Читать книгу "Игра на уязвимости"

Глава 12

Слова Алимова взорвались в сознании как шальная фугасная граната. Адреналин и ярость тут же заструились по венам вперемежку с кровью, и я невидящим взглядом уставился на Рамиля.

– Это шутка такая?

– Нет. К сожалению, – ответил он ровно и спокойно, а у меня внутри взорвался огненный шторм, сносящий последние остатки внутренних стен. Кто бы за всем этим ни стоял, но он явно переходил все существующие границы. – Парням запретил к тачке соваться. Вас ждали, – я готов был взвыть от кипевшей внутри злости, и вопросов, которые долбили по мозгам, словно пудовый молот: кто эта тварь? Кто так грязно играет? И по какой причине?

Провел ладонью по волосам и выругался сквозь зубы. В голове потоком возможные варианты решения и ни один без последствий и не только для меня. Миронова, конечно, алчная сука, но ее грехи не настолько тяжелые, чтобы ее реально за решетку бросать, тем более за убийство, которого она явно не совершала. Все происходящее казалось мне каким-то сюрреалистическим бредом сумасшедшего.

– Если вызовем ментов, тут такой цирк начнется.

– Решение? – произнес, неотрывно смотря на белую Ауди, одиноко стоящую на пустыре среди зеленого разнотравья в лучах заходящего солнца.

– Надо номера с движка снести и вообще все, по чему можно опознать машину. Все остальное отвезем на станцию там под пресс и в котлован под бетон.

– И как ты это собрался сделать без свидетелей? – перевел взгляд на Рамиля, едва балансируя на остатках внутреннего спокойствия.

– А у вас другие предложения есть? – а тут он был прав, предложений у меня не было.

– Обыщите машину вдруг какие-то документы или еще какие сюрпризы имеются. Потом звони людям Шаулова и убирайте тут все максимально тихо. Авось пронесет. Хотя я в этом очень сильно сомневаюсь, последнее время не проносит. И пробей, кто этот бездыханный.

– Уже. Степак Виктор Матвеевич, уроженец… – начал Рамиль, и каждое слово ударило в грудину хорошо заточенным кинжалом.

– Не продолжай, – я с силой сжал веки. – Я знаю его. Сука, – шумно выдыхая, провел ладонью по лицу. Какого мать вашу хрена.

Со Степаком я сотрудничал лет девять-десять назад, неплохой мужик. Вместе с ним первые гостиницы запускали. Было чему у него поучиться, да и из разных непростых ситуаций он меня вытаскивал. Лет шесть назад он уехал из города, кто-то говорил, что в столицу подался, кто-то, что за границу свалил. Мне в то время абсолютно побоку были чужие перемещения, в то время болел отец, и моя голова была сосредоточена на своих проблемах. И вот сейчас его труп в тачке Мироновой. Сюрреализм чистой воды. Я крайне редко бываю растерян, но сейчас был именно тот самый момент.

– Узнай, была ли Миронова знакома со Степаком, пересекались ли они, может, дела общие были.

– Парни уже работают по этому вопросу.

– Хорошо.

Звонок Кириллу, координирование людей, дополнительные распоряжения. Сделав все, что мог, поехал обратно в офис, титаническим усилием воли, удерживая жалкие остатки контроля и твердую землю под ногами, которую так упорно пытаются из-под меня выбить.

Разобравшись с последними на сегодня срочными документами, я плеснул в бокал ром и сел в кресло, пытаясь выстроить всю картину происходящего, дабы отследить хоть какую-то логику, стиль, вычислить в каком углу завелась крыса, которая явно сливала информацию. Но ни к чему не приходил, складывалось стойкое впечатление, что били только с одной целью – попасть, и неважно, в каком сегменте находился мой бизнес, или просто отношения с людьми. С первого взгляда – абсолютный хаос, а со второго – выверенная точность, удары лишь по слабым местам, по точкам уязвимости. Только в случае с Мироновой они просчитались или я еще не понял, для чего это было сделано на самом деле. Нулевой отчет Рамиля подтвердил мои предположения: ни одной ниточки от Степака к Мироновой не существовало в природе. Тогда чего я еще не вижу? Что мне не дает вычислить тварь, которая так виртуозно меня пытается закопать?

