Читать книгу "Точка зрения. Дело № 42/3. Алый лекарь"

Тишину, разлившуюся в захламленной прихожей, нарушает звук, настолько неожиданный, что и Джек, и Томас буквально подпрыгивают на месте, слегка удивленно глядя друг на друга. Где-то на соседней улице поет труба, что вдвойне неожиданно, ведь зимой играть на трубе довольно неудобно. Но в Рурке нашелся какой-то преданный своему делу трубач, и его музыкальные упражнения будто бы заставляют шакала и сфинкса очнуться.

Сыграв парочку несложных этюдов, труба начинает петь по-настоящему. Пронзительную мелодию, полную грусти и тоски, но именно эта мелодия заставляет сердце Томаса забиться быстрей. Его душа наполняется надеждой, что несмотря на происходящий сейчас ужас, все будет хорошо.

Все обязательно будет хорошо.

– Кого там бездной принесло? – внезапно бормочет Джек и направляется к двери. Очевидно, кто-то еще, кроме Томаса, решил сегодня его навестить.

Распахнув дверь прямо перед носом ошалевшего от такого трюка мальчишки-посыльного, Джек хмуро спрашивает:

– Чего надо?

– З-записка д-для г-г-господина Рок-к-к-велла, – пищит пацаненок, протягивая Джеку мятую бумажку. Несмотря на холод, ладони несчастного ребенка вспотели от страха. Пение трубы врывается в дом, и Томас чувствует, как сердце наполняется тихим покоем.

– Хм, – Джек берет записку, но не спешит ее разворачивать. – Денег дать?

– Н-не надо! Мне уже заплатили! – мальчишка меленько кивает и стремительно покидает поле зрения Томаса. Джек закрывает дверь и медленно разворачивает врученную ему бумагу. Застывает на несколько мгновений. А потом его лицо искажает странная гримаса муки и облегчения. Кажется, будто сфинкс не знает, что ему делать: плакать или смеяться.

– Капитан и Марла… они очнулись, – тихо произносит Джек и, прислонившись к двери, медленно сползает на пол, очевидно, не в силах стоять на ногах.

Томас чувствует, как внутри него поднимается волна бесконечного счастья. Погано начавшийся день преподнес ему самую желанную и долгожданную новость из всех! Зеленые глаза кошки открылись, а это значит, что скоро она вновь будет танцевать. Будет ухаживать за уставшим шакалом и смеяться над его аллергией, даря ему покой и умиротворение. И Томас опять станет кому-то нужен. Не ради денег. А просто так.

Но долго все это не длится. Следующей эмоцией, которую испытывает Томас – это страх.

И этот страх заставляет его сказать невероятное даже для самого себя:

– Ты иди. Иди к ним. А я побуду с Мэри.

Джек поднимает на Томаса удивленный взгляд. А потом хмыкает и легко поднимается на ноги. Он будто скинул с себя целую гору, потому что сейчас его движения не кажутся отрывистыми или чересчур медленными.

– Хорошо. Не забудь, что капать в глаза нужно каждый час, – говорит он.

Томас наблюдает, как Джек быстро надевает серый плащ и сапоги. Сфинкс все еще сер. Он все еще не готов вернуться.

Но шарф повязывает ярко-красный.

И это тоже дает надежду.

Проводив друга, Томас идет в гостевую спальню.

Мэри лежит на кровати, укрытая двумя одеялами, и смотрит в потолок. Ее когда-то совершенно серые глаза меняют цвет каждые несколько секунд.

К сожалению, на сегодня хорошие новости закончились. Марла и Капитан очнулись. Вот только Мэри это не помогло…

Тим

Выдох. Вдох. Прижаться потрескавшимися от мороза губами к холодной меди мундштука и дать этому миру еще немного музыки. Почувствовать ее, погрузиться в нежный трепет мелодии, текущей из раструба.

Забыть обо всем.

