Текст книги "В отражении тебя"

Глава 11
Амелия

За завтраком миссис Фуллер была в хорошем настроении – первый раз я видела ее такой сияющей. Она радовалась поездке в Лутон, возбужденно ходила по кухне, собирала закуски, намазывала хлеб маслом – будто мы уезжали на несколько дней.

Пока я молча потягивала кофе, все еще не оправившись от драмы, которая держала в тисках всю ночь, миссис Фуллер болтала без умолку. Рассказала, что в городе у нее живут родственники, что в юности влюбилась в молодого флориста, что до сих пор хорошо помнит те дни. Миссис Фуллер не подозревала, что меньше всего мне хотелось сейчас слушать о невинной любви.

Не знаю, изменял мне Альберто или начал встречаться с Камиллой после нашего расставания, я все равно испытывала горечь предательства. Со временем я бы смирилась, что Альберто меня разлюбил, но то, что он предпочел другую, пробуждало ноющее чувство неполноценности. Знаю, что такое случается, что я не первая – и уж точно не последняя, – кто пережил любовную драму. Ведь даже пары, прожившие вместе двадцать лет, расставались. Хотя это не утешало.

За Альберто я цеплялась в надежде опровергнуть пророчество мачехи, набожной и лицемерной христианки. Она считала, что ни один порядочный человек не полюбит меня, потому что я – сам дьявол.

На кухню заглянула Джейн и сообщила, что мисс Олив почти готова. Я отправилась проветрить пылающую голову в сад. К счастью, день выдался погожий и теплый, я устроилась на скамейке, на которой несколько дней назад видела Джулиана, достала из кармана телефон, включила – на экране появилось четырнадцать сообщений от Елены. Первые пришли вчера в десять вечера, видимо, Елена отправила их, когда была на встрече выпускников.

22.05. ЭЛИ: Как ты?

22:20. ЭЛИ: Извини, я чувствую себя паршиво.

22:25. ЭЛИ: Эми, пожалуйста, напиши мне. Я волнуюсь.

23:00. ЭЛИ: Я не знаю, как справиться с этой гребаной ситуацией.

23:12. ЭЛИ: Здесь скучно.

23:30. ЭЛИ: Ты спишь?

23:40. ЭЛИ: Я попробую позвонить тебе позже.

00:20. ЭЛИ: Слушай, я поговорила с ним и высказала в лицо все, что о нем думаю. Ты не удивишься – я не сдержалась. Он ответил, что совершил ошибку, а признаться тебе не хватило смелости. Ситуация вышла из-под контроля. Он надеялся, что расстояние принесет облегчение. А я говорила – он трус! Я сказала, что ты уехала и сейчас работаешь в Англии. Он удивился. Идиот!

00:34. ЭЛИ: Ходят слухи, что они торопят события, потому что Камилла беременна. Я пыталась выяснить, правда ли это, но никто не подтверждает и не отрицает.

00:45. ЭЛИ: Она поправилась.

00:47. ЭЛИ: Диего пригласил выпить как-нибудь вечером. Знаю, что сейчас не лучшее время просить у тебя совет, но мне очень нужна твоя помощь. В смысле уже поздно, да?

01:10. ЭЛИ: Амелия, черт возьми, ты выключила свой мобильный?!

01:20. ЭЛИ: Ответь мне!

02:00. ЭЛИ: Пойду спать, поговорим завтра утром. Пожалуйста, не игнорируй меня. Я переживаю.

– Плохо выглядишь.

Я вздрогнула и чуть не выронила телефон. Передо мной появился Джулиан.

– Это вместо «доброе утро», которого все ждут? – усмехнулась я.

То, что он здесь, меня напрягло – нас могли увидеть. К чему это приведет, знать не хотелось.

– Думал, ты ценишь честность, – Джулиан сел рядом со мной. – Бессонница?

Я кивнула и убрала телефон в карман. От его близости у меня задрожали ноги.

– Неприятные новости из Италии?

– С чего ты взял? – Я хотела встать, чтобы не чувствовать запах его парфюма, но что-то меня остановило.

– Вчера вечером, когда я уходил, ты выглядела раздраженной, а не расстроенной, – заметил он. – Пожалела, что я не остался?

