Читать книгу "«Темная» ведьма ищет жениха. Дракона не предлагать"

Глава 4

Я только успела принять у Лиски тарелку с дымящейся кашей, как за окном раздался странный хлопок – негромкий, но отчётливый, будто кто-то лопнул пузырь с мыльным раствором. Я настороженно подняла голову, но ничего не увидела – за ставнями уже сгущались сумерки, и только редкие звёзды проклёвывались на сизом небе. Васька, успевший устроиться на лавке с видом голодного властелина, насторожил уши и заворчал:

– Чую магию. Чужую. Не твою, – и фыркнул, словно унюхал нечто кислое.

Не прошло и нескольких мгновений, как в приоткрытую форточку, с едва слышным звоном, влетело нечто светящееся. Я даже не сразу поняла, что это – то ли мотылёк, то ли пернатый фонарик. Оно покружило под потолком, оставляя за собой золотистый шлейф, и бесшумно опустилось прямо на стол, рядом с моей тарелкой. Свет погас, и я увидела обычный свиток пергамента, перевязанный тонкой синей лентой с сургучной печатью. На печати красовался герб – незнакомый, но внушительный: горный пик и скрещённые молоты. Местные, видимо, знатные.

– Ой, – выдохнула Лиска, появляясь рядом и с любопытством заглядывая через моё плечо, – это ж вестник из столицы! Или с запада? Я такие видела, когда у старого барона жила… давно, правда.

Я развязала ленту, развернула пергамент и пробежала глазами по витиеватым буквам, выведенным золотыми чернилами. С каждым словом моя бровь поднималась всё выше, а челюсть – опускалась всё ниже. Письмо было официальное, от магического нотариуса города – кажется, его звали Канцлер Эрванд, – и гласило, что я, Строгова Арина Вячеславовна, признана единственной наследницей некоего графа Ульриха фон Торнвальда, моего «дальнего родственника по материнской линии», который, по воле богов, недавно почил в своём мрачном замке на Горе Ветров, расположенной ровно в трёх днях пути от нашего городишка, если идти через Тёмный Лес и старый орковый тракт.

Далее шло перечисление наследства: сам замок – с башнями, рвом, подвесным мостом и, как уверял нотариус, «неповторимым шармом средневековой мрачности»; всё золото, которое покоилось в подземных хранилищах (сумма указывалась с пометкой «весьма значительная»); а также земли, округ и даже что-то вроде небольшого виноградника, правда, давно заросшего репейником. Моё сердце забилось чаще – золото, замок, свобода от ипотеки (здесь, правда, ипотеки не было, но я помнила земные муки)!

Но затем шло «одно условие», и я чуть не поперхнулась воздухом. Строгим официальным слогом было прописано: наследство перейдёт ко мне только в том случае, если я в течение трёх лунных месяцев (то есть около девяноста дней по местному календарю) обрету законного супруга и вступлю в брак. Никаких исключений, никаких отсрочек. Если я не выполню условие, магия, запечатанная в завещании, «блокирует все мои ведьмовские силы» навсегда. То есть я перестану чувствовать травы, мои зелья превратятся в мутную воду, а амулеты – в бесполезные деревяшки. И отказаться от наследства тоже нельзя: завещание было составлено по древнему кодексу, и я автоматически вступаю в права наследницы, но ровно до тех пор, пока не истечёт срок.

Я сидела и тупо смотрела на пергамент, а в голове проносились обрывки мыслей: «Граф Ульрих? Кто это вообще? Мать никогда не упоминала никаких графов, даже в редкие минуты откровенности. Может, это какая-то ошибка? Или розыгрыш местных магов?» Но печать была настоящая, и магия, исходившая от свитка, ощущалась как тягучий, старый запах пыли и меди – никакого обмана.

– Ну что там? – не выдержал Васька, спрыгивая с лавки и подходя к столу. Он даже на задние лапы встал, пытаясь заглянуть в свиток. – Ты побледнела, как поганка. Неужели налоговая?

