Электронная библиотека » Наталья Александрова » » онлайн чтение - страница 2


  • Текст добавлен: 27 июля 2015, 12:30


Автор книги: Наталья Александрова


Жанр: Иронические детективы, Детективы


Возрастные ограничения: +16

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Из-за двери ванной раздавалось Лолино пение. Леня прислушался и нахмурился. Его подруга обладала артистическим талантом и отличным музыкальным слухом. Голос тоже у нее был – не слишком сильный, но приятный. Лола часто напевала для себя, и Леня уже научился определять по репертуару, каково ее настроение.

Если Лола, закрывшись в ванной, пела с надрывом душераздирающие романсы типа «Нет, не тебя так пылко я люблю» и «Я ехала домой, я думала о вас…», это значило, что она влюбилась. То есть не то чтобы влюбилась, но увлеклась кем-то, и довольно сильно. Такое Лолино состояние Маркиз, сам себе не признаваясь, очень не любил, потому что Лолка становилась ужасно рассеянная и глупая. На самом деле Маркиз слегка ревновал свою подругу. Хотя между ними была твердая договоренность, что они связаны только делами, все равно было очень неприятно, когда Лола с нежностью думала о другом мужчине. Но такое с Лолкой случалось довольно редко, а точнее, она умела тщательно скрывать свои чувства.

Если Лола с улыбкой на устах напевала мелодии из старых советских фильмов – что-нибудь типа «Все стало вокруг голубым и зеленым…» или, схватив на руки Пу И, кружилась по комнате и распевала во все горло, глядя в черные глазки-бусинки песика, «Помнишь ли ты, как счастье нам улыбалось…», это означало, что все прекрасно, что впереди у Лолы множество замечательных встреч, она еще будет блистать на сцене и на экране и что Пу И – самый замечательный песик на свете. В таком состоянии Лола бывала удивительно хорошенькой, и Леня всегда смотрел на нее с удовольствием.

Бывали у Лолы и другие минуты, когда она пела тихим голосом украинские песни из репертуара своей тетки Калерии Ивановны. Тетя Каля была женщиной темпераментной, и песни, которые она пела с подлинным чувством и с огнем в глазах, у Лолы выходили заунывными и тягучими.

Леня переглянулся с Пу И и прислушался.

– Ты мое сердэ-энько, – мрачно выводила Лола.

Это означало, что жизнь не удалась, что тонкой Лолиной натуре тесно в четырех стенах их комфортабельной квартиры, что домашние ее совершенно не понимают и никогда не поймут, что талант ее среди этих отвратительных толстокожих людей не может существовать и что Лола подумывает о самоубийстве (разумеется, не всерьез).

В общем, как сказал поэт, и к Лолиному состоянию очень подходили эти строчки: «В Европе холодно, в Италии темно, жизнь отвратительна, как руки брадобрея…»

В такие минуты Леня предпочитал держаться от своей партнерши подальше, поскольку Лола могла устроить скандал на пустом месте просто потому, что у нее плохое настроение.

Однако сейчас он рассердился на Лолку – все время твердит, как она обожает своего ненаглядного чихуахуа, а сама не может даже вымыть ему лапы! Но Пу И смотрел так жалобно, что Леня усовестился – животное не виновато, что у него такая ужасная хозяйка. Он нагнулся было к песику, но тут услышал из кухни подозрительные звуки – как будто что-то мягкое и упругое упало с холодильника. Это могло означать только одно: кот Аскольд вспрыгнул на стол. За последнее время кот сильно прибавил в весе. И хотя он был по-прежнему в отличной спортивной форме и одним прыжком мог попасть с пола на высокий холодильник, прыжки эти не получались бесшумными.

На столе Леня оставил блюдо теплых булочек, прикрытых салфеткой, которая, разумеется, не могла служить преградой. Аскольд в принципе булочек не ел, но мог из чисто хулиганских побуждений расправиться с ними по принципу «не съем, так понадкусываю». Леня очень любил своего кота, но есть с ним из одной тарелки все же не хотел.

