Читать книгу "Развод. Исцели меня"

Рика Левина, Милана Усманова
Развод. Исцели меня

Глава 1

Дмитрий

Молодой мужчина, одетый в белоснежный халат, сидел у окна своего небольшого кабинета. Поздняя осень распугала хлёстким ледяным дождём прохожих с улиц, сегодня вряд ли кто-то придёт на приём, половина пациенток уже перенесли дату на конец недели. Никому не хочется тащиться на маленькую улочку в одном из спальных районов, где и находился их не самый презентабельный медицинский центр.

Дмитрий, врач-гинеколог с ранее безгрешной репутацией и блестящей карьерой, усмехнулся, поправив непослушный ёжик волос широкой ладонью. Всего один скандал и он очутился здесь. Впрочем, Дима был благодарен главврачу, Софье Никитичне, за возможность работать в маленькой клинике.

Да, репутация гинеколога-мужчины – дело очень тонкое. Один намёк в интернете, одна пациентка, к которой, якобы, он отнёсся не совсем профессионально и на Дмитрия обрушился шквал критики и проклятий от возмущённых женщин. Работать дальше в своём престижном центре он не смог, руководство намекнуло, что скандал плохо сказывается на репутации клиники, и попросило Дмитрия уйти «по-хорошему».

А началось всё после того, как его коллега предложил ему «подзаработать». Молодой врач не понял намёков, думая про дополнительные часы, и жестоко ошибся. То, чем действительно занимался его бывший друг, Таранкин Игорь, повергло Диму в шок. Подпольные операции, лечение жертв изнасилований, когда богатый преступник, запугав женщину до полусмерти, таким образом, старался замести следы своих издевательств, лживые показания в суде, поддельные экспертизы. Дмитрий в резком тоне отказал коллеге, за что и поплатился. Через неделю его пациентка написала жалобу, что он грубо и неэтично вёл себя во время её визита. Таранкин намекнул: если Дмитрий проронит хоть слово и продолжит работу в их центре, делу дадут ход. Игорь сказал, что у них имеются фото, доказывающие его противоправные действия. Как доказательство, в сети начались гонения на него, явно подстроенные бывшим другом. Дмитрий счёл лучшим тихо уйти, надеясь, что скандал со временем сойдёт на нет, как и волна «хейта» в соцсетях. Потому и довольствовался этой работой с небольшим окладом.

– Дмитрий Савельевич, – в кабинет заглянула молоденькая медсестра, Любочка, – может чаю вам принести?

– Да пожалуйста. От ливня, кажется, даже в кабинете стало сыро и зябко, – улыбнулся врач.

– Я мигом, – кивнула Любочка, скрывшись за дверью.

– Люба, у меня сегодня хоть кто-то на приём есть? – Спросил Дмитрий, когда медсестра вернулась с кружкой крепкого чая с молоком.

– Многие перенесли визит, а другие просто не пришли, будто трудно позвонить, – покачала головой девушка, – через полчаса должна подойти пациентка, если тоже не передумает.

– Будем ждать, – Дмитрий кивнул медсестре, – спасибо, Любочка.

Он снова бросил взгляд в окно, где ярился ветер, срывая последние листья с деревьев, заставляя птиц забиться под крыши домов, прогоняя прохожих с улиц мокрыми злыми тумаками. Дожди шли уже несколько дней, серое небо плотно затянула пелена низких грозовых туч. Сейчас только три часа дня, а темно, словно вечером. Дмитрий глотнул горячего чая, наблюдая, как дорогу перебегает хрупкая молодая женщина. Её ноги по щиколотку были в воде, зонт норовил вырваться из рук, а полы плаща разметал ветер. Она напомнила ему Мэри Поппинс, того и гляди сейчас оторвётся от земли и улетит. С головы незнакомки сорвало маленькую шляпку, и женщина помчалась за ней вдоль тротуара.

Стукнула дверь, Люба принесла немного печенья к чаю, и врач отвлёкся от созерцания злоключений незнакомки.

– Угощайтесь, Дмитрий Савельевич, – поставила она тарелку на стол, – сама пекла.

– Ты меня балуешь.

– Конечно, – хихикнула девушка, – втираюсь в доверие к начальству.

Врач рассмеялся над бесхитростной шуткой:

– Будь добра, обзвони пациенток, если так и дальше пойдёт, ждать нам с тобой просто некого, уйдём домой пораньше.

– Сейчас сделаю, – радостно улыбнулась девушка, предвкушая свободный вечер.

