Текст книги "Гробница Крокодила"
![](/books_files/covers/thumbs_240/grobnica-krokodila-243389.jpg)
Автор книги: Мишель Пейвер
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
3
![](i_007.jpg)
Воришка закинул бурдюк на плечо и со всех ног понесся к каменному гребню. Если затеряется среди камней, там его нипочем не отыскать!
Гилас поспешил вдогонку, вращая над головой пращу. Мальчишка вскрикнул, упал и схватился за голень. Гилас прыгнул на нежданного гостя и попытался прижать к земле, но противник оказался силен, вдобавок изворачивался как угорь и чуть не ударил Гиласа коленом в пах. Тот вовремя уклонился и надавил локтем на шею мальчишки. Воришка закашлялся, захрипел и все равно вывернулся. Гилас схватил его за волосы, но они оказались короткие, как у стриженого барана, – толком удержать не за что. Беглец вскочил и выхватил из ножен на предплечье нож из кремня. Размахивая своим оружием, мальчишка попятился к валунам. Бурдюк по-прежнему висел у него на плече.
– Брось бурдюк! – пропыхтел Гилас, доставая собственный нож и показывая противнику его смертоносный бронзовый клинок. – Не хочу тебя убивать, но если придется…
Вор прорычал что-то на незнакомом Гиласу наречии. Он подбирался все ближе к валунам.
Тут прибежала Пирра и встала у воришки на пути. Сбив ее с ног одним ударом, тот понесся к камням. Гилас следом.
Вдруг Гилас заметил на гребне какое-то движение. Разбойница! Она глядела прямо на воришку. Тот взвыл от страха и метнулся в сторону. Львица настигла вора легко, всего в два прыжка.
– Брось нож! – рявкнул Гилас.
– Попробую сказать на египетском! – И Пирра прокричала какие-то непонятные слова.
А Разбойница нависла над «добычей», игриво постукивая воришку по голове передними лапами. Тот беспомощно махал руками и ногами, будто опрокинутый жук – лапками. К счастью для него, львица не выпускала когти: она всего лишь забавлялась.
– Брось нож, или прикажу своей львице тебя разорвать! – пригрозил Гилас.
Вор зашипел, точно змея, и отшвырнул нож. Гилас оттолкнул оружие ногой, чтобы воришка до него не дотянулся, потом схватил бурдюк и бросил его Пирре.
– Видно, по-акийски он все-таки понимает.
– Как тебя зовут? – спросила Пирра на акийском.
Но мальчишка лишь глядел на нее исподлобья.
Потом Пирра сказала еще что-то – наверное, на египетском. Но ответа не дождалась. Девочка только руками развела.
– Почему он не отвечает?
– Помалкивать надежнее, – ответил Гилас. – Я бы на его месте тоже держал язык за зубами.
Пирра сбегала за веревкой, Гилас связал мальчишке руки, и они притащили пленника в свою пещеру. Ночь наступила на удивление внезапно. Гилас и Пирра сложили из колючих веток костер и разбудили огонь. Воришка, съежившись у дальней стены пещеры, все поглядывал на Разбойницу. Львица сидела у входа, втягивая носом его запах. Мальчишка оставался настороже, но испуганным больше не выглядел, а значит, он или храбрец, или дурак. Что-то в его поведении подсказывало Гиласу, что парень отнюдь не глуп.
На вид воришка примерно одних лет с Гиласом, а кожа у него не черная, как сначала показалось акийцу, а насыщенного темно-коричневого оттенка – точь-в-точь отполированное ореховое дерево. Гилас ни разу не встречал таких людей. Жесткие курчавые черные волосы пострижены очень коротко, а прямые бугристые шрамы на высоких скулах, похоже, нанесены нарочно. Мозолистые ноги босые, а из одежды на парне только потрепанная набедренная повязка. Зубчатый кремневый нож напомнил Гиласу его собственный: он много лет носил при себе такой же. Но за поясом у мальчишки обнаружился кусок согнутого дерева, смахивающий на двусторонний треугольник. Такого оружия Гилас еще не видел.
Пирра отошла в сторону и жестом подозвала Гиласа.
– Вдруг поблизости его дружки бродят? – произнесла она.
– Будем надеяться, что нет, – вполголоса ответил Гилас. – Нам и без того неприятностей хватает. Кто он такой? Явно не египтянин, это даже я вижу. Ты когда-нибудь встречала людей с такой темной кожей?