Плеснув в бокал еще порцию рома, попросил секретаря позвать ко мне Миронову.

***

– Вызывали, Тимур Алексеевич? – вошла в кабинет и, закрыв за собой дверь, остановилась в двух шагах от стола. Гордеев сделал глоток из своего бокала, посмотрел на меня с недобрым прищуром.

– Садись, – он кивнул в сторону кресла. Напряженность витала в воздухе и давила почти физически. Бокал отставлен в сторону, а пристальный взгляд темно-зеленых глаз устремлен в мою сторону.

– Степак Виктор Матвеевич – это имя тебе знакомо? – спросил, и словно темные тени заклубились в углах кабинета.

– Нет, – ответила без пауз. Я не знала человека с таким именем. Но судя по тому, как прищурились глаза Гордеева, он мне не поверил. Повисло молчание, тяжелое, угнетающее, и я невольно сжала пальцы, впиваясь ногтями в собственные ладони. И ненавидя себя в этот момент за испытываемый страх и, ненавидя, Гордеева за то, что заставлял меня, его чувствовать. Потому что сейчас он был таким же, каким был тогда со мной на старой трассе, и по моей спине бежал холодный озноб под его взглядом.

– А теперь я задам этот вопрос еще раз, а ты хорошо подумаешь, перед тем как на него ответить, очень хорошо, Лен, – в тоне голоса неприкрытое предупреждение, что последствия мне не понравятся, если я ему солгу. Вот только ложь мне была не нужна, я действительно не знала человека, о котором он спрашивал.

– И я еще раз тебе отвечу, что мне не знакомо это имя, я никого даже со схожими фамилиями не знаю. Что-то случилось? – старалась говорить ровно, спокойно, уверенно, но разум уже бился как птица в клетке.

– В твоей тачке обнаружен труп этого человека, – и кровь отхлынула от моего лица. Ужас в момент сковал сознание, медленно утягивая его на дно.

– Труп? – переспросила, не веря в то, что услышала. Гордеев кивнул, и мои нервы словно опалило огнем. Паника с каждой секундой заполняла каждую мою клетку и сжимало мое горло до подкатывающей тошноты. – Что теперь делать?

– Тебе? Отдать документы на машину Рамилю, он переоформит ее на какого-нибудь бомжа. Новую тачку получишь на днях, пока передвигаешься с Игорем или с парнями из охраны, – лицо Гордеева было непроницаемо, а у него в глазах ужасающая меня твердость и сдерживаемая ярость.

– Кто это сделал? И для чего? – я поднялась не в силах больше оставаться на одном месте и отошла к окну, стараясь сделать полноценный вдох, казалось, кислород не доходил до легких, застревая где-то на полпути.

– Кто? Не знаю, но очень хочу узнать, – и его губы исказились в злой ухмылке, а я сглотнула и снова сжала кулаки, раня ладонь собственными ногтями, боль позволяла держать разум в реальности, не давая ему поддаваться порыву, удариться в истерику. Впервые порадовалась, что сняла гелевое покрытие.

– Почему, как только ты появляешься в моей жизни, все катится ко всем чертям и уровень моих проблем пробивает критическую отметку? Я что угодно могла ожидать. Но труп, Гордеев, это даже для тебя слишком.

И с губ сорвался нервный смешок, смешанный со стоном. Стоило оказаться рядом с этим мужчиной, и мой мир тут же затрещал по швам, он как проклятие, как болезнь, как вирус, отравляет все вокруг себя.

– Не я его тебе подкинул, – он одним глотком опустошил бокал и с громким стуком поставил его на стол. – Но подгадить хотели мне. Только вот почему сейчас действовали через тебя? Это вопрос, который не дает мне покоя.

Гордеев плавно поднялся со своего места и подошел ко мне. Близко. Очень близко. Обрывая дыхание. Нарушая личное пространство и не давая сделать, ни шага в сторону. За спиной лишь стекло панорамного окна и еще немного и я упрусь в него спиной.

Глаза в глаза. И стойкое ощущение падения прошило тело. Коснулся пальцами моей щеки, обманчиво нежно уводя их за ухо и обхватывая шею, уже жестче. И Темный обруч вокруг его радужки стал еще темнее.

