Однако командование не могло противостоять разворачивавшемуся процессу политизации войск, который осуществлялся главным образом тремя путями – делегированием в войска политическими партиями своих представителей для ведения устной пропаганды, путем направления периодической печати, а также путем совместного пребывания солдат с рабочими в Советах, участия в различных шествиях, манифестациях и митингах.
В сложившейся ситуации Временное правительство, Военное министерство, Ставка Верховного главнокомандующего и командование фронта поощряли пропаганду в войсках прежде всего представителей буржуазных партий, которые пропагандировали необходимость продолжения войны до победного конца. С этой целью Временным правительством уже в марте на Западный фронт были командированы члены Государственной Думы кадеты Н. Н. Щепкин, Ф. Д. Филоненко, Н. О. Янушкевич и др. Командование фронта благоприятствовало их поездкам, организовывало встречи в частях и соединениях[161]161
Там же. Ф. 2003. Оп. 1. Д. 1755. Л. 63–64; Ф. 2110. Оп. 1. Д. 847. Л. 48; ГАРФ. Ф. 1244. Оп. 2. Д. 6. Л. 175.
[Закрыть].
Для агитационной пропаганды штаб Западного фронта направлял в войска группы агитаторов из служащих Всероссийского земского союза, других тыловых учреждений, в основном меньшевиков и эсеров. Такие поездки, как правило, использовали и большевики для пропаганды своих взглядов. 22 марта в составе одной из таких групп, направленных штабом фронта по рекомендации Минской офицерско-солдатской комиссии, в части 3-й армии выехали большевики М. Михайлов (М. В. Фрунзе), И. Г. Дмитриев, С. Г. Могилевский. В конце марта на фронт была направлена группа из 16 агитаторов, в их числе большевики Н. И. Кривошеин, И. Г. Дмитриев и С. Г. Могилевский. Согласно выданному штабом фронта удостоверению, агитаторам разрешалось пребывать на фронте в течение двух недель[162]162
РГВИА. Ф. 2113. Оп. 1. Д. 1601. Л. 32; Оп. 3. Д. 279. Л. 522.
[Закрыть]. В своих выступлениях меньшевики и эсеры призывали к продолжению оборонительной войны в защиту революции и свободы, большевики – к прекращению империалистической войны, к немедленному заключению справедливого демократического мира без аннексий и контрибуций на основе права свободного самоопределения народов.
Отношение к пропаганде политических партий в войсках фронта не было однозначным. К агитации и пропаганде буржуазных партий с одобрением и поддержкой относились генералитет и офицерство (особенно высшее), артиллерийские части и казачество. Основная солдатская масса фронта не доверяла буржуазной пропаганде, прежде всего, по причине пропаганды лозунга «Война до победного конца» и нападок на Петроградский Совет. Им больше импонировал лозунг, пропагандируемый партиями революционной демократии, – «Война в защиту революции и свободы».
Большую роль в политизации армии играла периодическая печать разных политических партий. Достоинством данного источника был громадный объем информации, а недостатком – ее «многоцветность» и противоречивость. Каждая партия подавала ее со своих политических позиций, с точки зрения того класса общества, интересы которого она выражала. Уже к июню 1917 г. на фронт поступало до 50 наименований газет и листков. Наиболее известными из них были кадетская «Речь», эсеровская «Дело народа», меньшевистские «Рабочая газета», «Известия Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов», другие газеты, которые в основном оправдывали политику Временного правительства продолжения войны. Диссонансом являлись лишь большевистские газеты «Правда», «Окопная правда», «Солдатская правда», пропагандировавшие прямо противоположную кадетам, эсерам, меньшевикам, энесам и другим партиям политическую линию.
Значительную роль в политизации войск сыграли войсковые комитеты. Несмотря на стремление командования ограничить деятельность комитетов рассмотрением хозяйственно-бытовых вопросов, на их заседания выносились и рассматривались также и политические вопросы: о текущих событиях, об отношении к Временному правительству и Петроградскому Совету, о братании с противником, о наступлении и многие другие.
Масштабностью и эффектом политического влияния на солдатские массы фронта отличались собрания, митинги и демонстрации, проходившие в прифронтовой полосе и насчитывавшие от нескольких сот до десятков тысяч участников. Неслучайно с ними командование во многих случаях связывало упадок дисциплины и возникавшие эксцессы в частях и подразделениях. Например, командир 61-го Сибирского стрелкового полка 1-го Сибирского корпуса полковник Травников считал, что первое проявление волнений в полку, выразившихся в попытке его ареста, было связано с возвращением «из местечка Красное солдата Лихолетова, где он был на митинге и где, как обязательное, приняли приказ № 1 Петроградского Совета рабочих депутатов»[163]163
РГВИА. Ф. 2277. Оп. 1. Д. 452. Л. 675.
