Текст книги "Патриарх Тихон"
![](/books_files/covers/thumbs_240/patriarh-tihon-150656.jpg)
Автор книги: Михаил Вострышев
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Путь на Голгофу
Не только слова носились по России в горячие зимние деньки первых месяцев торжества безбожной власти. Были и дела…
В центре Москвы, на месте иконы Спасителя, укрепленной в стене бывшей городской Думы, над куполом Иверской часовни – всенародной святыни, поместили рельефную надпись: «Религия есть опиум для народа».
В Петрограде опечатали денежное имущество Святейшего Синода (капитал учебных духовных заведений, пособий заштатному духовенству и т. д.) и ночью, будто тати, комиссар над беженцами Дижбит и его помощник Вельмар увезли все деньги и ценные бумаги в неизвестном направлении.
В Москве в лавках и на базарах товар отпускали покупателю в кульках, сделанных из красивых листов – с каемками, заставками, красными строками – напрестольных Евангелий, попавших на рынок с реквизированного склада Синодальной типографии.
Прошло время, когда пастыри заботились о мирянах. Теперь прихожане, чтобы сохранить для детей и потомков православные святыни, всходили на свою Голгофу, спасая православие.
В Орле, Витебске, Владимире, Нижнем Новгороде, Одессе, Саратове, Шацке, Пошехонье, Пензе, Рыбинске и многих-многих других городах страждущей России верующие ответили на сатанинский декрет многотысячными крестными ходами. С хоругвями и чудотворными иконами, с молитвою и песнопениями шли безоружные мужики и бабы к кафедральным храмам своих городов. В Шацке и Туле не успели допеть – по крестным ходам ударили из пулеметов. В Самаре после издания декрета был объявлен трехдневный пост и особые моления. В Омске сразу же после крестного хода был арестован епископ. В Воронеже народ посрывал печати, наложенные красноармейцами на храмы, и после торжественного молебна, под звуки стрельбы и звон колоколов тронулся по городу крестным ходом. Против богомольцев выдвинули пулеметы и броневики. Убитых никто не считал.
Прошел и в Москве крестный ход 28 января 1918 года. Накануне за всенощным бдением в православных храмах первопрестольной столицы читались воззвания патриарха и Церковного Собора, прихожане исповедовались и причащались Святых Тайн. Женщины плакали, мужчины стояли угрюмые, священники принимали общую исповедь.
По городу большевики понаклеили листовок «Ко всем гражданам», в которых разъяснялось, что великая русская революция разрушает до основания все виды рабства и отбирает у попов землевладения. Духовенство обвинялось в расстрелах народа, а также в войнах и прочих преступлениях. Заканчивалось воззвание призывом не идти на церковное торжество вместе с «помещиками, капиталистами и их прислужниками», которые восстали «на защиту богатств, имений, земель, жалования в двести тысяч рублей митрополитам, миллионов, накопленных в монастырской казне, сытой, спокойной и бездельной жизни сотен тысяч праздных и богатых людей».
Из всех приходских церквей с пением двинулись поутру крестные ходы к Красной площади. «Стоя недалеко от Лобного места, – вспоминает В. Марцинковский, – я видел, как с различных улиц втекали в площадь бесконечные потоки московского люда, возглавляемого духовенством с крестами, иконами и хоругвями, сверкающими золотом. Говорили, что в процессии участвовали сотни тысяч человек. Пели пасхальный тропарь: «Воскресение Твое, Христо Спасе…» По-видимому, народ чувствовал уже приближение суровой борьбы с религией и хотел выразить свое сочувствие Церкви».
В первом часу дня на Лобном месте начал служить молебен глава оскверняемой Церкви Святейший патриарх Тихон.
– Господи Боже Спасителю наш. К Тебе припадаем с сокрушенным сердцем и исповедуем грехи и беззакония наша, ими же раздражихом Твое благоутробие и затворихом щедроты Твоя. Сего ради праведный суд Твой постиже нас, Господи; раздоры и нестроения объяша нас, убийства и кровопролития, вражда и злоба умножишася до зела. Еще и на Церковь Твою Святую воздвижеся лютое гонение, во еже уставы ея разрушати, учение Закона Твоего попирати, благолепие Дому Твоего осквернят и служителей и благовестников слова Твоего оскорбляти и изгоняти.