Дмитрий не спеша собирал вещи в рюкзак, хотелось домой: задёрнуть шторы, включить любимый фильм и отвлечься от непогоды, которая портила настроение.

– К вам пациентка, – впорхнула Любочка, – пока идёт приём, я успею обзвонить оставшихся.

– Отлично, спасибо, Люба.

В дверях показалась та самая незнакомка, в ботинках при каждом шаге хлюпала вода, с плаща стекали струи дождя, тушь размазалась под глазами, а шляпка, которую женщине всё же удалось поймать, напоминала комок мокрой грязи. Увидев Дмитрия, она застыла на пороге.

– Простите, я ошиблась кабинетом, – забормотала женщина.

– Вы записывались к доктору Дорошенко? – Уточнила Люба.

– Д-да, но я думала, врач женщина, – растерянно пожала она плечами, – простите.

– Не бойтесь, – улыбнулся мужчина, – проходите.

– Наш Дмитрий Савельевич – лучший гинеколог города, – задрала нос Люба, недовольно фыркнув, – не бойтесь, он вас не обидит.

– Я… не боюсь, только… неловко как-то, – смущённо опустила женщина взгляд.

– Врач – существо бесполое, слышали такое, – Любочка мягко взяла незнакомку под локоть, заводя в кабинет, – мы вот сами всей больницей у Дмитрия Савельевича лечимся и вам советую.

Женщина сдалась, отдавая мокрый плащ медсестре.

Глава 2

Елизавета

Я сидела над фотографией уже битых четыре часа, возвращая к жизни пиксель за пикселем. Мне кажется, профессия цифрового реставратора-ретушёра чем-то сродни работе историка, я отметаю весь «мусор» со старых снимков, оживляю их, дарю людям восстановленные портреты близких людей, ушедших в мир иной уже очень давно, словно воссоздаю семейное родовое древо.

Вот и сейчас я трудилась над фотографией бабушки одной бизнесвумен, восстанавливать старые семейные архивы стало нынче модным. Карточка была пожелтевшая, затёртая, мне приходилось по миллиметру «воскрешать» женский облик, и здесь помогало не столько мастерство фотографа, сколько талант художника, снимок буквально пришлось отрисовывать, такой выцветший он был. Стилус порхал над экраном графического планшета, и я совсем забыла о времени.

– Лиза, – на плечи легли руки мужа, – битый час жду тебя на кухне. Меня кто-нибудь покормит?

– Прости, Олег, – вздрогнула я, – увлеклась.

– Зачем тебе всё это? – Муж небрежно взял в руки кисть для ретуши, повертел в пальцах, швырнул на стол, – со своим старьём возишься, даже обо мне не вспомнила.

– Сейчас что-нибудь быстренько приготовлю, – выключила сканер и планшет, убрала всё в шкаф. Туда же отправилась фотография, бережно упакованная в мультифору.

Сковорода зашипела раскалённым маслом, зашкворчал лук поджариваясь.

– Яичницу будешь? – Обернулась я, вытащив из холодильника помидоры и зелень.

– Опять? – Скривился Олег, – нормального ничего нет?

– Сам знаешь, я сегодня готовилась к выставке, не успела.

– Лиза, ты прежде всего жена и хозяйка дома, давно пора задуматься об этом всерьёз, – нахмурился муж, – неужели я недостаточно зарабатываю.

– Ну зачем ты так? Это ведь дело всей моей жизни. Фотография – тоже искусство…

– Хватит! – Резко оборвал меня супруг, – опять залилась соловушкой со своими дурацкими фотками. Сколько можно?! Тратишь время на всё, кроме дома и меня. Ладно бы зарабатывала прилично, а то сущие копейки, а в квартире вечный бардак, еды нет.

Я потупила взгляд, не осмеливаясь спорить с мужем. Нет, Олег никогда не поднимал на меня руку, он умел подавлять словами, жестами, взглядами, бесконечными упрёками. Чувство вины стало моим постоянным спутником, только вот отказаться от любимого дела я не могла. Оно было единственной отдушиной в моём странном браке. Или страшном. С этим я не могла определиться сама.

