Текст книги "Танцуя среди звёзд. Книга 2. Конец вечности"

ГЛАВА 20. Верфь

Улицы Гавани Провиденья, как называли свой дом остатки маленькой колонии в секторе Вега, отличались от тех мест, где вырос Дезмонд так же, как засушливая пустыня от морского пляжа. Как и на Нимее, город состоял из стройных рядов небоскребов, резко обрывавшихся там, где поселение переходило в пустошь. Дальше жизни не было. Терраформирование планеты было оборвано сотни лет назад, а небольшое количество людей, переселившихся сюда, так и осталось осваивать микроскопический клочок земли, который был выделен когда-то под шахтёрский городок.

Добывающего центра из Гавани Провиденья тоже не вышло – ресурсов оказалось куда меньше, чем ожидали инициаторы экспедиции, так что планета с трудом обеспечивала иридием, основным транспортным топливом, даже самих себя.

Не таким Дезмонд представлял своё путешествие по окраинным мирам, когда мечтал о нём, сидя в зимнем саду Нефритовой Академии. До какого-то момента Дезмонд не задумывался о том, что в мире существуют такие материальные и малозначимые для наследника великого дома ценности, как топливо и деньги. Задумавшись, он пришёл к выводу, что топливо всё равно не может быть в жизни главным. Именно этим не нравились ему Хозяева Окраин, малоорганизованное объединение отщепенцев всех мастей, объединённое только лишь общей обидой на империю.

Причины для обиды у каждого были свои – в половине случаев, слушая их рассказы, Дезмонд склонен был согласиться с властями, объявившими этих людей вне закона. Были, однако, и другие – такие, к примеру, как Ренгар.

Ренгар был бунтовщиком от природы. Ещё тогда, когда империя не успела предъявить ему претензии, он выступал со своей группой по кабакам и пел о том, что монархия должна была быть уничтожена много десятков лет назад. О том, что люди равны и нет среди них тех, кто равнее, и о том, что великие рода оккупировали власть.

Дезмонд с удовольствием послушал несколько его песен и поделился собственными соображениями – он рассказал Ренгару о Галактионе, и о том, что императрица узурпировал власть. Историческая правда была принята на ура – Ренгар первым предложил намалевать на борту корвета боевой клич Терс Мадо, и теперь каждый бой начинал с этого самого крика: «Вселенная с нами!».

Дезмонду идея понравилась. Он предложил продвинуть её в массы – а именно поделиться ещё и с руководством Хозяев Окраин. Здесь уже сомнения выразил Меридик, который с самого начала был предельно холоден ко всякой политике. Меридик оказался вне закона случайно – он был главным инженером на горнодобывающей станции, а когда выяснилось, что оборудование на станции сплошь списанное, в то время, как судьба денег, выделенных правительством, остаётся неясна, виноватым назвали его.

Меридику было всё равно, кто такой Галактион. Но корабли Ордена он расстреливал с таким же упоением, как и двое его друзей. А грузовозы с сырьём, похоже, и вовсе представлялись ему личными врагами.

Дезмонд, в свою очередь, наслушавшись от напарников историй об изнанке жизни, немного пересмотрел свои представления о мире. Если до сих пор он думал, что во всех его несчастьях виноват Анрэй, то теперь виноваты были все – в особенности, конечно, Орден и императрица. У него родилась замечательная идея совершить переворот и освободить порабощённые императрицей миры – вот только одного корвета для этого было маловато, а остальные соратники никак не хотели принимать на веру великие идеалы свободы. Большинству из них было всё равно, что станет с империей – они просто хотели урвать себе кусок чужого богатства.

Так и сказал Дезмонду Старшина – самый старый из всех капитанов, водивший в бой доисторический имперский фрегат:

– Ты тратишь наше время, Волк. Опять. Надо ставить реальные цели.

– Хорошо, – разозлился тогда Дезмонд, – реальные, говоришь… Как вам такая реальная цель: Энира Тарди.

Наступила тишина.

– Этой станции почти тысяча лет, – продолжил Дезмонд, – кто-то верит, что она может дать отпор? Захватим её, и империя лишится своего стального кулака.

– Ты псих, – отрезал Старшина.

