Текст книги "Четвертая мировая"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chetvertaya-mirovaya-94860.jpg)
Автор книги: Натали Зилли
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Глава 4
За пару недель до вышеупомянутого форума, немного южнее места, в котором тот состоялся, произошла ещё одна встреча. Встреча была неофициальная и носила дружественный характер. Её участниками стали некогда бывшие коллеги, один из которых до сих пор возглавляет правительство своей страны и является там абсолютным лидером, другой – предан остракизму в политике у себя дома, – как минимум, сегодня.
– Добрый вечер, дорогой! – приветствовал опальный политик своего позднего гостя на пороге собственного дома. – Как я рад вас видеть!
– Добрый вечер! Я тоже рад нашей встрече! – ответил гость, широко улыбаясь.
Двое мужчин обнялись. Они испытывали искреннюю симпатию друг к другу и были рады вновь увидеться и пообщаться. Их симпатии основывались на схожести взглядов на жизнь и суть вещей, однако методы достижения и проведения целей в жизнь существенно разнились. Именно поэтому тот, кто пришёл в гости, уже более десятка лет уверенно возглавлял свою страну, а тот, кого навестили, постоянно выстраивал комбинации, чтобы удержаться на плаву и, в конце концов, оказался за бортом правительственной лодки.
Наши герои поспешили в гостиную. На дворе стоял декабрь, и погода располагала к уюту домашнего очага. Хозяин дома распорядился приготовить брюле, – горячее красное вино с сахаром и специями. Брюле был приготовлен и принесён, а старые знакомые оставлены наедине в гостиной.
– Мой милый друг! Я признателен вам за вашу дружбу, – начал хозяин дома. – Сейчас, когда я предан остракизму в политике – вы один из немногих, кто продолжает общаться со мной просто так, без желания «успешной инвестиции моих миллиардов». Я благодарю вас за предложение переехать в вашу страну. Но что я буду там делать?
– Будете жить спокойно, – ответил гость.
– Вы знаете, мне уже за семьдесят, и в мои годы, как правило, не меняют место жительства и среду обитания. Я прожил долгую и интересную жизнь, в которой было всё. Я – один из богатейших мужей Европы, кумир десятков миллионов людей, четырежды глава правительства своей страны и тот, о ком до сих говорят и спорят. Неужели я могу позволить себе уподобиться крысе и бежать?
– Ну, зачем так радикально? – заметил гость. – Предположим, что вы захотели развеяться и навестить другую страну, которая впоследствии вам понравилась настолько, что вы решили остаться там.
– Это не меняет сути. К тому же этим я дам шанс своим врагам заработать на моём отъезде их «политические дивиденды». Не могу же я лично способствовать их карьерному росту! – возмутился опальный политик.
Собеседники продолжали разговор, потягивая горячий брюле. За окном подходил к концу последний месяц года. Подходил к концу и очередной календарный год, который принёс свои радости и разочарования, взлёты и падения каждому из собеседников.
– Возможно, в чём-то я ошибался, в чём-то по-своему правы мои гонители, – продолжал хозяин дома, – но я всегда хватал Фортуну за юбку: то поджидая её, то догоняя. Я привык брать от жизни всё. Consuetudo est аlterа natura[4]4
Привычка – вторая натура (лат.)
[Закрыть], как вы знаете. Посмотрим, что будет, когда буря уляжется.
– А вы уверены, что буря уляжется? – озабоченно заметил гость. – Исходя из текущего положения вещей, вы, скорее, проигрывающая сторона. Может, плюнуть к чертовой матери на всё и ретироваться? – предложил гость.
Немного помолчав, опальный политик ответил:
– Я буду откровенен с вами, уважаемый друг. Если бы сейчас смертная казнь существовала в нашем законодательстве, и мой смертный приговор должен был быть приведён в исполнение завтра, то я бы дожидался своего часа здесь. Я бы предпочёл однажды сгореть факелом Нерона в своём родном городе, чем годами гнить на чужбине, пусть даже и в роскоши. Я предпочту смерть героя жизни предателя. Malo periculosam libertatem quam quietum servitium[5]5
Я предпочту свободу с опасностью миру в рабстве (лат.)
[Закрыть]. Плохой ли я, хороший ли, но я хочу умереть, как патриот своей страны. Если не современники, то потомки оценят меня.
