Читать книгу "Дракон, которого я разлюбила"

4.2

– Вперед, – приказ Эдмара звучит громко.

Я вздрагиваю.

Дракон первым идет к курительной комнате. Ночной воздух холодит кожу.

Мы все дальше пробираемся на север, с каждой минутой все ближе к Ледяной Гавани. А там уже и снег может выпадать в это время.

Эдмар легко запрыгивает на подоконник и подает мне руку.

– Ну же! – подбадривает он меня.

Дракон отлично владеет телом и стоит на тонком подоконнике так уверенно, будто опирается еще и на воздух. Но я – всего лишь человек, к тому же не сильно увлекающийся физическими упражнениями.

И все же мне нужна эта работа. Мне не хочется провалить испытательный срок еще до того, как мы прибудем в точку назначения.

Я подаю руку Эдмару. Его пальцы горячие, сильные. Они обхватывают мое запястье. Одно движение, и он буквально выдергивает меня, как морковку.

Поезд снова качается, и я теряю равновесие. Я в панике смотрю на землю, что проносится совсем рядом.

От падения меня спасает Эдмар, крепко зафиксировав меня левой рукой. Он так тесно прижал меня к своему торсу, что у меня снова кружится голова от его близости.

Глаза его горят, он глубоко вдыхает, будто пытается взять след. А я вместо того, чтобы помочь, только тяну назад.

Ветер бьет в лицо и пытается оторвать нас от обшивки вагона.

Эдмар чудом находит металлическую лестницу, он упорно карабкается вверх, а я лишь стараюсь держаться так, чтобы не слететь вниз.

Наконец, мы выбираемся на крышу.

– Не вставай! – Эдмар перекрикивает ветер.

Да мне и не хочется подниматься. Ветер треплет волосы и намекает, что стоит мне подняться во весь рост, как меня сдует.

Оставшись на четвереньках, мы ползем к краю вагона. Но страшно не это. По-настоящему жутко становится, когда мы добираемся до границы ресторана и вагона второго класса. Между вагонами расстояние длиной в полметра, внизу оно закрыто гибким кожухом, по которому пассажиры и персонал переходят из одного вагона в другой.

Расстояние небольшое. Но здесь, на высоте три человеческих роста, в темноте, на поезде, мчащемся через ночь, оно кажется непреодолимым.

Эдмар упорно тянет меня вперед.

Заглянув вниз и убедившись, что там никого нет, он командует:

– Прыгай!

В темноте я с трудом могу различить его лицо, вижу только силуэт. Но и этого достаточно, чтобы понять: дракон настроен решительно!

– Нет, – жалобно пищу я.

Но Эдмар непреклонен. Он распрямляется и первым прыгает на вагон второго класса. Легко приземлившись на крышу, он оборачивается ко мне.

А я… мне хочется сбежать назад, спрятаться в уютной каюте первого класса. А еще лучше – вернуться домой.

Но дома у меня больше нет, а воздух родного города губителен для моих легких посильнее переломов. Я успокаиваю себя тем, что Эмар дракон, и если что-то пойдет не по плану, он успеет меня поймать, а потом отнесет по воздуху в ближайшую лечебницу. а время, проведенное на больничной койке, наверняка засчитают в испытательный срок.

Подобравшись к краю вагона, я поднимаюсь на дрожащих ногах. Поезд качается, вагон вибрирует под ногами.

Стоять вечно не получится, поэтому я набираю в грудь побольше воздуха и прыгаю в темноту, надеясь только на то, что Эдмар все же меня подстрахует.

Но дракона рядом не оказывается.

Я приземляюсь на железную крышу на четвереньки. Ладони обжигает от торможения по холодному железу.

– Проклятие, – бормочу я и оглядываюсь.

Эдмар уже на другом краю вагона. Там, где заканчивается второй класс и начинается первый почтовый вагон.

Он распластался по крыше и слегка свесил вниз голову.

