Текст книги "Белый Ворон"
![](/books_files/covers/thumbs_240/belyy-voron-67976.jpg)
Автор книги: Михаил Зайцев
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Толик кое-как поднялся и, пошатываясь, пошел к стене. В глазах его блестели слезы. Лицо покраснело, а каждый шаг заставлял Толика вздрагивать – рубашка при движении терлась о проеденную кислотой кожу.
Любовь Игнатьевна поманила пальцем Антона и тихо попросила принести колы. Антон велел одному из мужиков, что стояли за спинками шезлонгов, сбегать за водой, а сам тем временем убрал в кобуру-«босоножку» пистолет. Кислотные шарики – идея замечательная, однако, как только Анатолий рванулся вперед бешеным слоном, Антон поспешил изготовить пистолет для стрельбы. Сдается мне, пистолет Антона стреляет совсем не шариками с кислотой или взрывчаткой, а банальными свинцовыми пульками по девять грамм штука.
Спешу отметить, что очаровательную Любовь Игнатьевну ничуть не смутили слезы и стоны Толика. Ее красивое лицо осталось абсолютно бесстрастно. Не заметил я ни довольной садистской улыбочки, ни грусти сострадания в ее глазах. Быть может, она просто привыкла к подобным жестоким спектаклям, срежиссированным ее спутником?
– Господа гости! – заговорил хозяин со шрамом, дождавшись, пока Толик занял свое место рядом со мной. – Должен вам сознаться, что идея с переориентацией оружия для пейнтбола родилась у меня по вине ее величества скуки… Да будет вам известно, господа, что скука и тоска смертная гложут душу всех обеспеченных людей. Интересно жить, когда ты ставишь цель и к ней стремишься. Достигнув цели, испытываешь разочарование. Какой бы эта цель ни была, господа, да-с… Господин Ульянов, учинив революцию в России, мечтал о мировой революции. Осуществиться его мечтам помешала болезнь. А я, господа, заработав первые сто тысяч, мечтал о миллионах. И мечтам моим суждено было сбыться гораздо быстрее, чем я рассчитывал… Пользуясь случаем, вас, господа, вас пятерых хочу поблагодарить. Если бы не вы, кто знает, а вдруг и по сей день единственным моим развлечением оставались бы занятия штангой и борьбой под сводами спортивного зала при родном Доме культуры… После известных событий… надеюсь, все их вспомнили, а? Помните, как унижали, как били мальчишку-тренера пять зверей-москвичей? Узнали во мне того мальчишку?.. О-о! Захар Семеныч! По лицу вижу, вы только что сообразили, у кого находитесь в гостях! Нехорошо быть таким забывчивым. Берите пример со Станислава Сергеевича, он, как узрел меня, сразу все вспомнил… Так вот… После перенесенных унижений я вынужден был покинуть родной город и двинул дальше на Север. Работал старателем, искал алмазы. Наковырял камешков в вечной мерзлоте, зарегистрировал собственное предприятие, и понеслась… Пушнина, нефть, рыба, радиоактивные отходы, финансовые пирамиды… За все хватался, ничем не брезговал, а прихворнул как-то, огляделся с больничной койки на прожитое и поразился. Денег, что солдат у Чингисхана, полководцы во главе моей армии – сплошные Кутузовы, и мне вроде как остается только почивать на лаврах. Цель достигнута, скука, господа… Поскучал я, подумал и решил баллотироваться в президенты. Снова все вокруг закрутилось, завертелось. Имиджмейкеры, консультанты, репетиторы. Подтянул собственный интеллектуальный уровень и узнал, что политика – наука о возможном. Сразу стало скучно. Мне ведь, господа, всегда хотелось невозможного и невероятного… И решил я, судари мои, послать подальше президентство, жениться, наделать детей, воспитать их, дать им то, чего сам был лишен в детстве. Я мечтаю вырастить детей невероятно образованными и до невозможности развитыми… Встретил Любовь Игнатьевну, расписались. В свадебное путешествие отправились во Францию. Да будет вам известно, господа, во Франции работают лучшие на сегодня специалисты