Воцарилась пауза. Собеседники с уважением и пониманием смотрели друг на друга. Каждый из них осознавал, что не ошибся в выборе своих симпатий в прошлом. Они ощущали свою принадлежность к одной и той же породе людей, хотя и к разным её подвидам: оба являлись прожженными волками – один в бизнесе, другой в политике.
– Права пословица, говорящая, что друзья познаются в беде, – прервал паузу хозяин дома. – Вот вы, например, невзирая на мою опалу, на свою полнейшую занятость и позднее время суток, навестили меня и интересуетесь моим положением, даже помощь предлагаете. А кто-то уже поставил на мне крест. Особенно обидно, когда это делают твои должники или те, кто работают на тебя.
– Перебежчики из стана дружбы в стан врага – не редкость в политике, – заметил гость. – Однако согласен с вами – пахнет скверно.
– Я вот этими руками, – продолжая разговор, хозяин дома поднял свои руки на уровень лица, – взрастил собственного могильщика, сделав его министром и своим представителем в правительстве. А он, сукин сын, вёл себя услужливо, пока мои дела шли более или менее в гору, и отрёкся от меня сразу после моего отстранения из сената!
Опальный политик встал с кресла и подошёл к камину. Огонь в камине жадно пожирал деревянные поленья, издавая довольный хруст. Хозяин дома любил смотреть и слушать, как горит огонь, как он расширяет пространство своего владения, распространяясь вширь и ввысь. Наш герой ассоциировал себя с огнём, с его мощью и энергией, с его манерами и поведением. «Огонь может быть потушен, – думал он, глядя на огонь в камине и проецируя свою текущую ситуацию на него, – но он так же легко может разгореться вновь от одной только искры», – хозяин дома улыбнулся. Немного подержав ладони над пламенем, он вернулся в своё кресло в несколько приподнятом настроении.
– Вы знаете, дорогой гость, я только что подумал, что всё ещё может перемениться. Жизнь – непредсказуемая штука, и Фортуна женского пола, а я всегда был бабником и брал всё от первой и от второй. Может статься, что завтра моя масть опять окажется в козырях. Я буду внимательно следить за тем, как идёт игра, и войду в неё, как только представится случай.
– Я полагаю, что вы всегда в игре, – заметил гость, допивая свою порцию брюле, – просто сейчас у вас нет достаточно козырей, чтобы сделать свой ход. Пусть ваши соперники играют, а вы будьте начеку.
– Спасибо за поддержку. Я именно так и делаю.
– Ну, будем надеяться на лучшее, а сами не плошать, – заключил гость и поднялся со своего кресла. – Я благодарю вас, уважаемый, за тёплый приём, приятную беседу и отличный брюле. Мне было очень приятно пообщаться с вами как в старые добрые времена, которые, я уверен, ещё вернутся к вам.
Оба мужчины смотрели друг на друга как в зеркало: каждый из них узнавал в другом себя.
– А сейчас я спешу откланяться, – продолжал гость, – так как мне ещё лететь в один из ваших северных городов, где завтра утром у меня очередная встреча. Я желаю вам удачи!
– Спасибо! Вам того же, – ответил хозяин.
Старые знакомые обнялись на прощание и расстались.
Через несколько лет после этого разговора разъярённая толпа некогда бывших сторонников и обожателей ныне опального политика, любовь и поддержка которых однажды проложили ему путь на политический Олимп своей страны, предъявит ему счёт в виде обманутых надежд, несбывшихся ожиданий, потерянных лет и отсутствий перспектив, и в качестве компенсации попытается отобрать самое ценное, что только может быть у человека.
Ну, а пока наш герой полон сил и решимости продолжать свою игру. Как много изменилось со времён его первого избрания главою правительства, и как всё одновременно по-старому: либо мир вращается вокруг тебя, либо ты бежишь за ним. «Ничего, – думал он, – не в первый раз я за бортом. Тем желаннее будет моё возвращение туда, где я должен быть по праву. А пока надо подумать – с кем объединиться, чтобы развалить действующее правительство коммунистов и предателей».
Глава 5
Обычно Лютер Нарвин проводил все будни на работе или на мероприятиях, связанных с ней. Однако в последний год он сократил своё пребывание в офисе до полудня. С тех пор, как женился, Нарвин предпочитал обедать в обществе жены. Его жена, Ульма, не была поклонницей хождения по ресторанам, поэтому, в большинстве случаев, обедали и ужинали они дома. В доме Нарвина работал искусный повар, но госпожа Нарвин часто предпочитала готовить обеды и ужины для мужа manu propri[6]6
Собственноручно (лат.)