Мне совсем не нравится его поза. Я ползу к нему, в любой момент ожидая подвоха. В моем кармане несколько артефактов, и я думаю, какой из них стоит применить первым.

4.3

Эдмар лежит на самом краю вагона, распластавшись так, будто сам стал частью железа.

Я подползаю к нему, стараясь не смотреть вниз. Ни между вагонами, ни дальше я не вижу ничего, что могло бы его так насторожить.

– Туда, – шепчет дракон и показывает вперед.

Я щурюсь и вижу только темную ленту крыши, белые искры снега и редкие отблески фонарей с платформы какого-то далекого разъезда. Ничего похожего на человека.

– Я не вижу, – выдыхаю я, и мой голос тонет в грохоте колес.

Эдмар не спорит и не ругается, просто тянет руку к внутреннему карману и достает вещицу, которую я поначалу принимаю за обычный театральный монокль.

Я беру его в руки. Металл холодный и неприятно липнет к пальцам. Креплю цепочку за воротник, потому что потерять такую вещь на скорости можно быстро и безвозвратно. А потом прижимаю стекло к глазу и на секунду перестаю дышать.

Темнота становится другой. Она не исчезает, но становится многогранной, глубокой.

В монокль ночь раскрывается слоями: линии контуров поезда светятся бледноголубым, как жилы под тонкой кожей, а все живое и движущееся будто оставляет чуть более теплый, оранжевый след. Я различаю рваные полоски тепла, в тех местах, где только что прошли два незнакомца.

– Вижу, – шепчу я, не веря, что говорю это.

Эдмар снова показывает вперед, и теперь я понимаю, куда смотреть. На третьем почтовом вагоне, дальше по составу, на крыше, движется фигура.

Мужчина уже почти достиг середины крыши. Следом ползет второй мужчина. Он двигается осторожнее и медленнее и старается остаться незамеченным для первого.

– Их двое, – говорю я. – И, кажется, они не вместе.

Эдмар что-то бурчит в ответ. Он смотрит не туда, куда смотрю я. Он выглядит как хищник, который заранее выбирает, на кого нападет первым.

– Не поймешь, кто кому враг? – спрашивает он. И предлагает: – Подберемся поближе.

Мы двигаемся дальше.

Переход на следующий вагон дается тяжелее, чем хотелось бы. Не из-за стыка. Из-за того, как близко оказывается Эдмар, когда он тянет меня за локоть и притягивает к себе, чтобы я не соскользнула в щель между вагонами.

Его ладонь кажется горячей даже через ткань. Но это не тепло обычного человека, который просто разогрелся от движения. У дракона жар под кожей, как если бы там была раскаленная печь.

Я ловлю себя на мысли, что раньше это тепло означало для меня безопасность. Потом оно стало означать пепел.

Мы почти добираемся до края следующей крыши, когда по составу прокатывается магическая рябь.

Ее не слышно, но это ощущение ни с чем не спутать. Его чувствуешь кожей. Это мелкая дрожь, которая проходит от ступней по позвоночнику. Волосы встают дыбом. Воздух на секунду кажется гуще.

– Контур, – говорю я.

– Нарушили, – коротко отвечает Эдмар. – Поспешим!

Я прижимаю монокль крепче. Теперь линии защитных контуров поезда будто колеблются, как вода, в которую бросили камень. Где-то впереди, на третьем почтовом вагоне, виднеется завихрение, похожее на воронку.

– Он ломает обшивку, – выдыхаю я.

Мы доползаем до края и замираем. Эдмар ложится рядом, так, чтобы его тень не падала вперед. Его движения сдержанные, выверенные. Я рядом с ним чувствую себя неповоротливой тушей кита, выброшенной на берег.

Я смотрю в монокль.

Первый неизвестный стоит на коленях над проломленной крышей, будто просто открыл в ней люк.

У него в руках манипулятор с левитационным модулем. Я довольно цокаю языком. Это вещица уровня ведомства, а не карманного воришки.

