Текст книги "Черная аллея"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chernaya-alleya-8711.jpg)
Автор книги: Микки Спиллейн
Жанр: Крутой детектив, Детективы
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
На улице было довольно прохладно – во всяком случае, для плаща без подстежки. Флорида избаловала меня. В течение нескольких минут я стоял у входа в дом и наблюдал за потоком движения. Было всего шесть тридцать, и поток казался умеренным. Я свернул вправо и двинулся к углу, на котором располагался магазин готового платья с многоугольной стеклянной витриной, глядя в которую так удобно наблюдать за тем, что творится за спиной.
Но за спиной ничего такого не наблюдалось. Я взмахом руки остановил такси и назвал водителю адрес Вельды.
За полчаса до этого я принимал пилюли из списка, составленного доктором Морганом. День выдался довольно хлопотный, а потому я принял две розовые таблетки вместо одной, как он рекомендовал в подобных случаях. Проблема лишь в том, что он не предупредил: после приема этих таблеток лучше остаться дома. Не знаю, что за чертовщина то была, но, приняв лекарство, я почувствовал себя как-то странно. Позвонил Вельде из холла внизу, и минуты через две она спустилась – крупная соблазнительная женщина, способная вскружить голову любому мужчине и свести с ума от зависти любую женщину. Нет, в ней не осталось и тени той девичьей наивности и угловатости. Цветущая, воплощение женственности, она гордо несла себя. Глаза все те же, глубокие, карие, и в них светится ум – чисто женский, конечно, но делающий ее еще прекраснее.
Мы не поцеловались. Она просто взяла меня под руку и легонько прижала ладонь к моему боку – очень чувствительный жест, говоривший о многом, от которого я весь так и задрожал.
– Прекрати... – пробормотал я.
– Но я же ничего такого не делаю, – ответила она.
– Черта с два не делаешь!
И улыбка у нее была такой возбуждающей.
– Господи, – протянула она, – оказывается, тебя ничего не стоит завести.
Возражать женщине, которой ты вчера сделал предложение и которая вызывала у тебя такую бурю эмоций, не было смысла. А потому я просто распахнул дверцу такси, пропустил ее вперед, потом уселся сам и велел водителю отвезти нас в «Ле Сирк». Вельда придвинулась ко мне поближе и вкрадчивым шепотом спросила:
– Что, сегодня шикуем, милый?
– Советую не слишком привыкать, котенок.
Через десять минут мы оказались на Шестьдесят пятой улице и присоединились к очереди страждущих вкусить ранний обед, выстроившейся у дверей. Перед тем как войти, я обернулся, чисто рефлекторно. Как раз вовремя, чтобы заметить двух парней, выходящих из черного лимузина и остановившихся сказать что-то тем, кто еще не вышел. Обоим было слегка за сорок, оба прекрасно одеты, в каждой детали и жесте виден класс. Такие типы обычно набиты деньгами, и им рады в любом заведении города. Но эти двое к тому же работали на Лоренцо Понти, были юристами и помогали ему вести бизнес на Манхэттене. Уже закончились те времена, когда все решала грубая сила, а сами они в ту пору были сущими сопляками. Но затем гангстеры начали нанимать профессионалов, а также постарались прибрать к рукам лучших в стране законников, которых только можно было купить за деньги. Одним из них был Хоуви Драго, второй – Леонард Паттерсон. Но все равно, как были сопляками, так ими и остались.
Метрдотель был давним моим приятелем. Мы обменялись рукопожатием. Едва взглянув на Вельду, он чуть не упал, однако повел себя прилично и лишь с многозначительным видом подмигнул мне – дескать, поздравляю. В ответ на что я тоже подмигнул. Нас проводили на второй этаж, к столику в дальнем углу. В первом выпуске вечерних новостей физиономия моя уже фигурировала, но посетители «Ле Сирк» навидались в своей жизни достаточно знаменитостей, посещавших тот же ресторан, а потому не слишком докучали вниманием.
Пока официант по винам принимал заказ, я заметил, что Вельда слегка нахмурилась. Она заметила кого-то у меня за спиной. Я оборачиваться не стал. Дождался, пока она сказала:
– Только что вошли Паттерсон с Драго. Сидят через три столика от нас.