Но, Премилосердный Господи, призри с высоты святыя Твоея на слезныя мольбы нищих и скорбных людей Твоих, преложи гнев Твой на милосердие и даждь нам помощь от скорби.
Вемы, яко от лет древних, в годины искушений, страна наша токмо верою Христовою от гибели спасашеся, токмо молитвою и слезами покаяния от козней и сетей вражиих избавляшеся. Сего ради и в умилении сердца вопием к Тебе: охрани и ныне Отечество наше от врагов, губящих е, воспламени в сердцах наших любовь к Церкви Твоей Святей и научи нас крепко, даже до смерти стояти за Святую Веру Твою и за славу Имене Твоего Святаго, и тако утверди и воспрослави Церковь Твою всесильною крепостию Твоею и от всякого злато обстояния избави ю.
О распеншиих Тя, Моливый, милосерде Господи, и рабам Твоим о вразех молитися повелевый, ненавидящих и обидящих нас прости, не воздашь им, Господи, по делам их и по лукавству начинания их, не видят бо, что творят, но к братолюбному и добродетельному настави жительству, да обратятся к Тебе, своему Владыце, и купно с сынами Церкве Твоея прославят Тебе единого в Троице славимого Бога во веки веков.
Молились в этот день на святой площади России кадеты, еще недавно в Думе шедшие войной на Церковь. Молились мастеровые, еще недавно расстреливавшие Московский Кремль. Молились студенты и профессора, еще недавно ликовавшие при каждом поражении русской армии на фронте. Молились в печали с усердием, познавая любовь к Богу.
Мужайся же, Русь Святая! Иди на свою Голгофу. С тобою крест святой – оружие непобедимое. На помощь тебе притекут невидимо Матерь Божия, Пресвятая Богородица – Стена Нерушимая, Заступница Усердная рода христианского, умягчающая сердце всех злых людей. С тобою воинства небесные – ревнители славы Божией. С тобою все святые, вместе с псалмопевцем Давидом, сладкозвучно воспевшим красоту селения славы Божией, взывающе: Господи, ревность о доме Твоем снедает нас (Пс. 68, 10). А Глава Церкви – Христос Спаситель вещает каждому из нас: Буди верен до смерти, и дам ти венец живота (Откр. 2, 10).
Началось религиозное возрождение, утопленное большевиками в крови и клевете.
Восемнадцатый год
Чем знаменит еще восемнадцатый год, кроме декрета «Свободы от совести»?.. Множеством декретов о национализации промышленности, земли, банков, организацией многомиллионной Красной Армии, сепаратным Брест-Литовским договором с Германией, постановлением о начале «красного террора», переходом на григорианское летосчисление, переездом советского правительства из Петрограда в Москву, расстрелом государя императора и его семьи…
Антихристианское мировоззрение новых правителей России в одной фразе выразил матрос Железняк, заверив 11 января съезд Советов рабочих и солдатских депутатов, что большевики готовы расстрелять не только десять тысяч, но и миллион человек, лишь бы сокрушить буржуазию. И это были не пустые слова. Даже по заголовкам статей, помещенных в газете «В пути. Известия поезда наркомвоен Троцкого за 1918 год», можно представить состояние России в первый год торжества военного коммунизма: «Трепещите!», «Мировая революция начинается», «В стане контрреволюции», «Пожар мировой революции разгорается», «Приветственные телеграммы тов. Троцкому по случаю взятия Самары», «Бейте нещадно преемников капитала»…
«За годы военного коммунизма, – вспоминает Федор Степун, – всего не хватало в Москве. Люди тысячами умирали с голоду, от тифа и «испанки». Очереди на гроба были так же длинны, как на хлеб. Только одного было вдоволь – трупов в анатомическом театре. По свидетельству известного врача, у большинства из них были прострелены затылки».