Манипулятор опускается в люк, цепляет что-то внутри. Через мгновение над отверстием поднимается ящик. Небольшой, но тяжелый, судя по тому, как манипулятор натужно идет. Ящик в защитной оплетке, на боку проступает вязь, похожая на королевский знак, но монокль искажает детали из-за ряби, и я не могу быть уверена.

Я перевожу взгляд дальше и замечаю вторую фигуру.

Второй ползет, почти слившись с крышей. На нем форма проводника.

Он подкрадывается к первому сзади. В монокль я вижу тонкую тень магии вокруг его перчатки.

Проводник поднимает руку.

Первый, занятый ящиком, не оборачивается. Проводник тянется ближе.

Еще чуть-чуть, и он окажется у него за спиной настолько близко, что сможет не только ударить, но и забрать ящик себе.

– Они не вместе, – шепчу я.

Эдмар не отвечает. Он смотрит так, будто решает, кого из них оставить живым для допроса.

Проводник делает движение, резкое и точное, и я вижу в монокль вспышку на его ладони.

Я узнаю этот рисунок несмотря на искажение. Это то, чему не учат на курсах.

У меня пересыхает во рту.

Ведь я сама придумала это сочетание артефакта силы и боевого выпада, когда не смогла сдать зачет по боевой магии.

И Эдмар был единственным, кому я рассказала об этой хитрости.

4.4

Я делаю вдох, и воздух обжигает горло холодом. Мои пальцы коченеют, но мысли заняты не этим.

Я думаю о том, что некоторые вещи не забываются, даже если шесть лет убеждаешь себя, что все в прошлом. Они просто ложатся на дно вот такого секретного ящика и лежат там, пока их внезапно не извлекут на свет.

Но помнит ли Эдмар все так же четко, как и я? Или все его воспоминания давно покрыты пылью?

Пока я гадаю, заметил ли Эдмар то, что увидела я, или он в этот момент смотрел в другую сторону, на крыше соседнего вагона происходит сразу несколько вещей.

Проводник завершает выпад.

Магический огонь проходит по касательной и не причиняет вреда похитителю. Я даже вижу в монокль, как вспыхивает огонь рядом с его плечом и оставляет на ткани дымящийся след.

Похититель поворачивается, чтобы ответить. Я наконец-то вижу его лицо и пытаюсь рассмотреть его в темноте. Черты лица заостренные, а взгляд яростный и немного безумный.

И в этот момент Эдмар весь собирается, словно скручивается в тугую пружину.

Я чувствую кожей, словно рядом со мной проснулся крупный зверь, Лежащий до этого спокойно.

Эдмар прыгает.

Он делает это так, будто для него нет ни ветра, ни скорости, ни межвагонных стыков. Как гигантский черный кот, который знает, что земля под лапами будет там, где он ее ожидает найти.

В один прыжок он преодолевает половину расстояния, что разделяло нас и двух мужчин. Я на секунду теряю фокус картинки, но быстро подкручиваю монокль. Когда я снова могу видеть, Эдмар уже там.

Но похититель видит мелькнувшую в темноте тень Эдмара и, видимо, здраво оценивает обстановку. Он сгруппировывается и ныряет во тьму. Просто спрыгивает с поезда.

У меня внутри что-то сжимается. Мозг успевает представить, как он падает на насыпь, как его кувыркает, как ломаются кости, как кровь превращается в черную кашу, смешавшись с дорожной пылью.

А потом в монокль я вижу короткую вспышку чуть дальше по насыпи. Он не падает вслепую, он успевает подготовиться. Или этот маневр был спланирован заранее?

Проводник же Эдмара не видит или не понимает, что это именно он. Он стоит очень близко к дыре в крыше. Но вместо того чтобы вернуть ящик на место, он делает другое.

Он наклоняется к дыре и быстро, почти без замаха, что-то закидывает внутрь почтового вагона.

Что-то небольшое, размером с крупное яблоко.

После проводник распрямляется. В следующую секунду он срывает с себя форменный сюртук, будто тот мешает ему дышать. Ткань летит по крыше, цепляется за выступ, дрожит на ветру.