– Интересно, совпадение это или нет?
– Думаешь, они тут завсегдатаи? – спросила Вельда.
– Кто их знает, – ответил я. – Могу спросить.
– Но кто мог сказать им, что мы здесь будем, а, Майк?
– Никто. Заказ на столик я сделал по телефону.
Принесли выпивку. Мы молча чокнулись, выпили по глотку чая со льдом и уставились друг на друга, озаренные одной и той же догадкой. Вельда заметила:
– Должно быть, телефон в конторе прослушивается. Кто-то из этой телевизионной шатии-братии мог оказать такую услугу.
– Что ж, всегда приятно, когда ты нужен людям, – сказал я. – Вообще-то работают шустро. Шустрее, чем налоговое управление.
Принесли еду, и я с удовольствием принялся за нее, точно то была жареная индейка, подаваемая по большим праздникам. Может, во Флориде и много солнца и хороших рыбных ресторанов, но тут была настоящая, родная нью-йоркская жратва. Мы уже покончили с десертом и принялись за кофе, когда вдруг Вельда спросила:
– А ты их слышишь, Майк?
– Кого?
– Ну, тех ребят, что приехали в лимузине.
В зале стоял приглушенный гул голосов. Люди, приходившие обедать так рано, обычно не слишком шумят, а потому мне не пришлось особенно напрягаться, чтобы расслышать несколько слов. Возможно, они произнесли их нарочно громко. Не настолько громко, чтоб соседи сделали им замечание, но достаточно для того, чтоб я мог расслышать. Особенно отчетливо произносилось мое имя. Но еще демонстративнее был тон, которым оно произносилось. Тон глубочайшего отвращения.
Я спросил:
– Они пьют?
– Мартини. Так и налегают. С первого же момента, как только вошли.
– Ну а как воспринимают это их девочки?
– Похоже, немного нервничают.
– Что ж, их можно понять, – буркнул я.
Она протянула руку, накрыла ею мою ладонь.
– Что собираешься делать, Майк?
– Да ничего.
Похоже, она испугалась не на шутку.
– Перестань, Майк. Еще ни разу не было такого, чтоб ты ничего не делал.
Но разве мог меня хоть кто-нибудь остановить? Я резко отодвинул стул и поднялся прежде, чем она успела сказать что-то еще. И с самым небрежным видом двинулся через зал к их столику, зная, что они следят за каждым моим шагом. Прочитать выражение лица Хоуви не составляло труда. Для него я был всего лишь жалким частным сыщиком, почти что покойником с большой дыркой в кишках и полным отсутствием физической возможности разделаться с противником куда моложе себя. Леонард Паттерсон, тот был лиса похитрей, и рот его покривился в презрительной усмешке при виде того, как я исхудал и побледнел после всего, что со мной случилось.
Что ж, тем лучше. Вельда не сводила с нас глаз, крутые ребята приготовились к действиям. Их девочки сидели тихо, как мышки, но в неподвижности явно угадывалась паника. Такого они не ожидали. Я подошел к Паттерсону и остановился. Я тут же заметил, что ухмылка его стала какой-то кислой, а сам он сник. Что и понятно. Ведь он наслышался обо мне всяких истории, прочел слишком много газет и понимал, что то, что происходит сейчас, может иметь самые неприятные последствия.
Я не произнес ни слова. Просто сунул руку в карман пиджака и показал им обойму, заряженную хромированными патронами 45-го калибра. Повертел в пальцах и поставил ее на стол, рядом с его рукой. Взглянул на Хоуви, затем – на Паттерсона, усмехнулся – так, чтобы они видели все мои зубы, – а потом вернулся к столику в углу.
Сел и жестом попросил официанта подать счет. Четверка, сидевшая через три столика от меня, засуетилась и собралась уходить. Женщины, похоже, были в ярости. Мужчины на нас и не глядели. Вышли из зала, ни разу не обернувшись.
Официант принес счет. Я расплатился и дал щедрые чаевые. Мы гордо прошествовали мимо пустого столика. Вельда спросила:
– Что ты им сказал?
