Читать книгу "Вопреки"

Глава 6

Он ознакомился с моим предложением и, отложив в сторону бумаги, с неким скептицизмом посмотрел на меня:

– Почему именно местное производство?

– Патриотизм?

– Исходя из того, что я сейчас увидел: расчеты, построение логистики даже в общих чертах, я могу судить о том, что в вопросе пусть не глубоко, но ты разбираешься. Так зачем тебе местное производство, где цена опта выше, чем та же розница у Китая или Турции. Закажи себе партию у них и торгуй на здоровье.

– Считайте, что это моя блажь, Марк Генрихович. Патриотка я. Хочу поддержать местного производителя, а то у вас совсем беда с розничной торговлей. Все на «оптовку» работаете, новые рынки не обхватываете, маркетинг у вас на уровне девяностых: сарафанное радио и точка на вещевом рынке. Ну, куда это годится в условиях жесткой конкуренции и цифровых технологий? А если совсем серьезно, то сам посуди, сколько времени мне понадобится на обсуждение оптовой заявки в том же Китае и ее доставки сюда. Не все люди готовы ждать, и чаще всего выбирают того продавца, который готов доставить выбранный покупателем товар в кратчайшие сроки. Выбрав производство в своем городе, я закрываю этот пункт полностью. Второе: при возникновении любых конфликтов, предположим: пришла запоротая партия пододеяльников, сколько мне понадобится сил и времени на решение вопроса, возвращение неликвидного товара, обмен или возврат потраченных денег с той же Турцией? Я даже боюсь предположить. Тут же все просто, я пришла и лично на месте решила все по пунктам. Я не строю империю, я не создаю сеть магазинов по всей нашей необъятной, я малый бизнес, можно сказать, микроскопический и начинающий, и мне на данный момент нужен производитель, который подпишет со мной сотрудничество, потому что это, – я кивнула в сторону бумаг, – рабочая схема, вложений и рисков с твоей стороны она не требует.

– Я подумаю, Екатерина Станиславовна, – он склонил немного голову, не сводя с меня заинтересованного взгляда, хотя на его губах играла легкая усмешка.

Расценив это, как корректно завуалированный отказ, я поднялась, собираясь покинуть кабинет.

– Четверг, в два часа, ресторан «Латинский квартал» на Ленина, буду тебя ждать, обсудим, – неожиданно дополнил.

Я же, подавив удивление, готовое отразиться на моем лице, утвердительно кивнула и, прихватив сумочку, вышла за дверь, чертыхаясь. Вот угораздило же меня... Вежливо поздоровалась с Геннадием Степановичем, к которому я так рвалась полчаса назад и который, лениво зевая, выполз из соседнего кабинета. И не обращая внимания на все еще недовольный взгляд секретарши, поспешила покинуть это логово дьявола.

Во вторник родители улетели во Вьетнам, а мой братец решил продолжить налаживание родственных связей, пригласив меня к себе на дачу. Выглядело это, конечно, как варварский набег на мой холодильник, может, поэтому я и согласилась?

– Мелкая, поефали с нами на дафу? – проговорил с набитым ртом мой вечно голодный родственник, за обе щеки уплетавший селедку под шубой, которую нагло и без разрешения, вытащил из холодильника.

– Прожуй сначала, а потом говори, – бросила в ответ, набирая в чайник воды.

– Говорю, поехали завтра с нами на дачу. Отдохнем: свежий воздух, речка, шашлыки, что еще надо летом посреди трудовой недели.

– Ага, баня, водка, девки, – продолжила я известный перечень.

– Мелкая-я, – потянул Сашка, округлив глаза, – тебя испортил большой город! Что за крамольные мысли в твоей голове. Я женатый человек. Жена, дети и ящик с инструментами, чтобы, наконец, достроить беседку, а то Лена мне всю плешь уже проела.

Весомых причин отказать брату у меня не было, мой проект застопорился до момента оглашения Вернером решения, Танькину халтуру я доделаю сегодня вечером, поэтому, пораскинув мозгами, я согласилась.

И вот, на следующий день, сидя на садовых качелях и наблюдая за суетой Ленки, которая хлопотала, накрывая стол в саду для ужина, за беготней мальчишек по участку, я даже в какой-то момент начала этим всем наслаждаться. Действительно, тихо, спокойно, с каким-то своим особенным домашним колоритом.