Пирра кивнула.
– Они иногда приплывают на Кефтиу торговать. Это люди пустыни, их земля рядом с египетской. Только про них говорят, что храбрости им не занимать, – прибавила Пирра – громко, чтобы мальчишка слышал. – А бурдюки у путников одни трусы воруют.
Как девочка и рассчитывала, ее слова задели мальчишку. Тот едва не испепелил ее взглядом.
Подойдя вплотную к Гиласу, Пирра понизила голос до шепота:
– Что будем с ним делать? Не можем же мы бросить его связанным! Но отпускать его тоже нельзя…
Гилас приблизился к мальчишке и поглядел на него сверху вниз.
– Ты один? – строго спросил он.
Воришка отвернулся, стиснул кулаки, и на руках заиграли мышцы.
Спину мальчишки крест-накрест пересекают шрамы, только они совсем не похожи на ровные бугристые линии на его щеках. Подобные отметины остаются только от побоев. Уж Гиласу ли не знать? У него самого такие есть.
Тут Гиласа осенило. Присев на корточки, он посмотрел мальчишке в глаза.
– Тебя захватили в рабство, – произнес Гилас.
На угрюмом коричневом лице не дрогнул ни один мускул.
– Я тоже когда-то был рабом, – продолжил Гилас. Вытянув руку, он показал мальчишке татуировку-зигзаг на предплечье. – Вот знак моих врагов. Далеко на севере есть земля Акия, и в тех краях они могущественный клан. Люди прозвали их Вороны.
Веки мальчишки дрогнули. Неужели это слово ему знакомо? Или он узнал татуировку?
– Да, Вороны, – повторил Гилас. – Два лета назад я пас коз на пике Ликас. Это в Акии. Вороны напали на нашу стоянку и убили мою собаку. Моя сестра пропала. Мне тогда было двенадцать, а ей девять. А потом оказалось, что мой лучший друг Теламон – Ворон.
Гилас сглотнул ком в горле. Он сам не ожидал, что так разоткровенничается.
– Вороны поймали меня и заставили им служить, – продолжил Гилас. – Отправили работать в свои шахты. Но я спасся. – Мальчик помолчал, давая пленнику время обдумать его слова. – Ты, наверное, тоже сбежал.
Пленник упрямо не показывал своих чувств, но Гилас видел: он слушает.
– Как тебя зовут? – спросил Гилас.
Повисло долгое молчание.
– Кем, – почти прорычал мальчишка. – Это имя дали мне они. – Его тон был исполнен глубокого презрения. – Оно значит «черный». И я не трус!
Парень говорил на ломаном акийском.
– А как тебя зовут по-настоящему? – спросила Пирра.
Кем поглядел на нее с удивлением, будто говоря: «Нашли дурака, так я вам и сказал!»
– Значит, будешь Кемом, – произнес Гилас. – Куда ты идешь?
Мальчишка снова медлил с ответом.
– В мою страну. Вы ее называете Уауат, а египтяне – Краем Черных Чужеземцев.
– А твои люди как ее зовут? – спросил Гилас.
Кем выпалил что-то неразборчивое.
– Давно ты в бегах? – спросил Гилас.
Кем пожал плечами:
– Дней пять-шесть.
– Далеко твоя страна? – спросила Пирра.
– Она к югу от Египта, – ответил Кем. – Надо долго-долго идти вверх по Реке.
Гилас и Пирра переглянулись.
– По Великой Реке? – уточнила девочка. – Той, которую египтяне зовут Итеру-аа?
Кем уставился на нее как на дурочку.
– По какой же еще? В мире только одна Река!
Пирра оскорбилась, но тут вмешался Гилас:
– Значит, нам по пути. Мы тоже идем к Реке.
– И что с того? – буркнул Кем.
– Мы ищем друга, – продолжил Гилас. – Египтянина по имени Усерреф. Нам очень нужна одна вещь, и она у него.
– Но мы понятия не имеем, где Усерреф, – прибавила Пирра. – Знаем только, что место, откуда он родом, называется Па-Собек, а еще у него есть брат Небетку, он писарь.
Кем недоверчиво фыркнул:
– И больше ничего не знаете? Хорошие же вы друзья!
Пирра сердито зыркнула на него:
– В детстве Усеррефа продали в рабство, он очень сильно тосковал по родным, и ему тяжело было о них говорить! А вообще-то, тебя наши дела не касаются!