Тело проводника меняется. Я не сразу понимаю, в чем дело, а когда осознаю происходящее, то едва сдерживаю вздох.

Его кости перестраиваются, кожа и одежда исчезают под чешуей, и в темноте раскрываются крылья, которые на фоне ночи выглядят как черный полог.

Я уже видела оборот дракона раньше, Эдмар как-то показывал.

Дракон поднимается вверх одним сильным рывком, и ветер от его крыльев ударяет так, что мне приходится вцепиться в крышу обеими руками.

Он улетает.

Все занимает какие-то секунды, но внутри эти мгновения растягиваются до бесконечности.

Эдмар стоит на крыше почтового вагона и смотрит вниз в черный проем. Его спина напряжена, плечи приподняты. Он не гонится за похитителем, который спрыгнул, и не смотрит вслед улетевшему дракону. Будто эти двое не имеют для него значения.

Он выбирает другое.

Я ползу к нему, стараясь не сильно причитать и охать. Поезд входит в череду поворотов. Скорость становится меньше, но это не означает, что удержаться на крыше становится легче.

Я добираюсь до Эдмара и падаю на колени рядом, стараясь не смотреть вниз. Руки дрожат так, что монокль чуть не выскальзывает.

– Он что-то кинул вниз, – выдыхаю я. – В дыру.

На всякий случай я сопровождаю слова активной жестикуляцией. Эдмар бросает на меня короткий взгляд. Он снова смотрит вниз.

– Видела, что именно? – спрашивает он.

– Нет. Маленькое.

Эдмар кивает, будто этого достаточно, и достает обычный нож. Одно небольшое усилие, и крышка ящика, который оставил похититель, поддается.

Дознаватель откидывает ее, и мы оба склоняемся, чтобы разглядеть секретный груз, над которым все так тряслись.

На дне пусто.

Никакой оплетки артефакта. Никакой шкатулки внутри. Никакого свертка. Даже следа, будто тут что-то лежало недавно.

Пустая, ровная, аккуратная внутренняя обивка.

Эдмар не двигается, но я вижу, как у него напрягается челюсть.

– Это было не ограбление, – говорит он. – Кто-то решил устроить шоу.

Он медленно закрывает крышку, как будто дает себе секунду, чтобы собраться с мыслями. Потом снова открывает, еще раз проверяет обивку, проводит пальцами по внутреннему краю, ища хоть какую-нибудь зацепку.

4.5

Тем временем поезд движется дальше. Мы уже видим световые столбы, что прорезают ночной воздух на следующей станции.

– Надо найти, что закинули внутрь, – говорит Эдмар.

Мы припадаем к разлому в крыше. Дыра такая маленькая, что мы вынуждены лежать, соприкасаясь плечами. Я слышу тяжелое, недовольное дыхание дракона.

Но сложно сходу заметить что-то среди коробок и ящиков, которые стоят плотными рядами по вагону. Нам не помогает ни монокль для ночного видения, ни специальный карманный фонарь, что находится у Эдмара.

Пробраться внутрь тоже нет возможности – дыра слишкома маленькая.

Спустя несколько минут мы вынуждены признать поражение.

Поезд прибывает на следующую станцию.

Несмотря на то, что время близится к полуночи, вокруг все ярко освещено. Я вижу мелькнувшую табличку со смешным названием станции: Раздорожье.

Вагоны потряхивает, когда состав перемещается с одного пути на другой. Скорость падает с каждой минутой. Наконец, поезд останавливается.

– Спускаемся, – командует Эдмар. – Нужно найти начальника станции и перегнать состав на закрытый путь, чтобы дождаться прибытия специалистов.

Он держит меня за руку и помогает спуститься сначала в пространство между двумя почтовыми вагонами. А после спрыгивает на платформу сам, вызвав недоумение у стоявших поблизости сотрудников в форме.