– Да ничего, – ответил я. Обойма с патронами 45-го калибра все еще стояла там. Я взял ее и сунул в карман. – Поняли друг друга без слов.
Она тоже поняла, что произошло. И ограничилась одним словом:
– Черт!
* * *
Я попросил водителя подождать и проводил Вельду до дверей в квартиру. Чмокнул ее на прощание в щеку. По глазам заметил, что ей хотелось бы большего. Но я сказал:
– Пережить такую штуку, как помолвка, очень и очень непросто, котенок. Так что давай еще маленько подождем.
– У тебя может быть только одно оправдание. То, что ты еще слаб.
Я усмехнулся, выудил обойму от «кольта» 45-го калибра и вложил ей в ладонь.
– Конечно, куколка. Конечно, слаб.
Она взглянула на обойму, улыбнулась и опустила ее за вырез платья. Оставалось предполагать, что обойма задержалась в бюстгальтере.
Добравшись наконец до дома, я понял, что обманывал себя. Этот день вымотал меня вконец, даже нажать на кнопку в лифте почти не было сил. Боль в животе вернулась, откликаясь на каждый удар сердца острыми покалывающими спазмами. Войдя, я первым делом включил воду в ванной, потом разделся, торопя ту минуту, когда тело мое опустится в теплую и ласковую пену.
Следовало бы слушаться Моргана. Мне уже давно не пятнадцать лет. Я был очень тяжело ранен и должен потерпеть, подождать, пока время и лекарства не сделают свое дело и здоровье не восстановится. Я дважды подбавлял горячей воды в ванну, и примерно через час мне полегчало. Я просидел еще минут десять, затем вылез из ванны, включил инфракрасную лампу под потолком, ждал, пока обсохну.
При одной мысли о том, что могло случиться в «Ле Сирк», по коже пробежали мурашки. Любой из этих парней мог запросто размазать меня по стенке, не знай они о моей репутации. К счастью, они хорошо разглядели обойму от «кольта» 45-го калибра. Раз у меня есть обойма, стало быть, и пушка имеется. А раз имеется пушка, стало быть, я вполне мог употребить ее в дело, стоило этим клоунам только дернуться. Они мыслили правильно. Я же вел себя как полный дурак. Взглянул на свое отражение в зеркале над раковиной. Ну и видок, просто жуть!.. И я сказал себе: «Все, больше никаких глупостей, Майки, малыш! Будет тебе умничать!»
Глава 4
Вельда уже сидела в конторе, когда вошли мы с Патом. Было десять минут десятого. И завтрак, состоявший из кофе и рогаликов, уже ждал нас. После него мы собирались проводить Маркоса Дули в последний путь. Я спросил Пата, как насчет цветов, и он ответил:
– Дули оставил распоряжение. Никаких цветов. Он говорил, что цветы всегда напоминают ему о похоронах.
– С каких это пор он научился предвидеть события, а, Пат?
– Он вообще сильно изменился за последние несколько лет. От директора похоронной фирмы «Ричмонде» я узнал, что он, оказывается, оплатил все услуги вперед, сам выбрал себе урну для пепла.
– Пепла! Скажешь тоже, Пат! Он ведь ненавидел огонь, или ты забыл?
– Война в прошлом, Майк. Так что, возможно, он успел избавиться от этой фобии. И выбрал кремацию. Кроме того, где, черт возьми, найдешь теперь место в городе для нормальных похорон?
Превратиться после смерти в пепел и прах – нет, то совсем не походило на образ мышления Дули. Я же прекрасно помнил, как мы с ним однажды оказались в ловушке, в горящем здании, и как ненавистна была ему мысль о том, что мы сгорим в этом огне, превратимся в обугленные куски мяса. Каким-то непостижимым образом ему удалось пробить дыру в стене с помощью гранаты. Мы выскочили и с ходу уложили четырех солдат противника, загнавших нас в это пекло, а затем благополучно и без всяких приключений вернулись к своим. И еще многие месяцы спустя мы с Патом видели безобразные шрамы от ожогов на спине Дули, всякий раз, когда вместе мылись в душе.