– Спокойно, Пирра, – предостерег Гилас и снова обратился к Кему: – Приведешь нас в Па-Собек?
– Очень надо мне с вами возиться! – бросил Кем.
– Откажешься – бросим тебя здесь связанным. От жажды помрешь, – пригрозил Гилас.
Темные глаза Кема уставились на Гиласа оценивающе: мальчишка пытался понять, серьезно акиец говорит или просто пугает его.
– Я знаю пустыню, а вы нет. Без меня вам далеко не уйти.
Гилас медленно кивнул:
– Что правда, то правда. Но тут ведь вот какое дело, Кем, – мы тебе нужны не меньше, чем ты нам.
Мальчишка снова фыркнул:
– Это еще почему?
Вместо ответа Гилас подозвал Разбойницу. Молодая львица приблизилась к мальчику и потерлась о него. Тут она широко зевнула, обнажая огромные клыки. Гилас положил руку на ее массивную золотистую голову и снова посмотрел на Кема. Тот старался не подавать вида, однако во взгляде мальчишки читалось благоговение.
Наконец Гилас дружелюбно произнес:
– А вот почему. Если не поможешь нам добраться до Па-Собек, моя львица Разбойница очень-очень сильно проголодается.
Их взгляды встретились. Кем опять стал соображать, правдивы ли угрозы Гиласа. А потом мальчишка вдруг запрокинул голову и рассмеялся:
– Ну раз так, поможем друг другу! Идет?
– Где ты выучил акийский? – спросил Гилас, стирая змеиный жир с подбородка.
Кем показал три пальца:
– Три года я вкалывал на соляных рудниках. Там я подружился с парнем из ваших краев. Мы сбежали вместе, но он утонул в озере.
Кем говорил ровным тоном. Если и грустил, то не показывал вида.
– Соболезную, – произнес Гилас.
Пирра в разговоре не участвовала.
Не нравится ей этот Кем! Ведет себя так, будто она глупая девчонка, на которую внимания обращать не стоит.
– Первый раз слышу, чтобы соль из-под земли добывали, – подозрительным тоном заметила она.
– Это тебе не морская соль, – сердито возразил Кем. – Она особенная, священная, египтяне ее называют «хесмен». Они ее для всего подряд используют: и для стирки, и для лечения, и даже мертвецов посыпают, чтобы те жили вечно. – Кем вытащил кусочек мяса, застрявший между его крупными белыми зубами. – Но таким, как мой друг, хесмен не полагается. Его тело бросили на съедение шакалам.
– Да уж, мало приятного, – произнес Гилас.
Кем харкнул и сплюнул.
– Египтяне всех остальных за людей не считают. Если ты из Уауат или других иноземных краев, ты для них и не человек вовсе.
Тут Пирра не выдержала.
– Усерреф тоже египтянин! – вспылила она. – Но он совсем не такой!
– Думаешь? – ухмыльнулся Кем.
– Уверена!
– Точно? Кто он тебе, этот Усерреф? Не он ли тебя шрамом наградил?
– А про мой шрам даже заикаться не смей! – вскричала Пирра.
– Прекратите оба! – вмешался Гилас.
Почувствовав, что Пирра расстроена, Эхо подлетела к девочке и села к ней на плечо. Потом подошла Разбойница и привалилась к ее боку, недобро поглядывая на Кема.
Похоже, львице тоже не нравится этот чужой мальчишка, затесавшийся к ним в компанию.
Кем перевел взгляд с Разбойницы на Гиласа, потом на Пирру. Он снова невесело рассмеялся:
– Я сначала решил, что вы боги. Ты со львом, она с ястребом.
– С соколом, – холодно поправила его Пирра. – Вижу, тебе это не помешало украсть наш бурдюк с водой.
– Нет, но иначе я бы вас ради него убил.
Пирра открыла было рот, собираясь ответить, но тут вмешался Гилас:
– Далеко идти до Великой Реки, Кем?
Темнокожий мальчик пожал плечами.
– Будете меня слушаться – дня за три-четыре доберемся. – Кем ухмыльнулся. – Этих… как их по-вашему… опасностей в пустыне не счесть. Леопарды, скорпионы… Трусишкам здесь не место, – добавил он, покосившись в сторону Пирры.
– Что такое «скорпион»? – нехотя процедила она.