Но весь мой релакс быстро закончился, когда открылась калитка, и во двор с громким приветствием вошел Калинин... и не один, а с девушкой, видимо, с той самой Миланочкой, невестой и будущей благоверной, пробуждая своим появлением в моей душе взрывоопасный коктейль эмоций и заставляя меня скрипнуть зубами при виде этой белобрысой, что на полных правах держала Романа за руку. Нас, конечно же, представили друг другу. С Ленкой они были уже знакомы, поэтому белобрысая как пионер-тимуровец вызвалась помогать с ужином, а я, достав бокал и плеснув в него вина, снова вернулась в сад, заняв излюбленное место на качелях, наблюдая за братом и Калининым, которые обсуждали конструкцию крыши беседки.

За ужином все о чем-то шутили, говорили о совместных знакомых и планах, а я, не обращая внимания на всеобщее приподнятое настроение, потягивала очередной бокал вина и ковыряла вилкой в тарелке кусок запеченной курицы. Участвовать в этом балагане не имела никакого желания, ибо мысли только об одном – слова отца будто на повторе звучали в голове: «Не влезай в чужую семью». Я пообещала и сейчас об этом жалела. Жалела сильно: до побелевших костяшек на пальцах от сильного сжатия вилки, до тумана в голове, до слепой решимости переступить через данное слово…

– Катя, подай, пожалуйста, хлеб, – внезапно своим лилейным голоском произнесла Милана, растягивая губы в дружелюбной улыбке, вырывая меня из пучины мрачных мыслей. Ни дать ни взять – ангел во плоти, так и хочется спросить: «Нимб не жмет?».

– Конечно, – сдержано, стараясь быть вежливой и не разрушить идиллию столь приятного для всех вечера, я протянула ей стоящую с хлебом тарелку, уже в открытую пялясь на ее смазливое личико. – Мила, а у тебя губы натуральные или это заслуга современной косметологии? – все же не удержалась, черт...

– Свои, конечно, я ничего не делала, – она снова улыбнулась, изображая дружелюбие и хлопая своими длинными ресницами.

– Смотрятся словно силиконовые, как у Барби.

Голоса за столом поутихли. Сашка закашлялся и, потянувшись за стаканом воды, взглядом давая понять, что мне лучше заткнуться. Хорошо, братец! Сама уже поняла, что тормоза дымят.

– Нет, у меня все свое, что дала природа, с тем и живу, – немного смутившись, ответила белобрысая, раздражая меня еще больше.

«Только мозгов, видимо, она тебе не дала», – подумала я про себя и, максимально мило улыбнувшись ей, сделала глоток вина.

– Милке рано еще задумываться о каком-то силиконе, она и так у меня красавица! – произнес тут же Калинин, целуя эту швабру в губы прямо на моих глазах.

От резко накатившей волны негодования и острой ревности мне моментально захотелось взвыть, но отведя в сторону взгляд, я лишь снова пригубила вино, сдерживаясь, подавляя, выстраивая рамки и натягивая на лицо фальшивую улыбку. Сашка, дабы сгладить ситуацию и вернуть все в дружелюбное и позитивное русло, включил режим стендапера и начал травить свои байки. Атмосфера разрядилась, и за столом снова раздался смех. Спасибо, брат. От души.

Спустя час, брат повел Ромку в сарай показывать, какой материал приобрел для крыши беседки. Белобрысая, изобразив заинтересованность, увязалась с ними. Я же, откинувшись на спинку стула, потянулась к бутылке с вином.

– Кать, ты сегодня наклюкаться решила? Уже четвертый бокал осушаешь. Такими темпами мы тебя через час в кроватку уложим, – смеясь, проговорила Ленка, собирая со стола грязные тарелки.

– Боишься одна с этим цирком остаться?

– Нет, – она окинула меня задумчивым взглядом и подхватила с тарелки пару ягод клубники, – знаешь, я только сегодня поняла, как сильно ты изменилась.

– Я не изменилась, я просто повзрослела.

– Нет, не в этом дело. Ты стала злее, что ли. Я запомнила тебя смешливой, улыбчивой девчонкой, а сейчас у тебя даже взгляд другой стал, тяжелый, холодный.

– Я тоже помню тебя другой: целеустремленной, готовой пробивать лбом стены на пути к своей мечте, даже помню, как ты грезила собственной свадебной студией, – я не хотела бить словами, но не подумав хорошо, не желая того, ударила по больному.

Ленка застыла, взгляд потух. Сглотнув, она нервными движениями сгребла в стопку остатки посуды.

– Я к тому, что все меняется с течением времени, и мы не исключение, – я поднялась со своего места, опустошая бокал и встречаясь взглядами с Ленкой: ее наполненный сожалением о несбывшемся и мой подобный тоже с сожалением, что напомнила и, не желая, резанула по больному.