Самому стать музыкой.

С крыши дома, возле которого стоял Тим, спланировало несколько снежных хлопьев. Большая часть попала на плечи, «испачкав» белым идеально-черный плащ, а вот самые коварные, подхваченные легким ветром, угодили в глаза.

– Тьфу ты! – выругался Тим, и очарование момента ушло бесследно. Тряхнув волосами цвета воронова крыла, он на несколько секунд зажмурился, и снег превратился в воду.

Ну вот, теперь кажется, что он ревел как девчонка… Хорошо, что никого рядом нет!

Горшечный Квартал, в дневное время всегда шумный и многолюдный, затих, насмешливо глядя на Тима разноцветными витражами окон.

В открытом футляре, обитом внутри алым атласом, не было ничего, кроме снега, и если еще несколько минут назад Тим испытывал по этому поводу некоторое раздражение, то сейчас был рад, что его никто не видит.

А что до пустого футляра… Тим играет не ради денег. Он делает музыку.

И если быть честным до конца, то в пропахший едкой гадостью Горшечный Квартал он пришел не ради игры на трубе.

Положив инструмент в футляр, Тим щелкнул замком и выпрямился, глядя на затянутое серостью зимнее небо.

Интересно, дядя все еще ищет своего непутевого племянника, или уже смирился с тем, что Тим не вернется?

Тварям не место в доме людей, тем более таких благовоспитанных, как его дядя.

Тим выживет. Его вторая сущность не даст ему замерзнуть или умереть от голода, а труба – зачахнуть от скуки. А дядя пусть живет своей жизнью и забудет Тима как страшный сон.

Послышались возбужденные детские голоса, и из-за угла вынырнули двое совершенно одинаковых мальчишек лет десяти, за которыми семенила маленькая зареванная девчушка года на четыре помладше. Дети выглядели прилично: было видно, что их родители не живут в нужде или нищете. Судя по всему, малышка была младшей сестрой близнецов, и ее залитое слезами лицо было следствием того, что злые мальчишки отобрали у нее куклу. Голова куклы была в руках одного, остальное туловище прижимал к себе другой.

– Отдайте! Отдайте мне Салли! – крикнула девочка братьям, когда все трое поравнялись с Тимом.

Тим вздрогнул, едва не выронив футляр с трубой.

– А ты догони! – крикнул тот, что с туловищем, и, покосившись на застывшего неподвижно шестнадцатилетнего парня, который явно казался ему взрослым скучным дядькой, сорвался с места и был таков.

Второй близнец не решился оставить сестру в компании Тима. Напротив, взял хныкающую малявку в охапку и, обняв ее за крохотные дрожащие плечики, отдал ей голову Салли.

– Сейчас догоним Джеффри, и будет как новая, – строго сказал он, когда сестренка разревелась еще горше. – Хватит ныть!

Бросив на Тима еще один косой взгляд, он потащил малявку прочь. Туда, где скрылся его близнец.

– Вы убили ее! Вы убили мою Салли! – причитала малышка. Но вскоре ее голос стих. Затерялся среди домов и раскололся эхом.

Почувствовав, наконец, почву под ногами, Тим сунул замерзшую ладонь в левый карман плаща и вытащил оттуда неопрятную куколку, собранную из необструганных деревяшек, мятой мешковины и зеленой от старости медной проволоки. В том месте, где у несуразной фигурки при некотором воображении должно было находиться сердце, была воткнута серебряная портняжная булавка с жемчужным навершием.

Дорогая вещь.

Не каждому по карману.

– Тебя убили, Подлая Салли, – с каким-то остервенением прошептал он, глядя на свою куклу. – И я открою все двери этого города, обшарю каждый угол, но найду, кто это сделал…

Снова послышались шаги. Мягкие, пружинистые. Не обладай Тим безупречным слухом во всех смыслах этого слова, появление высокого мужчины на другой стороне улицы стало бы для него неожиданностью. Мужчина был безупречно сер, а красный шарф, слегка колышущийся при ходьбе, вызывал стойкие ассоциации с кровью.