– Он прав, – тихонько поддержал противника Ренгар из-за плеча, но Дезмонд не обратил на него внимания, тем более, что вопреки всему из рядов донёсся вопрос:

– Что для этого нужно?

Дезмонд обернулся на звук и прищурился, вглядываясь в толпу.

Говоривший не спешил выходить, и Дезмонд ответил:

– Корабли для начала. Но и тут у меня есть мысль. Мне нужно десяток добровольцев. Я имею в виду – из капитанов. С десятью небольшими кораблями я смогу захватить верфь.

Старшина продолжал сверлить его недовольным взглядом.

– Во всём этом нет смысла, – произнёс он упрямо, – ты молод, и у тебя слишком много фантазий. Если ты начнёшь настоящее восстание, нас всех уничтожат заодно с тобой.

– А я с ним согласен, – снова раздался голос из толпы, и на сей раз говоривший протолкался вперёд. Дезмонд увидел перед собой мужчину, на вид такого же молодого, как и он сам, только волосы у него были светлые, коротко подстриженные, а в одном ухе виднелась серьга, – тебе уже на всё плевать, Старшина. А я не хочу прожить жизнь как крыса в этой дыре. Лучше умереть, пытаясь отбить то, что принадлежит нам, чем гнить здесь заживо.

– Идиот, – прошипел Старшина, – ты сам не понимаешь, о чём говоришь.

– Я отлично понимаю. Я здесь, потому что не мог жить по правилам там. И я не собираюсь теперь здесь жить по твоим трусливым правилам. Мой корабль пойдёт следом за кораблём Волка, и если он хочет, чтобы мы написали на борту «Вселенная с нами» – то чёрт с ним. В конце концов, она действительно с нами.

– Спасибо, – сказал Дезмонд тихо, останавливаясь возле незнакомца.

– За что? Кто-то должен был это сказать. Какой смысл сидеть по уши в дерьме, если ты даже не пытаешься выбраться. Есть ещё кто-то, кто считает так же, как мы?

Какое-то время царила тишина, а потом из толпы вышел ещё один капитан. Этот был заметно старше, и бровь его рассекал грубый шрам, первым делом бросавшийся в глаза каждого, кто смотрел на него.

– Я тут двадцать лет. И я согласен – пора. Орден – пустышка. Если бы они что-то могли, то давно бы истребили нас всех.

Дезмонд усмехнулся, когда третий капитан подошёл к ним и протянул руку для рукопожатия, а затем один за другим стали выходить ещё. Всего их набралось шестеро, но этого по-прежнему было мало для того, что задумал Дезмонд.

– Ещё четыре, – сказал он, – ну?

По рядам прошёл нестройный гул, в котором Дезмонд расслышал: «Надо подумать» и «Посмотрим, чем это кончится».

– Посмотрите, – сказал он громко и, повернувшись к тем, кто его поддержал, кивнул в сторону, призывая следовать за собой.

***

Инэрис неторопливо потягивала кофе из большой кружки и рассматривала сидящего перед ней человека. Каллен Фэроу был немногим старше её самой, но никак не выказывал превосходства. Он мало говорил и то исключительно по делу и, не будь он шпионом, Инэрис было бы любопытно с ним поработать.

– Давно вы занимаетесь этим делом? – спросила Инэрис, глядя на него поверх чашки.

– Год.

Инэрис покачала головой.

– Стало быть, не сначала.

– Я не так давно в Ордене. А этот человек, похоже, далеко не сразу заинтересовал конклав.

Инэрис хмыкнула.

– «Похоже»? – уточнила она.

– Вы правильно поняли. Мне не дали всей информации. Но той, что я собрал, достаточно, чтобы действовать.

– Вас это не раздражает? – спросила Инэрис. Она любила задавать откровенные вопросы. Это могло рассказать о человеке за секунду больше, чем иначе она выяснила бы за несколько часов. Каллен, к примеру, даже не вздрогнул и лишь, не меняя голоса, сообщил:

– Нет. Если магистр считает, что в этом нет необходимости, значит, необходимости нет.

Инэрис оставалось только хмыкнуть в очередной раз.

– Мастер Фэроу, как бы вы ни показали себя сейчас, вы должны понимать, что своим помощником я вас назначить не могу. У меня есть Уотман, и это было бы крайне не корректно по отношению к нему.