Олег не был жестоким, но он подавлял меня в мелочах, вроде только слово сказал, а чувство вины мучило потом неделю, что я бездарная хозяйка и никчёмная жена. Муж мастерски владел искусством манипуляции, настолько тонко, что в его сети незаметно попало всё наше окружение. Многие, благодаря его намёкам, одному оброненному вовремя слову, считали меня взбалмошной дурочкой, сидящей на шее у мужа. Ещё Олег любил оказывать пустячную помощь, раздувая мелкое одолжение чуть ли не во спасение жизни. Для всех он был бескорыстным, добрым и отзывчивым человеком. Но люди не видели, что всё это делалось только для самого Олега. Используя влияние на друзей и близких, супруг выбивал прибыльные заказы для своей фирмы, которая занималась поставками компьютеров и комплектующих. Это Олег купил мне самый лучший графический планшет. В глазах родных он был великодушным мужем, позволяющим жене заниматься ерундой, оплачивая её глупые увлечения.

Тот факт, что я была одним из лучших специалистов города по ретуши и реставрации фото и неоднократно выступала в суде по делам о мошенничестве, как приглашённый эксперт, когда преступники пытались подделать документы или данные фото– и видеосъёмок, никому и в голову не приходил. Мои выставки считали блажью, а работу – ерундой. Постепенно я и сама привыкла так думать.

– Лиза, – нетерпеливо прикрикнул муж, – мы есть сегодня будем?

– Давай закажем доставку, если ждать не хочешь. Олежа, ты ведь тоже задерживаешься в офисе, когда много дел.

– Я деньги зарабатываю, а не дрянью всякой занимаюсь. От тебя несёт реактивами.

Для очистки оптики используются специальные жидкости на основе изопропилового спирта или метанола, запах у них соответствующий, я к нему давно привыкла, но остальные порой замечали.

– Так что, заказать еды? – Проигнорировала упрёк мужа.

– Ну да, ты же у нас миллионерша. Так легко сорить деньгами, когда они не твои. Давай быстрей, звони в доставку.

Ужин прошёл в молчании: каждый жест и взгляд Олега были наполнены невысказанными упрёками.

Убрав посуду, я пошла в ванную, умыться перед сном, супруг ждал в спальне. Облокотившись на стиральную машину, замерла, по телу пробежала дрожь. Я до одури боялась очередной ночи со своим мужем. Олег любил жёсткие ласки, если это слово вообще подходит для того, что происходило в нашей спальне. Он объяснял это тем, что любит меня так сильно, оттого не в состоянии сдерживать эмоции. Но с годами я стала его бояться и сидела в ванной до последнего, ждала, пока муж уснёт. Мне везло не всегда.

Я меняла гинекологов раз за разом, потому как мои жалкие потуги объяснить, что это муж творит со мной по любви, однажды переставали действовать. Очередной доктор, Виктория Андреевна, пригрозила обратиться в полицию, и мне снова пришлось искать врача.

Из-за диких ласк мужа я потеряла двоих детей – выкидыш, и больше не пыталась забеременеть, принимая противозачаточные. После прошлого акта любви у меня снова началось кровотечение. Взяла в руки телефон, Варя, моя помощница, дала мне номер гинеколога, Дорошенко Д.С., придётся идти к новому врачу. Тогда я и знать не могла, какой сюрприз меня ждёт.

Глава 3

Елизавета

Я стояла в дверях кабинета, а на меня смотрел доброжелательным взглядом молодой мужчина. Ему бы пожарным работать или спасателем, а не врачом. Под белым халатом просматривались отличные мускулы, широкие плечи, высокий рост, непослушный ёжик чёрных волос и зелёные глаза – такому самое место на фотографии для моей выставки.

И как назло, я вымокла до нитки под ливнем и сейчас выглядела, как подбитая ворона: мокрая, потрёпанная и грязная. Стыд какой. Мне раньше не приходилось бывать у мужчин врачей, тем более таких узких специалистов.

Медсестра заболтала меня, заведя в кабинет, ещё не оправившись от удивления, отдала ей свой плащ и опустилась на стул, девушка вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь.

– Елизавета Михайловна, не пугайтесь вы так, – улыбнулся доктор, – вас никогда не осматривал мужчина?

– Не-е, – мотнула головой.

– Я надену маску, чтобы не смущать вас. Проходите за ширму, раздевайтесь, когда будете готовы, скажите. А пока заполним анамнез, ответьте на несколько вопросов.

Бросив взгляд на дверь, куда мне так хотелось сбежать, поплелась в закуток, где стояло гинекологическое кресло.

«Ну и подумаешь, мужчина, по статистике они лучшие врачи»: мысленно уговаривала сама себя. Разделась, натянула длинный свитер почти до колен и, вздохнув, вскарабкалась на кресло.