Джулиан провоцировал. Я резко вскочила, он же приподнял бровь и озорно улыбнулся. Он посмотрел на меня так, словно знал, какие впечатления и мысли пробуждал.

– В следующий раз, когда я найду тебя в своей комнате…

Фразу закончить я не успела, Джулиан поднялся и встал передо мной. Я с трудом проглотила комок, застрявший в горле, и продолжила:

– В следующий раз я расскажу твоему брату.

Голос выдал нерешительность, и, судя по тому, как уголки его губ поднялись вверх, Джулиан это заметил. Он достал из пачки сигарету, зажал белыми зубами, не отрывая взгляд от меня.

– Это угроза или приглашение?

– Предупреждение.

Джулиан прикурил и сделал затяжку, все еще не сводя с меня глаз, своим вниманием будто пробирался мне под кожу.

– В следующий раз, Амелия, когда ты окажешься в одной комнате со мной, – в его голосе прозвучали мрачные нотки, – последнее, о чем ты подумаешь, – это о моем брате, – пообещал он, прежде чем уйти.

Джулиан скрылся за кустами, а через минуту миссис Фуллер громко позвала меня по имени, а когда я присоединилась к ней у крыльца, спросила:

– Где ты была?

– Мне нужно было позвонить, – соврала я.

В Лутоне проживает около двухсот тысяч человек, большинство из них – мусульмане. Здесь много мечетей и магазинов, от которых доносится аромат карри.

Мы проехали мимо построек в викторианском стиле, сгруппированных вместе. Миллер объяснил, что долгое время город славился производством шляп. Но в начале ХХ века компания «Воксхолл Моторс» открыла автомобильный завод и наняла рабочих в основном из Пакистана.

– В 2002 году завод закрылся и многие остались без работы. В городе до сих пор живут бедно, – закончил рассказ водитель.

На въезде в туристический квартал, освещенный ярким солнцем, на здании из красного кирпича висел огромный рекламный щит.

«Если ты умеешь мечтать, ты сможешь осуществить все».

Я улыбнулась: кто знает, правда ли силы мечты хватит, чтобы она стала реальностью?

Олив угрюмо плелась позади меня, я замедлилась и пошла с ней рядом, попыталась завязать разговор – безуспешно. Олив была не в настроении, она сжимала в руках несколько книг, которые решила отдать. Здесь обещали организовать пункты обмена, их мы заметили, когда свернули на Гилфорд-стрит. По обеим сторонам улицы стояли небольшие белые беседки, а на столах лежали стопки книг.

Взгляд Олив стал настороженным. Возле беседок уже собрались люди, в том числе подростки примерно одного возраста с Олив.

Я позволила ей самой выбирать, куда идти, и мы остановились перед стендом с романами в жанре фэнтези. Олив обратилась к хозяину прилавка, спросила совета – вернее, потребовала его, – но мужчина проявил терпение. Он оказался заядлым читателем, рассказал Олив несколько сюжетов, и она, довольная, выбрала пару огромных томов, которые с трудом уместились у нее в руках.

Следующий час мы бегали за ней от одной беседки к другой. Миссис Фуллер выглядела довольной и в какой-то момент даже сказала спасибо. Миллер стоял в стороне, следил, чтобы ничего не случилось. В конце концов, Олив – Бердвистл. Ее отец – управляющий «Башней Бердвистл», шестидесятичетырехэтажного небоскреба, второго по высоте после Осколка стекла. Небоскреб располагался в деловом квартале Лондона, в нем решалась судьба экономики страны, поэтому девушки вроде Олив не ходили без сопровождения.

Она задержалась перед крошечным ларьком. Миссис Фуллер направилась к ней, но я ухватила экономку за рукав. Олив разговаривала с мальчиком, и, похоже, беседа увлекла их обоих.

– Кто это? – миссис Фуллер бросила на меня недоуменный взгляд.

Я пожала плечами:

– Какая разница. Видно, что Олив он нравится.

К нам подошел Миллер и тоже посмотрел на происходящее с любопытством.

– Давайте дадим ей немного свободы, – предложила я. – Она заводит друзей.

С каждой минутой поначалу испуганная Олив расслаблялась и вела себя с собеседником все более непринужденно.

– Ему лет шестнадцать, – оценила миссис Фуллер, оглядывая подростка с ног до головы.