Вместо ответа Кем выдернул из костра ветку, поворошил ею камни у дальней стены пещеры, пристукнул одним из них какое-то существо, а потом насадил его на палку и принес к огню.
– Вот, смотри.
Мальчишка помахал добычей перед носом у Пирры.
Та едва удержалась, чтобы не вздрогнуть. Скорпион смахивал на маленького черного рака, только на хвосте у него загибалось кверху острое жало.
– Очень эффектно, – сухо заметила Пирра. – А теперь рассказывай, как попасть в Па-Собек.
– Проще простого, – язвительно ответил Кем, швырнув скорпиона в костер. – Всего-то и нужно, что пересечь пустыню и прошмыгнуть мимо стражников на границе. Они ловят варваров и беглых рабов. Им за каждый труп платят, но только если доказательства предъявят.
– Рассказывай дальше, – велел Гилас.
Кем сердито глянул на него:
– Сейчас я вам объясню, что такое Египет!
Он пальцем начертил на песке перевернутый треугольник, а под ним – длинную вертикальную линию. «Ни дать ни взять цветок на длинном стебле», – подумала Пирра. Кем указал на верхнюю сторону треугольника.
– Здесь Море. А это устье Реки. – Кем жестом обвел весь треугольник. – Эту землю называют Та-Мехи, Великая Зеленая. Она как большое болото, на нем растет папирус. Каких только опасностев там нет: кобры, речные лошади, крокодилы. – Он встретился взглядом с Пиррой. – Про крокодилов слыхала?
– Ясное дело, – резко бросила та.
Кем недоверчиво хохотнул.
– За Великой Зеленой начинается Долина Реки. – Мальчишка провел пальцем по всему стеблю цветка. – Тянется она далеко, и опасностев там много-много. Река только кажется сонной, а на самом деле в воде и камней полно, и опасных течений, и отмелей. Речных лошадей и крокодилов там тоже хватает, а к хищникам еще и люди прибавляются: воины, деревенские старосты, надсмотрщики. Еды у египтян полно, зато им шагу спокойно ступить не дают: и их самих пересчитывают, и их урожаи. Сколько ты вырастил? Куда ты пошел? На Реке от лодок не протолкнуться, но если в устье войдет чужеземное судно, например с большим черным парусом, египтяне про это вмиг узнают!
Наконец мальчишка ткнул в нижний край стебля:
– Вот Па-Собек.
Пирра нервно сглотнула:
– Выходит, твоя страна, Уауат, находится к югу от Па-Собек?
Кем кивнул.
Гилас в задумчивости поводил большим пальцем по нижней губе:
– А где мы сейчас?
Кем указал на точку возле самого Моря, слева от Великой Зеленой:
– Тут.
Все трое долго молчали. Первозданную тишину пустыни нарушало только потрескивание дров в костре.
Гилас сел, скрестив ноги, и упер руки в колени.
– С чего вдруг ты заговорил про чужеземные корабли? – тихо спросил мальчик.
Пирра озадаченно поглядела на друга.
Кем пожал плечами:
– Чтобы плыть в Па-Собек, надо украсть лодку…
– Я тебя не про лодки спрашиваю, а про иноземные суда с большими черными парусами, – перебил Гилас. – Выходит, ты видел такой корабль?
Кем снова ответил упрямым молчанием.
– Нет, Кем, ты что-то недоговариваешь, – настаивал Гилас. Он указал на татуировку Воронов у себя на предплечье. – И этот знак тебе явно знаком. Верно?
Кем поерзал на месте и наконец решился.
– Слухи быстро расходятся, даже среди рабов. Недавно говорили про чужеземный корабль из Акии, с родины моего друга. Паруса черные. На борту воины. У них оружие из бронзы и черные плащи, а на щитах знак, как у тебя на руке.
Пирра забыла, как дышать. Ей в нос будто снова ударило мерзкое зловоние, смесь запахов пота и сажи: ею натираются Вороны.
В прыгающем свете костра лицо Гиласа застыло, точно маска. Его пальцы сами собой потянулись к шраму на предплечье: два лета назад Гилас вытащил из этой раны наконечник стрелы Воронов.
– Не знаешь, зачем они приплыли? – хрипло выговорил мальчик.
Кем снова пожал плечами:
– Говорят, они привезли бронзу для Перао. Перао – это вождь всего Египта. Ему нужна бронза, чтобы сражаться с врагами. Воины пришли на черном корабле, Перао забрал свою бронзу и разрешил им плыть дальше вверх по Реке…
– Давно пришел этот корабль? – перебила Пирра.