по пластической хирургии. Мне не хотелось, господа, чтобы мои будущие чада запомнили папу со шрамом на щеке. Президент со шрамом – это нормально, а папа не должен отпугивать ребенка уродством. И вот, господа, иду я на прием к хирургу-французу, поворачиваю голову и вижу рекламу туристического маршрута в замок Иф, где томился Эдмон Дантес, пока не превратился в графа Монте-Кристо… Господи! Я испытал, увидев ту рекламу, самый настоящий шок! Я вспомнил поговорку «береги честь смолоду». Я вспомнил, сколько людей издевались над моей честью и несправедливо унижали меня, а я, молодой человек, лишенный родительской защиты и родственной опеки, вынужден был молча все терпеть и сносить! Ведь я сирота, господа! Как же я смогу воспитать своих будущих крошек гордыми людьми, если на мне пятна унижений и позора? Как я буду смотреть в их чистые, детские глаза?! Я решил брать пример с героя Александра Дюма. Воплотить в жизнь мечты о справедливости мсье Дюма, стать современным графом Монте-Кристо и отомстить всем тем, кто, пользуясь моим низким положением в юные годы, творил надо мною несправедливость! Сегодня у меня есть все для мщения. Деньги, время… скука… Когда будет отмщен последний обидчик, вот тогда я уберу с лица шрам и зачну первого из шести намеченных ребятишек… Станислав Сергеевич! Я чувствую, вы мне не верите! Воля ваша. Кто знает, а вдруг вы и правы в своем неверии. Нету у меня уж таких огромных капиталов. И про замашку на президентство я наврал. И про Афган несколько преувеличил – шрам получил по пьянке. Но, согласитесь, как деятель искусства, красивый сценарий, правда? Документальна подоплека сюжета или сплошь вымысел, а все равно «новый русский Монте-Кристо» – это оригинально и неожиданно!
По говорливости этот новоявленный Монте-Кристо, пожалуй, переплюнул моего знакомого сценариста Павлика Курносова. Павлик тоже страдал безудержными приступами словесного поноса, и вклиниться в его речи всегда проблема, хоть рот во время общения с Павликом мне ни разу не заклеивали пластырем. А этого Монте-Кристо приходилось поневоле слушать молча. И поневоле с ним соглашаться во всем. Ведь не станешь же, как дворник Герасим, в ответ на приказ утопить Муму мотать башкой и мычать, мол, несогласный я с вами, барин Монте-Кристо. Чего доброго, маньяк хлопнет в ладоши, и полетят в несогласного хлипкие шарики с серной кислотой.
– Что-то устал я от пустых разговоров, господа… – Мракобес со шрамом взял из рук подруги бутылку с колой на донышке. Покуда он ораторствовал, даме успели принести колу, и она почти всю ее выпила по глоточку. Смочив горло, говорун-оратор щелкнул пальцами, распорядился:
– Антошка, позови господ китайцев, начнем шоу…
Антон, понятливо кивнув, пошел к той двери, откуда привели инженера Митрохина и бомжа Контимирова. На этот раз он исчез за дверью достаточно надолго. Пока его не было, меченый Монте-Кристо опять начал болтать без умолку. Обращаясь ко мне, как к «человеку искусства», он требовал, чтобы я сосредоточил внимание на «эклектичности типажей», собравшихся в помещении солярия, на различие их «социальных архетипов» и параллели с «кинематографом Феллини». Слушая этот бред, я постепенно начал ощущать, как в сознании возрождается тошнотворное чувство беспокойства, грозящее перерасти в панический страх.
Я поймал себя на мысли, что человек со шрамом здорово смахивает на сумасшедшего. На шизофреника с садистскими наклонностями, имеющего средства и возможности для удовлетворения своих навязчивых маниакальных идей. Чересчур напыщены, театральны и витиеваты его речи, с перебором. И, произнося свои монологи, он, как сказал бы врач-психолог, «соскальзывает» с одной темы на другую, очень сложно говорит о простом, фиксирован на навязчивых идеях… М-да… Похож меченый мелодекламатор на шизофреника, очень похож.