– Если я узнаю, что ты не просто так вылезла на белый свет, и ты связана с теми людьми, которые хотят меня уничтожить, я уже не остановлюсь, Лен и рука больше не дрогнет, – бархат голоса ласкал слух и льдом обжигал внутренности. – И утаить это не выйдет, я все равно узнаю, кто за этим стоит рано или поздно. Я понятно объяснил?

– Да, – на выдохе и его взгляд скользнул по губам, а у меня в венах взвыл страх.

– Свободна, – его рука соскользнула с моей шеи, он отошел к столу, а я, не чувствуя собственное тело, направилась к двери.

Глава 13

Холод тек по жилам. Я сидела на заднем сиденье черного Лексуса, за окном ночной город с миллионом огней, летний, нагретый за день воздух опалял легкие, врываясь в салон через приоткрытое окно, а мои пальцы подрагивали от холода, когда я подносила ко рту сигарету, чтобы очередной раз затянуться в попытке успокоить хаос в собственной голове. Хаос, который рвал на куски мое сознание своей безысходностью. Мне было страшно. И нет, не настолько, как тогда, когда я встретила Гордеева в ресторане, в этот раз мне было гораздо страшней в тысячу раз, в сотни тысяч раз. Страх сковывал мышцы и не давал полноценно дышать, а мысль о том, что чей-то труп, сейчас лежал в моей машине, выключала даже остатки моей смелости. Идея сбежать от Гордеева на другой конец мира, становилась с каждой секундой все более привлекательной. От звука телефонного звонка дернулась, как от выстрела, и сердце зашлось в ускоренном ритме. Чертыхнулась и, выбросив докуренную сигарету, провела пальцем по экрану, принимая вызов от Авериной. Инга словно чувствовала мою в ней потребность.

– Привет. Ты дома? – ее голос подействовал на меня как стабилизатор, приводя внутренний хаос в подобие равновесия.

– Через пять минут буду. Приедешь? – последнее с надеждой.

– Да.

– Захвати красного.

– Бутылку?

– Две.

– Совсем пиздец?

– Тотальный.

– Жди, – Инга скинула вызов, а я откинула на подголовник голову и попыталась дышать ровно и глубоко, чтобы хоть немного унять творившийся внутри ад и усиливающуюся тревогу.

Инга приехала в момент, когда я только вошла в квартиру, ответив на вопрос консьержа, ожидаю ли я гостей, приоткрыла дверь и спустя пару минут Аверина продефилировала от лифта в мой коридор.

Инга всегда меня восхищала твердостью, способностью мыслить правильно, рационально, трезво в любой ситуации. Мне кажется, даже если землю накроет апокалипсис она тут же если не спасет мир, то возглавит какой-нибудь отряд и обеспечит ему выживание. Я же по сравнению с ней глупая эмоциональная размазня.

Пока я принимала душ, она уже накрыла стол и открыла вино.

– У тебя в кармане скатерть-самобранка? – спросила, проходя на собственную кухню и вытирая волосы полотенцем.

– Ну, я же знаю, что покушать ты любишь, поэтому с пустыми руками не хожу.

– Выставляешь меня какой-то обжорой.

– Ой, Миронова, помолчи. Ты в зеркало вообще смотришь? С твоей тощей задницей и метаболизмом, хоть самосвал съешь, все равно прекрасна будешь. А я просто голодная в магазин зашла вот и накупила.

Бокалы были наполнены, а легкий разговор постепенно переходил на темы, связанные с работой, и я понимала, во что это сейчас выльется.

– У меня на самом деле к тебе два вопроса, – пригубив вино, произнесла Инга, сбросив маску беззаботности. – Первый: что за херня сегодня случилась у Гордеева? О которой даже Кирилл мне говорить не хочет и ходит с лицом, будто об мраморную плиту приложился. А второй: почему ты работаешь на Тимура? – я глубоко вздохнула и опустила взгляд, смотря в тарелку, и гоняя по ней вилкой остатки салата. Впервые было стыдно за собственный поступок, поступок, совершенный семь лет назад. Перед Гордеевым не стыдно, а перед подругой… сквозь землю провалиться готова.