– Я готова, – пискнула из-за ширмы.

– Захожу, – послышался голос врача.

Он появился не только в маске, но и в медицинском колпаке, так что виднелись лишь глаза.

– Елизавета Михайловна, всё в порядке? Мы можем начать осмотр?

– Д-да, – смутившись окончательно и покраснев, ответила я, закрыв глаза, так было легче.

– М-м-м, простите за вопрос, – сказал Дмитрий Савельевич, – но я должен знать, как ваш лечащий врач. Вы подверглись изнасилованию?

– Н-нет, – началось, снова эти расспросы, – мой муж бывает иногда грубоват.

– Муж?! – Голос врача был изумлённым, – у вас старые и едва поджившие разрывы, гематомы наружных половых органов, повреждения влагалища и, судя по симптомам, – кандидоз, надо сдать мазок. Простите мою дотошность, но подобные вещи происходят с вами постоянно. Может, я смогу помочь вам, например, обратиться в полицию.

– Нет! – Вырвалось у меня слишком поспешно, – у нас нормальная семья, многие ведь любят грубые ласки.

Дмитрий Савельевич ловко орудовал инструментами:

– Елизавета Михайловна, я никогда не спешу давать советы, но, прошу вас, задумайтесь, такие травмы говорят о жестокости и насилии, а не о любви, как вы меня пытаетесь уверить.

– Всё в порядке, у меня только кровит немного.

– Дождёмся результатов анализов, – доктор снял перчатки, – можете одеваться, а потом я назначу вам лечение.

Выйдя из-за ширмы, заметила на стене плакат со знаменитой фотографией.

– Это же Анри Картье-Брессон! – Воскликнула я.

– Да, – Дмитрий Савельевич снял маску, – мой любимый автор снимков, даже язык не поворачивается назвать его просто фотографом. Откуда его знаете?

– Потому что он мой коллега, так сказать, – улыбнулась я.

– Вы фотограф? Неординарная профессия.

– Скажите, почему вы выбрали именно это фото? – Мне всегда было интересно, что движет людьми, когда они отдают предпочтение тому или иному снимку.

– Видите женщину на фотографии? Чёрная одежда, голова опущена, спина согнута, точно от непомерного груза, но она продолжает подниматься по лестнице, а вокруг кружат голуби, как символ надежды.

– Удивительно, но я чувствую то же самое, – вытащила пригласительный из сумочки, потрёпанный и мокрый, как и всё остальное, – приходите на мою выставку, буду рада вас видеть.

– О, польщён, – Дмитрий Савельевич улыбнулся, взяв приглашение из моих рук, – не знал, что у нас проводятся подобные мероприятия, обязательно приду. А вас я жду на повторном приёме, сейчас подберём вам подходящую дату.

Мы уже попрощались, когда врач догнал меня возле двери:

– Елизавета Михайловна, иногда нам, как этой самой женщине, – ткнул он пальцем в фотографию, – нужен лишь первый шаг, обещайте подумать об этом.

Я вышла из клиники в полном смятении чувств. Конечно, как здравомыслящий человек, понимала: подобное отношение мужа ненормально. Только… Это ведь началось не сразу, поначалу какие-то звоночки, потом первая жуткая ночь и цветы наутро с дорогими бриллиантовыми серёжками, тысяча извинений. Олег сам вечером приготовил обалденный ужин и, когда мы оба разомлели после еды, долго объяснял мне мотивы таких странностей, говорил о любви, которая затмевает разум. Тогда я поверила, Олег не сразу проявлял свои пугающие склонности к садизму. А потом… Наверное, привыкла, притерпелась. Мой муж не был тираном, не избивал меня, а многие знакомые вообще завидовали нашему положению, достатку. Витрине образцовой семьи. Может, я слишком доверилась мнению других и потому запихнула своё собственное куда подальше? Встреча с Дмитрием Савельевичем затронула мою душу, как камень, упавший в болото, где на дне прячутся самые потаённый и жуткие страхи.

Глава 4

Елизавета

Настал день моей выставки: долгожданный, волнительный. Это была не первая экспозиция, однако всегда каждый раз, как первый. Переживаю, как воспримут люди мои работы. Многие считают фотоискусство лишь умением делать удачные снимки, а это нечто совершенно другое. Фотография – уникальный язык, когда автор останавливает мгновенье, превращая его в вечность. Это неуловимая поэтика света и тени, образов и чувств, разговор по душам, когда автор полностью открывается перед зрителями. Фотограф – точно ловец снов, вырывает из бытия ту самую, единственную, неповторимую секунду, в которой заключена красота мира, глубина чувств, история человечества. Снимки – это незримый диалог между автором и публикой, универсальный язык без слов, который позволяет нам понять многогранность окружающего мира, передать переживания фотохудожника. Для меня – это искусство глубокого созерцания, когда за кажущимся простым изображением скрывается глубина чувств, обыденное становится неким символом. Фотоискусство бросает вызов самой вечности, превращая мимолётное видение в бесконечную историю.