Я решил проверить свои подозрения и стал украдкой следить, как реагируют слуги и приближенные на шутки хозяина. Оказалось, что никак. Челядь старалась сохранять на лицах выражение безразличия роботов, готовых к работе, но лишенных как собственного мнения, так и эмоций. Любовь Игнатьевна иногда улыбалась, однако ее полуулыбка была сродни отстраненному вниманию остальной команды. Любовь Игнатьевна и слуги боялись подыгрывать меченому оратору! Боялись как бы то ни было реагировать на его слова! Черт меня побери, это могло означать только одно – хозяин со шрамом непредсказуем, как и любой сумасшедший! Рассмеешься вместе с ним над его шуткой, а он тебя за это, вопреки всякой логике, в бараний рог согнет. Скорчишь горестную рожу, когда он жалуется, и заработаешь за свое сострадание пинка… А может быть, он просто косит под шизу? Пусть так. От этого ничуть не легче.
Я глядел по сторонам, строил догадки, а человек со шрамом все говорил и говорил:
– …В ожидании Антошки, который пошел за новыми актерами для нашего анатомического театра абсурда, позвольте вам пожаловаться, Станислав Сергеич, на превратности жизни, не пожелавшие вписаться в мои планы. Знали бы вы, любезный мой, до чего хотелось собрать в санатории вас всех, пятерых! Конечно, можно было попросту, без всяких санаториев послать к каждому из вас на дом братков и без затей приволочь всю пятерку сюда, ко мне на дачу, но это было бы не достойно графа Монте-Кристо а-ля рус. Жутко хотелось поймать вас всех в одной ловчей яме. И так, чтоб каждый клюнул на свой, индивидуальный крючок. Жаль, не вышло, к величайшей моей досаде. Придумать повод, чтоб пьющий бомж Сережа приехал в довольно респектабельное подмосковное заведение, я, увы, не смог. Столько трудов приложил, отслеживая его биографию, а разыскался он совершенно случайно. Пришел ночевать в ночлежку, предъявил паспорт, без паспорта на благотворительную ночевку не пускают, и попался в мои сети. Я-то и не надеялся, что у мсье Контимирова сохранилась краснокожая паспортина. Все свои вещи он пропил, квартиру продал и пропил, я посчитал, что и паспорт ушел в обмен на огненную воду… А каким удачливым бизнесменом был господин Контимиров сразу после победы демократии! Если бы вы знали, Станислав Сергеич, как он стартовал! Споткнулся на сущей ерунде – перемудрил с кредиторами и… запил, скатился до лавки на Павелецком вокзале буквально за два года… А господина Митрохина я разыскал чрезвычайно быстро. Прежде вас всех, остальных. И в санаторий господин Митрохин должен был приехать на свидание с девушкой своей мечты. Да вот незадача – Алексей Владимирович оказался патриотом своего завода. Его отправили срочно в командировку к смежникам на Брянщину, и он, вообразите, накануне перезванивает любимой девушке и умоляет отменить завтрашнее подмосковное свидание. Девушка ему толкует про номер люкс и шампанское, про траты на весь этот шик-блеск размером в две ее зарплаты, и все ради потери девственности в объятиях Алексея Владимировича, а он, неблагодарный, в ответ толкует ей про задержки с поставками комплектующих от смежников!.. Пришлось настоятельно пригласить господина Митрохина в гости, перехватив его вчера вечером по дороге на вокзал… А-а-а! Вот и Антошка вернулся с новыми персонажами нашего хэппенинга. Общее внимание, господа. Завязка сюжета состоялась. Переходим к кульминации!
В дверях рядом с водяным гротиком появился Антон, прошагал к шезлонгу хозяина, за ним следом в помещение вошли пятеро китайцев.
