Текст книги "Бронзовый воин"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bronzovyy-voin-246965.jpg)
Автор книги: Мишель Пейвер
Жанр: Книги для детей: прочее, Детские книги
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
7
![](i_009.png)
– Мы его не догнали, мой господин! – пропыхтел воин.
– Вижу, – сердито бросил Теламон. – Потрудитесь объяснить почему! Вас девять человек, а он один!
– Э-э-э… нас шестеро, мой господин. Остальные ищут лошадей…
– Почему вы до сих пор не нашли коней?
Воин нервно сглотнул.
– Черного поймали, мой господин. А второй как сквозь землю провалился.
– Тогда пусть ловят второго, иначе им не поздоровится! А вы приведите ко мне Чужака!
Воин убежал, а Теламон продолжил копаться в обугленных остатках шатра. Стоявший на коленях раб искал пропажу вместе с ним. И хозяин, и прислужник перемазались в саже. Теламон сам не заметил, когда с его пальца соскользнуло железное кольцо: то ли когда дрался с Гиласом, то ли когда вылезал из шатра. Но кольцо необходимо отыскать. Страшно представить, что будет, если оно пропадет.
Еще не рассвело, и в пасмурном небе Теламону мерещились огромные извивающиеся тени. Без кольца Теламону нечем защититься от кошмара, который начинается ночью.
Теламон подумал о призраке отца. Ну конечно Гилас врет. Не может быть, чтобы дух Тестора бродил неупокоенный. Надо же такое выдумать – отец стыдится сына, Тестору не нравится, каким он стал…
– Господин…
Раб озадаченно глядел на Теламона.
Тот залился краской. Неужели он сказал это вслух?
– Ищи! – рявкнул Теламон. – Не найдешь кольцо – прикажу тебя высечь!
– Д-да, мой господин.
«Придет же такое в голову – самому рыскать на пепелище!» – одернул себя Теламон и пошел к ручью умываться. Вожди до такого не опускаются!
После удара щитом голова болезненно пульсировала, а ожоги на голенях причиняли сильнейшую боль – не помогала даже приготовленная рабом мазь из гусиного жира. От избытка вина и макового сока Теламона мутило, да и мысли путались в голове.
В кроне дерева у ручья шевельнулась темная тень.
Теламон вздрогнул и застыл.
Тут налетел еще один порыв ветра и раскачал ветки. Теламон облегченно вздохнул.
– Это ветер, – пробормотал он себе под нос. – Всего лишь ветер.
Поблизости раздалось хлопанье огромных кожистых крыльев. Теламон съежился от страха, представив, как эти кошмарные существа летят к нему.
Снова послышались хлопки, и на этот раз они зазвучали громче. А среди остатков шатра раб встал, встряхнул обгоревший плащ хозяина и принялся его складывать.
– Брось его! – рявкнул Теламон. – Сказано тебе – ищи кольцо, остальное меня не волнует!
Схватив факел, Теламон подбежал к воде и воткнул его в грязь. Присев на корточки, Теламон потер лицо дрожащими пальцами.
– Ты должен взять себя в руки, – прошептал он. – Ты же вождь. Тебе суждено стать величайшим вождем из всех!
Но Теламон и сам понимает – это просто слова. Он то и дело вспоминает момент, когда в первый раз заподозрил, что его преследуют Злобные.
* * *
Случилось это на пике Ликас, прямо на самой высокой вершине, в Месте Предков. Полночь, новолуние, черные сосны шумят в роще, скрывающей вход в гробницу Дома Короносов.
Давным-давно Предки вырубили в скале эту узкую гробницу. Две Луны назад вход в нее распечатали, чтобы похоронить тело Тестора, и вот теперь Коронос приказал своему внуку Теламону и последнему оставшемуся в живых сыну Фараксу вернуться и помочь ему совершить ритуал, призывающий Злобных: помощь духов нужна, чтобы обрушить на бунтовщиков атаку, которая сокрушит их раз и навсегда.
Жертвоприношение Теламон помнил смутно. Злобных притягивает темнота и запах гари. Ему только запомнилось шипение, когда потушили факелы.
Родные поют, воняет горелым мясом, щеки Теламона покрыты сажей, от которой исходит едкий запах, а во рту стоит металлический вкус крови и вина. И вдруг раздается хлопанье огромных крыльев.