Бросив Пу И, он ринулся на кухню и успел спасти булочки. Кот, получив салфеткой по морде, улепетнул под стол, попугай бурно радовался в клетке.

– Черт знает что! – разозлился Маркиз.

– Черт знает что! – донеслось из прихожей.

Это Лола наконец выбралась из ванной и теперь искала, на ком бы сорвать свое плохое настроение.

– Пуишечка, – фальшиво запричитала она, – детка, ты все еще не завтракал! Этот ужасный человек привязал тебя к ручке двери!

Пу И негодующе гавкнул. Маркиз мог бы поклясться, что негодование песика относилось к поведению его хозяйки, но Лола предпочла трактовать все по-своему. Леня решил не вмешиваться и спокойно выпить кофе.

Лолка притащилась на кухню, прижимая к груди вырывающегося песика.

– Не мучай собаку! – не выдержал Леня.

– Ах, это я, оказывается, мучаю несчастного Пу И? – мгновенно завелась Лола, и Леня понял, что снова поддался на провокацию.

Леня хотел достойно ответить своей зарвавшейся подруге, но в это самое время зазвонил его мобильный телефон.

Звонил Лев Иванович Аристархов, пожилой коллекционер, хорошо знавший Аскольда – покойного Лениного друга и учителя, которому Маркиз очень многим был обязан.

– Знаю, Леонид, что вы не любите брать заказы, – начал Лев Иванович, – но один мой добрый знакомый попал в сложное положение. Он стал жертвой мелкого мошенника, афериста. Тот украл у него очень ценные марки – это бы еще полбеды, всего лишь денежная потеря, но одновременно с марками пропал и очень важный документ, из-за которого мой друг может серьезно пострадать. Поэтому я решился обратиться к вам. Подробности дела он сам вам изложит при встрече. Для вас вернуть документ, я думаю, совершенно не составит труда, гонорар будет весьма приличный… В общем, я был бы весьма признателен вам, если бы вы встретились с ним и поговорили.

Леня не собирался в ближайшее время брать заказов, он самостоятельно обдумывал одно очень перспективное дело, но Лев Иванович был другом покойного Аскольда, и это меняло ситуацию. Он уточнил время и место встречи и отключился.

Теперь следовало выпить наконец кофе. О вкусных калорийных завтраках Леня в последнее время и думать забыл. Лолка совершенно распустилась с этой своей депрессией от темноты. Леня сильно подозревал, что депрессию свою она выдумала исключительно от лени. Маркиз и сам не слишком любил промозглую петербургскую осень-зиму, но нужно же держать себя в руках!

Кофе, конечно, остыл, булочки были невкусными. И вообще завтракать нужно в спокойном настроении, а то все калории не впрок пойдут.

Явилась Лола и пошуршала пустой коробкой.

– Ты не купил орехового печенья для Пу И?! – возмутилась она.

Леня проигнорировал вопрос и выложил в миску обычные собачьи консервы. Пу И капризничал ровно полторы минуты, после чего принялся с аппетитом есть. Лола убедилась, что кофе окончательно остыл, негодующе фыркнула, совсем как кот Аскольд, и ушла в спальню, хлопнув дверью. Маркиз подумал немного, опасливо поглядел на дверь кухни и доел две последние булочки.

Когда он уже оделся и собирался выйти из квартиры, в прихожей появилась Лола. Она была облачена в длинный нежно-розовый махровый халат, соответствующий утреннему безоблачному настроению, но лицо Лениной подруги не предвещало ничего хорошего.

– Куда это ты собрался? – проговорила она, подбоченившись.

Лола была голодна и от этого еще больше злилась.

– На деловую встречу, – отозвался Маркиз, пряча глаза и гремя замками.

Новая ссора с подругой не входила в его планы.