Фэроу прикрыл глаза, не давая Инэрис разглядеть реакцию, но ответил так же спокойно:

– Я понимаю. Если магистр считает, что мне будет лучше работать у вас в подчинении…

– … то значит, так будет лучше, – закончила Инэрис хором с ним, – должна сказать, меня такой конформизм не впечатляет, я предпочитаю людей, которые способны думать своей головой. Как вы сказали, у вас есть мысли относительно того, куда будет нанесён следующий удар. Это верфь Мело. Хорошо. Я тоже вижу в этом смысл. В таком случае мы возьмём курс туда, и на подлёте я передам вам мостик. Посмотрим, почему вы не справились с жалким корветом за год. Это всё. Можете быть свободны. Ваш статус на корабле я определю позднее.

Каллен встал и, кивком головы выразив почтение, скрылся за дверью. Инэрис не могла разгадать этого человека, и именно это смущало её больше всего.

Вздохнув, она дёрнула застёжки кителя, освобождая горло, и потянулась к коммуникатору.

«Ты здесь?» – отпечаталось на экране и, посмотрев дату, Инэрис увидела вчерашнее число.

«Да, прости, срочные дела. Я всю ночь не спала».

Ответ пришёл не сразу – Инэрис встала и направилась в душ, и только вернувшись в каюту, увидела на экране новое письмо:

«Нельзя столько работать».

«Я знаю», – Инэрис улыбнулась и, подумав, добавила: – «Скажи… Ты доверяешь людям, которые всё делают правильно?»

«Нет. А к чему вопрос?»

«Вот и я – нет…»

Какое-то время оба молчали, а затем на экране отпечаталось новое сообщение:

«Я скоро улетаю по делам. Может, не буду писать несколько дней».

«Я буду ждать, когда ты вернёшься».

«Я верю. Поэтому и вернусь. Прости, надо идти. Поспи».

Инэрис уложила коммуникатор на тумбочке около кровати и принялась устраиваться в постели.

***

– Всё просто. Нужно обездвижить патрули. Для этого мы должны аккуратно выйти в шести точках, – Дезмонд ткнул пальцем в голограмму системы, где располагалась верфь, – здесь, здесь и здесь. Главное, не вступайте в бой. Ренгар, будешь за капитана на нашем корвете, я возьму буксир.

– Одного буксира не хватит, чтобы передвинуть станцию.

– Нет. Станцию мы бы взяли, если бы нас было хотя бы десять. Но так мы можем поживиться крейсерами и показать нашим друзьям из организации, что Орден – ничто.

– Согласен, – кивнул блондин, который поддержал Дезмонда на совете. Как оказалось, его звали Джонас, но кроме имени Дезмонд так ничего о нём узнать и не смог.

– Хорошо, – согласился третий капитан, Грэм. – Значит, просто не лезем на рожон. Пощупаем им хвост.

Дезмонд усмехнулся.

– Ну всё. Встретимся в системе Орла.

***

Операция начиналась ровно так, как видел Дезмонд её начало.

Шесть небольших, но манёвренных корабликов выскочили из подпространства с разных сторон от махины станции, где Орден строил свои корабли. Шесть залпов обезвредили шесть пограничных ботов, а затем корабли снова исчезли в прыжке.

Всё повторилось через три минуты, только теперь точки выхода были другими, и целью стали корабли сопровождения.

Уходить хозяева окраин не стали – вместо этого четверо затеяли чехарду с оставшимся кораблём, отвлекая его от главного противника – вышедшего из подпространства буксира. Дезмонд уже навёл гравитационный луч на наиболее приглянувшийся ему фрегат, когда махину станции накрыла тень. Мятежник невольно перевёл взгляд на новый ворот, отрывшийся немного ниже плоскости эклиптики и выпустивший наружу облегчённый фрегат с гербом империи на борту.

– Чёрт… – сказал он тихо и, уже включив связь, добавил: – уходите все. Я возьму один трофей и тоже уйду. Сегодня не наш день.

– Какого чёрта… – послышался из динамика голос Ренгара.

– Я сказал – уходите, – Дезмонд повысил голос, но приказа выполнить никто не успел, эскадру кораблей накрыла волна энергетических залпов, и центральный корвет превратился в факел.