Увидев Эдмара, спрыгнувшего прямо с крыши, они направляются прямо к нему.

Не сразу я понимаю, что это не простые работники железнодорожного узла. Это видно по выправке и по тому, как они держатся особняком.

Впереди стоит мужчина, которого невозможно не заметить. Широкие плечи, тяжелый подбородок, пышные усы, которые придают лицу вид вечного недовольства жизнью и окружающими. С первого взгляда понятно, что он не дракон, хоть и довольно крупный мужчина. На нем серый служебный плащ, сидящий как-то небрежно, будто он только что за кем-то гнался. На воротнике блестит значок дознавателя.

– Ну здравствуй, Вельт, – произносит он, не повышая голоса, но так, что слышно всем вокруг. – Снова изображаешь из себя героя. Доложишь обстановку?

Эдмар даже бровью не ведет. Подходит, останавливается на вежливой дистанции.

– Конрад, – отвечает он на приветствие, и в этом тоже нет тепла. – Кажется, ты не мой начальник, и я не обязан тебе докладывать.

Конрад улыбается так, будто ждал именно этих слов.

– Мы сейчас не в кабинете, где ты строишь из себя звезду сыска, – бросает он. – У меня приказ. Так что я старший на месте.

Он достает из внутреннего кармана свернутый лист с печатью и показывает так, чтобы Эдмар точно увидел. Тот смотрит на бумагу, потом на Конрада.

– Приказ не отменяет здравого смысла, – возражает дракон. – Поезд нужно отогнать на запасной путь. Обыскать состав. Сверить пассажиров и персонал. Было минимум двое злоумышленников, один из них был в форме проводника, и…

– И ты, как всегда, уверен, что без твоих драконьих инстинктов никто не разберется, – перебивает Конрад, даже не делая вид, что слушает до конца. – Ты забываешься.

Эдмар чуть прищуривается. Я помню этот взгляд. Раньше он не сулил ничего хорошего.

– Я не забываюсь, – отвечает дракон, поводя плечом. – Я работаю над этим делом.

– Ты работаешь там, где тебе скажут, – Конрад кивает своим людям, и они начинают двигаться вдоль состава так, словно поезд уже принадлежит им. Ищейки входят в вагоны, не давая никому из пассажиров сойти на перрон.

– Состав идет дальше по расписанию – продолжает Конрад. – Здесь узловая станция, если ты не заметил. Остановишь здесь поезд из-за банального ограбления, встанут другие направления, и завтра вся страна будет возмущаться, что Управление мешает торговле и свободному передвижению.

– Это не просто попытка ограбления. Здесь еще произошло убийство. Возможно, это как-то связано, – пытается донести Эдмар.

– О, какая теория, – тянет Конрад. – Заговоры, убийства. Вельт, люблю, когда ты начинаешь рисовать себе монстров, чтобы оправдать собственные выходки!

Конрад переводит взгляд на меня. Рассматривает с ленивым интересом, словно замечает новый предмет мебели.

– А это кто? – спрашивает он.

Эдмар чуть смещается, перекрывая меня плечом. Движение мелкое, почти незаметное, но я его чувствую так же ясно, как холод.

– Стажер. Артефактор, – говорит он, не вдаваясь в подробности.

Конрад хмыкает, но оставляет эту информацию без комментариев.

– Где улики? – спрашивает он. – То, что осталось.

Эдмар коротко выдыхает, будто ему физически неприятно отдавать то, что может быть единственной ниточкой к раскрытию дела.

– В третьем почтовом вагоне, это по центру состава. Ящик, который пытались вынести. Он оказался пустым. И еще форма проводника, которую один из злоумышленников сбросил на крыше.

Конрад оживляется.

– Пустой, говоришь, – повторяет он и улыбается шире. – Вот это интересно!

Конрад хлопает в ладоши, подгоняя своих ищеек.

– Поезд идет дальше, – говорит он. – Займите свои места согласно купленным билетам. Ресторанный вагон займут мои люди, опрос пассажиров проведем там.