[Закрыть].
Огромное значение в политизации войск сыграли Советы рабочих и солдатских депутатов. Уже в первые дни после их создания Советы направляли в войска своих делегатов для проведения агитационно-разъяснительной работы. Солдаты, считая Советы рабочих и солдатских депутатов органами революционно-демократической власти, видели в них выразителей своих интересов. Особой популярностью у солдат и демократически настроенных офицеров на Западном фронте пользовались Петроградский, Минский, а также Московский, Киевский и другие Советы. Нередко, не доверяя пропаганде буржуазных партий и их прессе, солдаты обращались за разъяснением вопросов политической и государственной жизни, прежде всего, в Петроградский и Минский Советы, направляя туда делегатов, просили прислать агитаторов или литературу[164]164
См. об этом подробнее: Смольянинов М. М. На пути к Великому Октябрю. С. 26–27.
[Закрыть].
Набиравший темпы процесс политизации армии охватывал все новых и новых субъектов – солдат и офицеров, каждый из которых в зависимости от своего индивидуального сознания, социальной принадлежности занимал политическую позицию. Все это, несмотря на призывы командования, агитаторов всех политических партий (кроме большевиков) к единению офицеров и солдат во имя укрепления дисциплины и боеспособности, приводило ко все большему их разобщению, росту недоверия солдат к командно-офицерскому составу, падению дисциплины в войсках и их боеспособности. Об этом неоднократно с тревогой заявляли командиры и начальники всех степеней. «Положение в армии с каждым днем ухудшается, поступающие со всех сторон сведения говорят, что армия идет к постепенному разложению», – отмечал в середине апреля 1917 г. Верховный главнокомандующий генерал М. В. Алексеев в своем письме Военному министру А. И. Гучкову[165]165
РГВИА. Ф. 2003. Оп. 1. Д. 1755. Л. 157.
[Закрыть].
Одним из факторов, свидетельствующих о разложении русской армии, был рост случаев дезертирства солдат. Имевшее место до Февральской революции и почти прекратившееся, по сообщениям командования, в первые дни после ее победы, с середины марта дезертирство набирало темпы и становилось массовым явлением[166]166
См. об этом подробнее: Смольянинов М. М. Революционное сознание солдат Западного фронта в 1917 г. С. 76–78.
[Закрыть].
Верховное командование было обеспокоено ростом дезертирства. Генерал М. В. Алексеев в письме Военному министру от 16 апреля 1917 г. считал дезертирство злом, «с которым необходимо начать борьбу теперь же, так как нет возможности далее откладывать этот острый вопрос…» Он требовал «решительных мер – лишение семей дезертиров прав на получение пайка, права участия в выборах в Учредительное собрание, на какое-либо земельное улучшение в будущем и т. д.»[167]167
РГВИА. Ф. 2003. Оп. 1. Д. 1755. Л. 157.
[Закрыть]
Командование Западного фронта направило свои усилия на борьбу с дезертирством. С этой целью в ближайшем к фронту тыловом районе были организованы разъезды из казаков для патрулирования и задержания ушедших с передовых позиций солдат. В борьбе с дезертирством командование применяло разные меры – от дисциплинарных до морально-психологического воздействия. За дезертирство солдат отдавали под суд, фамилии дезертиров публиковались в печати для предания широкой огласке, о них сообщалось по месту жительства родных, к которым также применялись дискриминационные меры.
Кроме того, к борьбе с дезертирством командование стремилось привлечь войсковые комитеты. Последние, по признанию командования, принимали «энергичные меры к предупреждению случаев дезертирства солдат…, разъясняя им весь вред и позор этих поступков»[168]168
Там же. Ф. 3052. Оп. 1. Д. 78. Л. 10.
[Закрыть]. Имевшие место случаи дезертирства, как правило, рассматривались на заседаниях войсковых комитетов, в принятых резолюциях намечались меры морального воздействия на солдат.