– Давно, – ответил Кем.
– Когда? – хором вскричали Гилас и Пирра.
– Почти две луны назад.
4
![](i_008.jpg)
Погоняя лошадей хлыстом, Теламон с грохотом несся на колеснице следом за добычей. Бегущие по пустыне антилопы напрягали все силы, но Теламон уже нагонял их, к тому же одна самка отстала от стада.
Передав и поводья, и хлыст Иларкосу, Теламон натянул тетиву лука. Стрела вонзилась антилопе орикс в шею, животное на бегу перекувырнулось через голову и рухнуло на песок.
Окруженный клубами рыжей пыли, Иларкос натянул поводья и остановил колесницу. Теламон спрыгнул и добил антилопу ножом.
– Меткий выстрел, мой господин, – переводя дух, похвалил Иларкос.
Теламону хотелось кричать о своей охотничьей доблести во весь голос, но так себя ведут только мальчишки, поэтому он лишь коротко кивнул.
Подбежали слуги, тащившие предыдущую добычу Теламона: он убил страуса и самку леопарда вместе с двумя детенышами.
«Неплохо для одного утра», – мысленно отметил Теламон.
Он поддел ногой тушу антилопы.
– Меня интересуют только рога, – сказал он Иларкосу. – Проследи, чтобы их доставили вместе со всем остальным. А я возвращаюсь.
Солнце поднималось все выше, а Теламон летел на своей колеснице через пустыню. Проскочил через ущелье между скалами, которые высились над Западным Берегом, пронесся мимо полей и теснившихся у Реки поселений крестьян и строителей гробниц, потом съехал вниз, к воде. Там его ждала баржа Хати-аа.
Бросив колесницу и измученных лошадей (в конюшню их отведут рабы), Теламон поднялся по сходням и рявкнул на гребцов, приказывая им доставить его на другой берег, в Па-Собек.
В бодром настроении Теламон расположился под навесом и провел ладонью по подбородку: наконец-то у него пробивается борода! Сдернув с головы шлем, он принялся с восхищением разглядывать ряды костяных пластин, вырезанных из кабаньих клыков.
– Мой шлем, – с гордостью произнес Теламон вслух.
Сын вождя сам убил двенадцать кабанов, а значит, теперь он мужчина и воин.
Теламон глянул на запястье. Там висела печать Пирры с крошечным аметистовым соколом.
– Ты насмехалась надо мной, – вполголоса обратился к ней Теламон. – Обзывала меня Вороном. Но твои оскорбления меня не задевают, Пирра. Я не Ворон, я воин из Дома Короносов. Перао всего Египта дал мне полную свободу действий, а правитель Па-Собек каждый вечер устраивает пир в мою честь. Что ты на это скажешь?
Баржа подплывала все ближе к Восточному Берегу, и перед Теламоном раскинулся Па-Собек, окруженный зелеными фруктовыми садами и плодородными полями.
Вот высокие белые дома и многолюдный рынок, расположенный в тени причудливых деревьев с узкими острыми листьями: здесь их называют финиковыми пальмами. Гигантские базальтовые соколы охраняют каменную пристань и обсаженную деревьями широкую улицу, в конце которой за высокими стенами скрывается от глаз непосвященных огромный Храм.
Дальше по берегу расположен дворец Хати-аа. По размерам и великолепию он намного превосходит дворец в Микенах, где правит дед Теламона, а ведь это даже не главная резиденция: она выше по течению, возле границы с Уауат. А во дворце, в котором волей-неволей пришлось задержаться Теламону и Алекто, Хати-аа живет только тогда, когда хочет быть поближе к Храму.
Но Теламона так просто в трепет не повергнуть. Он презирает египтян, всех до единого. Да, богатств у них не счесть, зато воевать они толком не умеют. У Хати-аа есть отряд воинов, но ни шлемов, ни доспехов они не носят, а еще несколько лет назад эти олухи ходили в бой с оружием из мягкой меди и представления не имели о бронзе.
Но Хати-аа больше интересуют растения. Он даже держит рабов, единственная обязанность которых – ухаживать за деревьями, цветами и прудом с рыбами. Все это Хати-аа называет садом. Мало того – во внутреннем дворике дворца он устроил еще один сад, поменьше. Спрашивается, зачем? Какой от них прок?