Сидевшая за письменным столом Вельда опустила в чашку кофе пакетик с заменителем сахара. Пат подошел и увидел лежавшее на папке с документами какое-то маленькое хитрое приспособление и, жуя черствый рогалик, осведомился:
– А это еще что?
– Последнее слово техники в подслушивающих устройствах, – ответила она.
– Кто дал твоим ребятам распоряжение прослушивать наш телефон? – спросил я. Мы хоть и были добрыми друзьями, но Пат как-никак фараон.
Мы дали ему минуту – переварить услышанное. Затем я заметил:
– Никто, дружище. Его нам просто подложили.
Вельда пощелкала пальцем по аппарату, стоявшему на столе.
– Вот этот.
– Ловко, – заметил Пат. – Но кто это сделал?
Я ответил:
– Мы знаем когда, знаем почему. Но только не знаем кто.
– Замечательно! Ничего себе объяснение. – Он откусил еще кусок рогалика.
– Эта пресс-конференция носила стихийный характер. Мы сделали лишь несколько телефонных звонков. А уж они сами позаботились о том, чтоб новость распространилась. Согласитесь, мое внезапное возвращение все же представляло интерес для средств массовой информации. И вот некий человек, расслабившийся после того, как до него дошло известие о моей гибели, вдруг узнает, что на самом деле ничего подобного не произошло. А у него имеется свой человек среди этих журналистов и репортеров. И подменить аппарат или засадить «жучок» во время интервью, когда взоры всех присутствующих были обращены ко мне, не составляло особого труда.
– Ну и?..
– Ну и я сразу почувствовал себя важной персоной. И прошу меня не разочаровывать!
Пат дожевал рогалик и кивнул:
– Да ради Бога!
– Кстати, скажи, пожалуйста, сколько мест займет миллион баксов сотенными купюрами?
Он недоверчиво взглянул на меня, потом понял, что я не шучу, и ответил:
– Ну, большую картонную коробку. Доверху. Коробку размером с сушильный шкафчик.
– Тогда для миллиарда долларов понадобится тысяча таких коробок, верно?
Теперь уже Пат заметно растерялся.
– Ну да... А почему ты спрашиваешь?
Для облегчения расчетов я решил назвать приблизительную цифру.
– Тогда сколько же места должны занять коробки, где хранятся восемьдесят миллиардов долларов?
– Знаешь, Майк, – сказал он, – похоже, эти выстрелы в живот оказали воздействие на голову.
– Это не ответ.
– Ну, наверно, для этого понадобится очень просторный склад, верно?
– Я тоже так думаю. – Усмехнувшись, я добавил: – Что бы ты делал с такой кучей деньжищ, а, Пат?
– Купил бы новую машину, – пробормотал он, недоумевая, к чему это я клоню.
– Знаешь, я о том же подумал, – сказал я и улыбнулся.
Вельда особо не прислушивалась к нашему разговору. Лишь покачала головой.
– И что теперь прикажешь делать с этим «жучком», Майк?
– Можешь засунуть его обратно?
– Я же его вынула, разве нет? Конечно, могу. Но только позволь поставить его в другой аппарат. Эта штуковина представляет собой миниатюрный передатчик и, переставленная на другой аппарат, будет передавать только то, что мы сами хотим, чтоб они слышали.
– Прекрасно, – ответил я. – Действуй.
Пока она вставляла «жучок» в аппарат, стоявший на другом столе, мы с Патом допили кофе, взглянули на часы и увидели, что нам пора.
Спустившись вниз, мы поймали такси и отправились в похоронное бюро «Ричмонде». И увидели аккуратно выведенное на дощечке красного дерева имя «Дули», а ниже – стрелку, указывающую в направлении часовни, что слева.
Тишина и покой, царившие в дорогих моргах, подобных этому, были просто удручающими. Они окутывали, словно густой туман. Здесь было положено проливать слезы горя или держаться с самым стоическим видом, но явно давая понять, что ты еле сдерживаешь охватившую тебя скорбь. Лишь похоронщики выглядели более или менее нормально. Они здорово надрочились изображать скорбь и утешение, даже в тех случаях, если бы им жали ботинки. Но об этом и речи не могло быть, потому как то было заведение с приличной репутацией.