– Ах, на деловую встречу! – передразнила его Лола. – А я и не знала, что мы сейчас работаем! Или мы с тобой больше не компаньоны и ты не обсуждаешь со мной свои дела?

– Компаньоны, дорогая, конечно, мы с тобой компаньоны! – покладисто ответил Леня, избравший в данный момент соглашательскую политику. – Куда же я без тебя… Просто сейчас я очень тороплюсь, меня ждет заказчик, а как только вернусь, мы обязательно все с тобой обсудим…

– Вот как! – гневно воскликнула Лола. – Значит, теперь ты просто ставишь меня перед фактом, как наемную рабочую силу! Как секретаршу или… или уборщицу! У тебя уже есть заказчик, значит, ты все решил, взялся за работу, даже не посоветовавшись со мной!

Из-за Лолиной ноги высунулась любопытная остренькая мордочка. Пу И, как всегда, хотел находиться в центре событий, даже при том, что кто-нибудь из компаньонов в пылу ссоры запросто мог его ушибить.

– Посмотри на него, Пу И! – с театральным пафосом воскликнула Лола, увидев песика и призывая его в свидетели. – Этот человек – твой хозяин! После этого неудивительно, что ты иногда так ужасно себя ведешь! Во всем виновато его дурное влияние!

– Но, дорогая, его хозяйка в гораздо большей мере ты, а не я, – осмелился возразить Леня.

– Пу И! – тут же заорала обрадованная Лола. – Он от тебя отказывается! Так я и знала! Бедный песик, если со мной что-нибудь случится, этот ужасный человек сдаст тебя в детский дом!

– Чего? – Маркиз разинул рот, забыв даже возмутиться. – Разве есть детские дома для собак? Ты ври, да не завирайся! И вообще, занялась бы, что ли, чем-нибудь полезным! Хотя что с тебя взять… Обед, конечно, не приготовишь, ну да ладно, меня клиент пригласил…

Лоле очень хотелось есть. Еще ей осточертело сидеть в пустой квартире. Хотелось пойти куда-нибудь на люди, чтобы было шумно, тепло и светло, чтобы играла музыка… Может быть, попроситься с Ленькой? Но нет, он ни за что не станет ждать, пока она соберется. Противный какой!

Лола снова повернулась к Лене и проговорила с хорошо отработанной трагической интонацией:

– Ты можешь, конечно, идти куда вздумаешь, но не удивляйся, если начнутся неприятности, и помни – я тебя предупреждала!

Леня поскорее выскочил из квартиры. Он очень ценил свою боевую подругу и прекрасно к ней относился, но иногда Лолка бывала просто невыносима.


Встреча с потенциальным заказчиком была назначена в ресторане «Зеленый дворик». Ресторан этот открылся недавно, Леня в нем еще не бывал и решил, что соединит приятное с полезным.

На одной из тихих улочек Петроградской стороны Маркиз увидел скромную вывеску из темного дерева. Он толкнул дверь и сразу же из сырого и промозглого петербургского ноября попал в кавказское лето. Внутри помещение ресторана действительно напоминало зеленый дворик в Тбилиси или Баку. Стены из грубого камня увивал плющ и дикий виноград (наверное, искусственный, но очень хорошо сделанный), зал был обставлен простыми деревянными скамьями и столами. Под потолком для красоты были развешены домотканые коврики, тележные колеса и глиняные кувшины.

Леня отдал пальто гардеробщику, надменной осанкой напоминавшему отставного члена политбюро, и к нему тут же подскочил смуглый парень в шелковой рубахе навыпуск, подпоясанной узким наборным ремешком.

– Вас ждут, – негромким, доверительным голосом сообщил он Маркизу и проводил его в дальний конец зала, где в неглубокой нише, наполовину огражденной от остальных посетителей деревянной, увитой искусственным плющом решеткой, за темным дубовым столом сидел начинающий полнеть мужчина примерно одного с Леней возраста.