– Хуже, – выдавила я, перечитывая условие вслух, чтобы Лиска и кот услышали. – Я должна найти мужа. За три месяца. Иначе моя магия пропадёт.

Наступила тишина. Лиска прижала руки к груди, её рыжие кудри взметнулись от резкого движения. Васька моргнул, опустился на все четыре лапы и с невероятным ехидством произнёс:

– Ну, поздравляю. Выходи за Бороду. Он холостой, вроде.

– Заткнись, – огрызнулась я, хотя внутри уже начинала подниматься паника. – Бороде сто двадцать лет, он спит в шахте и пахнет углём. Это не вариант.

– Тогда эльфа того, что с глазами слезится, – не унимался нахал. – Он хоть грибы носит.

– Васька, я серьёзно! – Я стукнула кулаком по столу, и каша в тарелке подпрыгнула. – У меня три месяца, чтобы выйти замуж за кого-то здесь, в этом Богом забытом городишке, где все мужчины либо женаты, либо гномы, либо полуорки с изжогой, либо кобольды! И если я не справлюсь – прощай, магия. А вместе с ней – и моя жизнь, потому что без силы я здесь никто.

Лиска сочувственно покачала головой, взяла свиток, перечитала его сама (она была грамотная, в отличие от большинства домовушек) и вздохнула:

– Дело тёмное, Аринка. Этот граф Ульрих, говорят, был чудак и любитель розыгрышей. Наверное, таким способом хотел, чтобы его род продолжился. Но ты же не знала его, правда?

– Понятия не имею, – призналась я, пытаясь припомнить хоть что-то из семейных преданий. Мать, бывало, упоминала какую-то «тетку из балтийских немцев», но это было настолько смутно, что я не придавала значения. А теперь вот – замок, золото и свадебный принудительный контракт.

Васька, видя моё отчаяние, наконец, сменил тон и подошёл ближе, потёрся о мою ногу:

– Ладно, не кипи. Три месяца – срок. Найди какого-нибудь смертного, который согласится на фиктивный брак, получи половину золота и разведись. Вон, местные законы не строгие, если по обоюдному согласию.

– Ты думаешь, я не рассматривала эту мысль? – горько усмехнулась я. – Но кто тут согласится на такое? Мужики в этом городишке все или привязаны к семьям, или слишком набожны, или просто боятся ведьм. А если я найму кого-то из проезжих? А вдруг он окажется мошенником и обдерёт меня как липку?

Лиска, которая всё это время молчала, вдруг просияла:

– Арина, а ты не забыла, что завтра в городе ярмарка? Приедут купцы, бродячие артисты, может, и свободные мужчины найдутся. Хоть посмотришь, кто подвернётся. А мы с котом поможем – присмотрим, чтобы никакой жулик не просочился.

Я закрыла глаза, сжала пергамент в руках и глубоко вздохнула. В груди разрасталась тягучая тревога – сила моя, которую я так бережно лелеяла, училась применять, могла исчезнуть, если я не справлюсь с этим дурацким условием. А без магии я не смогу лечить Бороду, Марфу, эльфов и даже этого наглого кота. И какой тогда смысл в замке и золоте?

– Ладно, – сказала я, открывая глаза и кладя свиток на стол. – Завтра иду на ярмарку. Буду высматривать жениха. Но предупреждаю сразу: если это будет какой-нибудь усатый купец с дурным запахом или полупьяный ремесленник, я лучше рискну потерей магии, чем проживу с ним даже день.

– Эй, – фыркнул Васька, – не каркай. Вдруг среди артистов окажется принц, переодетый в шута? У тебя же это всё – попаданческий роман, по логике положен красавчик на белом коне.

– Коней тут нет, только лошади с тяжелыми копытами, – буркнула я, берясь за остывшую кашу. – А принцы, если ты забыл, сидят в столице. Так что буду сама разбираться.

Лиска, улыбнувшись, потрепала меня по плечу:

– А я пока подумаю, какие травы заварить тебе для бодрости и ясности ума. И может, приворотный настой? Нет, не на жениха, а на тебя, чтоб ты была сногсшибательной!