Я думал, что на похороны Дули никто, кроме нас, не придет, но заблуждался. В зале собралось дюжины две людей. Всего две из них – женщины. Они отошли в уголок и стояли там, тихо переговариваясь. Одна из них плакала. Не слишком сильно, но слезы скорби лила. Все остальные – мужчины – были ничем не примечательны. Одни походили на работяг, отлучившихся на похороны во время обеденного перерыва, другие – вообще непонятно на кого. Возможно, то были соседи Дули. Четверо из них стояли возле возвышения в центре, на котором красовалась изящная резная урна.
И я знал, что в ней лежит. В ней лежало то, что недавно было Маркосом Дули.
А парень, уставившийся на меня, явно хотел, чтобы в ней лежал я. Ростом примерно с меня, а судя по тому, как сидел на нем шестисотдолларовый костюм, можно было догадаться, что он не понаслышке знаком с оборудованием «Наутилуса».* И пробегал трусцой не меньше пятидесяти миль в неделю. Он отличался приторной смазливостью истинно сицилийского денди и одновременно – сдержанностью выпускника Гарварда. Но за всем этим дорогим фасадом скрывался уличный шустрила по имени Понти. Понти-младший.
* Первая в мире и США атомная подводная лодка. Создана в 1954 г., снята с вооружения в 1980 г.
Я подошел к нему. Прежде мы никогда не встречались, но представлений не требовалось.
– Привет! Пришел почтить память покойного?
Мускулы под пиджаком напряглись, глаза мерили меня. В самой его позе читались напряженность, готовность сорваться с места и совершить что угодно. А в глазах светилась надежда, что такой повод представится, и чем скорее, тем лучше. Он походил на зверя. Молодого зверя в расцвете сил, желающего помериться этими силами со старым опытным быком. Он понимал, что чем дольше ничего не случится, тем меньше у него шансов победить, а потому нетерпение угадывалось даже в крохотных морщинках в уголках губ. Он был очень похож на Драго и Паттерсона, которых мы встретили в «Ле Сирке».
Я безукоризненно исполнил роль старого, умудренного опытом быка. Я сказал:
– Твои дружки забыли на своем столе мою визитную карточку. И я ее забрал.
Глазки у него так и забегали. Из чего я сделал вывод, что он не столь уж крут, каким представлялся.
– О...
Ну чем не выпускник Гарварда, подумал я.
– Ты передай им, она у меня, Уго.
Он бегло осмотрелся, проверить, не подслушивает ли кто.
– Ладно. Обязательно передам.
Старый бык сказал:
– Ты не ответил на мой вопрос.
– Дули работал на моего отца.
– И без тебя знаю, – я нахмурился, изображая крайнюю озабоченность.
– А ты-то откуда знаешь?
– Служили вместе в армии. Все втроем, еще вон тот коп. – Уго не обернулся. Он знал, кого я имею в виду. Пат не спускал с нас глаз. Глазки Уго снова забегали, и я понял, что молодой бычок теряет кураж. Но рано или поздно обязательно приходит время, когда молодые бычки взрослеют, набираются сил, а старые стареют и сходят со сцены. И он очень на это рассчитывал.
Подойдя к возвышению, я оглядел новую обитель дули. Тусклого цвета металлическая урна, скромно украшенная наверху и внизу пластинами с выгравированными на них золотыми буквами.
Имя, дата жизни и место рождения значились наверху. Внизу же была выведена краткая биография, перечислены восьмизначные номера солдатских жетонов, а также упомянуто о том, что служить ему доводилось и за пределами США, на американском эскадренном миноносце «Лейлилль». Но никаких подробностей о том, чем именно он занимался на военной службе. Мы-то с Патом, черт возьми, прекрасно понимали, что он к нам не с неба упал, а вот откуда – Дули никогда не говорил. Теперь мы знали. Оказывается, он служил на флоте, откуда вдруг уволился и поступил в сухопутные войска. Очевидно, этот рыцарь автомата и каски просто страдал морской болезнью, но сохранил достаточно патриотических чувств, чтоб тут же вступить в новую военную заваруху, но только уже в сухопутных войсках.