Ну а что касается самого Хати-аа, то Теламон не видел его с тех пор, как тот заболел и поручил гостей заботам своей юной жены Меритамен. Какому мужчине придет в голову оставить за главную четырнадцатилетнюю девчонку?
Над двором кружили ласточки. Теламон вошел во дворец. Колонны, увенчанные капителями в форме цветов папируса, прохладные коридоры, выложенные зеленой и желтой плиткой, полы из полированного гипса, устланные сладким клевером: его аромат отгоняет мух…
Раскинувшийся перед Теламоном сад радует глаз ярким разноцветьем: здесь и гранатовые деревья, и синие васильки, и белые водяные лилии в зеленом мраморном пруду.
Жена Хати-аа и ее маленькая сестренка играли со своими питомцами. При появлении Теламона обе застыли и уставились на него.
Младшей сестре Меритамен шесть лет. Голова у нее выбрита наголо, оставили только косицу на виске. Девчонка бегает почти голая, если не считать набедренной повязки из голубого бисера. Теламон ни разу не видел ее без любимой кошки.
Супруга Хати-аа весьма хороша собой: она чем-то напоминает Теламону ручную газель, которая ходит за Меритамен по пятам. Большие темные глаза, обведенные черным, длинная челка, закрывающая лоб, многочисленные тонкие косички, рассыпавшиеся по спине. Узкое платье из белого льна с тонкими складками выгодно оттеняет ее гладкие коричневые плечи и узоры из хны на ступнях.
Чтобы показать, как непринужденно он чувствует себя в ее присутствии, Теламон положил шлем на землю, сполоснул руки в пруду, а потом стал умываться.
Младшая сестренка подхватила кошку на руки и попятилась. Меритамен положила ладонь ей на затылок, будто хотела защитить малышку.
– Охота прошла удачно, господин Тел-амон? – тихо спросила жена Хати-аа.
Во дворце акийским владеет только она: научилась от няньки. Но Меритамен старается лишний раз не встречаться с Теламоном взглядом, и это его ужасно раздражает. Теламон ведь парень видный, ну чем он ей не угодил?
– Подстрелил леопарда и двух детенышей, – ответил Теламон, выжимая длинные косы: такие носят все воины.
Вдруг малышка сдавленно хихикнула. Меритамен обернулась и ахнула.
Теламон застыл как вкопанный. Газель только что навалила аккуратную кучку помета прямо в его перевернутый шлем!
От гнева у Теламона кровь зашумела в ушах.
– Ах ты, грязная…
Теламон замахнулся ногой, но эта тварь убежала в коридор.
Малышка тщетно пыталась сдержать смех, зарывшись лицом в кошачью шерсть. Наверху, на балконе, раб фыркнул и тут же зажал рот рукой.
Меритамен пришла в смятение:
– Прости, господин Тел-амон.
Жена Хати-аа отдала резкий приказ рабыне, и та кинулась вытряхивать из шлема помет.
Схватив шлем, Теламон зашагал прочь. Но в ушах так и стоял смех рабов и женщин.
Казалось, будто он целую вечность поднимался по лестнице, ведущей на мужскую половину дворца. Добравшись до своих покоев, Теламон сорвал с себя пропитавшуюся потом тунику и крикнул, чтобы ему подали воды и вина. Никогда еще Теламон не испытывал к Египту такой ненависти, как в этот момент. Все здесь смотрят на него свысока и насмехаются над ним!
Над Теламоном потешался даже раб Пирры, Усерреф. Окровавленный, избитый, он с вызовом смеялся прямо Теламону в лицо. А потом и вовсе ухитрился сбежать.
И теперь дни утекают сквозь пальцы, как песок в этой распроклятой пустыне, а Теламон не имеет ни малейшего представления, где искать кинжал.
– Ну, с кем сегодня расправился? – промурлыкала Алекто вечером, когда они сидели рядом на пиру. – Добыл наконец-то льва?
Теламон надулся. Алекто прекрасно известно, что нет, просто она хочет заставить его сказать об этом вслух.
– Я убил леопарда, – сообщил Теламон. – Такого же, как твоя любимая игрушка.
Алекто рассмеялась. На днях леопард оцарапал ей руку, и Алекто велела перерезать зверю горло.
– Что-нибудь новое узнала? – строго спросил Теламон.