Раньше, когда дед совершал жертвоприношения, Злобные проносились низко над головами собравшихся и скрывались в ночи, но в этот раз они вели себя по-другому. Три гигантские темные тени тяжело опустились на землю меньше чем в десяти шагах от Теламона.
До него долетел отвратительный запах обугленной плоти. На глазах у Теламона тьма сгущалась, и вот перед ним предстали существа с жуткими шеями, смахивающими на змей, и ртами, напоминающими кровавые рваные раны. А скрежет когтей и страшное сопение! Злобные явно принюхивались. Теламон окаменел от страха. Неужели духи ищут в темноте его?
В следующий момент огненно-красные глаза вперились в юного воина. Мысли Теламона испуганно заметались в голове. Неужели Злобным известно о его поступке?
Злобные возникли из Хаоса раньше богов; эти духи преследуют людей, проливших родную кровь. Они никогда не сдаются, остановить Их невозможно. Злобных можно на некоторое время отогнать, если жевать листья крушины или произносить древнее заклятие. Еще один способ – выдать себя за другого и покинуть родину. Но рано или поздно Они все равно тебя выследят и доведут до безумия, испепелив твой дух.
Наконец Теламон заставил себя отвести взгляд от этих страшных глаз. Неверными шагами он поспешил к Фараксу. Едва не задыхаясь от ужаса, Теламон вцепился в дядино предплечье.
– Они пришли за мной! – прохрипел он.
Фаракс невозмутимо стряхнул руку племянника.
– Будь мужчиной, – холодно произнес он без малейшей интонации. – Или ты темноты боишься?
Когда Теламон оглянулся, жуткие извивающиеся тени исчезли, а вскоре ритуал подошел к концу, и все спустились по тропе в Лапитос. Но жизнь Теламона перевернулась с ног на голову. В его сердце укоренилось страшное подозрение: что, если духи мщения охотятся за ним?
* * *
С тех пор Теламон не может ни есть, ни спать – только если напьется вина или макового сока. Он боится кошмарных видений, являющихся ему во сне.
А теперь к нему вдобавок приходил призрак отца. В глубине души он понимает, что Гилас не врет. Дух Тестора подтвердил подозрения Теламона. Злобные знают о его поступке. Знают, что он отвернулся от родной тети в минуту опасности, бросил на съедение крокодилам и в воде от нее осталась лишь кровавая пена. И вот теперь Злобные ему мстят.
Заухала сова. Теламон оскалил зубы в свирепой гримасе. Он сунул грязные руки в холодную воду, и это подействовало на него отрезвляюще. Глядя, как поток смывает сажу и уносит ее течением вниз по склону холма, Теламон немного пришел в себя.
Вокруг мир и покой. В ночном воздухе витает острый аромат мяты. Листья папоротников холодят лодыжки. Где-то поет соловей.
Вдруг Теламону на глаза навернулись слезы. Он с трудом их сдержал. Когда Теламон был мальчишкой, за окном его покоев в Лапитосе тоже пели соловьи – порой они не давали ему спать по ночам. В те времена Теламон знать не знал, что у него есть дед Коронос или что Коронос – Верховный Вождь Микен, далекой северной земли. Теламон и Гилас дружили, а отец был жив.
Теламон принялся сердито тереть руки, смывая остатки сажи. Сполоснул лицо, потом сунул голову в ручей и стал выжимать длинные воинские косы. Сложив ладони ковшом, Теламон набрал воды и выпил. Она оказалась такой холодной, что зубы свело. Зато в голове сразу прояснилось.
– Нашел, мой господин!
С этими словами раб подбежал к Теламону и вложил ему в руку железное кольцо.
Теламон надел его на палец и сжал кулак. Сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Сил и уверенности заметно прибавилось.
– Хорошо. Очень хорошо.
Раб побежал обратно к сгоревшему шатру: будет искать, что еще из хозяйских вещей уцелело.
– Хорошо, – повторил Теламон, глядя рабу вслед.
Зачерпнул еще воды и выпил. Потом встал и расправил плечи.
– Ты вождь, – сказал он себе вслух. – В твоих руках власть. Не твоя вина, что Алекто погибла. Ты ее не убивал, ее сожрали крокодилы. Такова воля богов, и Злобные это понимают. Алекто умерла, чтобы ты смог вернуть кинжал и стать спасителем своего клана.