Да-да! То были настоящие китайцы. Рослые, хорошо развитые, смуглые, узкоглазые. Именно рослые, я не оговорился. В общественном сознании антикитайская пропаганда времен противостояния Пекина и Москвы зафиксировала образ маленького тщедушного китаезы, полуголодного и полудохлого. Между тем слово «китаец» обобщает множество народностей, населяющих территорию государства Китай. Я не компетентен, чтобы перечислить все этнические группы, живущие в КНР, но знаю, что на севере китайцы высокие и мускулистые, а на юге больше смахивают на низкорослых вьетнамцев. Хотя и вьетнамцев мне доводилось встречать очень даже крепких и рослых…
Пятеро китайцев вошли и выстроились вдоль самой дальней от меня стенки, той, что была украшена гротиком с водопадом. Все пятеро имели единообразную одежду. Если, конечно, позволительно называть одеждой единственный предмет гардероба – черные, плотные хлопчатобумажные штаны, схваченные широкой, вшитой резинкой у талии и с узкими резинками у щиколоток. Штаны-шаровары традиционно использовались мастерами гунфу для тренировок. В штанину, зафиксированную на щиколотках, можно засыпать песок или мелкие камешки. При отработке высоких ударов ногами песок и камешки играют роль утяжелителей и плюс к тому заставляют тренировать скорость удара. Попробуй махнуть ногой в шароварине-мешке так, чтобы килограмм песка не рассыпался по всей штанине. Непростая задача, утверждаю, опираясь на личный опыт…
Лица у китайцев были спокойными и отрешенными, как лица скульптурного Будды. Обнаженные торсы хорошо развиты, но не перекачаны. Мышцы, как змеи, под загорелой, дубленой кожей. У каждого, если присмотреться внимательно, видны белые полосы и полоски на коже, следы от старых шрамов. Определить возраст китайских гостей я не смог. Очевидно, все пятеро давно не юноши. С одинаковым успехом каждому из них может быть и тридцать, и шестьдесят. Тренированный и постоянно тренирующийся человек умеет обманывать старость методом ежедневного нокаутирования гримера по имени Время.
– Перед вами, господа, пять китайцев, пять его лучших специалистов шаолиньского кунгфу, каковых удалось купить за деньги. За большие деньги, господа, очень большие… – Человек со шрамом, не оборачиваясь, ткнул пальцем себе за спину, указал в ту сторону, где застыли в ожидании китайцы. – Вы догадались, надеюсь, что эти пятеро мастеров – специалисты пяти звериных стилей: Дракона, Журавля, Леопарда, Змеи и Тигра… О-о! Эти пятеро настоящие Мастера, поверьте моему слову!.. Но кто я такой, спросите вы, чтобы судить о мастерстве в кунгфу? Имею ли я такое право?.. Вы-то как раз вправе задать такой вопрос, вы победили меня в честной схватке. А теперь попробуйте победить моих гостей из Китая! Во всеуслышание клянусь вам, господа: тот из вас, кто останется в живых, заработает мои глубочайшие, нижайшие извинения и солидную денежную компенсацию за нанесенный ущерб, как морального, так и медицинского характера, поелику таковой случится. Я готов сохранить воспоминание о том, как давным-давно потерпел поражение в рукопашной схватке от Мастера. Так докажите же, что вы были и есть настоящие Мастера, а не жалкие самозванцы. Я дарю вам шанс, господа. Предоставляю уникальную возможность сразиться с истинными носителями боевого искусства монастыря Шаолинь-сы! И клятвенно заверяю, что я буду всем сердцем болеть, переживать за вас, моих соотечественников, наблюдая бескомпромиссные честные схватки, главным призом в которых будет жизнь победителя! Отстоим честь державы, господа! Не посрамим знамен!.. Ах-ха-ха-ха… Как там, в той песне… Вспомнил!.. «С добрым утром, тетя Хая, вам посылка из Шанхая…» Ах-ха-ха… Первым в роли тети Хаи выступает Сергей Контимиров, спортсмен из Москвы, прошедший суровую школу под лавками на Павелецком вокзале… Ах-ха-ха… Русифицированный советский стиль Леопарда против родного китайского. Начали!
Человек со шрамом щелкнул пальцами и вскочил с шезлонга. Челядь мгновенно развернула матерчатое полукресло таким образом, чтобы сидящему было хорошо видно происходящее посреди зала-солярия. С небольшим запозданием развернули и шезлонг Любовь Игнатьевны. Девушка, как я уже отмечал, воспринимала все происходящее с несколько отстраненной улыбкой. Антон выкрикнул короткую фразу на китайском языке, немало удивив меня этим. Один из пятерых китайцев отделился от стены и вышел на середину свободного пространства солярия.