Маркиз представился, мужчина ответил, что его зовут Вадимом. Официант налил им из большого глиняного кувшина свежий айран с зеленью и подал меню. Маркиз подошел к заказу обстоятельно. Он негромко поговорил с официантом и выбрал баранину на ребрышках, кукурузные лепешки с зеленью и сыром, свежие овощи и бутылку настоящего мукузани. Его сотрапезник также задумчиво просмотрел меню и заказал запеченную с травами севанскую форель под гранатовым соусом.

Когда официант бесшумно удалился, Леня поднял глаза на нового знакомого и негромко проговорил:

– Лев Иванович сказал мне, что у вас большие неприятности?

– Неприятности – это не то слово. – Вадим тяжело вздохнул. – Неприятности – это неожиданный визит налогового инспектора или приезд тещи из Краснодара… Впрочем, я не женат и соответственно не обременен тещей. В моем случае все гораздо серьезнее. Можно без преувеличения сказать, что для меня это – вопрос жизни и смерти.

– Рассказывайте, – Леня подлил в стакан прохладного айрана и откинулся на спинку стула, приготовившись слушать.

– У меня есть сестра, – начал Вадим, – она очень бестолковая, невезучая и нескладная. У нее неустроенная личная жизнь, нет нормального образования и нормальной работы. Но она – моя сестра, и этим все сказано.

Леня кивнул, показывая, что внимательно слушает.

– Я много раз пытался пристроить ее на работу, но ни на одном месте она не удерживалась больше месяца. Под тем или иным благовидным предлогом ее увольняли. Моя… подруга постоянно пытается подыскать ей какого-нибудь мужчину, думаю, не совсем бескорыстно, но тоже безрезультатно. Мужчины шарахаются от Люси, как черти от ладана. Наконец примерно неделю назад на вернисаже Люся подцепила одного вольного стрелка. Воспользовавшись тем, что меня не было в городе, она привела его домой…

– Как я понимаю, вы живете вместе? – уточнил Маркиз.

– Да, – Вадим сдержанно кивнул, – учитывая Люсин характер, я не рискую отселить ее. Это может очень плохо кончиться. Итак, она привела его домой… и больше ничего не помнит.

– Снотворное? – с интересом спросил Маркиз.

– Вероятно. – Вадим прикрыл глаза. – Причем эта дуреха больше всего расстроена тем, что ночной гость пренебрег ее прелестями и не трахнул ее.

– По-видимому, у него были другие интересы, – предположил Леня.

– Конечно. – Вадим тяжело вздохнул. – Усыпив сестру, он посетил мой кабинет и вскрыл письменный стол.

– Вы держите ценности в письменном столе? – Маркиз удивленно поднял брови.

– Держал, – печально признался Вадим. – Понимаю, что это глупо… но я считал, что это достаточно надежно – в нашем доме охрана, кабинет запирается, стол тоже. Кроме того, самое ценное, что у меня обычно лежит в столе, – это марки, а их я хотел держать под рукой.

– Их и взяли?

– Их тоже. – Вадим выдержал небольшую, но очень многозначительную паузу. – Думаю, вор шел именно за марками, по серьезной наводке. Особенно ценной была одна, я купил ее по случаю в составе целой коллекции и только недавно убедился, что она представляет очень большую ценность. Ну, конечно, сказал об этом одному-двум филателистам…

– Неразумно. – Леня покачал головой. – И сколько она стоит?

– Около трехсот тысяч…

– Долларов?

– Евро, – уточнил Вадим, – но не в этом дело. Эту потерю я перенес бы, огорчился, но перенес. Но вор прихватил один документ… всего лишь листок бумаги, а из-за него я могу лишиться всего…

– Всего? – осторожно, со значением переспросил Леня.

– Всего, – кивнул Вадим, – в том числе жизни. Самое глупое, что вор, по-видимому, взял этот документ совершенно случайно. Ему нужно было во что-то положить марки, и он взял в столе папку. А в папке лежала бумага… Он не представляет себе ее ценности! – Последнюю фразу Вадим едва не выкрикнул, и его лицо мучительно скривилось.