– Я не жалею, – раздалось, когда я уже прошла мимо нее, направляясь к домику. Остановилась. – О своем выборе, я не жалею. Я люблю Сашу и мальчишек, и они самые важные люди в моей жизни, они ее смысл, Кать.

– Я знаю, – не оборачиваясь, произнесла мягко, с пониманием, что ей это надо. Ей необходимо, чтобы эти слова были услышаны, чтобы подкрепить собственное оправдание, озвучить его и крепче в него поверить.

Как же часто мы торгуемся не только с другими людьми, но и с самими собой.

Вызов такси, театральное представление для брата из серии «перебрала, головка бо-бо, пора в кроватку» и удушающее одиночество в салоне чужого авто по пути домой. На сегодня спектакль окончен. Занавес.

Глава 7

В своих подозрениях, что Вернер выполз из самых глубин преисподней, я убедилась с лихвой в четверг, сидя с ним в ресторане. С одной стороны, он был само обаяние: льстил, делал комплименты, а с другой – изящно уводил тему разговора в совершенно отдаленное от цели моего присутствия русло, сводя на нет все мои попытки добиться от него четкого ответа. Это меня и злило, и забавляло одновременно.

– Марк Генрихович, меня, конечно, впечатлили ваши познания в области метеорологии и истории архитектуры, и даже признаюсь, что ресторан выбран со вкусом, но мне хотелось бы все же получить от вас ответ, будь он положительный или отрицательный, – протянула я, игнорируя его вопрос о том, как я отношусь к современному кинематографу, и наблюдая при этом, как он насмешливо улыбнулся, доставая из кармана визитку.

– Это номер Бориса Николаевича Горских, владельца производственного цеха «Соната», – он положил визитку на стол и пододвинул ее ко мне. – Лояльный к мелкому бизнесу мужик, работает на розницу, имеет свои точки сбыта, в общем, именно то, что тебе необходимо.

Неожиданно... Мне до последнего хотелось верить, что его ответ будет положительным. Я предполагала, что он может внести свои предложения в условия сотрудничества; но, чтобы и самому не взяться, и мне помочь…

– В чем подвох?

– Ни в чем. Сам бы подписался на твое предложение, но, к сожалению, для меня сейчас ветра не попутные, а это, – он кивнул на визитку так и оставшуюся лежать на середине стола, – помощь перспективному бизнесу и шикарной девушке.

– Льстец... Безбожный... – я, покачав головой, потянулась к своему бокалу с апельсиновым соком, дабы за этим незатейливым жестом спрятать свое волнение, возникающее рядом с этим мужчиной. Постараться подавить его и продолжить мыслить предельно здраво, что было довольно затруднительно, несмотря на весь мой скептицизм, с которым я шла на эту встречу.

– Составишь мне компанию в субботу? – Вернер, опять резко сменив тему разговора, вальяжно откинулся на спинку стула. – Запланирован юбилей гендира «Северного банка», одному идти моветон, – взгляд цепкий с налетом усмешки, но ожидающий.

– Занята, – ответила почти безэмоционально, покручивая пальцами свой бокал и пристально смотря в его глаза. Отмечая, что его тоже забавляла подобная игра.

– Жаль... – с полным пониманием, что даже если бы он знал наверняка, что свободна, я все равно бы нашла способ отказать. Уголок губ иронично приподнялся немного вверх, когда он отпил из чашки. Ему отчего-то нравилось происходящее, не бесило, не раздражало, а действительно нравилось. Может, он из тех, кого заводят отказы? Странный мужик. – Тогда заеду завтра вечером, – не вопрос, просто констатация факта.

– Зачем?

– Убедить.

– Мог бы просто запросить плату в ответ на свою помощь. Более действенно.

– Говённый метод. Мой честней и интересней.

– Спасибо за помощь, – сцарапала визитку и, улыбнувшись, поднялась со своего места, – и всего доброго, Марк Генрихович!

Направляясь к выходу, до последнего ждала, что окликнет, но нет, он не остановил, хотя неотрывно провожал взглядом. Дьявол, соблазняющий одним лишь взглядом, обещающий и рай, и ад, и всех чертей с их чанами в придачу.

Выйдя из ресторана и все так же улыбаясь, направилась вниз по проспекту. Домой не хотелось. Настроение было хорошее, как и погода. Да и встреча прошла... можно сказать продуктивно. Один флирт Вернера чего стоил; наглый, граничащий с бестактностью, но удерживающийся на тонкой грани приличия. Виртуозно балансируя плавными переходами с официоза на личное, словно мы с ним уже много лет знакомы, хотя разрешения на подобное я не давала, но и взбрыкнуть не могла оттого, что все это было тонко, гармонично и в рамках норм приличия. А вот то, что выходило за эти самые рамки, так это его взгляд, которым он активно меня имел на протяжении всего нашего разговора. И от всего этого сочетания – улыбка появлялась на моих губах и необъяснимое предвкушение в ожидании его следующего шага. А то, что этот самый шаг будет, я была уверена почти на девяносто девять и девять десятых процента.