– Подходящий возраст для первой влюбленности, – сказала я.

– Хозяин будет не в восторге. Олив еще ребенок, – заметил Миллер.

– Нам не обязательно ему говорить. Они же просто делятся мнениями о романах.

Олив протянула парню одну из своих книг, он полистал ее с заинтересованным выражением лица, убрал в рюкзак и поблагодарил, положив руку Олив на плечо. Та попрощалась и поспешила к следующему прилавку – щеки ее, обычно белые как простыня, приобрели красноватый оттенок, а на губах появилась застенчивая улыбка.

Я решила догнать подопечную, узнать, как она себя чувствует, но не успела. Олив окружила небольшая группа девушек. Их поведение меня насторожило. Я поискала глазами миссис Фуллер, но ее нигде не было. Миллер беседовал с каким-то джентльменом, стоя спиной ко мне. Но и я сама вмешаться не успела. Крепкая девушка толкнула Олив, другая оскорбила. Олив попыталась отбиться от них, выкрикнула угрозы, но те только разожгли агрессию «стаи». Я была уже в шаге от них, когда Олив заметила меня и убежала, пылая от гнева.

Мы потеряли ее из виду, поэтому разделились, надеясь, что кому-то из нас повезет. Если нет, Миллеру придется позвонить отцу девочки. Думать о том, какой будет реакция мистера Бердвистла, не хотелось. Пока я бродила по узким улочкам Лутона, воображение рисовало апокалиптические сценарии, где Олив в опасности, а я не знаю, как ей помочь. Но этим ужасом все не закончилось, я видела, как сажусь в самолет до Милана и проклинаю себя за дурацкую идею поездки на ярмарку.

Внимание привлек маленький комок в углу, рядом с мусорным баком. Я узнала кроссовки Олив и замедлила шаг, осторожно приблизилась и услышала всхлипы.

Олив подняла голову: глаза были красные и полные слез. У меня защемило сердце. Она не самая отзывчивая девочка, но такая беззащитная. Сейчас ей нужен был тот, кто поможет понять, что произошло.

– Мне очень жаль, – я опустилась перед ней на колени.

– Ненавижу тебя, это ты виновата! – выкрикнула она что есть силы.

– Не все люди хорошие.

– И ты тоже, – буркнула она.

– Я надеялась, что ты сможешь здесь развлечься, – попыталась объяснить я.

– Неправда. Ты привела меня сюда, чтобы преподать урок.

Я протянула к ней руку, но Олив отшатнулась.

– Эти девочки причинили тебе боль, потому что завидуют.

– Они не знают, кто я.

– Это неважно, ты красивая, и ты понравилась мальчику. Когда они увидели, что вы общаетесь, то позавидовали, потому что хотели быть такими же смелыми, как ты, мечтали оказаться на твоем месте. Понимаешь, о чем я? В жизни много чего происходит из зависти.

– Когда отец узнает, что произошло, эти четыре дуры…

– Ты действительно считаешь, что ему стоит рассказать? – как бы между прочим спросила я.

Олив хитро посмотрела на меня: она догадалась, что у меня на уме.

– Ты тоже глупая, и он тебя уволит!

К нам подошли мистер Миллер и миссис Фуллер. Вместе с Олив мы все отправились к нашей машине, припаркованной у входа на ярмарку.

– Я поговорю с ним, – попыталась успокоить меня экономка, когда мы покинули Лутон.

– Я просила его довериться мне, – расстроенно пробормотала я.

– Он не доверяет даже собственной тени. В случившемся нет твоей вины, Амелия.

– Мистер Бердвистл посчитает иначе.

– К сожалению, он непростой человек, – признала миссис Фуллер.

Глава 12
Итан

Я смотрел на плачущую Олив. Ее настолько потрясла ситуация, что она с трудом объяснила, что произошло. Вернулась Олив разъяренная: поднялась в свою комнату, крикнула, чтобы ее оставили в покое, и захлопнула дверь.

Миссис Фуллер разволновалась, с трудом отвечала на мои вопросы, голос ее заметно дрожал. Миллер нашел предлог и сбежал.