К столу подошел официант с подносом, и мужчины на какое-то время замолчали.

– Хорошая баранина, – прервал наконец Леня молчание. – А почему вы так поздно занялись этим делом? Ведь вы сказали, что кража случилась неделю назад? Или вас все это время не было в городе?

– Нет, – Вадим тяжело вздохнул, – я обнаружил кражу на следующий день.

– Тогда нужно было сразу же, по горячим следам начать действовать.

– Я и начал! – Мужчина отодвинул тарелку с форелью, судя по всему, аппетита у него не было. – Я нанял частного детектива. Он успел выяснить личность похитителя и собрался приступить ко второй стадии работы, но именно в этот момент погиб в автомобильной катастрофе.

– Вам это не показалось подозрительным? – Леня пригубил вино и поверх бокала внимательно взглянул на своего собеседника.

– В первый момент – нет… а теперь я уже допускаю мысль, что авария была не случайной.

– И после этого вы обратились к Льву Ивановичу? – задал Леня следующий вопрос.

– Не сразу, – признался Вадим. – Я нанял еще одного детектива. Это было два дня назад.

– И что же?

– Он ведет себя как-то странно… кажется очень напуганным, отказывается от встречи со мной… предлагает возвратить аванс…

– Вот это действительно странно, – усмехнулся Леня, – чтобы частный детектив вернул аванс – это что-то небывалое!

Вадим, кажется, не заметил Лениной иронии. Он продолжил:

– Тогда я и обратился к Льву Ивановичу, а он посоветовал мне поговорить с вами…

– Вы сказали, что тот, первый детектив, который попал в аварию, успел выяснить личность вора. Кто же он такой?

– Брачный аферист.

– О! – Леня заинтересованно придвинулся к собеседнику. – Большая редкость в наше время! Вымирающая профессия! Скоро их можно будет заносить в Красную книгу!

– Мне не до шуток, – поморщился Вадим. – Я уже сказал вам, что для меня вернуть этот документ – вопрос жизни и смерти!

– Не хочу вас обидеть, – Маркиз понизил голос и огляделся, – но вы только что сказали, что первый человек, взявшийся за это дело, погиб… Так что для меня это тоже может стать вопросом жизни и смерти. И я, позволю себе напомнить, еще не дал согласия…

– Умоляю вас! – Вадим перегнулся через стол и схватил Леню за руки. – Умоляю вас! Спасите меня! Лев Иванович сказал, что для вас нет ничего невозможного! Что вы можете все!

– Такое мнение для меня весьма лестно, – Маркиз осторожно высвободил руки и немного отодвинулся, – но не думайте, что меня можно купить на грубую лесть. Если я возьмусь за это дело, то только ради Льва Ивановича, который был близким другом моего покойного учителя.

– Я готов заплатить вам любой гонорар! – воскликнул Вадим. – Все, что вы скажете!

– Не кричите так, на вас оглядываются. Вопрос о гонораре пока рано поднимать, я еще не дал согласия. Для начала скажите, как связаться с вашим детективом – с тем, который пока еще жив. Думаю, если он так напуган – значит, ему удалось уже что-то узнать. Я попробую встретиться с ним и в спокойной, непринужденной обстановке выяснить, что именно ему известно.

Вадим протянул через стол клочок бумаги, на котором был написан телефонный номер.

– Это номер мобильного, который он оставил мне для экстренной связи. Он сказал, что звонить по этому номеру можно только один раз, в самом крайнем случае, и говорить не больше сорока секунд.

– Понятно, – пробормотал Маркиз, – боится, что за большее время телефон засекут и его владельца найдут… Предусмотрительный юноша!

– Не сказал бы, что он юноша, – возразил Вадим, – насколько я понял, он сотрудник МВД на пенсии.