– Лиска! – возмутилась я, но в голосе уже проскальзывала смешинка. – Не надо приворотов. Я хочу честно, хотя бы в этом мире.

Васька зевнул, показывая розовый язык, и улёгся на подоконнике, бросив напоследок:

– Ну, смотри. А я пока разведаю, кто из местных котов знает о проезжих дворянах. Может, у них тоже своя агентурная сеть.

И я осталась наедине со свитком, теплившимся слабым голубоватым светом, и с мыслью, что теперь моя ведьмовская судьба висит на волоске, а точнее – на брачной нити, которую мне предстоит сплести за три месяца. В ушах звенело мамино «когда ты рожать будешь», но теперь всё оказалось куда абсурднее: рожать мне было необязательно, а вот замуж выйти – совершенно необходимо. И я, дожевав кашу, поднялась из-за стола, решив, что завтрашняя ярмарка будет моим первым «охотничьим угодьем». С иронией, но без страха – потому что в этом мире я уже научилась справляться с гномьим радикулитом, эльфийской аллергией и наглостью кота-говорунчика. Как-нибудь справлюсь и с проклятым графским завещанием.

Глава 5

Утром я проснулась с тяжёлым чувством в груди – свиток с проклятым наследством так и лежал на столе, и стоило мне открыть глаза, как его золотые буквы сами собой всплыли перед внутренним взором. «Три месяца. Муж. Или сила». Я вздохнула, умылась ледяной водой из колодца, наспех позавтракала под ворчание Лиски, которая уже успела насушить мне в дорогу пирожков с капустой, и натянула своё лучшее платье – тёмно-синее, шерстяное, с серебряной вышивкой по вороту, которое сшила мне местная портниха за прошлогодний урожай трав. Васька, конечно, не преминул заметить:

– Ого! Платье надела! Прямо невеста. Женихов-то на ярмарке не распугай своим суровым видом.

– Заткнись, – буркнула я, поправляя волосы, – и лучше последи за домом, пока меня нет.

Он лишь фыркнул и демонстративно улёгся на мою подушку, давая понять, что его миссия – охранять тепло, а не имущество.

Ровно в полдень за воротами заскрипели колёса, и я услышала звонкий, чуть хрипловатый голос, который знала уже почти два года:

– Арина! Выходи, не задерживайся! На ярмарке лучшие товары разбирают до обеда!

Я выглянула в окно и увидела карету – не простую, а лёгкую, открытую, с коваными перильцами, запряжённую парой серых лошадей с огненными прожилками в гривах. На козлах сидела моя приятельница, Аделина горт Лортер, – высокая, статная женщина лет тридцати пяти, с вороными волосами, собранными в тугой пучок, и пронзительными зелёными глазами, которые в минуты волнения начинали желтеть. Она была оборотницей, из древнего рода горных волков, и мы познакомились в первый же месяц моего пребывания в магмире, когда я вытаскивала из её ладони занозу размером с палец – она тогда неудачно продиралась через терновый куст в человеческом обличье. С тех пор мы дружили: она учила меня местным обычаям, а я лечила её бесконечные ушибы и растяжения, потому что оборотни, как выяснилось, тоже не застрахованы от собственной неуклюжести.

Я выбежала на крыльцо, захлопнула дверь, шепнув защитное заклинание на замок, и запрыгнула в карету. Аделина хлестнула вожжами, лошади звонко зацокали по булыжнику, и мы покатили в сторону города, а точнее – ярмарочной площади, что раскинулась у подножия старого холма, где обычно собирались купцы со всего округа.

– Ну что, – спросила Аделина, поворачивая ко мне лицо, на котором играла лукавая улыбка, – слышала, ты наследница теперь? И тебе жених нужен? Весь городишко уже судачит!

– Откуда вы все знаете? – простонала я, пряча лицо в ладонях. – Мне казалось, я никому не говорила.