С новой решимостью Теламон шагал взад-вперед под каштанами. Страх испарился, на его место пришли уверенность и целеустремленность. Бессонные ночи в прошлом. На рассвете Теламон соберет своих людей и отправится за Гиласом в погоню. Эти воины выросли на склонах Мессении: Чужаку от них не спрятаться.
А покончив с Гиласом, Теламон присоединится к остальной части своего отряда. Он прикажет Иларкосу вести воинов через Горы в Ликонию и поможет Фараксу одолеть оставшихся бунтовщиков, ну а потом Теламон нарушит приказ деда и самовольно отправится обратно в Лапитос. И больше никто не сможет им распоряжаться! Теламон бросит Короносу вызов и заберет кинжал себе.
И вдруг Теламона осенило: так вот почему Злобные искали его той ночью в роще черных сосен! Духи почуяли слабость.
– Да, – вполголоса произнес Теламон. – В этом все дело.
Но как только кинжал будет принадлежать ему, все изменится: Теламон станет Верховным Вождем всей Акии, а Злобные больше к нему не подступятся.
Теламон забудет, что такое страх.
8
![](i_010.png)
– Далеко еще идти к Хекаби? – устало спросила Пирра, бросая поклажу на землю и поводя затекшими плечами.
Двое мальчишек-Болотников не удостоили ее ответом: они разбивали лагерь как ни в чем не бывало.
– Сколько дней? – сердито спросила Пирра. – Два? Три? Целую Луну?
Младший бросил на нее недобрый взгляд, старший пожал плечами и буркнул:
– Пару дней.
– Ну спасибо, – язвительно ответила Пирра.
Они вместе бредут по предгорьям уже три дня, но Пирра до сих пор не знает, как зовут этих парней. Они ждали ее у края болот вечером того дня, когда ушел Гилас. Двое угрюмых мальчишек, один младше Пирры, другой примерно ее возраста, и оба явно недовольны тем, что им велено сопровождать девчонку.
Пирра мысленно наградила старшего парня прозвищем Ласка: он и впрямь смахивает на это животное. А второго Пирра называет Камень: за всю дорогу он не проронил ни слова. Для Болотников мальчишки тощие. Как и все люди их племени, они одеты в туники из рыбьей кожи, на головах у обоих повязки, а кожа обмазана вонючей зеленой грязью. Из-за этой раскраски белки глаз парней кажутся слишком яркими, и когда мальчишки наблюдают за Пиррой, ей становится не по себе, – а наблюдают они за ней часто.
И все-таки они, похоже, знают, как найти высокогорное святилище в Дентре. Парни уверенно ведут Пирру по укромным тропам, тянущимся вдоль реки к северо-востоку от Гор. Чем ближе они подходят к Горам, тем больше Пирру одолевает уныние. Пики такие острые и неприступные! Однако Гилас провел детство в этих местах. Здесь Пирре кажется, будто она никогда по-настоящему не знала своего друга.
«Гилас, как ты мог меня бросить? – мысленно ругала она его, глядя, как двое ее угрюмых проводников собирают хворост. – Почему ты ушел один?»
Гилас пустился в путь до того, как Пирру передали с рук на руки Ласке и Камню, и почему-то это ее особенно огорчило. «Видел бы ты эту жуткую парочку!» – в мыслях обратилась Пирра к Гиласу. Сразу пожалел бы, что оставил ее!
По Гиласу скучает не одна Пирра. Эхо стала вялой и не обращает внимания на птиц, хотя в лесу они кишмя кишат, а Разбойница не ходила на охоту с того дня, как Гилас пошел своим путем. Ее большие золотистые глаза потускнели, шерсть стала блеклой и потрепанной. Львица не понимает, почему Гилас прогнал ее.
Мальчик, которого Пирра прозвала Камнем, относится к Разбойнице и Эхо с уважением и опаской, зато Ласка боится обеих до дрожи. Недавно Разбойница протиснулась мимо него, чтобы подойти к Пирре, и Болотник захныкал: «Не трогай меня!» Зря парень показал страх: вскоре после этого Разбойница подстерегла его за очередным поворотом и стукнула лапой по лодыжкам, пытаясь сбить с ног.
– Она не причинит тебе вреда, – успокаивала Пирра голосящего мальчишку, одновременно отпихивая от него львицу. – Она просто переживает, вот и валяет дурака. Разбойница, прекрати!
Но с тех пор Ласка испуганно вздрагивает, стоит львице хотя бы зевнуть.