[Закрыть]6. Такая забота со стороны жены трогала сердце нашего финансового гения. В душе он по-детски радовался её материнскому участию в организации своего быта при более чем разумном расходовании средств семейного бюджета. Несмотря на широту натуры, в характере своей жены Нарвин ценил такое качество как бережливость.
Приехав домой, Лютер, как обычно, застал жену в последних приготовлениях к предстоящему обеду. Уловив ароматы, идущие с кухни, он в предвкушении удовольствия поспешил к столу. Запах вкусно приготовленной еды усилил и без того возбуждённый аппетит. Обед был подан и съеден. После его окончания Нарвин решил немного расслабиться, сидя на диване в гостиной и любуясь видом из её окна. За окном начинал накрапывать дождь. Ульма принесла свежеприготовленный сорбет, который они распили за компанию. Оба чувствовали себя счастливыми. Они мечтательно обсуждали свои планы на будущее.
– Угадай с трёх раз: какая у меня для тебя новость? – интригующе спросила жена.
Лютер сделал три безрезультатные попытки.
– Дорогой, ты не угадал. Я беременна.
Кровь ударила в мозг Нарвина при услышанном, – он никак не ожидал услышать подобную новость. Он поднялся с дивана и подошёл к окну. Глядя на дождливый пейзаж за окном, Нарвин пытался обуздать чувства гнева и досады, охвативших его. Ульма, не предвидя такой реакции мужа, настороженно смотрела на него. Взяв под контроль свои эмоции, муж повернулся к жене:
– Я много раз говорил тебе, что не хочу иметь детей. Почему сейчас ты ставишь меня перед фактом своей беременности, не принимая во внимание моё желание?! – отчеканил Нарвин голосом с металлическими нотками.
– Почему ты наотрез отказываешься от рождения детей? – парировала его вопрос жена, подходя к мужу и пристально глядя ему в глаза. – Ведь это естественно, когда мужчина и женщина живут под одной крышей и спят под одним одеялом.
– Хорошо. Давай присядем, – сказал Лютер, показывая жене на диван.
Присев и усадив жену рядом, Нарвин продолжил беседу:
– Ульма, мы с тобой взрослые люди. У каждого из нас есть свои «скелеты в шкафу». Я ни разу не упомянул тебе о твоём прошлом, и я надеялся, что ты не заставишь меня говорить о моём. Перед нашей женитьбой я настаивал на отсутствии детей. Так?
Ульма слегка кивнула головой.
– Я осознаю, что должен был раскрыть перед тобой все карты с самого начала. Тогда бы тебе была ясна причина моего поведения. Однако у меня не хватило смелости говорить с тобой о моём прошлом раньше. Теперь у меня нет выбора молчать о нём. Слушай, – Лютер отрешённо посмотрел на жену.
Ульма внимательно и с напряжением смотрела на мужа.
– Я никогда раньше не говорил тебе о том, что когда-то был женат. Более того, у меня было двое детей. Моя дочь в возрасте пятнадцати лет наложила на себя руки. Мы даже не смогли похоронить её на нашем кладбище, так как самоубийцам в этом отказано. Мой сын, – гей и наркоман, – умер несколько позже от передозировки наркотиков.
– Боже мой! Какой кошмар! – жена пришла в ужас от услышанного. Она даже не могла себе представить, что её муж пережил двоих собственных детей. – Что стало с твоей бывшей женой? – еле слышно спросила она.
– У неё помутился рассудок, и она скончалась чуть позже.
Воцарилась пауза. Тягостное молчание нарушила Ульма:
– Я искренне сочувствую твоему горю, но не понимаю до конца – почему мы не можем иметь детей?
– Тебе известно, что моя хромота обусловлена генетически? – задал встречный вопрос муж.
– Даже если и так, почему из-за этого надо убивать нашего ребёнка? – вопрошала жена.
– Во-первых, моя хромота и самоубийства двух моих детей – две стороны одной медали, которая называется дегенерацией рода. Во-вторых, не убивать ребёнка, а прерывать беременность в связи с высокой вероятностью наследственной патологии. Ты хочешь воспитывать идиота, извращенца или самоубийцу?! – заявил Нарвин, начиная терять контроль над собой.
– Но ведь ты обладаешь живом умом и ясным рассудком! Почему от тебя должен родиться урод?! – не желая принимать категоричные аргументы мужа относительно продолжения рода, настаивала жена.