Первое впечатление от китайцев – все одинаковые. Один чуть ниже, второй чуть выше, у третьего вроде плечи пошире, а так все будто от одной мамы. Мы, европейцы, тоже кажемся азиатам одинаковыми. На всю жизнь я запомнил гениальнейший эпизод, вырезанный цензурой из кинохита 80-х «Мимино», про который как-то рассказывал до трепета мною уважаемый режиссер-комедиограф Георгий Николаевич Данелия. В вырезанном эпизоде Буба Кикабидзе и Фрунзик Мкртчан заходят в лифт в гостинице «Россия», и вместе с ними в этом лифте едут два абсолютно одинаковых японца. Японцы внимательно смотрят на высокого грузина и низенького армянина, а потом один японец говорит другому (по-японски, разумеется): «Эти русские такие все одинаковые». (Дословно фразу я могу переврать, но смысл ее запомнился навсегда.)
Китайский Мастер стиля Леопарда отличался от прочих китайцев более узкой талией и покатыми плечами. Я забыл сказать, что все китайцы имели наголо бритые головы. Так вот, у Мастера-Леопарда весь череп покрывали маленькие белесые отметины. Скорее всего когда-то он здорово получил по голове железной цепью. Между прочим, истинные Мастера предпочитают цепь всем прочим видам «гибкого» холодного оружия.
Дойдя до середины зала, Мастер остановился, принял «кошачью стойку» со сжатыми перед грудью кулаками и застыл статуей. Мне даже почудилось, что он перестал дышать. Мастер стоял и ждал, а из другого конца солярия двое волоком тащили Серегу Контимирова.
Серега упирался, скулил и ныл во весь голос:
– Отпусти, бля!.. Отпустите, а?.. Ну, чего я вам сделал, ну, не надо, а, мужики, ну, вы че ваще-е… Не буду я драться, не буду? Я болен, бля, больной я! Отпусти, заразишься, у меня сифон, бля… А ну, пусти, я заразный! Сифилис у меня!.. Ну, прошу, отпустите… пожалуйста…
Серега упирался и хныкал, а мужики тащили его, ухватив за свитер. Потасканный, побитый молью Серегин свитер сползал с тела и собирался складками на шее. Поразительно, но бомж Контимиров совершенно не вспотел в свитере, хотя температура в солярии была не меньше тридцати градусов. Меня всегда поражала эта особенность бомжей не потеть на жаре. Еще меня поразило отсутствие у бомжа Контимирова бороды, но я вспомнил, что его «взяли» в ночлежке, и понял – Серега успел побриться в благотворительном ночном приюте… А вообще, вид его был жалок и, бог меня прости, отвратителен.
Шагах в семи-восьми от Мастера-статуи мужики, тащившие Серегу, поднапряглись и резко, дружно ухнув, толкнули упирающегося пленника навстречу китайцу. Серега пролетел несколько метров и упал на колени. Вставать он не спешил. Затравленно вертел головой по сторонам и явно не собирался драться с кем бы то ни было.
Щелчок пальцев человека со шрамом, Антон произносит гортанную фразу по-китайски, и статуя китайца оживает.
…Стиль Леопарда символизирует упругость и силу. Китайские патриархи гунфу считают, что конечности леопарда сильнее конечностей тигра и леопард благодаря присущей ему молниеносной реакции – самый опасный из четвероногих хищников. Практикующие стиль Леопарда бойцы перемещаются по прямой короткими прыжками, их атаки имеют взрывной характер, им не чужды подкаты, подсечки и прыжки. Прыжки подчас очень высоки и позволяют человеку-леопарду обрушиваться на противника-жертву, словно животное, прообраз стиля, прыгнуло вниз с ветки дерева на подкарауленную добычу. Адепты стиля часто атакуют «лапой леопарда» – ударом кисти с плотно прижатыми к ладони пальцами. Удар-тычок наносится средними фалангами, словно кошка бьет лапой, не выпуская когтей…
Стиль Леопарда, один из немногих звериных стилей, который я узнал больше от Вана, чем от Биня. А поскольку китаец Ван имел склонность к гимнастическим элементам, в отличие от практика Биня, то, как ни противоестественно, я, затаив дыхание, с огромным интересом следил за движениями Мастера-бойца, который приближался мягкими прыжками к коленопреклоненному бомжу Сереге. Впервые мне довелось увидеть реального представителя боевой школы Леопарда, который не старался приукрасить свои движения излишней показушной красивостью. Помимо собственной воли я восторгался его грацией. Я должен был его ненавидеть, но я им восхищался и ничего не мог с собой поделать!