На Тима будто шел оживший мертвец, которому за углом перерезали горло.

Торопливо спрятав куколку в карман, Тим слегка присел, положил футляр с трубой на заснеженную мостовую и открыл его. Погладил пальцами холодную медь, нежно и заботливо, словно любимого питомца.

Серый мужчина быстро прошагал мимо, будто и не заметив Тима, однако трубач, склонившись над своим инструментом, почувствовал зуд между лопаток, будто от внимательного взгляда.

Когда он решился поднять голову, улица снова была пуста.

Пожалуй, это было даже хорошо.

Выдох. Вдох. Поднести к искусанным губам холодную медь мундштука. Этому городу не хватает хорошей музыки.

Жаль, что Тим не дудочник и не крысиный король. Но он все равно найдет того, кто сделал зачарованную куклу и убил Салли.

Справедливости заслуживают все. Даже предатели.

Капитан

Несмотря на разогретый ароматами выпечки аппетит, кусок в горло не лез. Стоило откусить от первого блинчика совсем немного, как к горлу подкатил горький комок, и потребовалось немало усилий проглотить то, что уже оказалось во рту. Обижать Нику совершенно не хотелось, к тому же следовало хоть немного набраться сил после долгого забытья, однако второй попытки употребить блинчик по назначению, Капитан решил пока не предпринимать.

Ника, жадно наблюдающая за ним, сникла. Наверняка сегодня старалась как никогда.

– Невкусно? – поставив локти на стол, она грустно подперла левой ладонью подбородок и подарила Капитану взгляд верной собаки, радостно прибежавшей к хозяйскому порогу и получившую пинок под зад.

– Подожди немного, – поморщился Капитан. – В конце концов, я целый месяц спал. Разум уже на месте, а вот тело еще не заработало как следует.

Птичку его ответ удовлетворил. Она немного повеселела и перестала строить ему грустные глазки. Вскочив с места, она вихрем пронеслась по кухне, собирая посуду, поставила перед Капитаном чашку с черным, как смола, кофе и исчезла из кухни.

Кофе пошел лучше. Против него желудок не бунтовал, и Капитан с удовольствием сделал несколько глотков бодрящего напитка.

Надо признать, чувствовал он себя странно. Как будто Мэри, воскрешая его с помощью своего дара, забыла нарисовать что-то незначительное по форме, но крайне важное по сути. Капитан не мог понять, что именно изменилось, однако где-то внутри себя он чувствовал какую-то пустоту. Дыру в груди на том месте, где раньше трепетало сердце.

На миг испугавшись, Капитан подумал о Кире, но страх оказался напрасным: он все еще любит эту женщину и готов сделать все, чтобы она была счастлива. К Нике отношение тоже не поменялось.

Неторопливо прихлебывая кофе, Капитан принялся перебирать в уме сначала Призрачных Теней, потом работников центрального участка, а затем и просто знакомых.

Все было на месте. Он так же уважал Джека, не любил запах Томаса и считал детективов Крома и Ниарко пустыми болтунами, более всего способными писать отчеты, чем вести полноценное расследование.

Но чего-то не хватало. Чего-то очень важного, что раньше было частью его сути.

Раздался стук в дверь, прошелестели торопливые шаги Киры, и Капитан услышал тихий разговор эксцентричных напарников. Кира говорила глухо и отрывисто, а в голосе Джека звучали раздраженные нотки. Разобрать, о чем они беседуют, Капитан не мог, да и не пытался. Он чувствовал себя чужаком в собственном доме. И все никак не мог понять, чего же ему не хватает.

Роквелл вошел на кухню один, без Киры, и это заставило Капитана задуматься о странном поведении той женщины, без которой он уже не представляет своей жизни. Она ведь действительно будто бы рассержена на него. Вспомнить хотя бы, с каким остервенением она принялась перестилать его постель, когда он спросил о кошке.