Перед тем как пойти к дочери, я поругался с гувернанткой. Мисс Редигьери, заикаясь, попыталась рассказать, что случилось, и решила обвинить в бурной реакции Олив меня. Да как она смеет? Она ошибается. Она ничего не знает о нас.

– Продолжать плакать – не выход, – прошептал я Олив, пытаясь ее успокоить.

– Ты не понимаешь, – дочь уткнулась головой в подушку. – Они унизили меня.

– Ошибаешься. Они себя выставили на посмешище.

Насколько я понял, над Олив кто-то вздумал издеваться.

– Все смотрели на меня, – она заколотила ногами по матрасу.

Гвоздь ярости вонзился в мою грудь, было невыносимо осознавать, что Олив причинили боль. Не надо было отпускать ее в Лутон одну: если бы я был рядом, ничего бы не случилось.

– Думаю, люди наблюдали за грубиянками, а не за тобой.

Олив обернулась: лицо мокрое, глаза опухшие и красные. Ненавижу, когда она расстраивается.

– Амелия говорит, что они мне позавидовали. Ты тоже так считаешь?

– Вполне вероятно.

Никогда не умел утешать людей. Ради Олив я старался, потому что не мог иначе, но попытки успеха не приносили. В этом искусстве была хороша Грейс.

В дверь постучали. Олив забилась в истерике и швырнула подушку на пол. Я вздохнул, провел рукой по подбородку и пошел открывать.

– Пришел мистер Лэньон. Он хочет вас видеть, – сообщила экономка.

– Который? – я поднял бровь.

– Габриэль, сэр.

Я кивнул, посмотрел на Олив и обратился к миссис Фуллер:

– Скажи, что я скоро подойду.

– Если хотите, я останусь с молодой леди, – предложила она, отходя в сторону, чтобы пропустить меня.

– Удачи.

Кузен ждал в главном зале. Время пять, а солнце все еще грело, и в окнах переливался золотистый свет.

– Какими судьбами? – я пожал Габриэлю руку.

– Проходил мимо.

Я пригласил его сесть, и он устроился напротив меня в жаккардовом кресле.

– Невозможно случайно проезжать мимо Доунхилла, – заметил я.

Ответить Габриэль не успел – появилась Лиззи. Я попросил подать нам чай, но кузен отказался.

– Предпочитаю что-нибудь покрепче.

Горничная налила виски в два стакана, подала их с большим количеством льда и ушла.

– Как дела с новой гувернанткой? – поинтересовался Габриэль.

Так вон в чем причина неожиданного визита.

Заколебавшись, я поднес бокал к губам. Мне хотелось бы сказать, что все в порядке, но на самом деле все было наоборот, и не только из-за того, что произошло с Олив. Присутствие Амелии Редигьери меня тяготило. С тех пор как она появилась здесь, я не мог не думать о ней. Попытки плохо к ней относиться, держаться подальше лишь разжигали желание узнать ее лучше. Но мне нельзя с ней сближаться, я все испорчу, я поставлю под угрозу все, что сделал, чтобы защитить дочь.

– Не думаю, что она справится с поставленной задачей, – ответил я через несколько секунд.

Габриэль нахмурился.

– Олив еще не смирилась?

– Олив все раздражают, но дело не в этом.

– Ты выглядишь расстроенным, что-то случилось? Это как-то связано с Джулианом? Я знаю, что он здесь, что он сделал на этот раз?

Я покачал головой.

– Проблема не в брате. Это она неадекватна.

Габриэль откинулся на спинку кресла и принялся меня изучать, пропускать мои слова через призму своей профессии. Чтобы он не сделал поспешных выводов, я рассказал, что произошло в Лутоне.

– Понимаешь? – я встал. – Она не имеет ни малейшего представления, как обращаться с двенадцатилетней девочкой.

Я подошел к окну и, разглядывая живописный пейзаж, опустошил бокал.

– Полагаю, ты ее отчитал.

– Конечно. Она не может здесь оставаться.

– Ты хочешь уволить ее?

– У меня нет другого выхода.

– Кэтрин не обрадуется, – напомнил Габриэль.

– Ее радость – не моя забота! – рявкнул я.

– Согласен, – вздохнул кузен, но сдаваться не собирался. – Не забывай, мама не в восторге от того, что Олив на домашнем образовании. Если она узнает, что еще одна учительница ушла…

– Не по своей воле! Это другое дело, – заметил я и отвернулся.