– Твоя домовушка проболталась моей вчера вечером, – усмехнулась оборотница. – Ты же знаешь, у них свои каналы связи. Но не переживай, я тоже на ярмарку за мужем еду, так что будем вместе высматривать. Мне-то уже тридцать шесть, и матушка всё уши прожужжала, что пора внуков. Так что у нас с тобой одна задача, только у меня – добровольная, а у тебя – по принуждению.

– Спасибо за поддержку, – фыркнула я, но внутри потеплело – хорошо иметь подругу, которая не лезет с сочувствием, а просто идёт рядом.

Дорога заняла около часа. Мы проехали через сосновый лес, где деревья стояли стеной, и через несколько деревушек, где дети бежали за каретой и кричали: «Барыня, дайте монетку!» Аделина ловко лавировала между телегами и всадниками, а я рассматривала пейзаж – пыльные поля, стога сена, старые каменные мосты через мелководные речушки. Магмир был красив по-своему, сурово и по-средневековому безыскусно, но в этом была своя прелесть.

Наконец, за очередным поворотом, открылась ярмарка. Она оказалась огромной – сотни шатров и палаток из грубой ткани, разноцветных, полосатых, с вывесками на нескольких языках. Пахло жареным мясом, пряностями, свежим хлебом, потом лошадей и ещё чем-то сладким, похожим на карамель. Гомон стоял неимоверный: купцы выкрикивали цены, гномы торговали металлом, эльфы продавали свои тонкие ткани, а в стороне, под навесом, какой-то усатый человечек показывал фокусы с огнём, и дети визжали от восторга.

Аделина остановила карету у въезда, привязала лошадей к столбу и предложила.

– Ну, пошли. Ты – смотреть товары, я – смотреть мужчин, а потом встретимся у той палатки с пирогами, где красный флаг. Договорились?

– Договорились, – кивнула я, и мы нырнули в толпу.

Первым делом я, по привычке, направилась к травяным рядам. Там, под синим навесом, восседал старый эльф с морщинистым лицом, раскладывая пучки сушёного зверобоя, мяты и ещё каких-то незнакомых растений. Я принюхалась: один из них пах так остро, что защипало в носу. Оказалось, это корень «громовика» – редкая штука, помогающая от простуды и, говорят, отпугивающая нежить. Я взяла три пучка, отсыпала эльфу медяков и счастливо убрала покупку в холщовый мешок.

Далее я попала в кузнечный ряд. Гномы, красномордые и крикливые, выставляли напоказ ножи, подковы, котлы и даже какие-то затейливые механизмы, похожие на земные мясорубки, только магические. Я присмотрела себе небольшой нож для разделки трав – с серебряным лезвием, которое, по заверению продавца, «не ржавело даже в болотной воде». Цена была высока, но я сторговалась, добавив в обмен баночку своей мази от мозолей (гном тут же одобрительно хмыкнул и скинул ещё две медных монеты).

Пока я искала среди товаров что-то ещё полезное, мой взгляд то и дело возвращался к мужским фигурам. Но, как назло, достойных не попадалось. Вон, жирный купец в бархатном камзоле – он обмахивается платком и пристаёт к торговке цветами; вон, тощий писарь с очками на кончике носа – он явно женат, потому что рядом с ним трое детей таскают его за штанину; вон, молодой солдат в потёртой форме – но у него такой безмятежный вид, что сразу ясно: он даже не думает о семье, только о выпивке и приключениях.

Аделина, тем временем, деловито осматривала каждого проходящего мимо мужчину, и я пару раз заметила, как она приподнимает бровь или, наоборот, недовольно кривит губы. Оборотница подходила к одному торговцу – кряжистому, с румяным лицом, – но тот оказался слишком заискивающим, и она потеряла к нему интерес. Потом она задержалась возле палатки с вином, где какой-то седой бард настраивал лютню, и я увидела, как Аделина улыбнулась, и сердце у меня ёкнуло: неужели она присмотрела кого-то? Но бард оказался приезжим, и через минуту он уже собирал инструмент и уходил, не оглядываясь. Подруга пожала плечами и двинулась дальше.