Распорядитель похорон от фирмы «Ричмонде» тихонько подошел ко мне и спросил:
– Можно вас на минутку, мистер Хаммер?
Я кивнул и отошел с ним в дальний угол зала. Тут он немного помялся, явно не зная, как начать.
– Когда мистер Дули заказывал у нас... э-э... услуги, он просил, чтоб вы присмотрели за его... останками.
– Буду рад сделать это, – сказал я. – А как именно он хотел ими распорядиться?
– Он сказал, что у него есть сын по имени Мартин, и хотел, чтоб вы разыскали его и передали урну с прахом мальчику.
– Вот уж не знал, что у него есть сын.
– Очевидно, покойный никогда не упоминал о нем.
– Что ж, – ответил я, – раз он этого хотел, стало быть, должен получить. Разумеется, я готов оказать ему эту услугу.
Распорядитель взглянул на часы. Половина присутствующих уже расписались в траурной книге и разошлись. Остальные собирались сделать то же самое через несколько минут.
– Так я упакую для вас эту урну. Сможете получить ее в моем офисе.
И вот мы трое вышли из зала. Дули я нес на руках, упакованного поверх урны в коробку, словно некий редкий образчик. Пат хотел знать, что я буду делать с ней дальше, и я сказал, что в Квинсе имеется нечто вроде частного колумбария для урн с прахом усопших. Просто надо заплатить вперед, и тогда родственники и друзья могут посещать ваши останки, вделанные в нишу в бетонной стене. Пат вызвался разделить со мной расходы пополам – в память о нашей дружбе и все такое. Я согласился, а пока что забрал урну с Дули домой.
* * *
Женщины – весьма странные создания. В них с рождения заложено стремление вить гнездо, устроить себе домик в любой момент, как только представится возможность, чистить его, переставлять мебель и сметать пыль, которой не существует вовсе. Именно этим и занималась сейчас Вельда. Не в прямом физическом смысле, но в уме, прикидывая, как бы получше все сделать. Квартирка у меня типично холостяцкая. С первого взгляда ясно, что тут живет мужчина. Довольно дорогая, но, что называется, без излишеств. Все украшения – чисто мужского плана, и никакой безвкусицы. Но... мужские. Теперь обстановку несколько смягчили женские полутона. Она частенько бывала здесь и раньше, но теперь все было по-другому.
Закончив инспекцию, она небрежным тоном спросила:
– Когда именно планируешь жениться на мне, Майк?
– Ты что, торопишься?
– Просто жду не дождусь.
– Тогда помоги сперва закончить дело с Дули, – сказал я. Она уселась на диван, я примостился на подушке рядом. И рассказал ей о том, что Дули был связан с Лоренцо, пересказал, что он говорил о донах. В общих чертах обрисовал обстановку в семьях и то, как они распоряжались своими фондами. Заслышав это, она обернулась ко мне, глаза ее сузились.
– А ты заметил там, в крематории, такого маленького толстого человечка? Он был на входе.
– Серый двубортный костюм, розовая сорочка?
– Точно.
– Ну и что?
– Он или из казначейства, или же агент налогового управления. Месяцев шесть назад я освещала процесс в суде, в Бруклине, и он выступал свидетелем обвинения...
– Ну и чего ему было делать в крематории?
– Он следил, Майк.
Я тихонько присвистнул сквозь зубы.
– Ты уверена, что это именно он? Тот самый толстяк?
– На девяносто процентов, – ответила она. – А теперь объясни толком, что происходит.
– Началась утечка информации, котенок. Они состоят на службе у Дяди Сэма. И у них, этих ребят из налоговой, просто собачье чутье. Вот и идут по следу.
– Куда?
– Туда, где припрятаны восемьдесят девять миллиардов долларов, – я впервые назвал ей эту цифру, и она так и разинула от изумления рот.
– Майк...
– Я не шучу, малышка. Ежегодный сбор урожая в одной только Калифорнии составляет такую сумму в наличных, что свихнуться можно!
– Какого такого урожая?
– Марихуаны. И всякие там другие травки.
– Но, Майк, ты сказал «миллиарды»... В каждом миллиарде тысяча миллионов и...