Политизация армейской жизни, межпартийная борьба за влияние на солдатские массы, вызванное этим падение дисциплины в войсках сопровождались понижением их боеготовности, ростом антивоенных настроений. Наиболее ярким показателем этого являлось братание на фронте солдат русской армии с солдатами противника. Имевшее место на Западном фронте и до Февральской революции, после ее победы братание получило тут значительное развитие. Примерно до середины апреля 1917 г. оно носило стихийный характер и сводилоcь в основном к обмену листовками и меновой торговле предметами солдатского быта. Верховное командование и командование фронта преследовали братание. Генерал М. В. Алексеев 30 марта в телеграмме главнокомандующим фронтами предписывал: «Единственный ответ на попытки противника вступить в переговоры … является огонь, прочее будет считаться изменой»[169]169
РГВИА. Ф. 2003. Оп. 1. Д. 65. Л. 144.
[Закрыть].
Выполняя это распоряжение, командование фронтовых частей и подразделений разгоняло братавшихся ружейно-пулеметным и артиллерийским огнем, отдавало участников братаний под суд.
Временное правительство, Верховное командование и командование Западным фронтом в борьбе с братаниями широко использовали пропаганду политических партий и возглавляемые их представителями Советы и войсковые комитеты, осуждавшие братания. Например, назначенный в дни апрельского правительственного кризиса Военным министром А. Ф. Керенский в середине мая в телеграмме главнокомандующим фронтами просил «предложить всем начальникам и войсковым комитетам объявить в приказах и разъяснять солдатам, что братание с противником совершенно недопустимо и осуждено как настоящим составом Временного правительства, так и Петроградским Советом рабочих и солдатских депутатов и всеми другими, съездами крестьянскими Юго-Западного, Румынского и всеми другими». Военный министр считал «полезным тексты здоровых, ведущих на усиление мощи армии постановления съездов не только отдавать в приказах, но размножать в большом количестве экземпляров раздавать солдатам», так как было «признано необходимым воспользоваться всеми авторитетными голосами, чтобы привить армии здоровые и правильные понятия о долге перед свободной родиной»[170]170
Там же. Ф. 2113. Оп. 1. Д. 1601. Л. 222.
[Закрыть]. По приказанию главнокомандующего Западным фронтом текст телеграммы передавался в штабы армий фронта, а последними – командирам корпусов, армейским комитетам, всем учреждениям и управлениям для немедленного исполнения.
Единственной партией, поддерживавшей братания, была РСДРП(б), которая видела в них один из путей распространения революции на другую сторону линии фронта. Под влиянием большевиков и с их участием со второй половины апреля братания становились более организованными, с политической направленностью.
Солдат-окопников братания привлекали, прежде всего, своей практической стороной – обоюдным снижением боевой активности противоборствующих сторон, надеждой на приближение конца войны. По словам участника событий большевика, поручика 722-го пехотного Салтыково-Неверовского полка А. М. Пыжова, братания поражали своей «практической очевидностью и бескровностью»[171]171
РГВИА. Ф. 2208. Оп. 8. Д. 16. Л. 502.
[Закрыть]. Солдат 220-го пехотного Скопинского полка В. Перцев в ответ на пропаганду политических партий, в письме в Петроградский Совет прямо заявил: «Говорят о вреде братаний с немцами. Хорош вред: в течение трех месяцев мы не понесли ни одной человеческой жертвы!»[172]172
ГАРФ. Ф. 1244. Оп. 2. Д. 33. Л. 78.
[Закрыть]. О братаниях с противником, направленных на снижение боевой активности и сохранение человеческих жизней, сообщил в письме в Петроградский Совет солдат 678-го пехотного Шексненского полка И. Яковлев[173]173
Там же. Л. 194.
[Закрыть].
Со второй половины мая 1917 г. в условиях применения репрессий против братавшихся, подготовки наступления на фронте, развернувшейся агитационно-пропагандистской кампании политических партий, направленной на обеспечение наступления, число братаний на Западном фронте пошло на спад. Об этом свидетельствовали сводки командования, отмечали в своих выступлениях на проходивших в этот период армейских и корпусных съездах делегаты с мест.
Подготовка наступления на фронте требовала повышения активности командования по укреплению дисциплины в войсках, приведению их в боевую готовность. С этой целью проводились учебные занятия по совершенствованию боевых приемов, инженерные работы по восстановлению старых и строительству новых позиций и укреплений, принимались меры по повышению дисциплинарной ответственности в войсках, для чего вводились дисциплинарные суды.