Алекто повернулась к Керашеру и приняла от него инжир с улыбкой, от которой египтянина бросило в пот.
– Очень на это надеялась, – ответила она Теламону. – Мой раб разыскал одного довольно многообещающего крестьянина, но у того отказало сердце.
При этом воспоминании губы Алекто растянулись в улыбке, напоминающей оскал.
Так Алекто улыбается, только когда думает о чужой боли – или, еще лучше, наблюдает, как кто-то мучается. Она с одинаковым удовольствием смотрит, как людей бьют и как им зашивают раны. Чем больше страданий испытывает несчастный, тем лучше. Главное – побольше боли.
Этим вечером Алекто особенно хороша в одеянии из алого шелка с поясом из позолоченной телячьей кожи. В темные волосы вплетены золотые змеи. Теламон ненавидит и боится свою тетю, но в Египте он убедился, что дед поступил правильно, отправив с ним ее, а не Фаракса.
– В тех краях сила тебе не поможет, – сказал Коронос. – Египтяне восхищаются красотой. От Алекто тебе будет больше пользы, чем от Фаракса.
Теламон был обескуражен:
– Как же мы заставим их искать для нас кинжал?
И как Теламону уцелеть в Египте, этой загадочной, невообразимо богатой земле на краю света, если в его распоряжении всего один корабль и сорок воинов?
– Перао обладает огромной властью, – ответил Коронос. – Но даже он уязвим. Несколько лет назад он прогнал из своей страны чужеземцев с востока, и я ему в этом помог. Армия Перао нуждалась в бронзе, и я продал ему металл. Вы тоже возьмете с собой бронзу, и в знак благодарности Перао поможет вам найти кинжал.
План деда сработал. На корабле, груженном бронзой, Теламон с легкостью купил себе право пересечь болотистую местность и прибыть в Уасет, где стоит величественный дворец Перао. Там божественный владыка лично предоставил Короносам полную свободу действий и поручил Керашеру оказывать им всяческую помощь. Шпионы Керашера выследили Усеррефа здесь, в Па-Собек, самой южной провинции Египта. Но с тех пор уже прошла одна луна.
Обнаженная рабыня поднесла Теламону блюдо с плодами дум-пальмы, но тот лишь отмахнулся и рявкнул, что хочет выпить.
Перед ним тут же возникло гранатовое вино со специями в бирюзовой чаше, расписанной черными цветами лотоса. Теламон заставил себя осушить ее до дна. До чего ему надоели пиры! Флейты, благовония, опахала из страусиных перьев, блестящие от масла голые руки и ноги танцовщиц… Теламон уже не может смотреть даже на жареное буйволиное мясо с корицей и кунжутом и на пышный белый хлеб со сладкими финиками.
Теламон подумал о грамоте, которую выдал им Перао: эта штука сделана из чего-то наподобие плетеного тростника; египтяне называют ее свитком. На ней нарисованы крошечные непонятные картинки. Глядя на них, Теламон чувствует себя дураком. Не нужны ему никакие свитки! Он хочет только одного: найти кинжал Короносов, ощутить, как сила разливается по сухожилиям и заставляет кровь пылать…
– Слышала, с твоим шлемом случилась неприятность, – произнесла Алекто.
Теламон холодно взглянул на нее:
– А ты чем занималась весь день? Или только крестьян пытала?
Алекто ногтем разрезала темную кожуру инжира и понюхала фиолетовую мякоть.
– Меритамен юна и неопытна, но, по-моему, ей что-то известно.
– Почему ты только сейчас об этом узнала?
– Наберись терпения, племянник…
– Тут никакого терпения не хватит!
Теламон поставил чашу на стол с таким громким стуком, что музыка стихла, а все пирующие уставились на него.
– Я и так уже слишком долго ждал! Отныне будем все делать по-моему!
– Больше не стану сидеть сложа руки, – объявил Теламон, когда в зале остались только Алекто, Керашер и Меритамен.
Жена Хати-аа напряженно застыла в кресле из черного дерева, принадлежавшем ее супругу.
– Я уверен, что наш кинжал в Храме, – продолжил Теламон. – Прикажите его обыскать. Незамедлительно.
Меритамен взглянула на Керашера, а тот устало улыбнулся в ответ, будто Теламон говорил несусветные глупости.