На ночь они остановились там, где река расширялась и превращалась в небольшой пруд с прозрачной зеленой водой. «Неплохое место для лагеря», – вынуждена была отдать проводникам должное Пирра.
Воробьи чирикают на соснах и ореховых деревьях, желтые ирисы покачиваются среди камышей на берегах. Смоковница сплошь увешана сладкими золотистыми фигами, а еще Пирра заметила кусты спелой малины.
Это любимая ягода Гиласа. Жаль только, что он сейчас не с ними.
Камень сбросил на землю охапку хвороста так неожиданно, что Пирра едва не подпрыгнула. В знак дружелюбия она предложила помочь ему набрать еще хвороста, но ответом ей был лишь немигающий взгляд.
– Почему он не разговаривает? – с раздражением спросила девочка у Ласки.
– Не может, – буркнул старший мальчик.
– А что с ним?
– С Воронами повстречался.
– Они ему что-то сделали?
– Откуда я знаю? Он ведь не расскажет! – сердито бросил Ласка. – Может, насмотрелся ужасов, а может, ему самому досталось. Некоторые в плену у Воронов с ума сходили, так что ему еще повезло!
– Прошу прощения, – произнесла Пирра. – Должно быть, натерпелся бедняга.
Оба мальчика уставились на нее, а потом продолжили ломать хворост для костра. Тут Пирре стало совсем уж грустно и одиноко.
Когда молчание затянулось, она спросила:
– Как думаете, когда отыщем Хекаби, вор-невидимка будет с ней?
– Зачем тебе вор-невидимка? – не поднимая головы, спросил Ласка.
– Может оказаться, что это сестра Гиласа.
– Кто такой Гилас? – озадаченно нахмурился Ласка.
Пирра напомнила себе, что ни Ласка, ни Камень ни разу его не видели: Гилас ушел в Горы задолго до того, как они встретились с Пиррой на краю болот.
– Гилас – мой… друг, – пояснила девочка. – У него сестра пропала…
– Что же он сам ее не ищет?
– Гилас должен бороться с Воронами.
– Вы с ним пара?
Девочка покраснела до корней волос.
– Не твое дело!
Ласка пожал плечами. А облепленное грязью лицо Камня оставалось все таким же непроницаемым.
Подошла Разбойница и прижалась к Пирре. Потом львица опустилась на землю, убрав под себя передние лапы. Бедная Разбойница! Она так делала, только когда была совсем малышкой и очень из-за чего-нибудь расстраивалась.
Пирра зарылась носом в густую, грубую львиную шерсть.
– Я тебя понимаю, – прошептала девочка. – Я тоже по нему соскучилась.
Разбойница лизнула ее шершавым языком. Потом повернула ухо, и через секунду Пирра заметила, как на ветку дерева бесшумно села Эхо.
– Лети к нам, искупайся! – окликнула Пирра соколиху, опустив руку в пруд. – Вода здесь хорошая, чистая – все как ты любишь!
Но к удивлению Пирры, соколиха лишь моргнула в ответ.
Эхо же обожает купаться! Пирра с тревогой заметила, что ее любимица застыла как каменная. Обычно Эхо чистит перья, или точит клюв, или расправляет крылья, поднимая их вверх так, чтобы они соприкасались, а потом встряхивает с резким шорохом. И все это время соколиха глядит по сторонам большими черными глазами, высматривая новую добычу и живо интересуясь всем, что происходит вокруг.
Но сейчас Эхо сидит нахохлившись: глаза тусклые, вид равнодушный. Эхо скучает по Гиласу? Или ее беспокоит что-то другое?
В этот момент Пирра заметила возле ноги колос райграса. Он двигался по земле будто сам собой. Колос тащил на спине муравей, но таких крупных Пирра ни разу не видела. Черное насекомое размером с ее ноготь. Вслед за ним мимо потянулась целая шеренга муравьев: каждый нес свой колос и с мрачной целеустремленностью направлялся к норе в земле рядом с тем местом, где сидела Пирра. Да здесь муравейник! «Только этого не хватало», – подумала Пирра.
Эхо тоже заметила муравьев и огласила воздух оглушительными криками: даже Болотники вздрогнули. Разбойница взмахнула хвостом и устремила взгляд на соколиху: та кружила у них над головами с испуганным «э-э-э».
Пирра вздохнула и встала.
– Извините, – обратилась она к проводникам. – Эхо ничего не боится, кроме муравьев. Придется нам искать другое место, а то до утра покоя не будет.