Провизия страшно подорожала, Москва питалась исключительно через мешочников. Как грибы, вырастали антикварные и комиссионные магазины, дабы сподручнее было старой Москве распродавать свою старину. Вместо недавнего «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» над улицами вставал крик: «Хлеба!»
Ждали чудес, знамений. 18 февраля/3 марта над храмом Христа Спасителя видели лучи заходящего солнца, образовавшие крест. Московские обыватели объясняли, что это Россия приняла на себя крест величайшего в мире переворота, и понесла его, и долго еще будет нести, чтобы изжить во всем мире страдания и голод, эпидемии и духовный разврат.
По Москве ползли слухи. Одни передавали их шепотом, другие со злобой, в полный голос, третьи с надеждой, с веселой улыбкой.
– Немцы уже в Бологом маршируют. Скоро нас ослобонять придут.
– Вот вострубят горний трубы, проскачет конь бледный, и провалимся мы в тартарары.
– Говорят, все в России решили опять по-старому жить. Вот только Петербургская губерния не соглашается.
– Большевики-то на той неделе два часа великого князя Михаила Александровича уговаривали: прими корону, и баста! А он уперся: не приму – армии нет, опереться не на что, а на немцев не хочу.
– Да враки говоришь, не так все было. Ленин с Коллонтаихой отыскали Вырубову, явились к ней и план обговорили, как на престол возвести царевича Алексея. А сами в Германию собрались – здесь, мол, народ некультурный, не хочет революции, так мы ее для немцев сделаем.
3/16 февраля православную Москву потрясло печальное известие о зверском убийстве Киевского митрополита Владимира, вручившего 21 ноября 1917 года Святейшему Тихону символ патриаршей власти – посох митрополита Петра…
Святейший Тихон, открывая 15/28 февраля 1918 года торжественное заседание Собора, посвященное памяти митрополита Владимира, сказал:
– Преосвященные архипастыри, отцы и братие. То ужасное, кошмарное злодеяние, которое совершено было по отношению к Высокопреосвященному митрополиту Владимиру, конечно, еще долго и долго будет волновать и угнетать наш смущенный дух. И еще, надеемся, много и много раз православный русский народ будет искать себе выхода из тяжелого состояния духа и в молитве, и в других сладостных воспоминаниях о почившем убиенном митрополите. Поэтому вполне естественно, достойно и праведно Освященный Поместный Собор почти сейчас же после получения известия об убиении митрополита решил, чтобы ему, в Бозе почившему митрополиту, посвятить особенное, печально-торжественное заседание, которое я ныне и имею честь объявить открытым. Последующие ораторы, без сомнения, с достаточною полнотою исчерпают жизнь и деятельность в Бозе почившего митрополита и как архиерея, проповедника, и как человека частного. Я позволю себе сказать только несколько слов о нем, как члене Святейшего Синода. Мне Господь судил еще лет пятнадцать тому назад заседать с Высокопреосвященным митрополитом Владимиром в Святейшем Синоде. И тогда, а особенно впоследствии, неоднократно во время таких заседаний невольно бросалась в глаза его великая ревность, которая снедала его о слове Божием, о Доме Божием, о пользе Святой Церкви. Особенно эта ревность его пылала, когда он сделался первенствующим членом Святейшего Синода. Он был верен канонам Святой Православной Церкви, преданиям отеческим и безбоязненно и смело, честно и благородно исповедовал эту снедающую его ревность перед всеми, какими бы последствиями это ни сопровождалось. Может быть, некоторым из тех, кои любят сообразоваться с веком, казалось это отсталостью, косностью, неподвижностью, но все истинные сыны Царства Божия оценят эту ревность и верность канонам и преданиям отеческим в Бозе почившего митрополита. Господь за эту ревность увенчал его мученической кончиною, и на нем исполнилось слово святого апостола Павла, который говорит: Вам дано не только веровать во Христа, но и пострадать за Него. В Бозе почивший митрополит не только имел горячую веру и исповедовал ее, но и мученической кончиною запечатлел эту веру во Христе.