– Рад видеть тебя живым, Капитан, – Джек, на несколько мгновений застыв на пороге кухни, прошел внутрь и, не стесняясь, заглянул в кофейник, а потом и увидел то, что стояло рядом. – О, блинчики! А варенье есть? Я предпочту крыжовниковое.

Хотя сфинкс нарочито делал вид, что все в порядке, Капитана было не обмануть. Он видел и залегшую складку на лбу Роквелла, и его немного затравленный взгляд. А уж то, что, вопреки всему, Джек был облачен во все серое, говорило о многом.

Таким он был в то время, когда Кира оказалась в руках похитителей, и никто из Теней не знал, жива она или нет.

В памяти вспыхнуло видение их первой встречи. И сейчас, с высоты знания, кем является Джек на самом деле, его странное поведение тогда было совершенно объяснимо.

– Я тоже рад, что остался жив, – коротко ответил Капитан, делая большой глоток. – Налей мне еще кофе. И да, крыжовникового варенья, скорее всего, нет.

Джек по-хозяйски достал чашку из кухонного шкафчика, налил себе кофе и наполнил чашку Капитана. Кошка так и не явилась, поддавшись меланхолии. Нужно ее расшевелить. Но что-то подсказывало Капитану, что это может сделать только Томас.

Джек устроился за столом напротив и с аппетитом вгрызся в первый блинчик. Глядя на него, Капитан даже на миг захотел повторить попытку поесть, но он решил, что пока не стоит. Надо окончательно убедиться, что он находится на этом свете. Осознать, что проснулся. И найти то, что Мэри забыла нарисовать.

– У тебя есть семья? – спросил он у Роквелла.

Джек от неожиданности поперхнулся и натужно закашлялся. Пришлось приподняться и похлопать несчастного сфинкса по спине.

– Есть, – прохрипел Джек, справившись с кашлем. – Но не в Рурке. Я осел здесь после войны… Думал, что этот город находится слишком далеко от линии конфликта, и я не встречу здесь никого из знакомых.

Капитан усмехнулся, оценив иронию. Когда-то именно когти Джека лишили Денвера Фроста глаза.

– Здесь действительно довольно мало тех, кто видел Тварей Унрайлы своими глазами, – произнес он.

– Мне и тебя одного хватает, – проворчал Роквелл, возвращаясь к блинчикам. – Ты представить себе не можешь, чего мне стоило начать работать с тобой.

– Настолько меня ненавидел? – поднял бровь Капитан. Решившись, он все-таки взял недоеденный блинчик и, зажмурившись, сунул его в рот.

– Нет. Но во время нашей схватки ты показался мне фанатичным придурком, и я не сразу поверил, что ты в состоянии работать с такими, как я.

Тошнота не вернулась и, ощутив прилив сил, Капитан протянул руку за вторым блинчиком.

– Жизнь не стоит на месте. Мы все меняемся под гнетом обстоятельств, – ответил он.

Джек же, напротив, будто бы потерял аппетит. Он всматривался в Капитана, едко и пронзительно, заставив того поежиться под всезнающим взором сфинкса.

– Что? – не выдержав, спросил Капитан.

– В тебе чего-то не хватает, – Джек слегка склонил голову набок, продолжая буравить собеседника пристальным взглядом.

– Ты тоже заметил? – криво усмехнулся Капитан. – К сожалению, после пробуждения, я никак не могу собрать себя по кусочкам. Думаю, со временем, дыра зарастет.

– Дыра? – теперь настала очередь Джека усмехаться. – Это не дыра, Капитан.

По тону голоса Роквелла Капитан понял: сфинкс раскусил, что именно забыла нарисовать Мэри.

Или не забыла, а сознательно упустила эту деталь?

– А что это? – не надеясь на ответ, спросил Капитан.