* * *
И вот они поднялись выше. Ласка и Камень строили шалаш под оливой, а Пирра разбудила огонь и ощипала двух каменных куропаток, которых до этого добыла при помощи пращи. Оставив кишки в кустах в качестве подношения Богине, Пирра насадила тушки птиц на палки и повесила жариться над огнем.
Эхо сидела на оливе, вращая головой из стороны в сторону: соколиха проверяла, нет ли на новом месте муравьев. Пирра гадала, что беспокоит ее любимицу. Обычно Эхо мельком оглядывала ветку и успокаивалась.
– На, держи, – сказала Пирра, показывая соколихе окровавленный кусок грудки куропатки, который приберегла специально для нее.
Как ни странно, уговаривать Эхо пришлось долго, но наконец она села на кожаную манжету Пирры и уставилась на мясо. Вдруг соколиха схватила клювом угощение, швырнула в пыль и улетела обратно на свою ветку.
После полудня стоит жара, но Пирра с тревогой заметила, что соколиха распушила перья: она так делает, только когда замерзнет. А вместо того чтобы, как всегда, встать на одну ногу, Эхо вцепилась в ветку обеими. К тому же соколиха тяжело дышит, будто даже такой короткий полет утомил ее.
– Эхо, что с тобой?
Ласка взглянул через плечо на птицу.
– Болотная лихорадка, – пробурчал он.
– Что? – вскричала Пирра. – Эхо заболела?
Мальчик кивнул.
Подошел Камень. Он держал в руке комок из черноватого порошка.
– Это что? – подозрительно спросила Пирра.
Камень молча сунул порошок ей под нос. Ласка ответил за него:
– Лекарство. Для птицы.
Пирра оказалась застигнута врасплох.
– Спасибо, – произнесла она.
Камень угрюмо глядел на нее, дожидаясь, когда она возьмет порошок.
Отряхнув брошенное Эхо мясо, Пирра разрезала его и поместила часть лекарства внутрь. Потом упросила соколиху опять слететь вниз и после долгих уговоров убедила ее проглотить крошечный кусочек мяса вместе с порошком.
– Надо подняться вверх, – неожиданно объявил Ласка. – Мы должны показать тебе дорогу до Дентры.
– Ну не сейчас же! – рассердилась Пирра. – Скоро стемнеет, вдобавок Эхо…
– Сейчас.
Пирра шумно вздохнула.
– Вот тропа, – произнес Ласка, когда они поднялись на вершину холма над лагерем.
– Где? – пропыхтела Пирра.
По односложным ответам мальчишек она поняла, что до Дентры можно добраться, если идти вдоль ручья до истока. Святилище находится прямо под пиком в форме острия стрелы, а над этой Горой возвышается другая, самая высокая из всех. Казалось, грозная вершина сурово взирала на Пирру в лучах заходящего Солнца. Это и есть пик Ликас.
«Так вот где прошло детство Гиласа», – подумала Пирра. Интересно, где он? Что делает? Вдруг какой-нибудь крестьянин обратил внимание на его светлые волосы и выдал Гиласа Воронам? А что, если после очередного видения Гилас лишился чувств и позаботиться о нем некому?
Болотники ушли, и Пирра вернулась в лагерь одна. Там мальчишек не оказалось, да и Разбойница куда-то исчезла. Должно быть, наконец отправилась на охоту.
А Эхо так и сидит на ветке. Птица часто моргает, ее бьет дрожь. Наверное, соколам лекарство Болотников не помогает.
* * *
Стало Темно, но соколиха все проверяет, не ползают ли по ветке муравьи.
Обычно одного взгляда ей достаточно, а потом она спокойно устраивается на ночлег, но сегодня все по-другому. Страшно подумать, что, если муравей приползет и придется улетать, она устанет всего после нескольких взмахов крыльями и вынуждена будет сесть на первое попавшееся дерево, а там муравьев окажется еще больше.
Ну почему она сегодня такая пугливая и слабая? Почему в глаза будто песка насыпали? Почему она все время чихает? Что за мерзкое состояние! Соколиха ни разу в жизни не чувствовала себя так плохо! До чего унизительно сидеть, съежившись, и цепляться за ветку обеими лапами, будто она не сокол, а какой-нибудь жалкий голубь!