– Что ж, – Маркиз допил вино и поставил бокал, – значит, предусмотрительный пенсионер.


Распрощавшись с Вадимом и покинув ресторан, Леня направился к ближайшему офису салона связи, где можно купить и тут же подключить к сети мобильный телефон. Возле салона он покрутился несколько минут и наконец заметил неприметного, битого жизнью мужичка в сильно поношенном пальто, с озабоченным и ищущим взглядом и следами физических и нравственных страданий на лице.

– Паспорт есть? – деловито осведомился Маркиз, подойдя к мужичку на расстояние непосредственного контакта.

– А как же! – тот расплылся в довольной улыбке. – С того и живем, с того и кормимся! Нам без паспорта никак нельзя!

– Ну-ну, – Леня протянул руку.

– Двести рубликов, – прошептал мужичок, придерживая бордовую книжечку. – Такса известная!

– Кто бы спорил! – Маркиз отдал две бумажки и стал временным владельцем паспорта на имя Манаенкова Бориса Питиримовича.

Церковно-славянское отчество показалось ему слишком изысканным и запоминающимся, но выбора не было. Он вошел в салон связи, купил там недорогой мобильный телефон и зарегистрировал его на имя Манаенкова. Выйдя из салона, вернув Манаенкову его драгоценный документ и проследив за тем, как Борис Питиримович стремглав бросился к ближайшему магазину за лекарством от тяжелого хронического похмелья, Леня набрал на клавиатуре нового телефона полученный от Вадима номер.

Несколько минут никто не отзывался, и Маркиз уже подумал, что второй детектив либо разделил судьбу первого и тоже стал жертвой дорожной аварии или какого-нибудь стихийного бедствия, либо настолько испуган, что решил выбросить телефон и окончательно лечь на дно. Однако длинные гудки наконец прервались, и сухой настороженный голос проговорил:

– Слушаю.

– Я звоню вам по поручению Вадима, – начал Леня.

Он помнил, что его собеседник крайне озабочен своей безопасностью и поставил обязательным условием, что продолжительность разговора не должна превышать сорока секунд, поэтому весь разговор был заранее подготовлен и прохронометрирован.

– Знаете «Атриум» на Невском? Крытый дворик за магазином «Стокман»?

– Да, – коротко подтвердил детектив.

– Там, за столиком кафе, через час. Держите в руке газету «Телезритель», у меня будет такая же.

– Понял, – ответил настороженный голос, и разговор прервался.

За две минуты до назначенного времени Леня вошел в крытый дворик.

За столиками вокруг фонтана потягивали кофе из крошечных чашек и болтали о пустяках хорошенькие, элегантно одетые девушки, явно не обремененные никакими делами и заботами. Менее обеспеченную публику цены в этом кафе держали на безопасном расстоянии.

Среди этого цветника резко выделялся немолодой мужчина в старомодном сером габардиновом плаще. Он сидел один за столиком спиной ко входу, и даже если бы на столе перед ним не лежала газета, Леня ни на секунду не усомнился бы, что перед ним именно тот человек, с которым ему нужно было поговорить, отставной сотрудник МВД, а в настоящее время – частный детектив.

Леня приблизился к столику детектива и негромко проговорил:

– Однако вы удивительно точны.

Мужчина ничего не ответил, больше того, он даже не повернулся к Лене и никаким жестом не отреагировал на его слова. Это показалось Лене чрезвычайно подозрительным. Он обошел столик и заглянул в лицо предусмотрительного пенсионера.

Глаза мужчины были полуприкрыты тяжелыми набрякшими веками, в уголке рта набух пузырек слюны. Мужчина ничего не видел, ничего не слышал, больше того – он не дышал. Все принятые им меры предосторожности оказались недостаточны. Конечно, можно было предположить, что детектив внезапно скончался от острой сердечной недостаточности или от какой-то другой столь же естественной причины – в его возрасте это было вполне возможно, однако Леня не верил в такие удивительные совпадения.