Китайский Мастер трижды прыгнул, не меняя стойки, и, когда между ним и его жертвой оставался всего один шаг, невероятно быстро атаковал. Стремительное движение, размазанное пятно в воздухе цвета человеческого тела. Я отчетливо услышал возглас «хэй» – характерный для стиля Леопарда звук, произносимый на выдохе во время атаки. Единственное, что я сумел зафиксировать глазом, – кисть руки, собранная в позицию «лапа леопарда», и то, как эта кисть метнулась к лицу Сережи Контимирова.
Нанеся один-единственный удар, человек-леопард отскочил назад с грацией играющей кошки. Все было кончено! Серега опрокинулся навзничь все с тем же плаксивым выражением на живом еще секунду назад лице. Правая половина его лица совсем не изменилась, а вот левая… как бы выразиться поточнее, левая половина лица провалилась, как будто и не лицо это вовсе, а резиновая маска, поддающаяся изломам… На щеке под открытым мутным глазом с остекленевшим хрусталиком, появилась глубокая вмятина. Китаец проломил Сергею череп.
– Великолепно! – Человек со шрамом захлопал в ладоши. – Убедительная победа китайского профессионала над отечественным любителем! Все видели? Сачконуть не удастся, господа, и не надейтесь. Христианская философия непротивления злу насилием с китайцами не проходит… А каков Мастер! Каков Леопард! Заглядение!.. В массе своей узкоглазые не впечатляют, но отдельные экземпляры поражают воображение! Мои восточные друзья вразумили, откуда берутся Мастера такие, как этот… Все вы слышали о монастыре Шаолинь, куда из Индии пришел двадцать восьмой буддийский патриарх Бодхидхарма… Помните песенку Гребенщикова: «Иван Бодхидхарма движется к югу, ля-ля-ля»… Бодхидхарма зачал в Шаолине религию «чань» и завещал монахам изучать кулачный бой, подтверждая силой тела силу духа. Но, господа, сила духа, порождающая чрезмерное рвение к занятиям физкультурой, частенько заводит духоборца-силача в могилу, вы – спортсмены, это знаете. Человеческого материала в Китае всегда хватало, а потому шаолиньские Мастера, не мудрствуя лукаво, нагружали учеников сверх всякой меры, и те, кто выживали, волею самой матушки-природы становились непобедимыми бойцами. Элементарнейшая селекция, господа. Мастер стиля Леопарда, только что продемонстрировавший свое искусство убивать, – штучная работа знаменитейших китайских инструкторов. Мне рассказывали, что его тренер отобрал для обучения двадцать семь мальчиков. До зрелых лет дожил только один, вот этот. Остальные погибли, фигурально выражаясь, кто в младших классах школы Леопарда, кто в студенчестве, кто в аспирантуре. Этот выжил… И, поверьте мне, остальные Мастера-звери под стать, а то и превосходят коллегу Леопарда… Но все равно, я в вас верю, господа! Я мечтаю, чтоб хотя бы один из вас, господа, накостылял китайскому Мастеру, всыпал ему по первое число… Сергей Контимиров, первым сваливший меня на пол энное количество лет тому назад, к сожалению, не оправдал моих смелых надежд. Вторым тогда, давным-давно, в восьмидесятые, со мной спарринговал Стас Лунев… Что ж, повернем колесо истории еще на один оборот и попросим тряхнуть стариной Станислава Сергеевича… Журавли-журавушки, на выход и к бою!
– Хэцюань! – выкрикнул Антон китайское слово, одно из немногих, которое я мог перевести на русский. «Хэцюань» означает «кулак Журавля», или попросту «стиль Журавля».