Конечно, судя по-человечески, ужасной кажется эта кончина. Но нет ничего напрасного в путях Промысла Божия, и мы глубоко верим, как высказывал на прошлом заседании Высокопреосвященный митрополит Антоний, что эта мученическая кончина владыки Владимира была не только очищением вольных и невольных грехов его, которые неизбежны у каждого, плоть носящего, но и жертвою благовонною во очищение грехов Великой матушки-России.
Да будет же почившему владыке митрополиту Владимиру вечная и признательная память от всех верующих. Вечная ему память, вечная память, вечная память.
Убийства священнослужителей и мирян при потворстве государственной власти продолжались, и 21 февраля/6 марта патриархом и Св. Синодом было принято постановление, разосланное по епархиям, «расследовать случаи об арестах и пролитии крови во время религиозных манифестаций или при исполнении духовенством своих обязанностей, и вообще о всяком насилии, имеющем отношение к Церкви, ее служителям и православным христианам, пострадавшим за веру Христову, и акты таковых расследований препровождать в Св. Синод».
Творились воистину сатанинские дела – государство не охраняло своих подданных, а уничтожало их. Казалось, вновь вернулись времена первых христиан-мучеников, которых угрозами и пытками пытались обратить в язычество.
11/24 марта, в Неделю Православия – первое воскресенье Великого поста, после литургии в храме Христа Спасителя, которую совершил патриарх Тихон, архидиакон Розов, став на возвышенную кафедру, провозгласил анафему «еретикам, богоотступникам и хулителям святой веры, восстающим на святые храмы и обители, посягающим на церковное достояние, поношающим и убивающим священников Господних и ревнителей веры отеческия».
Настал Великий пост 1918-го от Рождества Христова года – время глубокой печали и покаяния за свои грехи и за страдания и смерть Иисуса.
Господи и Владыко живота моего,
дух праздности, уныния, любоначалия
и празднословия не даждь ми.
Дух же целомудрия, смиренномудрия,
Терпения и любве даруй ми, рабу Твоему.
Ей, Господи Царю, даруй ми зрети
моя прегрешения и не осуждати брата моего,
яко благословен еси во веки веков. Аминь.
1 мая и Никола летний
В скорбные дни Великого поста советские власти готовились к «красной дате» – первомайским торжествам. В голодных городах устанавливали прожекторы для подсветки зданий, пиротехники готовили фейерверки, повсюду вывешивали красные флаги и лозунги. Особенно постарались в Москве, закутав чуть ли не весь Кремль, ставший цитаделью Совета народных комиссаров, в красную материю.
Обещали чудо интернационализма. Но верующие дали Первомаю название – «иудина пасха», так как он совпадал с Великой Средой Страстной седмицы. По городу распространяли листовку с проповедью настоятеля храма Воскресения Христова в Сокольничьей слободе отца Иоанна Кедрова:
«Христиане! 1 мая по новому стилю нас зовут на гражданский праздник, будут украшения, будет музыка для нашего прельщения. Отчего бы и не попраздновать, – может быть, кто скажет?! Нет, христиане, мы не можем идти на торжество, так как этот день – Великая Среда. Вспомните, что это дни Страстной недели, когда христиане переживают страдания нашего Спасителя и Господа – дни скорби, дни усиленных молитвы и поста, дни, когда исстари строгою жизнию, удаленною от всяких развлечений и удовольствий, подготовляют себя к достойной встрече Светлого дня Христова Воскресения!
Вспомните Великую Среду. Что было в этот день в жизни нашего Спасителя! В этот день Иуда, прельстившийся деньгами, изменил Христу, предав Его на страдания и смерть. Участие христиан в гуляний в эти Великие дни будет изменой Христу, нашей вере, нашей Церкви, нашим русским отеческим преданиям, которые зовут нас чтить и в строгой жизни проводить Страстную неделю!
Братья и сестры! Если мы, хотя и немного, но имеем веры в Христа, нашего Спасителя и Господа, то не имеем права идти на это поистине языческое торжество!