– Да, Пат тоже так думает.
– Ты что, и вправду не шутишь?
– Какие могут быть шутки, когда речь идет о таких крупных делах, – я легонько сжал ее руку в своей. – И сейчас они ищут динозавров. Но их не существует. В лучшем случае найдут окаменевших ископаемых. На них, конечно, интересно смотреть, но не более того. А тот, кто мог рассказать о них, мертв.
– И ты поверил Дули, да?
Я не стал этого отрицать. Я действительно поверил Дули. Он рассказал, что сделал с добычей, но вот только не успел сказать, где она. А уж как ей распорядиться – это другой вопрос. Как прикажете перевозить и прятать восемьдесят тысяч коробок, набитых чистенькими красивенькими «зелеными», чтобы при этом никто ничего не заметил? Все это напоминало Карлофа* в фильме «Мумия», когда его захоронили живьем рядом с дамочкой, обманывающей своего мужа. Для того чтоб сохранить такое дельце в тайне, все рабы должны быть перебиты солдатами.
* Борис Карлоф (1887 – 1969) – англо-американский актер, исполнявший в фильмах роли чудовищ.
Меня всегда интересовало, что потом происходило с этими солдатами. Ведь они клялись в верности фараону, и потому были как бы вне подозрений. И уж никак не были способны на предательство. По крайней мере – до тех пор, пока не появлялся новый, более могущественный фараон.
Я решил выбросить эту мысль из головы и поднялся.
– Хочу, чтоб завтра ты съездила в Администрацию по делам ветеранов и проверила бы послужной список Дули. – Я запомнил номера солдатских жетонов, выбитых на урне, и, записав их, протянул листок Вельде.
– А что именно надо искать?
– Его ребенка. Оказывается, у него был сын. Вся эта информация должна быть зарегистрирована, когда солдат подписывает контракт.
– И где сначала смотреть?
– Попробуй Вашингтон, округ Колумбия. Позвони по телефону. Если будут спрашивать, зачем понадобилась эта информация, скажешь, что пытаешься отыскать наследника.
– Все это прекрасно, Майк... Но зачем нам его искать?
– Да затем, что у отцов особое отношение к сыновьям. Они могут доверить им такие вещи, которые не доверят депозитному ящику в банковском сейфе. Этот парнишка, Марвин, вполне может знать... – После паузы я добавил: – И вот еще что. Посмотри календарь и уточни, когда ты ездила на тот суд в Бруклине. Выясни, как звали человека, выступавшего там свидетелем обвинения. Какие-нибудь знакомые у тебя там есть?
– Ой, что ты, лучшая подруга! Стенографистка. Всю жизнь проработала в этом суде. Вообще-то информация секрета не представляет, но подруга просто ускорит ее получение.
Поскольку никаких других распоряжений от меня не последовало, Вельда аккуратно уложила листок с номерами в кошелек, а кошелек убрала в сумочку. И снова подняла на меня глаза – ясные, темно-карие, голодные глаза, неспособные притворяться или играть в игры. И сказала:
– Все это завтра. А что будем делать сегодня, Майк?
– Послушай, котеночек, – ответил я, – ты действительно умеешь достать мужчину. Еще раз объясняю. Если хочешь стать моей женой, постарайся вести себя как в старые добрые времена. Держаться за ручки, целоваться, обниматься... все это пожалуйста. Но раздеваться мы пока не будем и в койку укладываться – тоже. Усекла?
– Этот врач... что он с тобой сделал, Майк?
– Да. Кое-что сделал. Практически вытащил с того света. И уже очень скоро я смогу делать, что угодно. Но пока что воздержусь. Один раунд с тобой в постели – и я покойник.
Ехидно улыбнувшись, она заметила:
– Скромничаете, сэр. Сами можете разделаться с двумя крутыми даже без пушки, а заняться любовью с невестой – никак, да?
– Доктор прописал, дорогая.
– Майк, – сказала она. – Я и сама всегда хотела, чтобы у нас все было именно так.