– Я сказал, уходите, – проорал Дезмонд и, привлекая к себе внимание неожиданного противника, дал по фрегату куцый залп из противометеоритных орудий. К его удивлению, фрегат повернулся. На секунду Дезмонд решил было, что к нему, и уже спланировал разворот, когда вместо этого серия залпов прошла в направлении звезды.

– Что б его, там какой-то псих, – услышал Ренгар голос Джонаса.

На сей раз команды не понадобилось – пять выживших кораблей нырнули в подпространство синхронно, а Дезмонд, всё-таки взяв первую попавшуюся цель на буксир, на полной скорости рванул к краю системы, чтобы открыть ворот там. Он успел это сделать в последний момент – потому что позади громыхнуло, и сектор окрасило пламя сверхновой.

***

– Вы – чёртов псих! – не сдержавшись, Инэрис приподняла Фэроу за грудки и хорошенько приложила затылком о стену. Экипаж молча наблюдал за сценой, не делая попыток вмешаться. – Вы хоть понимаете, что там были гражданские?

Каллен с трудом оторвал от себя пальцы Инэрис и, наклонившись к ней вплотную, прошипел в самое ухо:

– Никто не должен знать тайны Ордена. Кому это знать, как не вам?

– Вон. Лейтенант Райт, сопроводите мастера Фэроу в его каюту и проследите, чтобы он не пошёл гулять по кораблю. Уотман, примите мостик.

Инэрис осмотрела рубку, проверяя, как среагировали на происшествие остальные. Ничего хорошего она не увидела, люди прятали глаза.

– Ведите корабль к Нимее, командор. Пока других распоряжений нет.

***

Инэрис ворвалась к себе и, трясущимися руками наполнив стакан, осушила его до дна. Потом упала на стул и, взявшись за коммуникатор, принялась стремительно набирать:

«Дурной, дурной день. Знаю, что ты не ответишь. Партнёры навязали мне психа в команду, и я не знаю, что от него ждать. Чёрт».

Она подумала и собиралась стереть написанное, но палец сам скользнул по кнопке отправить.

Прошло полминуты, прежде чем она получила ответ:

«Забавно, я тоже сегодня общался с одним психом. В империи их стало слишком много, я бы всех перестрелял».

«Отличный план. Так и сделаем когда-нибудь».

Инэрис помедлила и добавила:

«Рада, что у тебя всё хорошо».

ГЛАВА 21. Гавань Провиденья

– Ну, что там? – Дезмонд привалился плечом к стене дока и уже какое-то время нетерпеливо наблюдал за тем, как Меридик пытается вскрыть печати на двигательном отсеке угнанного корабля.

– Чёртовы параноики, – бросил Меридик и, ловко подцепив ножовкой панель, наконец отодвинул её в сторону, а затем присвистнул.

– Ну?

Меридик поманил его рукой, и Дезмонд подошёл ближе.

– Охренеть, – сообщил Меридик задумчиво, – я такой дряни не видел даже у нас на шахте.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Да то, что этому двигателю лет пятьсот. Нет, железо, наверное, поновее. А вот сама система… Такую даже на допотопных грузовиках не найдёшь.

– Жаль, – Дезмонд разочарованно прищелкнул языком и развернулся, чтобы уйти, – странно, мне казалось, это хороший крейсер. Мы такие в Академии проходили.

– Проходили? – Меридик поднялся, на ходу вытирая руки промасленной тряпкой. – И что проходили?

– Ну… Что корабли класса А генерируют мощность выстрела достаточную, чтобы взорвать звезду.

– Ну, это я и без Академии видел. Да и ума большого для этого не надо. Если звезда близка к критической массе, она взорвётся и без тебя.

– Считается, что эти Вьюги – самые мощные из кораблей Ордена, – Дезмонд всё-таки повернулся, разглядывая борт корабля, – не могу понять, как я так прокололся. Космическая техника – один из моих любимых курсов. Был.

– Да ты не промахнулся, вот в чём прикол, – Меридик отбросил, наконец, тряпку и встал рядом с ним, также разглядывая корпус, – всё так и есть. Это Вьюга. Самый мощный военный корабль империи. Уже триста лет самый мощный, а то и пятьсот – точно не знаю, историю не изучал.