Убийца Сережи Контимирова вернулся на свое прежнее место у стенки с водяным гротиком. Вместо него в центр залитого ярким солнцем помещения вышел самый рослый из китайцев. Мастер стиля Журавль. Соперник, предопределенный мне судьбой (судьбой в образе сумасшедшего со шрамом), имел широкие плечи и прекрасно развитые мышцы плечевого пояса. Тело его походило на гладкую нефритовую скульптуру. Кроме жгутов-бицепсов, никакого «мышечного корсета» особо не заметно, пока тело находится в состоянии покоя, но стоило китайцу сделать первый шаг, как заиграли под кожей узлы и узелки тугих тренированных мышц. Судьба выставила против меня девяносто килограммов тренированной плоти. Биоробота с организмом, различающим пищу и питье не по критериям «вкусно – невкусно», а руководствуясь лишь понятиями «полезно – неполезно». Мне предстоял бой с существом, имевшим от рождения талант к искусству убийства голыми руками и положившим жизнь на то, чтобы этот природный талант развить и преумножить. И по вселенской пустоте черных зрачков можно догадаться, что не только его жизнь принесена в жертву искусству Смерти. Которым по счету станет мое холодеющее сердце на алтаре его побед? Пятнадцатым? Двадцать пятым? Сотым? Есть ли у меня шансы его одолеть? Дерзну сказать, что есть. Ничтожно малый шанс, тысячные доли процента. Я слишком хорошо знаю, что такое стиль Журавля, и я объективно себя оцениваю, но все равно – шанс у меня есть! Вдруг сейчас начнется землетрясение, разобьется стекло под потолком, и град острых осколков обрушится на Мастера-Журавля, а один из осколков, самый острый, попадет ему точно в шею и перережет яремную вену! Вот он, один из немногих моих шансов! Только чудо способно меня спасти, только божественное вмешательство или… вмешательство человека со шрамом. Но даже если бы я решился просить о пощаде, я не мог этого сделать! Пластырь залепил рот и не позволял говорить, кричать, орать, умолять…
Я прикрыл глаза. Услышал торопливые приближающиеся шаги, тихий голос Антона, спрашивающего, где ключ от моих наручников, услышал, как ему ответили «лови», почувствовал руку на плече, Антон произнес: «Повернись, Лунев, браслеты отомкну». Однако повернуться я не успел.
– Господа! – воскликнул человек со шрамом с наигранно удивленной интонацией. – Как же так, господа?! Вы все, здесь собравшиеся, чуть было не поставили меня в неловкое положение! Совсем недавно я обещал Станиславу Сергеевичу, что ему зачтется его отменная память на лица, и чуть было не нарушил своего обещания!.. Стыдно, господа. И мне, и вам всем должно быть стыдно!.. Антошка, оставь в покое месье Лунева, отправь его вместе с Анатолием Ивановичем и Алексеем Владимировичем отдохнуть, а Захара Семеновича проведи в мой кабинет. Хочется мне с ним поиметь беседу тет-а-тет… Да, и еще – товарищей китайцев распусти пока, Антоша, спроси, чего им надобно, обеспечь… Проголодался я что-то. Любовь моя Игнатьевна, не пора ли нам отобедать, а?