– Дорогая моя, – он повернул её к себе, крепко взял за плечи и, пристально глядя ей в глаза, продолжил, – именно поэтому я осознаю, что являюсь последним достойным представителем своего рода. Природа ставит на нём крест, о чём свидетельствует моя врождённая хромота и двое нежизнеспособных отпрысков. Я хочу оставить добрую память о нашем роде, а не душевнобольных и недоразвитых потомков.
– Я сделаю всё, от меня зависящее, чтобы наш ребёнок вырос достойным человеком, – твёрдо глядя в глаза мужу, пообещала жена.
– Боюсь, дорогая, существуют вещи, над которыми ты не властна. Одна из них – генетика. И поэтому прямо сейчас ты едешь к нашему доктору делать аборт.
– Но дорогой, – слёзы градом лились у неё из глаз, – пожалуйста, дай шанс родиться этому ребёнку! Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, и сделаю всё, что смогу, для тебя и него! Я умоляю тебя!
– Ульма, я искренне признателен тебе за твою благодарность и терпение. Это высшее, на что я могу рассчитывать. Именно поэтому ты моя жена и пользуешься всем, что принадлежит мне. И именно поэтому в случае моей смерти ты наследуешь всё моё движимое и недвижимое имущество до последнего цента. Также я хочу оставить в память о себе тёплые чувства и воспоминания, а не ужас, отчаяние и безысходность.
Нарвин опять подошёл к заливаемому струями холодного дождя окну и стал всматриваться в пейзаж за ним. Волна воспоминаний накатила на него, воскресив призраки прошлого и похороненных в нём чувств. Боже, как давно это было! И вместе с тем он помнил всё до мельчайших подробностей. Перед глазами Нарвина возник образ его покончившей с собой дочери: она лежала в наполненной водой ванне с простреленной головой, сжимая в опущенной руке пистолет. На её лице застыла лёгкая улыбка. На столике рядом с ванной лежала написанная ею записка: «Дорогие родители! Мне надоело влачить бессмысленное земное существование, к которому принуждает меня ваш никчёмный мир. Поэтому я ухожу. Ваша непокорная дочь».
Позднее один генетик, – профессор и доктор медицины, – объяснил Нарвину определённую закономерность такого исхода событий. Согласно изложенной им теории, любой биологический род рано или поздно заканчивает своё существование путём остановки репродукции или рождением особей с врождёнными психическими или физическими отклонениями, такими, как шизофрения, разного рода мании, «волчья пасть» и другие. Таким образом, оставленное потомство с наследственными заболеваниями вырождалось естественным образом в своём или в двух следующих поколениях. По глубокому убеждению профессора, преднамеренное самоубийство одного из родственников являлось верным признаком дегенерации рода.
Глава 6
Доктор медицины и профессор Артемио Аррегин – мужчина шестидесяти лет, среднего роста, худощавый и очень активный для своего возраста, иногда даже суетливый. Он обладал приятными чертами лица и имел густую абсолютно седую шевелюру. Официально доктор относился к разряду холостяков, хотя сам он считал, что женат на Генетике и беззаветно предан ей. Доктор Аррегин – одна из немногих звёзд первой величины в мировой генетике, в чью специализацию входят наследственные генетические заболевания, – как синдром Дауна, например, или гемофилия. Аррегин внёс весомый вклад в практическое развитие и конкретизацию знаний относительно поведения «больных» генов и его возможной коррекции. Является лауреатом Нобелевской премии в области медицины. Аррегин безгранично верит в то, что генетика призвана сделать жизнь человечества качественно лучше, так как убеждён, что все недуги человеческие, – телесные и духовные, – берут своё начало в комбинации генов. Дифференцировав эти генные комбинации и найдя действенный способ коррекции их негативного влияния, профессор Аррегин мог осуществить революционный прорыв в медицине.
Несколько лет назад доктор медицины Аррегин обратил своё пристальное профессиональное внимание на теорию дегенерации, и в настоящий момент являлся ярым её последователем. Теория дегенерации возникла в Европе в середине девятнадцатого века и была представлена в трудах Бенедикта Мореля, Чезаре Ломброзо, Рэя Ланкестера, Генри Модсли и других европейских учёных мужей своего времени. Доктор Аррегин имел несколько отличный взгляд на видение явления дегенерации, нежели вышеупомянутые основоположники данной теории.
Явление дегенерации биологического вида, в том числе вида homo sapiens[7]7
Человек разумный (лат.)