– Значит, толк от него будет?

– Не знаю, но я бы в него не полез. Атомный реактор, тьма какая-то. Лучше переделать грузовую птичку, хоть уверен будешь, что не взорвётся. Ну что, кэп, я свободен?

Дезмонд рассеянно кивнул.

На первый взгляд казалось, что налёт потерпел неудачу, но он уже знал, что сказать совету капитанов.

Дезмонд усмехнулся и, последний раз окинув Вьюгу насмешливым взглядом, побрёл искать свой корвет.

Ренгар сидел в рубке и смотрел на большом мониторе в записи какой-то фильм. Связь на Провиденье работала плохо, сигнал с центральных планет доходил слишком долго, и иногда Дезмонду не удавалось даже ответить на сообщения своего адресата.

Вспомнив о нём, Дезмонд невольно потянулся к коммуникатору и улыбнулся, увидев непрочитанное письмо под именем «Инэрис» – так он назвал ту, кому писал, потому что имени так и не узнал.

Иногда ему самому становилось смешно. Три года переписки с тем, кого не можешь даже назвать по имени. Но ни на что другое рассчитывать он не мог – в нынешнем положении вряд ли какая-то аристократка стала бы общаться с ним, зная, кто он такой. С Ренгаром и Меридиком было легко, но ему не хватало чего-то неуловимо невесомого, того, что навсегда осталось в прошлом. Иногда ему казалось, что он скучает по Луане, но Дезмонд тут же прогонял эту мысль, потому что воспоминания о Луане вызывали мгновенную вспышку злости.

Луана предала его. Все её слова не значили ничего. Она заставила поверить себе, но лишь за тем, чтобы скрасить их общую неволю иллюзией любви.

Дезмонд не терпел подобного обмана. Он хотел твёрдо знать, как относится к нему человек, и предпочитал добрую войну худой дружбе. Вот этим ему в самом деле нравились Хозяева Окраин – они всё говорили в лицо.

И всё равно, по тому неуловимому и невесомому, что было между ним и Луаной, Дезмонд скучал. С незнакомкой, которую он назвал Инэрис, было нечто похожее, но совсем другое. Луана была мягкой, как бархат, она обволакивала теплом и таинственностью – Инэрис была жёсткой и колючей, как клинок, и в то же время такой беззащитной, что даже сквозь световые годы хотелось дотянуться до неё и обнять, укрыть в своих объятиях и не отдавать никому.

Дезмонд открыл сообщение.

«Как у тебя дела?»

«Скучаю по тебе».

«Иногда мне кажется, что наша переписка превращается в болезнь».

«Мне эта болезнь нравится».

«Это плохо всё время думать о тебе».

Дезмонд невольно усмехнулся.

– Что у тебя там? – раздался голос Ренгара совсем рядом, и Дезмонд торопливо спрятал коммуникатор.

– Да так, новости из центральных секторов. Ренгар, у меня вопрос. Можно ли организовать внеплановый совет?

Ренгар покачал головой.

– Нет, Волк, всему есть предел. Раньше, чем через месяц, никто ради тебя сюда не прилетит.

– Жаль, – Дезмонд хмыкнул, – но месяц я подожду. Вряд ли за это время Орден построит новые корабли.

***

Инэрис долго ждала ответа, а затем убрала коммуникатор в карман. Ей не нравилось, когда их разговоры обрывались вот так. Но ссориться с Рейвеном было невозможно – слишком ценным казалось каждое короткое письмо.

Инэрис взяла в руки чашку кофе и сделала глоток.

Со дня появления на корабле Каллена Фэроу прошла неделя, а со дня, когда тот взорвал звёздную систему вместе с верфью – три. Инэрис не переставала думать о том, что могло быть столь ценного на этой верфи, что весь её персонал был записан в технические потери. Никого из налётчиков взять не удалось, и, если отбросить лирику, это беспокоило Инэрис больше всего. Захватить кого-то из них почти что со стопроцентной вероятностью означало узнать, где находится база – если такая вообще есть.

Пока что противник не выглядел дисциплинированной организацией. Скорее, это мог быть обычный союз преступников, обнаглевших слишком сильно. Значит, и уничтожить этот союз было бы не слишком трудно.