– Ты же не хочешь произвести плохое впечатление на ее друга, – настаивал Габриэль. – Дай девушке еще один шанс. Тебе это ничего не стоит. А вот найти замену до сентября не получится, значит, Олив так и будет отставать в учебе.

– Мне нужно терпеть присутствие некомпетентной особы только потому, что Кэтрин хочет сохранить лицо? Ты спятил?

Габриэль подошел ко мне.

– Итан, я понимаю, что ты сейчас расстроен…

– Она потеряла ее из виду! – я повернулся к нему лицом. – За эти чертовы тридцать минут могло произойти все что угодно.

– Сейчас Олив в своей комнате, – сказал он спокойным тоном, слишком спокойным, как мне показалось.

– А что думаешь про ситуацию с нападками?

– Мне кажется, что за этим стоит нечто большее.

Я наклонил голову к плечу.

– Что ты имеешь в виду?

– Произошла ссора между девочками-подростками. Если бы Олив общалась с ровесниками, то знала бы, что подобные ситуации в порядке вещей, и тогда случай на ярмарке не задел бы ее настолько сильно. Думаю, мисс Редигьери просто хотела дать ей возможность завести друзей. Никто не мог предвидеть того, что случилось.

– Ты недооцениваешь ситуацию.

– А ты ее преувеличиваешь.

– То есть, по-твоему, я не должен увольнять гувернантку?

– Мне просто кажется, что причина, по которой ты собираешься ее выгнать, в чем-то другом.

Я напряженно вздохнул, поставил бокал на стол и пошел к выходу.

– Мне нужно на свежий воздух.

Мы молча отправились к лабиринту. Габриэль в глубокой задумчивости, я в раздражении. Обычно все мои действия подвергал сомнению Ричард, поэтому я рассчитывал, что Габриэль мое решение поддержит, но кузен пришел в замешательство. Странно. Габриэль же был против того, чтобы девушка жила в поместье, так почему сейчас изменил свое мнение? Может, что-то почувствовал?

– Джулиан рассказал о Беатрикс? – неожиданно спросил он.

Я обернулся.

– Она вернулась в Лондон. И думаю, захочет встретиться с тобой.

Будто у меня проблем не хватает.

– Я почти договорился с ее отцом, – сообщил я, доставая из пачки сигарету.

Не имею понятия, почему Джулиан не рассказал мне о возвращении Беатрикс. Не представляю, где он конкретно сейчас, но точно все еще в Доунхилле. Если Беатрикс с ним столкнется, то недели, потраченные на переговоры с ее отцом о сделке по акциям, пойдут прахом. Джулиан так жаждет мести, что может все испортить, лишь бы насолить мне.

– Значит ли это, что ты скоро завладеешь его долей? – поинтересовался Габриэль.

– Мистер Раймер стар, он устал. Мое предложение позволит ему наслаждаться последними годами жизни, не беспокоясь о компании, которую он создал.

– А что ты планируешь делать с его дочерью? Беатрикс неравнодушна к тебе и рассчитывает на, так скажем, более близкий союз.

– Даже если бы я интересовался ею, а это не так, – быстро уточнил я, – это слишком опасно.

– Из-за Джулиана, – высказал мысли вслух Габриэль.

– Я не могу рисковать.

Мы дошли до лабиринта. Хитроумный лабиринт из растительных коридоров создал мой прадед почти сто лет назад для развлечения гостей. Габриэль остановился возле входа и развернулся.

– Ты уверен, что хочешь так жить и дальше? Итан, он всегда будет проблемой.

– Есть альтернатива?

Кузен не успел сформулировать разумный ответ, нас отвлек женский голос. Я шагнул вперед, повернул за угол и оказался лицом к лицу с мисс Редигьери. Увидев меня, она тут же убрала от уха мобильный телефон.

– Сэр, – нерешительно сказала она.

Расстались мы не на самой приятной ноте: я пригрозил увольнением, она назвала меня деспотом. Поэтому сейчас между нами чувствовалась некоторая напряженность.