Я же сосредоточилась на покупках. Купила отличный кусок шерстяной ткани для нового платья – тёмно-зелёный, почти болотный оттенок; нашла керамическую кружку с выбитым на ней узором в виде сосновой ветки – в моей земной коллекции таких не было, но Лиска оценила бы; и даже заприметила старую книгу в кожаном переплёте, которая, как оказалось, была пособием по местной анатомии для знахарей. Я тут же выложила за неё приличную сумму, потому что такие вещи здесь были редкостью.

Вот так, нагруженная покупками, я добралась до той самой палатки с пирогами, у которой был красный флаг. Там уже сидела Аделина, уплетая горячий пирожок с мясом, и подзывала меня рукой.

– Ну, как охота? – спросила она, жуя.

– Моя – удачная, товаров набрала, – улыбнулась я, опуская мешок на землю. – А твоя?

Аделина вздохнула, отпила из кружки компот:

– Трёх рассматривала. Один – мясник с большими руками, но слишком пахнет кровью, даже для меня. Второй – кузнец, хороший, но у него уже невеста, он мне сам сказал. Третий – молодой дворянин из столицы, ехал проездом, но он оказался настолько занят своей персоной, что я чуть не чихнула ему в лицо от раздражения. – Она усмехнулась и откусила ещё кусок. – Ничего, у нас ещё есть время. Я слышала, завтра прибудут караваны с юга, может, там будут интересные мужчины. А у тебя, кстати, какие планы по жениху? Просто присматриваешь, или уже есть идея?

– Присматриваю, – вздохнула я, – но пока никого. Рынок не велик, если честно. Я даже начала подумывать о том, чтобы нанять фиктивного жениха, но где его найти? В этом городишке все друг друга знают, слухи разнесутся мигом.

– Эй, не падай духом, – оборотница хлопнула меня по плечу, и я чуть не подавилась пирожком. – В конце концов, если ты не выйдешь замуж, то просто потеряешь магию, но останешься с огромным замком и золотом. Можно и без силы прожить, я бы на твоём месте не отчаивалась.

– Ага, а когда придёт войско или нежить, что я делать буду с замком? Мазью их замажу? – горько пошутила я.

Аделина рассмеялась, и мы ещё долго сидели, доедая пироги и поглядывая на ярмарочную суету. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что, несмотря на всю абсурдность ситуации, я чувствовала себя почти счастливой – рядом была подруга, в мешке лежали полезные покупки, а на горизонте маячил замок, пусть и с прилагающимся брачным принуждением. В конце концов, даже на Земле я не была так вольна и, как ни странно, так насыщена жизнью. Я откусила последний кусок пирога и подумала: «Если я не найду мужа, то хотя бы заживу в замке, как настоящая затворница. И Васька будет скакать по башням. И Лиска ворчать на сквозняки. Не так уж и плохо». Но где-то в глубине души всё же надеялась, что завтрашний южный караван принесёт что-то интересное, может, даже принца, пусть и без белой иномарки.

Глава 6

Следующие несколько дней прошли в странном состоянии. Я просыпалась, завтракала, открывала свою приёмную, лечила пациентов, а между делами – будто невзначай – поглядывала на каждого мужчину, переступавшего мой порог. Сначала я решила, что это само собой разумеется: раз уж мне нужен жених, почему бы не присмотреться к тем, кто уже приходит за помощью? Но реальность оказалась жестокой и даже немного комичной.

На первый день после ярмарки явился Борода. Он принёс обещанный уголь – целый мешок, который с грохотом опустил у порога. Я смотрела на него, вытирая руки о фартук, и честно пыталась представить этого гнома в роли своего мужа. Борода тяжело дышал от натуги, его косички растрепались, а на щеке красовалось свежее масляное пятно. Он выглядел как типичный работяга, который в жизни не держал ничего изящнее кувалды. И хотя он был добрым и платил честно, но при мысли о том, что мне придётся делить с ним постель и слышать его гномий храп, меня пробрала дрожь.

– Матушка ведьма, ты чего такая задумчивая? – спросил он, присаживаясь на лавку, и я заметила, что у него на коленях лежит обгрызенный пирожок.

– Да так, – ответила я, – о жизни думаю.