Следующие минуты жизни я помню плохо, как черно-белые предутренние сны, они остались в памяти на грани восприятия. Вроде бы и помню все, что было в общих чертах, но детально восстановить не смогу. Меня, Толика и Леху погнали вниз, через ту же дверь, откуда я пришел. Наручники не сняли, и пластырь по-прежнему закрывал рот. Я спотыкался на деревянных ступеньках и лихорадочно соображал, что делать. Драться с элитарным китайским бойцом все равно что с Каспаровым играть в шахматы. Вопрос лишь в том, на сколько ходов хватит моих силушек, прежде чем будет объявлен неизбежный мат. Так, быть может, воспользоваться моментом и попытаться бежать? Вопрос – куда? Если бы я увидел рядом окно, я бы пренепременно начал лягаться и попытался сигануть, пусть даже и с третьего этажа. Но окон рядом не было. А где-то в глубине дома отчетливо слышался собачий лай. Лаяла Альфа или, быть может, другая собака крупных размеров, и ствол плюющегося кислотой автомата упирался в затылок. Я представил, как, не оборачиваясь, бью автоматчика у себя за спиной каблуком в пах, он успевает выстрелить, и серная кислота разъедает кожу на затылке. Автоматчик, идущий далеко впереди, разворачивается в мою сторону, давит на спуск, и кислота разъедает глаза… Я представил эту картину настолько живо, что меня передернуло. Однако совершенно неожиданно в мозгу родилась мысль, поразившая до глубины души, будто это и не моя мысль вовсе, а кого-то другого, до поры дремавшего в нашем с ним общем теле: «Ну и что? Пальнут в лицо кислотой, прикроешь один глаз обеими руками так, чтобы гарантированно сохранить хотя бы одно око, и убьешь стрелка, а там видно будет… Правда, одним глазом, но видно». Что-то во мне перегорало, что-то отдаленно знакомое, но до конца неизведанное, рождалось внутри меня. Я чуть было не бросился на охрану, однако вовремя понял, что руки скованы за спиной и глаза прикрыть нечем… Я испугался, что начал сходить с ума, но довольно быстро сообразил – нет, я не схожу с ума, просто я начинаю мыслить по-другому, новыми категориями, с иными, не как у нормальных людей, оценками основополагающих понятий Жизни и Смерти…
Лестница кончилась. Нас троих провели через гараж в освещенный тусклой лампочкой подвальный коридор с одинокой железной дверью в конце, в тупичке. Открыли дверь, резанув по ушам надрывным скрежетом, втолкнули в тесную квадратную комнатушку сплошь из бетона. Каменный мешок.
– Митрохин! – позвал один из мужиков-конвоиров. – Лови пиджак толстого и ключи от их браслеток.
Лешка не поймал. Пиджак Толика и пара ключиков упали на бетонный пол. Скрипучая дверь закрылась, и я утонул в кромешной, непроглядной тьме, но не надолго. Под потолком вспыхнула ослепительно яркая лампочка. Я зажмурился.
– Стас! – Леха потрепал меня по плечу. – Погоди чуточку. Я сейчас Толику помогу и тобой займусь.
Леха встал на колени, отыскал на полу ключики от наручников, кинул в угол дорогой пиджак Анатолия и занялся замком на его браслетах.
Толик, похоже, впал в ступор. Как вошел и встал, так и стоял глыбой. Лешка повозился с замком, чертыхаясь, наручники упали с глухим стуком, и Толик ожил. Сорвал с себя галстук, рванул рубаху на животе, застонал. Пока Лешка помогал Толику отдирать пластырь от губ, я тупо разглядывал огромный живот Анатолия Ивановича. Кислотные шарики оставили на коже ужасающе уродливые кляксы-отметины. Раны кровоточили и напоминали открытые язвы. Меня едва не вырвало. Пластырь помешал.
– Толя, приляг вон туда на пиджак, а я Стаса освобожу.
Лешка помог Толику улечься на спину и исчез у меня за спиной. Я попытался закрепостить руки, чтобы ему было проще попасть ключом в дырочку замка. Леха, чертыхаясь, искал ключиком скважину, а я слушал, как стонет Толик, как он бормочет что-то про то, какой он дурак, купился, приехал в санаторий один, шофера отпустил на субботу, дурак.
Замок наручников открылся. Я с наслаждением вытянул руки вперед, повел плечами, согнул локти. Ощущать возможность свободно двигать затекшими руками оказалось настолько приятно, что, клянусь, я забыл про пластырь на лице.
– Стас, прижми рукой волосы, а не то я начну разматывать пластырь и клочья повыдираю… – Лешка дернул за конец липкой ленты на затылке, и я схватился ладошкой за свалявшиеся волосы, сморщившись, как от зубной боли. Особенно неприятно пластырь отдирался от кожи на щеках. Слава богу, процедура разматывания закончилась быстро, я обрел возможность дышать ртом и говорить.
– Леха, ты здесь со вчерашнего вечера?
– С ночи. Повязали в двадцать три часа с копейками…
– Не знаешь, куда Захара повели?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?