Она посмотрела на меня так, будто увидела привидение. Я уставился на нее, лишившись дара речи. Лучи закатного солнца осветили ее глаза, волосы распущены, все та же неформальная одежда, что и два часа назад, только джемпер сняла, и теперь под светло-голубой шелковой блузкой просматривался светлый бюстгальтер – деталь, которая приковала все мое внимание.

– Вы, должно быть, мисс Редигьери, – вмешался кузен. Он прошел мимо меня и протянул руку. – Я Габриэль Лэньон, младший сын миссис Лэньон.

– Приятно познакомиться, – сказала она, прочистив горло. – Надеюсь, ваша мать здорова?

– Она сожалеет, что не выполнила обещание, данное мистеру Лоранди. Я знаю, что они старые друзья.

Амелия нежно улыбнулась, стараясь не смотреть на меня.

– Я бы хотела как-нибудь с ней встретиться.

– Уверен, что у вас это получится.

Я прикурил и сердито выдул дым, подчеркивая свое недовольство.

Она сделала шаг назад.

– Я, пожалуй, пойду.

– Как печально, – запротестовал кузен.

Я бросил на него косой взгляд, но Габриэль сделал вид, что не заметил.

– Почему бы вам не присоединиться к нам? Слышал, что сегодня утром у Олив возникла проблема, и мне было бы интересно узнать ваше мнение о том, что произошло.

– Я совершила ошибку, – она виновато опустила голову.

– Ну что вы, я считаю, что ваши намерения были благие.

Амелия повторила, что хочет уйти, я не стал ее отговаривать, а вот Габриэль продолжил настаивать на своем, в итоге мы с ней сдались и втроем зашли в лабиринт.

Габриэль и Амелия обсуждали мою дочь так, будто меня не было рядом, я шел на шаг позади и восхищался, с какой страстью гувернантка рассказывала о своей работе. Она даже намеком не упрекнула меня, просто поделилась мнением, что Олив нужно побольше общаться со сверстниками и что стоит поощрять ее увлечение книгами.

Кузен, как хороший психотерапевт, с интересом ее слушал, порой задавал меткие вопросы, явно оценивая подготовку гувернантки. Амелия призналась, что педагогического образования у нее нет и что это не станет помехой, ведь она любит детей и радуется, когда удается раскрыть их потенциал.

– Врожденный талант, – восхитился Габриэль. – Побольше бы школам таких людей, как вы. Чаще всего преподавателей подбирают исходя из образовательных стандартов, но мне кажется, что во благо учеников иногда нужно делать исключение. Лучше взять специалиста, полного энтузиазма, который не жалеет время на поиск творческих способов вдохновлять детей, чем того, кто спешит покинуть класс в конце урока.

Амелия покраснела и повернулась на три четверти, видимо, хотела убедиться, что я услышал кузена.

Мы прошли весь лабиринт, на выходе Амелия попрощалась, а Габриэль в ответ пригласил ее с нами поужинать.

– Мы не примем отказа, – добавил он, толкая меня локтем.

Я закашлялся. Амелия перевела на меня взгляд в поисках подтверждения. Что ж. Меня загнали в угол, пришлось кивнуть в знак согласия.

– Если только вам нечем заняться, – я понадеялся, что она заглотит наживку, но…

– С удовольствием.

…она все же согласилась.

– Тогда до встречи, – попрощался Габриэль.

– Какого черта ты это сделал? – возмутился я, как только мы с кузеном остались одни.

– Проблема не в девушке, не так ли, Итан? Проблема в тебе. Тебя тянет к ней, и ты боишься, что Джулиан узнает об этом.

– Я просто хочу, чтобы он не использовал ее как повод ударить меня, – пояснил я. – Мой брат прекрасно знает, что Беатрикс для меня – всего лишь работа. Но если я проявлю интерес к Амелии, то воспользуется ситуацией, как это случилось с Грейс.

– Амелия может оказаться сильнее, – сказал Габриэль.

– Никому такое не под силу, а Олив еще не готова узнать правду.

Ровно в семь тридцать мы зашли в столовую, гувернантка стояла перед картиной с охотой. Что такого интересного она в ней нашла? Похоже, она не одобряет, когда животных убивают ради «спорта».

Картина и правда завораживала, художник создал потрясающее произведение. Амелию, видимо, заинтриговали именно собаки, и я понимал почему: двадцать ищеек казались настоящими, возникало ощущение, что к ним можно прикоснуться.