Джек грустно улыбнулся и покачал головой.

– Это тебе не нужно. Она гений.

Капитан не сразу понял, что Джек говорит о Мэри. Одновременно с этим пришло понимание, что ответа можно не ждать. А значит, придется искать его самому.

– Я хочу увидеть рисунок, – произнес он. – Мэри ведь рисовала меня и кошку?

Джек отставил подальше от себя блюдо с блинчиками и кивнул.

– Рисовала. Но, когда она погрузилась в транс, я забрал ее к себе. А полотно осталось в ее доме, в Обители.

Капитан поднялся из-за стола и прислушался к себе. Он все еще чувствовал себя чужаком в реальном мире, но дальше рассиживаться смысла не было.

– Ты не против прогуляться? – спросил он у Джека. – Я хочу увидеть этот рисунок. А заодно проверить свои силы. В конце концов, я месяц провел, бездна знает где.

– Это называется кровать, – усмехнулся Джек.

Но спорить не стал.

Поднялся на ноги, выглянул из кухни и громко сказал:

– Мы ушли!

– Куда? – откуда-то сразу подскочила Ника. В глазах девчонки застыла совершенно детская обида. Кажется, ее влюбленность так и не прошла, пусть птичка больше и не пыталась кокетничать с предметом своего воздыхания.

– Мне надо прогуляться, – Капитан почувствовал, что в горле стало сухо. Откашлявшись, он продолжил: – Спасибо за блинчики. Очень вкусные.

– Не обманывайте, – уныло ответила Ника. – Это Джек все съел.

Горько вздохнув, девчонка развернулась и скрылась в гостиной. Кира голос не подала. Ей все равно? Или дело в том, что она не хочет разговаривать с Капитаном?

Странно. Надо узнать, что случилось.

Но потом.

Сначала он должен понять, что же именно исчезло, и почему у него такое ощущение, будто теперь в его жизни все будет еще сложней?

Одеться быстро не получилось. Все валилось из рук, а поймать рукав зимнего плаща удалось лишь с пятого раза. Но не это удручало Капитана, а совсем другое.

Усталость. Не успел он проснуться, как уже жутко устал. Разум кричал, что все нормально, ведь после длительной болезни все чувствуют себя слабыми, но Капитан все равно казался себе немощным дохляком.

Да еще и пустота на месте чего-то важного не давала покоя. Казалось, будто сквозь эту воображаемую дыру вытекают силы, оставляя после себя лишь апатию и желание заснуть.

– Может, отложим? – ожидающий у двери, Джек прищурился. – Ты ведь из мертвых восстал… возможно, не стоит начинать жить так резко?

– Замолчи… – буркнул Капитан, прилагая все силы, чтобы идти ровно, а не шататься словно пьяный.

Из кухни послышались голоса Киры и Ники и Капитан, не сдержавшись, заглянул узнать, что там творится.

– Я не подумала… Тебе нужно было мне подсказать, – Ника, сидящая на краешке стула, выглядела совершенно расстроенной. Глаза у птички были на мокром месте.

– Спросила бы тогда… – Кира как раз вытирала стол, стоя спиной к двери, и появления Капитана не заметила. – Им нужен наваристый бульон, а не сладкая выпечка, которую в итоге сожрал Джек. Кошка, наконец, соизволила перестать ныть. Чем я, по-твоему, должна ее кормить?

– Предлагаю птичий бульон, – вслед за Капитаном в кухню заглянул Роквелл.

Кира обернулась. Не удостоив Капитана и взглядом, она набросилась на напарника:

– Вот почему ничего не оставил?! Забыл, что в этом доме двое были на пороге смерти?

– Ты ведь сама сказала, что больным нужен бульон, – казалось, будто Джек препирается по привычке. В его глазах и жестах не было обычной озорной жизнерадостности.