Будет и так много на нас греха! И так не знаешь, где найти отрады и покоя. Неужели еще мало нам ужасов современной жизни, неужели мы хотим сознательно идти против Христа и основ святой веры в Него и окончательно уничтожить устои нашего измученного, опозоренного и разделенного Отечества, которое верою родилось, выросло, окрепло и было могучим! Веру оставили, восстали на Церковь и Отечество и гибнем в мучениях за эти тяжкие грехи! Что теперь стало с нашей когда-то Святой Русью? Куда девался русский человек – христианин и патриот, для которого Отечество было всегда предметом его любви и святых подвигов?!
Русский православный человек! Если ты не хочешь быть рабом других народов, для которых Россия, наше Отечество, лакомый кусок, а мы все – рабочая сила: на нас будут пахать землю и возить навоз – опомнись, пойми, что ты русский и никакие другие народы не дадут тебе защиты и спасения, все они преследуют только свои цели. Никто, только ты сам сможешь спасти себя от мучений и Отечество – от позора. Спасти не насилием, разорением и кровью своих отцов, братьев и сестер в междуусобной войне… А спасти себя верою в Христа, Который еще есть в тебе. Нас разделили на партии, чтобы во вражде и разделении мы сами себя опозорили и уничтожили; дошли мы до великих ужасов, кто может поручиться за жизнь на завтрашний день!
Человеческая жизнь, этот неоценимый дар Божий, обесценена… Истерзать, зарезать, убить, надсмеяться над прахом убитого – это стало повседневным явлением! Но как бы тяжка ни была наша жизнь, нам, христианам, не нужно падать духом, у нас еще есть всемогущая сила, которая нас всех может объединить, возродить и сохранить нам наше родное место, наше Отечество. Сила эта, как сказали мы, есть вера наша во Христа, вера, победившая мир (1 Ин. 5, 4). Вера во Святую Церковь, которую хоть и гонят, но врата ада не одолеют ея (Мф. 16, 18). Вера тогда ценна в глазах Господа, когда мы ее исполняем. Вера наша зовет нас на Страстной неделе удаляться от удовольствий и развлечений. Неужели христианин позволит себе в неделю страданий его Спасителя и Господа пировать и веселиться?! Чтобы не быть изменниками своей вере, уйдемте от удовольствий и будем со Христом! Все наши условия жизни нам говорят: не веселиться нужно, а должно молиться и плакать, в покаянии очищать себя от грехов, спасать не только себя, но и других, заблудившихся, поддавшихся искушениям и через то погибающих.
Бодрствуйте, будьте внимательны к исполнению заветов Христа Спасителя нашего и молитесь, чтобы не впасть во искушение (Мк. 13, 33). Аминь».
На Красной площади в первый советский Первомай, когда «российский пролетариат требовал для своих заграничных товарищей того же, чего достиг сам», народу было не густо. Шли с пением «Интернационала» колонны красноармейцев и партийцев. И вдруг красное полотнище, заслонявшее икону святителя Николая Чудотворца на Никольских воротах, без посторонних усилий порвалось – и засиял старинный образ чтимого всей Русью святого.
В последующие дни красноармейцам пришлось отгонять от Никольских ворот народ, веривший в чудо и шедший помолиться иконе своего заступника. А девятого мая по старому стилю, в день праздника святителя Николая Чудотворца, по требованию народа был совершен крестный ход из всех московских церквей к Никольским воротам.
С утра шли люди к Красной площади с торжественным пасхальным пением: Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его. Развевались белые флаги, сияли на солнце иконы и кресты. Накануне крестного хода многие его участники причащались и готовились к смерти.
У Никольских ворот не прекращалась церковная служба. Чрезвычайная комиссия Дзержинского в расклеенных по всей столице объявлениях обещала «стереть с лица земли» всех тех, кто будет выступать «с речами и действиями против Советской власти». Но нет речей – пение кающихся, нет оружия – крестное знамение. И отряды красноармейцев и чекистов, укрывавшиеся в соседних с Красной площадью переулках и домах, не решились на этот раз расправиться с верующей Россией. Сам Ленин в окружении китайцев-часовых смотрел со стены Кремля на запруженную площадь. Он поинтересовался, сколько собралось народу. По приблизительному подсчету самих большевиков – около четырехсот тысяч.