– Вершинина, ты, что ли? – миниатюрная девушка внезапно возникла передо мной, резко вырывая меня из потока собственных размышлений. Шаг в сторону, окинув ее взглядом, опасаясь, что она может быть кем-то вроде городской сумасшедшей, но лицо показалось мне знакомым, хотя с ходу вспомнить я ее не смогла.

– Простите?

– Кать, ты чего? Я Юлька Самарина, – только после этих слов до меня наконец-то дошло.

– Твою-ю ж маковку, Юлька! Блин, прости, не узнала, правда! – просто от шикарной фигуристой длинноволосой шатенки, которую я знала прежде и с которой я просидела все школьные годы за одной партой, фактически ничего не осталось. Сейчас напротив меня стояла худенькая короткостриженая блондинка с неприятным желтоватым отливом на волосах из-за некачественной краски, купленной, скорее всего, в дешевом супермаркете экономсегмента по акции, в джинсах и яркой футболке, из-за которых она больше походила на девочку-подростка, а не на взрослую женщину.

– Ты тоже изменилась, – искренне улыбаясь, ответила Самарина, а я мысленно понадеялась, что все же в лучшую сторону, а не как она. – Ты какими судьбами в городе?

– Учеба закончилась, вернулась к родным пенатам.

– Я думала, ты там останешься, в Н-ске. Все-таки большой город, большие перспективы...

– Перспективы есть везде, если ровно на жопе не сидеть, а делом заниматься.

– И то верно, – что бы не мешать прохожим, мы оттеснились к небольшой аллее с лавочками.

– А ты как? – спросила я больше для поддержания разговора, нежели искренне интересуясь.

– Замуж вышла, сыну уже четыре года. Мать помогает, сидит с Ваней, пока я подрабатываю.

– А муж не работает, что ли?

– Работает, конечно, но сама понимаешь, зарплата-то у нас какая в городе, мизерная. На нее семью не прокормишь. А ребенка не только накормить надо, но и одеть, обуть. Да и в саду сейчас даже в муниципальном в три шкуры стараются содрать: то на ремонт сдайте, дорогие родители, то на игрушки, то на подарки воспитателям, вроде мелочь, а набегает в конце месяца приличная сумма. Вот я и решила, что хватит мне дома сидеть, надо крутиться как-то.

– Кем работаешь?

– Парикмахером. Я после школы-то только курсы и успела окончить, потом сразу забеременела.

– Ясно, – я из всех сил удерживала на лице маску добродушия и понимания, но в душе от ее рассказа все сжималось в тяжелый, холодный, липкий, неприятный клубок.

– Слушай, а дай мне свой номер телефона, созвонимся как-нибудь.

Самарина была полна энтузиазма продолжить общение, но судя по тому, как поглядывала на дисплей телефона, явно куда-то спешила. Продиктовав ей свой номер и сохранив ее в своем телефоне, удерживая на губах уже фальшивую улыбку, попрощалась и направилась к автобусной остановке. Гулять расхотелось…

Эта случайная встреча, как хороший дезинфектор, смыла мое хорошее настроение в сточную канаву. И вроде бы плохого-то ничего не случилось; ну встретила бывшую одноклассницу, дружили когда-то. И что? Ну не сложилась у нее жизнь, меня же это никак не касается. Может, она на самом деле счастлива вариться в подобном быту, а я тут жалеть ее вздумала? Но, окинув взглядом стоявших на остановке людей и вспомнив Юлькин взгляд с темными кругами под глазами, и, скрипнув зубами, внутренне вскинулась... Это не город, это просто какое-то сборище разбитых надежд, растоптанных грез и тотального смирения.

Глава 8

Мой рабочий день прошел как обычно: с небольшой спешкой, поджиманием сроков и значительным пополнением баланса банковской карты в итоге. Наконец, закончив, я выключила компьютер и уже собиралась приняться за приготовление ужина, так как мой урчащий от голода живот, навязчиво меня подталкивал в сторону кухни. Я уже оценивала содержимое своего холодильника, когда раздался телефонный звонок. Номер мне был незнаком. Немного посомневавшись, я приняла вызов.

– Слушаю.