Львица всего этого не видела: как только стало Темно, она ушла охотиться, но с ней соколихе было бы гораздо спокойнее. Даже признаться стыдно! Уважающие себя соколы во львах не нуждаются. Соколу никто не нужен. Он лишь на некоторое время остается рядом с другим существом, если ему этого хочется, но сокол волен улететь в любой момент, как только пожелает.
Темное время тянется медленно. Люди, которые мажутся вонючей грязью, ушли, а девочка сидит внизу, печально глядит на огонь и скучает по мальчику. Соколихе его тоже не хватает. Зря они разделились! Надо было держаться вместе.
Вдруг тень заслонила звезды, и соколиха вздрогнула. Но тень поплыла дальше. Это всего лишь облако, а вовсе не кошмарные духи. Соколиха впервые почувствовала их несколько смен Тьмы и Света назад, когда было Светло.
Страшные духи – еще одна причина не любить это ужасное место. Они передвигаются пугающе быстро и являются внезапно. Если Они нагрянут снова, у соколихи не хватит сил улететь.
Девочка внизу что-то бормотала на этом их низком, тягучем человеческом языке. Вот она вытащила из огня горящую ветку, встала и пошла туда, где заканчивается свет.
Соколиха обеспокоенно переступала с ноги на ногу. Ну почему девочке не сидится в безопасном месте?
* * *
Эхо стыдится своей слабости и ни в какую не желает слетать вниз. Птица не понимает, что больна, а Пирра не знает, как ее утешить.
Аппетита у девочки не было, но она заставила себя съесть одну половину куропатки, а вторую оставила для Ласки и Камня. Мальчишки все не шли, и наконец Пирра сообразила, что они не вернутся. Так вот почему Ласка так спешил показать ей дорогу до Дентры! Они с Камнем бросили ее и ушли обратно на болота. Продолжать путь придется одной.
Вдобавок бурдюк опустел. Пирра рассердилась на себя: надо было набрать воды, пока не стемнело. А еще собственная рассеянность лишний раз напомнила Пирре, что она еще только учится выживать в дикой природе. А вот Гилас с детства к такой жизни привык.
Сердито бормоча себе под нос, Пирра вытянула из костра горящую ветку и повесила на плечо бурдюк.
Стоило отойти от костра, как девочку сразу окутала густая тьма.
Из леса доносятся разнообразные звуки: крики, шорохи, отдаленный вой волков. Судя по звукам, хищники далеко, в Горах, но на рассвете Пирра именно туда и отправится. Она будет забираться все дальше вглубь этой беспощадной, опасной земли. Для Гиласа это дом родной, а для Пирры здесь все чужое.
Вспомнились следы, на которые она наткнулась вчера: огромные, чем-то похожие на человеческие. Ласка сказал, что они медвежьи. А сегодня Пирра видела, как в кустах что-то вынюхивал гигантский медведь. Клыки у этого зверя длиннее, чем нож девочки. Выискивая желуди, медведь сердито глянул на нее.
Сколько же здесь диких зверей! А предупредить Пирру об опасности некому: Разбойница на охоте, а Эхо больна.
– Прекрати, Пирра, – вслух сказала она. – Какой смысл себя жалеть?
Луна то выглядывает, то скрывается из вида, а пруд блестит в ее свете. В воздухе стоит аромат сосен, вокруг разносится песня ночных сверчков. В воде плещется рыба.
Пирра опустила бурдюк в воду, и он стал с бульканьем наполняться. На другом берегу пруда девочка заметила движение и расплылась в улыбке. Из камышей на нее глядели два больших, посеребренных Луной глаза.
– Ах вот ты где, Разбойница! – тихонько окликнула ее Пирра. – Как я рада, что ты вернулась! Ну что, удачно поохотилась?
Как и все львы, по ночам Разбойница кажется серой, а еще она обладает почти сверхъестественной способностью сливаться с окружающей местностью. Пирра ее едва разглядела. Но вместо того чтобы с шумным плеском пробежать по воде и бурно приветствовать девочку, львица низко опустила голову, как будто решила поиграть в охоту.
Пирра зевнула.
– Извини, Разбойница, мне сейчас не до забав – я устала.
Ветер раскачивал камыши, а львица не сводила глаз с девочки.
Вдруг Пирре стало не по себе. А ведь львиный взгляд совсем не озорной. Пирра никогда не видела таких холодных глаз.
Охота идет не в шутку, а всерьез.
Ведь это не Разбойница, а незнакомый лев.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?