«Единственный раз я видел патриарха Тихона в Москве в мае 1918 года, на Красной площади у Исторического музея, – вспоминал писатель Борис Зайцев. – Было тепло, почти жарко. Мы только что в огромном крестном ходе обошли Москву. От храма Христа Спасителя было видно, как отряды под хоругвями переходили через Москву-реку: со всех концов шли новые и новые толпы, сливались золотой рекой с иконами, крестами, двигались по родным и так намученным сейчас местам. Мы не могли войти в Кремль. Но все наши «полки» собрались на Красной площади, и тут, в сотнях хоругвий и икон, риз, облачений, митр, крестов и панагий, воочию была видна древняя слава Москвы – церковная ее слава».
Вера, надежда, любовь к Богу, находящиеся в глубине души христианина, выражаются в молитве. С детства владыка Тихон соединял ее с аскетическими подвигами, полагаясь во всем на волю Божию. Только Господь знает о силе его личной, индивидуальной молитвы, совершаемой в клети с затворенной дверью (Мф. 6, 6). Но как духовный наставник он во все дни своего пастырского подвига учил ревностно молиться других. Учил своим примером во время богослужений в храме, учил словом проповеди.
– Христос Спаситель взошел на гору Фавор, – обращался с поучением к пасомым архиепископ Литовский Тихон в праздник Преображения Господня 1914 года, – чтобы помолиться, и после молитвы с Ним произошла чудесная перемена. Именно: Лице Его стало сиять как солнце, а одежда сделалась бела, как снег; и даже к Нему явились небожители – святые пророки Илия и Моисей. Значит, молитва имеет великую силу: она сильна преображать человека, вести к нравственному совершенству и приближать к Богу и святым Его. И мы должны преображаться, и наше назначение – нравственное совершенство и приближение к первообразу. Будьте совершении, как и Отец ваш Небесный совершен есть. А потому и нам следует как можно чаще молиться, по заповеди Спасителя, молитеся непрестанно. Ибо что такое молитва? Это беседа человека с Богом. И мы молимся, молимся дома, молимся в церкви. Похвальна молитва домашняя, но никогда она не может сравниться с молитвою Церкви. В доме человек молится один, а в церкви молятся все; и потому молитва церковная, как молитва всей Церкви, сильнее пред Богом. В молитве церковной принимают участие и небесные силы, а потому молитва сия доходнее до неба…
Почти каждый день, несмотря на участие в заседаниях Собора, прием посетителей и занятия по управлению Церковью, патриарх Тихон совершал богослужения. Чаще всего в храме Христа Спасителя и на Троицком подворье, но за первые полгода патриаршества он отслужил литургию или всенощную еще более чем в полуста московских храмах, притом в некоторых по нескольку раз.
«Когда к патриарху Тихону обращались с просьбой служить в каком-либо из московских храмов, – вспоминает одна из московских богомолок, – он никогда не отказывал. О патриаршем служении объявлялось в церквах заблаговременно, и радостная для всех весть быстро распространялась. Собравшиеся в этих случаях толпы все увеличивались, а с наступлением весны, тепла и усиленного притока в Москву странников и богомольцев эти толпы исчислялись тысячами. Ни один из московских храмов не мог вместить такое множество молящихся, и потому большинство оставалось в ограде церковной и даже вне ее».
«На всю жизнь, – вспоминает архиепископ Киприан, – запечатлелось в моей памяти улыбающееся, утомленное лицо патриарха и уставшая его рука, подымавшаяся для благословения из-под зеленой патриаршей мантии, край которой, для облегчения патриарха, поддерживал иподиакон».
«В храме патриарх великолепен, – вспоминает москвич Никита Окунев, – в богатейших ризах, с драгоценными митрой, панагией, крестами и посохом, и окружен блестящим сонмом священнослужителей высокого ранга. А как вышел из храма – превратился как бы в рядового священника, сел в извозчичьи санки, запряженные одной плохонькой лошаденкой, и уехал, не привлекая к себе никакого уличного внимания».
26 мая/8 июня патриарх служил литургию в храме Христа Спасителя, 27 мая/9 июня – в церкви Рождества Богородицы на Бутырской, а 28 мая/10 июня отбыл в Петроград.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?