– Катюш, привет! – раздался в трубке знакомый и такой желанный, в любое время суток, мною голос. И сердце тут же сделало акробатический кульбит.

– Привет, Ром! – собственный голос показался чужим и непривычно мягким.

– Я твой номер у Сашки взял. У меня просьба есть небольшая, поможешь? – Господи, да хоть огромная, хоть на другой конец страны за финиками съездить, я готова.

– Конечно.

– У Милы день рождения в субботу, поможешь выбрать подарок? Я сегодня добрую половину дня потратил на поиски, но ничего не нашел, все кажется каким-то скучным и банальным. Я Лену всегда озадачивал подобными вопросами, но она с Мишкой сейчас возится, не до меня ей сейчас.

Сердце, которое пару секунд назад еще плавилось от нежности и любви, устилая все лепестками белых роз и готовясь к возведению воздушных замков, тут же налилось едкой, протравливающей внутренности злостью и уродливой ревностью.

– Эм... конечно, – произнесла, едва не скрипя зубами, усилием воли удерживая в тоне благожелательность. А все оттого, что я слабовольно не могла отказать себе в шансе провести с ним время, пусть и повод для этого был отвратительный.

– Тогда, может, я за тобой заеду сейчас?

– Было бы отлично. Только я от родителей съехала. Адрес скину сообщением, – в течение нашего разговора, я нервно мерила квартиру шагами, уже переместившись из кухни в комнату.

– Хорошо. Жду.

Отшвырнув телефон на край дивана, зажмурилась до боли и красных всполохов, ибо внутри уже разразился и начал свою адовую пляску жуткий, разрушительный эмоциональный коктейль. Я ощущала себя во всем этом своеобразным мазохистом, которому со всей дури наступили на больную мозоль; вроде и нестерпимо больно, но при этом непростительно приятно.

Около часа мы бродили с Ромой по торговому центру. Я изображала истинную заинтересованность и эгоистично оттягивала момент покупки самого подарка, и все потому, что это бы означало, что Ромка отвезет меня домой и наше общение на этом закончится. Я не сводила с него глаз, по-глупому наслаждаясь нашим дружеским, ничего не значащим разговором, который дарил мне ни с чем не сравнимое чувство тепла.

– Кать, мы уже обошли весь центр. Что купить-то?

«Ваше время вышло» – фраза из какого-то старого ток-шоу, что крутили лет пять назад по телеку, так кстати выстрелила в сознании.

– Что твоей Миле нравится? Может, увлечение у нее есть какое-то? – спросила, изо всех сил стараясь скрыть вспыхнувшее с новой силой раздражение, которое охватывало меня при одном звучании этого имени.

– Например?

– Ну, крестиком, может, она вышивать любит? Пазлы собирать, не знаю... Что-то же есть?

– Нет, не замечал.

Не удивительно, таким курицам лишь бы быстрей замуж выйти, бигуди лет через пять приобрести, засаленный халат. И жизнь удалась!

– Тогда купи ювелирку и не парься!

– Я сначала тоже подумал о броши или браслете. – Блин, Ром, какая брошь? Она же не пенсионерка! Я едва не застонала в голос.

– Купи цепочку и закажи оригинальную подвеску, желательно авторской работы, упакуй красиво и все. На первом этаже я видела отдел с подарками, там и упаковку можно приобрести, и совет попросить, как все это, можно нетривиально преподнести, – проговорила с нотками усталости в голосе, капитулируя под натиском обстоятельств и желания помочь любимому человеку.

– Катюш, ты гений! Ты знала об этом? Что бы я без тебя делал? Я, когда вижу всю эту кучу барахла в магазинах, теряюсь моментально, – Ромка прижал меня к себе в дружеском жесте, приобняв за плечи, гася этим мое внутреннее недовольство и бурлящую злость. И я снова, как и несколько лет назад, растеклась доброй и безотказной лужицей у его ног.

– Ну, прожил же как-то столько лет...

После того как Калинин выбрал цепочку и заказал подвеску для своей ненаглядной, он услужливо довез меня до дома.

– Ты любишь ее, Милу свою? – произнесла я, как только машина остановилась у моего подъезда. Этот вопрос терзал меня с тех самых выходных, проведенных на Сашкиной даче. И сейчас он словно сам сорвался с языка.

– Мелкая, что за вопрос? Конечно, люблю, – с полной уверенностью в голосе и ни разу не засомневавшись, произнес Ромка, пресекая во мне даже мысли об ином положении вещей. Вроде я не слепая и так все видела и знала, но все равно его ответ прозвучал словно пощечина: горькая, хлесткая и болезненная.