Я шла по залу с приглушённым освещением, где-то в вышине терялись точечные светильники, которые лили свои лучи вниз, чтобы людям было комфортно, но держали в тени фотографии, и только когда человек подходил ближе, над изображением вспыхивали мягкие блики, не бьющие в глаза, направленные на снимок. Варя суетилась по залу, проверяя, всё ли сделано, а я в последние мгновения, перед тем как откроются двери, всегда проходила всю выставку, точно напитываясь энергией от своих картин.

– Лиза, всё готово, – тронула меня за плечо Варя, невысокая девушка с пышными, совершенно Рубенсовскими формами и рыжими волосами, которые локонами спадали на плечи.

– Идём, – окинула взглядом сумрачный зал, – будем встречать гостей.

Двери распахнулись, загорелись мелкие фонарики, очерчивающие проём входа, народ потихоньку потянулся внутрь.

– Людей меньше, чем мы рассчитывали, – вздохнула моя помощница.

– Ничего, ты же знаешь, многие придут ближе к середине вечера.

Люди подходили к фотографиям, над снимками вспыхивали лампы, точно звёзды, освещая миражи, изображённые на моих фотокартинах. Кто-то шёл ко мне, поделиться впечатлениями, кто-то спешил к фуршетному столу: народу становилось всё больше. Это был успех.

Прошло часа два, толпа не редела, гул людских голосов заполнил зал, ко мне подбежала Варя.

– Почти все твои снимки проданы, ну и дела, – не веря, покачала она головой, – если так и дальше будет, можно хоть каждый месяц выставку делать, и вообще, Лиза, пора задуматься о собственной галерее.

– Ну да, Олег и так ворчит, что я много времени провожу на работе.

Варя только вздохнула, она была не лучшего мнения о моём муже, но старалась его не озвучивать.

Супруг даже не подумал прийти, чему откровенно я была только рада. На моих выставках он ходил с видом заправского мецената, который оплатил всё на свете, хотя моя работа приносила неплохой доход и денег на свои нужды я у Олега не просила. Особенно он любил приходить с друзьями, похваляясь перед ними успехами супруги и отпуская шпильки в мой же адрес:

– Чем бы жена ни тешилась, пускай, – было самое корректное его замечание.

Дружки Олега ржали в голос, налегая на веселящие напитки, поглядывая на меня снисходительно, что несказанно выводило из равновесия, иногда к концу мероприятия, чувствовала себя политой грязью, вся радость от моего праздника растворялась в грубых насмешках.

Варя принесла мне небольшую тарелку с канапе и стакан сока:

– Перекуси немного, весь день голодная.

Я улыбнулась:

– Как ты за всем успеваешь уследить, у меня перед открытием просто голова кругом идёт.

– Кто-то из нас должен быть прагматиком, – глубокомысленно заметила Варя, – смотри, какой мужчина, красавец, – девушка потянула меня за локоть, заставляя обернуться.

Перед одним из моих снимков стоял Дмитрий Савельевич, я едва узнала его, без халата и маски он походил на отпрыска аристократического семейства: дорогой, идеально сидящий костюм, ёжик на голове тщательно уложен, начищенные туфли отражают блики света. Мужчина стоял, не сводя взгляд с чёрно-белого снимка, на фото была изображена девушка, она сидела, поджав ноги, а вокруг неё, точно кокон, раскинулась чёрная тончайшая вуаль.

– Мы с ним знакомы, – улыбнулась Варе, – а ты сама дала мне номер красавца.

– Я??? Да быть не может, – тряхнула кудряшками девушка.

– Это же Дорошенко Дмитрий Савельевич, гинеколог, – тихо рассмеялась в ответ.

– Во дела-а-а-а, – протянула Варя, – без халата он совершенно другой.

– Пойду, поздороваюсь, всё-таки я сама пригласила его.

Передав Варе тарелку и бокал, поправила платье и шагнула к снимку, который загораживал силуэт Дмитрия Савельевича.