– Благородный господин Теламон, – начал вельможа, – никто не имеет на это права, даже я и госпожа Меритамен. Нам вообще запрещено заходить в Храм! Внутрь допускаются только жрецы, служители богов. А они клянутся, что вашего амулета там нет.
– Кинжала, – поправил Теламон.
Египтянин извинился за свою ошибку дежурным поклоном, хотя с таким же успехом мог бы просто пожать плечами.
Тут Алекто обратилась к Меритамен:
– А если кинжал не в Храме, будь добра, объясни, почему вокруг него сейчас крутится столько народу?
Теламон был раздосадован вмешательством тети. Еще больше он разозлился, когда ответ Меритамен ничего не прояснил.
– Богам угодно, чтобы раз в год Великая Река разливалась, – робко ответила она. – Вода прибывает много дней, и Река скрывает землю. Мы называем это время Ахет – Время Половодья.
Теламон нетерпеливо заерзал.
– А когда вода наконец отступает, на полях остается плодородный черный ил. От него Египет рождается заново, и так повторяется каждый год с начала…
– При чем здесь кинжал? – не выдержал Теламон.
– Начало Половодья знаменует собой начало нового года, – объяснил Керашер. – Это очень важное время. Мы устраиваем великий хеб – праздник. До хеба Первой Капли осталось всего несколько дней.
– Поэтому в Храме и возле него сейчас царит такое оживление, – терпеливо закончила Меритамен.
– Но раз ты замещаешь мужа, значит правительница Па-Собек – ты, – снова вмешалась Алекто. – Неужели ты не можешь приказать жрецам…
– Нет, конечно! – рассмеялся Керашер и взмахнул мухобойкой из черного дерева. – Жрецы служат не госпоже Меритамен, а богам!
Теламон еле-еле сдерживался, чтобы не вспылить.
– Кажется, вы оба кое-чего не понимаете. Я внук Короноса, Верховного вождя Микен, а госпожа Алекто – дочь Верховного вождя.
Меритамен озадаченно взглянула на Теламона:
– Да, мы знаем, но…
– Дай мне договорить, – процедил сквозь зубы Теламон.
Меритамен нервно облизнула губы. Улыбка Керашера стала не такой уверенной.
– Перао повелел, чтобы кинжал был возвращен нам, – продолжил Теламон. – Благодаря помощи господина Керашера мы выяснили, что следы ведут в Па-Собек. Однако кинжал вы так и не нашли.
Тут улыбки пропали с лиц обоих египтян. Отлично.
– К тому времени как Река начнет разливаться, кинжал должен быть у меня, – объявил Теламон. – Иначе я доведу до сведения Перао, что его приказ не исполняется. – Теламон выдержал паузу. – И виновата будешь ты, госпожа Меритамен. Перао не важно, кто ты такая. Он нуждается в бронзе больше, чем в тебе или в Хати-аа. Достаточно одного слова моего деда, и тебя ждет наказание. Гнев Перао сметет тебя и твою семью, как песчаная буря льняные колосья. Божественный владыка вас уничтожит.
Теперь во взгляде Керашера появилось уважение. Над верхней губой Меритамен выступили капельки пота. Она глядела на Теламона с ужасом.
Сын вождя встал и направился к выходу.
– Подумай над моими словами, – велел он Меритамен.
Теламон уже собирался подняться по лестнице в свои покои, когда Меритамен отвела его в сторону.
Рабы в зале убирали со столов после пира. Меритамен вместе с Теламоном зашла в пустую боковую комнату. Стены были расписаны синими и желтыми водоплавающими птицами, а рядом с креслом из кедра стояла подставка для лампы из белого алебастра. От горящей лампы исходил сладкий аромат масла.
– Ну? – спросил Теламон.
Он не ожидал, что Меритамен захочет говорить с ним без Керашера. Раньше она ни разу не оставалась с ним наедине.
Меритамен нервно выкручивала маленькие, покрытые узорами из хны ручки.
– Я не могу допустить, чтобы пострадала моя семья, – тихо произнесла она.
– Тогда помоги нам отыскать кинжал. Алекто думает, тебе что-то известно.
Меритамен опешила:
– Нет! Если бы я знала, где кинжал, сразу бы его отдала.
– Так узнай.
Жена Хати-аа молчала. Теламон спросил:
– Почему ты не позвала с нами Керашера?
Меритамен запнулась:
– Керашер подчиняется только самому Перао. Его шпионы не отсюда, не из Па-Собек.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?