За неимением языка Инэрис решила попробовать другой путь – крейсер Ордена неизбежно должен был быть оборудован сигнальным устройством. Однако все три дня попытки поймать сигнал не приносили успеха.

В конце концов, Инэрис решила попробовать последний, самый ненадёжный способ – отследить топливный след буксира, который использовали налётчики. Стоило, конечно, с этого и начать, но сожалеть о несделанном было бесполезно.

Инэрис набрала номер лейтенанта Райт, которой было поручено это задание, и спросила о результатах.

– Простите, сэр… След теряется в нескольких парсеках от точки перехода.

– Передайте Уотману, пусть ведёт корабль туда. На месте разберёмся.

– Да, капитан.

***

Инэрис стояла на мостике и улыбалась. След, конечно, потерялся раньше времени. Зато отсюда сигнал маяка ловился отлично.

– Гавань Провиденья, – сказала она задумчиво. До точки, откуда шёл сигнал, оставалось не больше получаса лёта, – позовите Фэроу. Будет нашим консультантом. И дайте мне общую связь.

***

Дезмонд сидел у себя в каюте, перелистывая страницы дневников Галактиона. Здесь, на Окраинах, он давно уже не видел книг, и, если бы не случайная прихоть, заставившая его оцифровать этот фолиант, не увидел бы и теперь.

История давно уже была выучена назубок. Он сам мог бы рассказывать её наизусть. Один вопрос не давал ему покоя – чем она закончилась? Дневники обрывались арестом Галактиона. Но был ли он казнён? Это было бы логично, ведь Аврора не прощает обид. И в то же время хотелось верить, что Галактион остался жив.

Эта маленькая тайна будоражила кровь, порождая надежду, и Дезмонд как раз размышлял о недописанных страницах книги, когда услышал из динамика голос Меридика:

– Волк, у нас тут проблемы. Подойди-ка взгляни. Хотя подожди, включу так.

Что-то щелкнуло, и Дезмонд услышал другой голос, женский, молодой и высокий, совсем не похожий на те голоса, что он слышал здесь. Даже выговор отличался, не говоря уже о манере выбирать слова:

–… Колония XC89G, с вами говорит капитан фрегата Генс Ларта. У меня есть информация о том, что вы укрываете государственных преступников. Они должны быть выданы властям в течение получаса или будут уничтожены – вместе с колонией.

Дезмонд резко сел.

– Точно, псих, – выдохнул он.

– Тот же корабль, что взорвал верфь.

– Она не может уничтожить колонию.

– Может, и нет, – вклинился Ренгар, – но у нас ещё одна проблема. С тобой хочет говорить Старшина.

– Задержи его. Я иду, – Дезмонд торопливо натянул футболку и бросился к рубке.

Старшина включился сразу, едва он вошёл, хотя Дезмонд предпочёл бы до начала разговора перекинуться с командой парой слов.

– Доигрались! – заявил зло старый капитан.

– Хочешь нас выдать?

– Нет. Я не выдаю империи никого, даже таких уродов, как вы.

– Отлично. Сколько у нас кораблей?

– У нас?

– У Хозяев Окраин. Там всего один фрегат, мы можем попробовать отбиться.

– Мальчишка… Тебе не хватило того, что ты уже натворил?

– К чему этот разговор?

– К тому, что я хочу, чтобы ты знал. Ни один порт, который принадлежит Хозяевам Окраин, больше не примет тебя. Мы улетаем. Но Гавани Провиденья мы тебе не простим.

– Мне? – Дезмонд почувствовал, как его захлёстывает ярость. – Хотите сказать, это я угрожаю колонии? Или, может, я собираюсь бросить всех этих людей?

– Ты привёл сюда псов императрицы! Ты будешь виновен в смерти всех, кто погибнет здесь! А мы не будем тратить время на бесполезный бой.

– Ренгар, можешь дать мне широкую волну? Я хочу говорить со всеми капитанами, которые ещё здесь.

– Это беспо…

– Ренгар, это приказ!

Ренгар присвистнул, но, прощёлкав тумблерами, включил громкую связь и тут же подал Дезмонду знак, что можно говорить.