Как и в день ее приезда в поместье, я молча наблюдал, завороженный тем, как она обняла себя, ее осанкой и уверенной позой, волнами волос, беспорядочно спадающими на плечи. На ней были серая юбка до колен, черный свитер с круглым вырезом, который старил ее лет на десять, и балетки цвета бензина. Простой наряд не делал ее привлекательной, а вот стройная фигура по-прежнему притягивала взгляд. Пояс подчеркивал тонкую талию и плавный изгиб бедер, острые колени добавляли неотразимости, вызывая желание к ним прикоснуться. Она должна уйти, и как можно скорее. Эта девушка – непреодолимое искушение.

Моя нерешительность кузену надоела, и он первым направился к Амелии. Габриэль не пытался скрыть, что девушка его заинтересовала. В отличие от меня. Я так и остался в стороне, наблюдал, как они обменялись любезностями, сам же общаться с гувернанткой не захотел.

Габриэль вел себя как истинный джентльмен, даже сделал комплимент цвету туфель. Амелия сдержанно поблагодарила и сменила тему разговора. Видимо, ей не нравится быть в центре внимания, поэтому и переводит беседу в иное русло, если подобное происходит.

Интересно, она так делает из-за ложной скромности или не осознает, насколько притягательна?

В любом случае она вызывала во мне смешанные чувства. От ее внешности не захватывало дух, она красива, но не умопомрачительна. И все же Амелия, как наваждение, забиралась в голову и оставалась там, даже если не находилась перед глазами.

– Как мисс Олив? – обратилась она ко мне, когда мы сели за стол.

Габриэль занял место напротив Амелии, я – во главе стола, подальше от них.

– Она успокоилась, – я ответил, глядя не на нее, а на Лиззи, наливающую вино в мой бокал.

– Олив справится с этим, вот увидишь, – примирительным тоном подбодрил меня кузен.

– Если бы я с ней поговорила…

– А вам не кажется, что вы уже достаточно натворили? – оборвал ее я.

Амелия нахмурилась и тут же отвела взгляд. Но с ее стороны это был не жест покорности, а скорее разочарования, и это еще больше разозлило. Ненавижу упреки, и меня раздражает, что она осуждает то, как я воспитываю дочь. Мне должно быть все равно, но Амелия умудрилась заставить почувствовать себя несостоятельным.

– Ты несправедлив, – вклинился Габриэль. – Я согласен с Амелией. У нее есть опыт общения с детьми, и она знает, как поднять настроение ребенку. Позволь ей проведать Олив.

– Я с радостью это сделаю, – Амелия не дала мне возможности возразить. – Даже если она прогонит меня, я хотя бы попытаюсь объяснить, что она не виновата в том, что сегодня произошло.

– Я сказал, нет.

– Не исключено… – она проигнорировала мою реплику, – что Олив больше никогда не захочет покидать Доунхилл.

Я шумно вдохнул и процедил:

– Вы же понимаете, что я не позволю снова увезти мою дочь куда вам вздумается?

Габриэль вздохнул, я бросил на него предупреждающий взгляд. Он положил столовые приборы на край тарелки и повернулся ко мне.

– Подумай о благе Олив. Чем дольше она в изоляции, тем сложнее ей понять внешний мир. А что будет, когда придет время отправить ее в колледж? Если она не научится общаться сейчас, то это сильно усложнит ее будущее.

– Ей всего двенадцать, – напомнил я.

– Это особенный возраст, – вмешалась гувернантка, пока Габриэль наливал ей вино.

Их взаимопонимание меня озадачило.

– Олив вот-вот станет подростком, она начнет меняться, в том числе на уровне физиологии.

Амелия подбирала слова с особой осторожностью и все же выбила меня из колеи. Я знал: рано или поздно придется смириться с тем, что Олив взрослеет, но не думал, что время пролетит так быстро.

– То самое время, когда друзья становятся «проводником» на подступах ко взрослому миру, – добавил кузен.

– Ситуация под контролем, – буркнул я. – Миссис Фуллер заботилась о нас с братом и помогла преодолеть все трудности переходного возраста.

– С тобой она, безусловно, справилась, но Джулиан…

Я пристально посмотрел на Габриэля, и он замолчал.