* * *
Здание оказалось простым, без каких-либо архитектурных излишеств. Выстроенное из бетонных блоков, оно напоминало коробку с минимумом украшений. Эдакий кладбищенский супермаркет, где урны помешены в небольшие пещерки, выдолбленные в стене, открытые или спрятанные за стеклянным фасадом толщиной в дюйм – так, чтобы каждый желающий мог прочесть краткую биографию усопшего, выгравированную на урне.
Маршалл Броторио провел меня по нижнему этажу этого модернового склепа, зная, что все, что надо, я тут увижу. Поскольку людей, готовых посещать место последнего успокоения душ, было не слишком много, он предложил последнюю в ряду нишу. Я согласился с его выбором, затем мы прошли в контору оформить все соответствующие документы.
– Желаете присутствовать на церемонии установления праха усопшего в нишу?
Эти слова как-то не сочетались с обликом здоровяка, каким был Броторио. Прах Дули стоял у него на столе, но пока мы отсутствовали, кто-то оттер и отполировал металлический контейнер, а затем затянул его прозрачной пластиковой пленкой, чтобы чьи-либо отпечатки пальцев не осквернили ее красоту.
Я отрицательно покачал головой.
– Да нет. Я не большой любитель церемоний.
– Понимаю, – кивнул он. Он действительно все понимал. Тип вроде меня, приехавший захоронить останки старого приятеля, а проще говоря – переставить этот сосуд с одного места на другое, вряд ли стал бы разводить сантименты. Я выписал чек, подписал все бумаги, обменялся рукопожатием с Маршаллом Броторио и, выйдя на улицу, поймал такси.
Теперь мне предстояло разыскать сына Дули, передать ему все бумаги, а уж затем, после этого, найти негодяя, который прихлопнул Дули.
Я смотрел в окно и видел надвигающиеся на нас небоскребы Нью-Йорка. С расстояния трех миль очертания их казались чистыми, четкими и яркими. Но чем ближе мы подъезжали, тем серее казался цвет, неправильнее и расплывчатое углы. Я даже заметил мелькнувший на секунду самый красивый в городе дом, старинный и знаменитый «Вулворт билдинг».* Некогда это было самое высокое в мире здание, но теперь оно выглядело просто карликом на фоне гигантов из стекла и стали, обступивших его со всех сторон. Я лишь мельком видел его, но на сердце потеплело – от того, что старикан не сдается и по-прежнему на месте...
* Первый небоскреб в Нью-Йорке, построен в 1913 г. владельцем сети магазинов одежды Франком Вулвортом.
Вельда вернулась в контору через несколько минут после меня. Наблюдала за тем, как я проглотил прописанные доктором Морганом капсулы. Пришлось воткнуть их в разжеванный крекер, чтоб легче было проглотить. Надо сказать, я никогда не был силен по части приема лекарств. Закрыв крышечкой пластиковый пузырек, я спросил:
– Ну что?
Она раскрыла маленький блокнот и пролистала его.
– Да, тот толстяк действительно оказался агентом из казначейства. Какой он там пост занимает, моя подруга точно не знает, но говорит, что достаточно высокий. Обозвала его ищейкой, вынюхивающей, где лежат денежки. Стоит федеральным властям заподозрить, что некое лицо или организация утаивает от налогов крупные суммы денег, наш Гомер Ватсон тут как тут.
– Гомер Ватсон?
– Знаю, – кивнула она, – звучит несколько странно и простовато, но на самом деле он тот еще фрукт. Раскрутил скандал с Финтелом, выследил ребятишек с Уолл-Стрит, которые уже были готовы утащить миллиард долларов домой, на хранение к мамочке. – Вельда пристально смотрела на меня. – А та история, что ты рассказал Пату... она действительно имела место?
Выждав пару секунд, я пожал плечами.
– Не знаю. Пока что еще ничего не доказано. Я пересказал ему то, что сказали мне.
– Однако сам ты, похоже, в нее веришь, – заметила она.
– Да, – кивнул я. – Верю.
– Почему?
– Потому что прошел всю войну с парнем, который мне ее рассказал.
– Мужские дела... я правильно понимаю?
– Правильно понимаешь, котенок. К чему этот допрос?
– Просто сама хочу в нее поверить, и это меня пугает. Еще один вопрос можно?
– Конечно, – кивнул я.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?