– Внимание флоту тех, кому угрожает смерть. Кто стоит вне закона и кто никогда не найдёт свой дом в империи, – произнёс Дезмонд и перевёл дух, – вы были на совете, и вы знаете, почему сюда пришли люди империи. А теперь я хочу, чтобы вы узнали ещё кое-что – корабль, который мы отобрали у Ордена – пустышка. Он не способен воевать. Сила Ордена – только в его страхе…

Договорить Дезмонд не успел, потому что в динамиках раздалось шипение.

– Что за дрянь?

Секунда – и эфир прояснился, а над городом снова проплыл всё тот же чистый и спокойный голос:

– Любые попытки сопротивления приведут к немедленной атаке. Не заставляйте нас стрелять.

– Включи же связь!

Ренгар торопливо защёлкал тумблерами, а потом покосился на Дезмонда и вместо того, чтобы выполнить приказ, стал выводить корабль на старт.

– Надо собрать людей, прежде чем атаковать, – произнёс Дезмонд, но Ренгар с Меридиком лишь осторожно переглянулись.

– Связи нет, – сказал Меридик, наблюдая, как мелькают с боков стены ангара.

– Некого собирать, – добавил Ренгар.

Чувствуя, к чему идёт дело, Дезмонд схватил его за плечо и попытался вырвать из кресла. Ренгар поддался не сразу, но отступать и не думал. Он был того же роста, что и Дезмонд, но заметно уже в плечах, однако силы его хватило, чтобы удержать капитана до тех пор, пока впереди не раскрылась воронка гиперворота, и корвет не утонул в пустоте.

– Что за чёрт? – проорал Дезмонд, всё-таки отрывая Ренгара от себя и бросаясь к Меридику, но затылок разорвала тупая боль, и рубка растворилась в пустоте.

***

Услышав слова, пронёсшиеся над звёздной системой приговором всему, во что она верила, Инэрис не успела даже подумать о том, какими могут быть последствия.

– Оборвать связь, – приказала она резко и, заметив, что Уотман не двигается, рявкнула: – Живо!

Райт, наконец, защёлкала тумблерами, и в эфире послышалось шипение.

– Дать мне связь. Любые попытки сопротивления приведут к немедленной атаке. Не заставляйте нас стрелять.

Кровь стучала в висках, и слова подбирались с трудом. План шёл к чёрту. Инэрис окончательно поняла это, когда стайка истребителей сорвалась с залитого сталью лица колонии и понеслась к ним.

– Огонь.

– Мы не сможем прицелиться, нужно выпускать истребители.

– Огонь по солнцу. Как в прошлый раз. Они были предупреждены.

– Капитан…

– Командор Уотман, вы отстранены. Командор Фэроу, приступайте к выполнению приказа.

– Есть. Лейтенант Райт, взять цель.

Руки Райт дрожали, когда она наводила прицел, а потом монитор затопил свет.

***

Дезмонд не разговаривал с командой почти три дня. Он не отвечал на связь и даже с адресатом своим не хотел говорить – было стыдно. Стыдно за то, как глупо всё вышло. За то, что не смог ничего сделать. За то, что позволил себя предать. Он рвался вернуться к гавани Провиденья, когда пришёл в себя, чтобы выяснить, решился ли фрегат открыть огонь, но и сам понимал, что этого делать нельзя – преступник не должен возвращаться на место преступления, даже если не он в преступлении виноват.

На третий день Меридик вскрыл дверь его каюты и сообщил:

– С тобой хотят поговорить.

– Кто? – глухо спросил Дезмонд.

Меридик отступил в сторону. Дезмонд увидел знакомого уже светловолосого капитана по имени Джонас и тут же подобрался.

Джонас кивнул в знак приветствия и опустился на единственный свободный стул. Какое-то время оба молчали, а потом Джонас спросил:

– Это правда?

Дезмонд вскинул на него хмурый взгляд.

– Про крейсер, который мы взяли. Это правда?

– Да. Двигателю пять сотен лет. Я хотел сказать об этом на следующем совете.

– Нужно было сказать хотя бы нам, – с укором произнёс Джонас.

– Не успел, – ответил Дезмонд и пожал плечами.

Снова наступила тишина, а потом Джонас произнёс:

– Я думаю, гибель Гавани Провиденья – это знак. Это начало войны. И не важно, кто её начал – мы или они.