– Но, – слабо возражает Эдмар.

– Вас вызовут на опрос, когда дойдет очередь, – произносит Конрад, довольный тем, что главный. – А до этого момента прошу не покидать купе.

Конрад уходит вперед, а Эдмар врезает кулаком по стене почтового вагона.

Я помню: драконы не любят подчиняться.

4.6

Люди Конрада возвращаются. Один несет ящик, второй – скомканный пиджак проводника, что остался на крыше.

Даже мне понятно, что улики они забрали быстро, без необходимых исследований. Просто собрали, чтобы не мешали дальнейшему движению поезда.

Конрад берет пиджак двумя пальцами, будто боится запачкаться, и делает вид, что рассматривает. На нем даже нет перчаток.

– Отлично, – говорит он. – Это все несите ко мне.

Эдмар резко подается вперед. Он хочет догнать коллегу и остановить его.

– Это должно быть опечатано на месте и передано в лабораторию Отдела, – возмущается дракон, останавливая коллегу. – Не тебе в руки.

Конрад поднимает взгляд.

– Ты забываешь, Эдмар, – произносит он спокойно, но это звучит как пощечина. – Это приказ. Пока состав не в столице, я здесь старший. А ты… ты сейчас отстранен от активных действий до выяснения всех обстоятельств. Слишком много у нас совпадений в этом деле.

Конрад многозначительно смотрит, и Эдмар вынужден отступить. Он не согласен, но ему приходится проглотить это унижение и смириться с тем, что главный сейчас – не он.

Я чувствую, что это уже не просто спор двух коллег. За этим скрывается что-то личное. Между двумя дознавателями напряжение, которое копилось очень давно.

Стоит нам подняться в вагон, как поезд снова начинает движение. Пока мы пробираемся к своему купе, встречаем пассажиров, которые недовольно ворчат в коридоре. Старушки требуют чай с молоком, кто-то хочет объяснений. Стюард Грейс пытается успокоить всех разом.

Эдмар закрывает дверь в купе, отсекая нас от шума вагона.

Я в изнеможении опускаюсь на свой диванчик. Колени все еще дрожат, а руки так слабы, что я с трудом могу поднять стакан с водой.

Напряжение схлынуло, и навалилась усталость.

Мы с Эдмаром сидим напротив друг друга, обдумывая произошедшее.

Он не ложится, хотя время уже за полночь. На руках у него свежие ссадины, оттирать кровь он не стал, просто стер салфеткой и оставил как есть. Дракон же, заживет и так!

Я тоже не сплю, хотя глаза слипаются от усталости. Просто боюсь, что если усну, то произойдет еще что-то ужасное.

– Здесь что-то не так, – внезапно говорит Эдмар.

Я поднимаю на него усталый взгляд.

– Что ты имеешь в виду?

– Все это, – он обводит рукой купе. – Я чувствую фальшь.

Я пожимаю плечами.

Усталость не дает мыслить здраво. Хочется уснуть и забыть все, что произошло за сегодняшний день.

Но мой спутник не сдается. Он решил расследовать это дело прямо сейчас, не дожидаясь утра.

Я с трудом удерживаю челюсть от зевка.

– О том, что мне хотят выделить напарника, я узнал уже после того, как сел в этот треклятый поезд, – Эдмар устало трет переносицу. – В этот момент все почтовые вагоны были запечатаны. А как давно ты узнала о назначении?

В его голосе я слышу подозрение. Я вся сжимаюсь под тяжелым взглядом дракона.

– Как давно ты сама узнала о своем назначении? – повторяет он.

– За несколько часов до отхода поезда, – отвечаю я.

Эдмар вздыхает.

– Кого-то из нас хотели подставить, – заключает он.

Сонливость моментально выветривается.

Едва ли кто-то хотел подставить меня. О моем существовании и не знал никто за пределами долины Туманов. А вот использовать меня, как слабое место в прошлом одного из лучших дознавателей, вполне могло прийти кому-то в голову.