[Закрыть], – с точки зрения профессора Аррегин, – основано на естественном вырождении генов рода, его видов и подвидов в процессе эволюции. Согласно мнению доктора Аррегин, любой биологический род развивается и постепенно достигает своего максимального расцвета, вслед за которым также постепенно идёт к своему закату.
Целью генетических исследований профессора Аррегин являлось подведение научной медицинской базы, идентифицирующей точку начала обратного отсчёта, в геноме представителей рода вида homo sapiens. Знание данной координаты, по мнению светила медицины, дало бы шанс для модулирования комбинации генов таким образом, что позволило бы минимизировать дегенеративные признаки рода или исключить их совсем. Чем ближе род к своему закату, или вырождению, или дегенерации – тем всё отчётливее проявляются следующие дегенеративные признаки.
Одним из ранних признаков, свидетельствующих о начале стадии дегенерации любого биологического вида, в том числе вида homo sapiens, Аррегин считал гомосексуализм – как мужской, так и женский. Исходя из теории Аррегин, Природа, предвидя близкое вырождение определённой особи, сама выстраивала генную комбинацию таким образом, что естественное сексуальное влечение особи исключало продолжение рода. Таким образом, естественное доминирующее гомосексуальное влечение вместо естественно доминирующего гетеросексуального шло одним из первых признаков в списке Аррегин.
К следующему признаку доктор относил психические болезни, например, шизофрению и параноидальный синдром. Отдельной темой профессор рассматривал самоубийство. С точки зрения психиатрии, преднамеренное самоубийство является следствием определённой психической патологии. Психически здоровый человек будет всегда стремиться выйти из состояния депрессии или любого другого негативного психического состояния. Он всегда будет стремиться к положительному состоянию своей психики или хотя бы к её равновесию. Не факт, что данное негативное состояние будет преодолено, но тенденция к его преодолению будет присутствовать постоянно. Пограничная зона между неврозом, – условно временным негативным состоянием психики, и психической болезнью достаточно зыбкая. Однако, как утверждают психиатры, намеренный суицид совершается скорее психически больными людьми, для которых характерно стремление к постоянному углублению негативных переживаний и их сознательная культивация, где естественной кульминацией болезни становится суицид.
Исключения из правил составляют люди, добровольно ушедшие из жизни во имя спасения жизни других, исповедуемых взглядов и принципов, а также во избежание пыток и надругательств над собой.
И к последнему признаку профессор относил врожденные физические дефекты, такие как, например, врождённая хромота, «заячья» губа, физическое недоразвитие одной из верхних конечностей и им подобные.
Профессор был убеждён, что определение «точки невозврата» в геноме представителей рода вида homo sapiens и соответствующая коррекция или возможная рекомбинация генов представителей такого рода даст реальный шанс для создания нового витка в эволюции данного рода. Исключив или изолировав «точку невозврата» в цепочке генов, можно было рассчитывать на полноценную жизнедеятельность представителей дегенерирующих родов, которые в массе своей составляют довольно приличный контингент человечества. Профессор предполагал, что, выстраивая дегенеративную комбинацию генов, Природа избавляется не от самой худшей части человечества, а, скорее, наоборот – от его лучшей части. Природа как бы даёт шанс всем тем, кто до сих пор был вне игры – войти в неё. И одаривает своими милостями если не по справедливости, то, как минимум, по очереди.
Профессор спорил с Жизнью и горел желанием перехитрить Смерть. Первая всё время ускользает и её приходится догонять, вторая всегда рядом и заставляет нас быть настороже. Первая всегда мимолётна, а вторая неизбежна. Их Величества Жизнь и Смерть шествуют рука об руку. В рождении Жизни косо проглядывает Смерть, как и в Смерти проглядывает новая форма Жизни. Жизнь и Смерть – две стороны одной медали, две взаимоисключающие и дополняющие друг друга величины. Как они далеки и в то же время близки! Одна есть начало другой. Две сестры, два антагониста, свет и мрак, бытиё и забвение. Сколь первая парадоксальна, столь вторая таинственна. Жизнь полна чувств: от низких до возвышенных. Смерть всегда беспристрастна. Первая очень многообразна и может быть великой или никчёмной, сытой или голодной, достойной или презренной… Вторая уравняет всех: последнего нищего и первого богача, глупца и мудрого, подонка и святого… Сколь первая избирательна, столь вторая всеядна. Однако, даже Её Величество Смерть питает слабость к людям выдающимся, которых часто вырывает из объятий своей сестры Жизни раньше отмеренного им срока.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?