И вряд ли появится, пока не очнется Мэри. Кажется, сфинкс действительно искренне переживал за рисующую.

– И измученная кошка будет ждать, пока я буду его варить? – делая вид, что не замечает стоящего прямо перед ней Капитана, возмутилась Кира. Это так сильно напоминало его собственную боязнь смотреть ей в глаза, что он даже улыбнулся.

Жаль только, что показное равнодушие Киры явно не было связано с боязнью сорваться и наброситься на Капитана с поцелуями.

В голове промелькнула какая-то мысль, важная, связанная с тем, что он потерял, и Капитан нахмурился, пытаясь ухватить ее. Все было на поверхности. Очевидно. Совсем рядом, только руку протянуть! Но скользкая зараза быстро спряталась, ехидно глядя на его потуги из своего укрытия.

Ничего.

Скоро он все поймет.

Почему-то Капитан был уверен: стоит ему понять, что он потерял, оно сразу же вернется. Вот только будет ли он этому рад?

Тем временем спор Джека и Киры свернул в привычное русло. Капитан чуть не прослезился от умиления, когда услышал знакомое препирательство насчет того, какой глубины должно быть декольте, чтобы одновременно волновать мужчин, но при этом оставаться в рамках приличия.

Интересно, почему все разговоры эти двоих, явно не испытывающих друг к другу какого-либо сексуального влечения, неизбежно скатываются в подобную пошлость?

– Я думаю, все дело в корсете, – авторитетно заявил Джек.

– Я не ношу корсеты.

– Вот именно! Поэтому платье сползает, и все видно!

– Подумаешь, сползло пару раз. Нам тогда только на руку это было. Хватит. Не смущай девчонку, у нее уже уши покраснели…

Ника и правда не могла скрыть своего замешательства. Золотая птица явно была бы рада оказаться подальше от напарников, которые явно соскучились друг по другу, пока оба были привязаны к больным.

Теперь Кира свободна. Вот только Джек скоро вернется к Мэри, ведь рисующая все еще не вышла из транса.

Кира свободна… Шальная мысль снова промелькнула, оставив после себя ворох каких-то странных ассоциаций вроде ее кокетливых разговоров с Томасом или прикосновений тонких пальцев к рукаву его сюртука.

– На обратном пути я загляну в банк, – глядя на Киру в упор, произнес Капитан. – Сколько нужно?

Кира даже не повернула головы. Перестав буравить напарника взглядом, она снова отвернулась и принялась вытряхивать из кофейника гущу.

– Сколько хочешь. Это твой дом и твои деньги, – пробормотала она.

Джек нахмурился. Кажется, даже он удивился подобной холодности.

– Ладно, мы ушли, – махнул он рукой и потянул Капитана прочь.

Зимний воздух треснул наотмашь, даря одновременно облегчение и чувство новой тревоги. Именно сейчас Капитан окончательно осознал, что из его жизни выпал целый месяц.

– Что это с Кирой? – поинтересовался Джек. – Мне казалось, что после того, как она поселилась у тебя, вы нашли общий язык.

– Я тоже так думал. Но, кажется, у нее ко мне какие-то вопросы.

– Были бы вопросы, она бы их задала, – резонно заметил Роквелл. – А от нее веет… даже не знаю… чем-то похожим на страх.

– Страх? – Капитан едва не поскользнулся на ступенях и не свалился с крыльца лишь чудом. – Хочешь сказать, что она меня боится? С чего вдруг?

– Может, я ошибся, – Джек пожал плечами. – Честно говоря, в последнее время чувствую себя оглохшим и ослепшим. Уход за Мэри отнимает слишком много сил. Мне все время кажется, что она вот-вот очнется, но чуда не происходит.