– Да, – ответил Дезмонд. Говорить что-то ещё не хотелось, но он всё же уточнил, – они открыли огонь?

– Мы открыли огонь. Какие-то придурки безо всяких мозгов. И да, фрегат ответил огнём.

Дезмонд опустил голову на ладони и потёр виски, пытаясь представить, что того места, где он провёл последние три года, больше нет.

– Это война, – повторил он, – но Старшина не поведёт вас в бой.

– Нет, не поведёт, – ответил Джонас, – Старшина мёртв.

Дезмонд молча кивнул. После всего случившегося эта новость уже не удивляла.

– Если я позову, за мной пойдёт десятка два кораблей, – сказал Джонас, – может, кто-то ещё захочет, нужно говорить с каждым, а не со всеми разом. Но я никого не поведу против империи.

– Тогда чего ты хочешь?

– Ты – поведёшь. Со всем этим пафосом насчёт Терс Мадо и прочего. Придумывай нам любых богов, только бы люди верили в них. И больше не лезь на рожон, не продумав план, – Джонас встал. – Хорошо, что тебе хватило ума не лезть в драку против этого фрегата.

Он вышел, не говоря больше ни слова, а Дезмонд долго ещё сидел в растерянности. Потом потянулся к коммуникатору и задумчиво набрал:

«Привет…»

«Привет».

Сформулировать то, что бурлило внутри, не удавалось, тем более, что он не мог назвать имён, и Дезмонд просто спросил:

«Скажи, как по-твоему, можно убить три сотни человек ради одного?»

Ответ пришёл мгновенно:

«Ты о Гавани Провиденья?»

Дезмонд вздрогнул.

«Да. Откуда ты знаешь?»

На сей раз последовала недолгая задержка.

«Передают во всех новостях. Если хочешь знать – да. Я согласна с тем капитаном. Свои границы нужно защищать. Своё слово нужно держать. И нельзя отступать – никогда».

Дезмонд не знал, что ответить. Слова отлично соответствовали всему тому, что он знал о своём адресате, и всё же звучали отвратительно до тошноты. Он всё ещё молчал, когда пришло ещё несколько строк:

«А ещё я думаю, что тому капитану сейчас тяжелее всех живых. Эти погибшие всегда будут висеть грузом на его сердце. Тяжело принимать решения, от которых зависят жизни многих. Но отступать всё равно нельзя. Никогда».

***

Аврора нервно расхаживала по веранде из конца в конец. Полы длинного алого платья стремительно летели за ней в след. Над садом подобно кровавому мареву разгорался закат.

Это время суток Аврора не любила больше всего. Слишком явственно она осознала, что за закатом следует ночь. Говорили, если уснуть на закате – уже не проснёшься с утра. В большинстве случаев у Авроры не было возможности это проверить – в вечернее время она была слишком занята. Но сейчас главное её дело ожидало здесь, в саду, и сбежать от усталых лучей умирающего солнца она никак не могла.

Нет, не ждало. Дело «опаздывало», заставляя Аврору нервничать в нетерпении – чего она никому и никогда не позволила бы заметить.

– Наставница! – чистый голос Инерис прозвенел в тишине и с первых звуков Аврора поняла, насколько та напряжена.

«И не зря!» – со злостью подумала Аврора про себя.

– Что сегодня произошло? – коротко спросила она, избегая своей извечной манере говорить угрозы с улыбкой на лице. Сейчас у неё не было сил и желания играть.

Инерис, кажется, колебалась, и ярость Авроры становилась с каждым мгновением сильней. Она подумала, что сейчас, кажется, впервые за тысячу лет закричит… Но только сделала глубокий медленный вдох.

– Ты о Гавани Провиденья, – сказала Инерис тихо.

– О чём же ещё?

Инерис опустила глаза, а когда Аврора попыталась взглядом приковать её внимание к себе прошла мимо, очевидно, вглядываясь в закат, и остановилась только у витого ограждения веранды. Инерис была сейчас далеко, на своём проклятом корабле, но Аврора знала, что та обычно ставит полное погружение и видит окружающее пространство точно также, как она.

– Инерис! – напряжённо повторила она. – Если ты сейчас скажешь мне, что это всего лишь глухая колония на Окрианах, до которой никому и дела нет, как это сделал Хонестум полчаса назад…