– Дело хорошее, – покивал он, – я тоже всё думаю, как бы мне в шахте новый пласт открыть. Уголь нынче дорогой.

После его ухода я вздохнула и достала старый список кандидатов, который набросала в блокноте. Рядом с именем «Борода» я поставила жирный крест.

Следующим был Молот, полуорк-кузнец. Он пришёл уже к вечеру, жаловался на ту же изжогу, но на этот раз я заметила, что у него под курткой – дырявая рубаха, а он даже не чешется, потому что не замечает. Я спросила, не женат ли он. Молот удивлённо хрюкнул:

– Женат, а как же. Третий год. Только она в соседней деревне гостит, потому что я слишком громко ем. А что?

– Ничего, – улыбнулась я, аккуратно ставя в блокноте ещё один крест. – Просто интересуюсь.

Васька, наблюдавший за этой сценой с подоконника, разумеется, не преминул вставить словечко.

– Ну что, Аринка, полуорк уже не вариант? А он, между прочим, руки золотые. Изгога не помешала бы семейной жизни.

– Заткнись, – буркнула я. – И перестань подслушивать мои разговоры с пациентами.

– Я не подслушиваю, я просто лежу и улавливаю, – парировал кот и демонстративно умыл морду, показывая, что ему глубоко наплевать.

На второй день я решила выйти в город и осмотреть окрестности. Вдруг на улицах, среди прохожих, мелькнёт кто-то стоящий? Я надела свой тёмно-синий плащ, взяла корзинку для покупок (на всякий случай, чтобы не выглядеть как настоящая охотница за мужьями) и отправилась на главную площадь.

Там было людно. Гномы тащили телеги с камнями, дети гоняли деревянные обручи, у колодца толпились женщины. Мужчины попадались разные: старый седой стражник, сонно прислонившийся к стене; молодой подмастерье, который смотрел только на свои руки, измазанные глиной; кривой торговец рыбой с огромными мешками под глазами. Я останавливалась у каждого второго, разглядывала, оценивала, и всё было тщетно. У этого дурной запах, у того слишком громкий голос, третий оказался женатым и гордо нёс корзину с капустой для своей тещи. Я даже присела на лавочку у фонтана, чтобы передохнуть, и стала наблюдать за прохожими уже более отстранённо. Но магия судьбы не смилостивилась – никто не подошёл, не заговорил, не встретился взглядом. В этом городишке мужчины были либо слишком заняты работой, либо слишком привязаны к семьям, либо просто не обращали внимания на странную знахарку в синем плаще.

Когда я вернулась домой, Лиска встретила меня с подозрительным сочувствием:

– Ну как? Есть успехи?

– Никаких, – я швырнула корзинку на лавку. – Я тут подумала: может, мне вообще пересмотреть критерии? Может, мне не нужен красавец с конём, а нужен просто нормальный, чтоб он дышал и не храпел?

– Ну, если так, – задумалась домовушка, – а что насчёт того кобольда, который ходил с зубами? Он вроде одинокий.

– Лиска! – возмутилась я. – Кобольды мне до пояса, они едят червей и боятся собственного отражения. Нет!

– Ну, эльф с аллергией? – не унималась она.

– У него глаза вечно слезятся, я думала, он плачет. А он просто чихает на мою пыльцу. И потом, эльфы живут по двести лет, я не готова к такой долгой семейной жизни.

К вечеру третьего дня мои надежды основательно пошатнулись. Я сидела за столом, перебирала сухие листья мяты и машинально записывала в блокнот всё новых и новых «неженихов». Васька подошёл и ткнулся носом в мою руку:

– Ты чего скисла? Подумаешь, невезуха. Смотри, а может, тебе поискать мужа в другом городе? В том, где драконы, например. Там мужчин больше, и они, говорят, все при деньгах.

– Ты серьёзно? – фыркнула я. – Я сейчас должна бросить дом, пациентов, тебя и Лиску, и уехать в столицу, чтобы найти хоть кого-то? А что я там буду делать? Лечить драконьи насморки?