В комнате повисла напряженная тишина.

Кузен знал, почему я изолировал Олив от внешнего мира, а вот гувернантке это знать не обязательно. Возможно, Габриель хотел использовать ситуацию и загнать меня в угол, но он ошибся: манипулировать собой я не позволю.

– Кстати, о мистере Джулиане, – заговорила Амелия спустя несколько секунд, – мне удалось с ним познакомиться.

– Когда? – выдавил я, поперхнувшись вином.

Она посмотрела на меня, прикусила губу и принялась что-то формировать из хлебных крошек.

– Сегодня утром, – ответила наконец.

По движениям ее пальцев я понял – она что-то скрывает.

– Советую не общаться с ним, – вмешался Габриэль.

– Почему? Вы все это говорите, но если я останусь здесь, то, думаю, имею право знать, что с ним не так. Он может причинить мне вред?

Меня разозлило, что Джулиан, вопреки неоднократным предупреждениям, все-таки приблизился к Амелии. Нужно срочно что-то предпринять, иначе он воспользуется ситуацией и сорвет мои попытки спасти эту проклятую семью.

– Если я дам вам еще один шанс, то запрещу разговаривать с моим братом, – буркнул я.

– Не понимаю…

– Мне плевать! В этом доме есть правила. Либо вы будете их соблюдать, либо пакуете чемоданы. Не собираюсь мириться с очередными проблемами.

Амелия посмотрела на меня с горечью своими огромными ореховыми глазами. Хотелось объяснить, что это ради ее же блага. Но я не мог, пришлось бы тогда раскрыть правду. К ней Амелия пока не готова, она не поймет.

Габриэль ошибается: никто не в силах выдержать тот груз, который я взвалил на свои плечи.

Из раздумий вывело покашливание миссис Фуллер. Я обернулся и рявкнул:

– Какие-то проблемы?

– Я просто хотела бы знать, останется ли мисс Раймер завтра в Доунхилле или уедет после обеда.

Мы с Габриэлем обменялись встревоженными взглядами.

– Когда она сообщила о визите? – поинтересовался кузен, уловив ход моих мыслей.

– Сегодня утром. Она разговаривала с Лиззи, сказала, что получила от вас приглашение, сэр, по СМС, – она одарила меня неодобрительным взглядом.

Я не отправлял никакого сообщения и уж точно не приглашал Беатрикс в поместье.

– Джулиан… – простонал я, сжимая в руке нож.

– У вас есть предпочтения по меню? – спросила миссис Фуллер.

– Рыба, – ответил Габриэль. – Мисс любит рыбу.

Амелия рассмеялась. Я бросил на нее косой взгляд, и она мгновенно замерла. Я встал.

– Я устал, пойду спать.

– Итан, подожди! – Габриэль последовал за мной.

Мы попрощались с гувернанткой и вышли в коридор, ведущий в восточное крыло.

– Джулиан что-то замышляет, – прошептал Габриэль, шагая рядом со мной.

– Он хочет отвлечь меня.

– Думаешь, это как-то связано с девушкой?

Я сделал паузу и кивнул.

– Не сомневаюсь.

– Разумеется, ты не властен над ним, что тогда говорить о ней.

– Амелия – не Грейс, она не обязана держать все в секрете, – я пропустил мимо ушей последнее высказывание.

– Однако ей нужны деньги, – парировал Габриэль.

– Предлагаешь позволить незнакомке шантажировать меня только потому, что мой брат не может держать язык за зубами?

– Привлеки ее на свою сторону, – предложил он.

Я задумался.

– Соблазни ее или хотя бы прояви к ней особое внимание.

– Рискуя спровоцировать Джулиана?

– Ну, тебе придется быть осторожным.

– Что это изменит?

– Она тебе поверит.

– Она не дура.

– Тогда перестань относиться к ней как к дерьму и начни за ней ухаживать!

– Я ее толком не знаю.

– Тебя влечет к ней, а ее – к тебе.

– Я бы так не сказал, – хлопнул я себе по бедру.

– Ты просто не видишь, как она на тебя смотрит. Твой брат – на шаг впереди. Догони его, если не хочешь потерять все. И лучше бы тебе поторопиться.