Осуществление этих мероприятий во многих случаях воспринималось солдатами болезненно и проходило в напряженной морально-политической обстановке. Имели место отказы солдат в составе целых рот, батальонов и даже полков от выполнения приказов командиров выйти на занятия по боевой подготовке, на работы по строительству новых и ремонту старых позиций и укреплений. Там, где работы производились, их результат не отвечал необходимому качественному уровню. Об этом командованием неоднократно отмечалось в рапортах, донесениях и сводках.
Чтобы добиться выполнения приказов, командование почти во всех случаях стремилось заручиться поддержкой комитетов, требуя от них «принятия мер к установлению порядка на работах», способствовать успешному их выполнению путем нравственного воздействия на солдат[174]174
РГВИА. Ф. 2003. Оп. 1. Д. 1774. Л. 210.
[Закрыть]. Кроме этого, командиры многих частей и соединений, некоторые комитеты обращались к руководству Петроградского, Московского, Минского Советов, Верховному командованию с просьбой прислать агитаторов для воздействия на солдат, чтобы призвать их повиноваться командирам и начальникам, выполнять все мероприятия по подготовке наступления на фронте.
Верховное командование реагировало на обращения с мест. По указанию Верховного главнокомандующего А. А. Брусилова на Западный фронт во второй половине мая направлена черноморская делегация из 64 человек – офицеров, матросов, солдат и рабочих. 10 июня главкомзап просил Военного министра направить на Северный и Западный фронты делегатов Петроградского Совета. Для поднятия боевого духа войска фронта посетили Военный и морской министр А. Ф. Керенский и Верховный главнокомандующий А. А. Брусилов. Для морально-политического воздействия на солдат на Западный фронт приезжали представители английской лейбористской и французской социалистической партий.
Действия командиров и начальников, настаивающих на выполнении солдатами частей и подразделений отданных приказов, привели к еще большему обострению взаимоотношений и враждебности, а в ряде случаев – окончательному выходу из повиновения, которое завершилось арестами и отстранением от командования. Попытки комитетов оказать моральное влияние на солдат, призвать их к повиновению, к выполнению приказов командования часто заканчивались неудачей. Солдаты начинали не доверять комитетам, считая их пособниками командования. Об этом отмечалось в донесениях и сводках штабов, в рапортах командиров.
Кульминацией в развитии событий явились действия командования, направленные на выполнение приказа Военного министра от 16 июня 1917 г. о наступлении, развернувшаяся вокруг этого агитация политических партий и бурная реакция на эти мероприятия солдатских масс.
Приказ о наступлении широко обсуждался на многолюдных митингах, на которых солдаты высказывались не только против наступления, но и впервые в массовом порядке открыто заявили о своем недоверии Временному правительству. Такие митинги состоялись в 3-м коренном парке, 675-м пехотном Конотопском и 700-м пехотном Елатомском полках на Западном фронте. Многолюдные антивоенные митинги и демонстрации с участием солдат состоялись в тыловом районе фронта – в городах и местечках Беларуси: Минске, Гомеле, Орше, Несвиже, Двинске и др.
Антивоенные и антиправительственные настроения солдат со всей силой проявились в дисциплинарных проступках – солдаты в составе целых полков и даже дивизий отказывались выполнять приказ занять позиции. Так поступили дивизии 2-го Кавказского корпуса, 169-я пехотная дивизия 1-го Сибирского корпуса. Не подготовленными к наступлению из-за нежелания солдат воевать были части 20-го армейского корпуса и 9-й пехотной дивизии. Только под угрозой разоружения и расформирования 28-я и 29-я пехотные дивизии 20-го корпуса заняли исходные позиции[175]175
Жилин А. П. Последнее наступление (Июнь 1917 г.). М., 1983. С. 85–88.
[Закрыть].
По причине нежелания солдат воевать сроки запланированного Ставкой наступления войск Западного фронта неоднократно переносились. Начавшись 9 июля на участке фронта, занимаемом 10-й армией, наступление потерпело неудачу, принеся тысячи новых напрасных жертв и вызвав новый прилив массового недовольства в армии и стране.
Таким образом, несмотря на попытки оградить армию от политики, уже с первых дней победы Февральской революции части и подразделения армий Западного фронта стали испытывать политизацию. Последняя оказывала свое влияние на армию как извне (через направляемых в войска делегатов Государственной Думы, Петроградского, Московского, Минского и других Советов, а также через периодическую печать, письменную корреспонденцию и другими путями), так и изнутри (путем агитационной пропаганды вышедших из подполья представителей политических партий, находившихся в войсках).
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?