– Чудо обязательно произойдет, – Капитан решил отложить мысли о странном поведении Киры на потом. – Мэри – особенная, и теперь мы это знаем точно. Пойдем. У меня совсем немного сил, и я хочу увидеть рисунок до того, как свалюсь от усталости…

Заснеженный Рурк еще при пробуждении показался Капитану лучшим местом на земле, а сейчас, вдыхая полной грудью морозный воздух, он чувствовал себя почти счастливым. Озеро Блейк покрылось коркой тонкого льда, по которой то и дело пробегали трещины, складывающиеся в замысловатый узор. В первую зиму проживания в Лагуне Капитан не сразу привык к постоянному потрескиванию под мостками, но сейчас этот звук казался упоительной мелодией, дарующей покой и удовлетворение.

Зима очищает любую грязь, покрывает нечистоты толстым слоем белого снега и заставляет грехи превратиться в глыбы льда. Может, поэтому в душе Капитана, несмотря ни на что, царил покой? Пусть и не безмятежный, омраченный мыслями об оставшейся в стране собственных грез Мэри, о кошке, которая, казалось, больше не хочет жить. О Кире, что внезапно стала избегать любых контактов с ним. О Джеке, лишенном почти всех красок и о Томасе, который был вынужден стать членом банды Дурмана, чтобы прокормить остальных Призрачных Теней.

Джек молчал. Слегка прищурившись, он шел бок о бок с Капитаном, и в его глазах можно было заметить жуткую усталость.

Интересно. Будучи сфинксом, Джек явно был в состоянии скрыть эмоции от таких, как Мэри, которая утверждала, будто у каждого чувства есть свой особенный запах. Но Капитан, простой человек, пожалуй, лучше всех рисующих этого мира мог понять, что же сейчас ощущает Джек Роквелл.

– Тебе бы поспать нормально, – заметил Фрост, когда они пересекли мост Желтых Ночей и попали на окраину Спирали. Зимой возницы пользовались большой популярностью, но Капитан надеялся, что они с Джеком не потратят много времени на поиски экипажа. Усталость, испугавшись холода и снега, будто бы отступила, но это явно ненадолго.

– Я сплю, – сухо ответил Джек, не оценив заботы.

– Прямо сейчас? – неуклюже пошутил Капитан.

Роквелл остановился посреди улицы, подарил своему спутнику полный горечи взгляд и отвернулся в поисках свободного экипажа.

– Извини, Капитан. Но я действительно хотел бы, чтобы все это было просто плохим сном… – тихо произнес он, когда Денвер уже отчаялся услышать ответ.

Продолжать разговор не имело смысла. Прежний Джек вернется, когда очнется Мэри, а вот что делать с самим собой, Капитан не знал. Он все еще не мог понять, чего же ему не хватает, но именно это не дало бы ему столь неудачно пошутить.

Почему-то в этом Капитан был совершенно уверен.

Экипаж нашелся не сразу, что позволило Фросту еще раз оглядеться по сторонам и восхититься великолепием зимнего Рурка. Тихий, сонный, укрытый белоснежным пуховым одеялом, он робко смотрел на Капитана, будто спрашивая: а можно я останусь таким навсегда?

«Можно», – хотел бы ответить Капитан.

Но он еще не сошел с ума до такой степени, чтобы разговаривать с городом.

До Обители они с Джеком ехали в полном молчании. Роквелл не выглядел замкнутым. Напротив: его морщины разгладились, а лицо даже немного посветлело, но все равно Капитан не решался завести беседу. Наверное, потому что единственным, о чем стоило действительно поговорить, была Мэри.

Рисующая-полукровка.

Первая встреченная Капитаном Тварь в Рурке.

Забавно: он принял ее такой, как есть, будучи уверенным, что она слаба. А она оказалась сильнее всех остальных Призрачных Теней, вместе взятых. Даже ослепнув. Или именно слепота заставила дар возрасти на порядок?

Видения первого дела Теней промелькнули перед глазами, и Капитан внезапно вспомнил слова кошки. Той кошки, что сопровождала его в путешествии по собственным воспоминаниям.

«Ты не видишь суть».

Почему, погрузившись во Тьму небытия, Капитан увидел именно этот эпизод? Почему не попал на войну или в то время, когда был молод и глуп?

Почему дар Мэри показал ему именно дело о «зеленом пламени»? Для того чтобы напомнить, что кто-то из влиятельных людей Рурка связан с Тварями? Капитан и так это помнил. А уж о том, что среди скучающих аристократов полно тех, кто не прочь спуститься на самое дно, он знал еще до войны.

Так что же пыталась показать ему рисующая?

– Приехали, – голос Джека вывел его из раздумий. – Ты не против, если я подожду тебя здесь? Знаешь… когда этот рисунок увидел свет, я так радовался… а через несколько минут она впала в транс, и до сих пор неясно, выйдет ли она из него когда-нибудь.

– Призрачные Тени должны вернуться, – жестко ответил Капитан. Меланхолия Джека с каждой минутой нравилась ему все меньше. – Все. Ты, Кира, Ника, Томас, Марла… Мэри. Мы должны вернуться. Иначе этот город обречен.

– Он же как-то жил без нас? – без энтузиазма возразил Джек.

– Как-то жил, – веско бросил Капитан. – Ты – одно самых сильнейших существ этого мира. Твои когти способны распотрошить человека за несколько секунд. Ты Тварь, умеющая видеть вероятности на грани предсказаний. И я не хочу смотреть, как ты распускаешь нюни. Пошли.

Больше не глядя на Джека, Капитан распахнул дверь брички и едва не упал навзничь, поскользнувшись на ледяной корке, покрывшей мостовую.

Сохранить лицо удалось. Скрыть смущение от Джека – нет. Но одно радовало: этот мимолетный эпизод слегка разрядил обстановку.

Поднявшись на третий этаж, Капитан толкнул дверь каморки Мэри и застыл на пороге, вглядываясь растянутое на стене полотно.

– Изменилось, – заглянув Капитану через плечо, произнес Джек. – Раньше ты стоял на коленях, а кошка спала в углу. А остальных и вовсе не было.

– Хороший знак, – заметил Капитан. – Если рисунки Мэри все еще способны изменяться, значит, она все еще с нами.

– Хорошо бы, – прошелестел Роквелл.

На Капитана смотрел Крематорий и заснеженная степь, раскинувшаяся вокруг. Под сенью черной громадины находились все Призрачные Тени. Казалось, протяни руку, и Капитан сможет прикоснуться к себе самому.

Он, кстати, действительно не стоял на коленях. А прислонялся к черной стене, смотря куда-то вдаль. Джек на рисунке выглядел собой самим. Он улыбался, сжимая в руках ладони Мэри, и дул на них теплом своего дыхания. Интимный жест, который на рисунке казался чем-то самим собой разумеющимся. Марла стояла поодаль с высокомерным видом сложа руки на груди. Ника втайне ото всех лепила огромный снежок. Томас сидел на первом плане и перебирал драгоценности в открытой шкатулке. Возле него стояла Кира, которая явно только что произнесла какую-то удачную шутку.

Потому что все смеялись.

От рисунка веяло одновременно надеждой и тоской. Надеждой, что однажды подобное действительно случится. Тоской по тому, что не случится никогда.

– А это еще кто? – Джек внезапно ожил. Не очень вежливо толкнув Капитана, он подошел к рисунку и указал пальцем на самый край полотна. Там, по другую сторону громады Крематория, стоял темный силуэт в черном плаще. Глубоко накинутый капюшон не давал разглядеть лица, но почему-то Капитан был уверен, что видит перед собой не врага.

Мэри рисовала мир, в котором Капитан и Марла живы. Теперь рисунок изменился, и Призрачные Тени кажутся счастливыми.

Мир на рисунке идеален. А значит, эта странная фигура не навредит смеющейся команде.

Она просто наблюдает.

А может, даже немного завидует…