На столе перед мертвецом стояла полупустая чашка кофе. Маркизу очень хотелось взять немного этого кофе на анализ, чтобы выяснить, не от него ли остановилось сердце детектива. Еще ему хотелось осмотреть карманы мертвеца. Вполне возможно, там найдется что-нибудь интересное. Однако вокруг было так много свидетелей, что Леня предпочел сделать вид, что он совершенно незнаком с этим странным человеком, пройти мимо него не задерживаясь и тихо удалиться из крытого дворика, пока никто из окружающих красоток не заметил, что мужчина за соседним столиком мертв.

Впрочем, Маркиз представлял для них так мало интереса, что они могли не заметить этого до конца дня, до закрытия кафе.


Маркиз сел в свою машину и задумался. Самое умное, что он мог бы сейчас сделать, – это позвонить Вадиму и отказаться от задания, причем в такой резкой форме, чтобы тот понял, что Маркиз не шутит и не набивает себе цену. Однако это немедленно станет известно Льву Ивановичу Аристархову. Судя по всему, заказчик находится с ним в близких отношениях, старый жук не стал бы просить за малознакомого человека. Конечно, он был знаком с покойным Аскольдом, но Ленино почитание памяти своего друга и учителя не настолько сильно, чтобы он рисковал собственной жизнью.

Насколько Маркиз знал Аристархова, тот мало с кем был в близких отношениях, его связывали с людьми в основном различные дела. Заказчик Вадим просил Аристархова об услуге, и раз тот согласился, значит, надеется, что Вадим эту услугу ему когда-нибудь вернет. Аристархов, в свою очередь, при случае чем-нибудь поможет ему, Лене Маркизу. Если же он сейчас откажется, то Аристархов затаит на него обиду и при случае отплатит. Уж он найдет, каким образом это сделать. Сильно подгадить он Лене не сможет, но иногда и мелочи имеют большое значение.

Леня Маркиз был человеком осмотрительным, что при его профессии редкость. Кроме того, он придавал большое значение отношениям между людьми и всегда старался без повода людей против себя не восстанавливать.

Но – два убийства… Два убийства – это серьезно. После того, как он увидел собственными глазами, что второго частного детектива отравили, предполагать, что первый частный детектив попал в обычную аварию, было просто глупо. Однако нужно на что-то решаться. И Леня позвонил заказчику, сообщив ему, что попробует разобраться в этом сложном деле, но оговорив для себя возможность действовать по-своему.

Теперь перед ним стояла самая трудная задача – объяснение с Лолой. Что-то подсказывало Лене, что в деле, где замешан брачный аферист, без женщины ему не обойтись. Но для начала следует разведать ситуацию самому.


Маркиз припарковал машину напротив дома, где жил его потенциальный объект, и еще раз внимательно просмотрел полученные от Вадима данные. Василий Петрович Зайкин, тридцать девять лет. Проживает вдвоем с матерью Ниной Арнольдовной.

Кроме отчества матушки, все было такое обыкновенное, такое славное, вызывающее симпатию… одна фамилия чего стоит! И лицо Василия на фотографии – доброжелательное, простое, улыбчивое… На такого человека можно положиться, ему можно доверить самое дорогое.

Леня нисколько не сомневался: человек с такой вызывающей доверие внешностью – несомненно аферист. У порядочного человека не может быть таких умопомрачительно честных глаз, такой светлой, доверчивой улыбки, такой трогательной ямочки на подбородке. Одно непонятно: настоящие аферисты избегают насилия, а тут уже два трупа… Это странно, это не вяжется со светлым образом Василия Зайкина.

Дверь подъезда открылась, и на улицу вышел мужчина среднего роста в черном кашемировом пальто. Леня на всякий случай сверился с фотографией, хотя у него и без того не было сомнений: перед ним Василий Петрович.

Живой Зайкин был еще лучше, чем на фотографии. Умеренная полнота, приличная, дорогая, но не слишком модная одежда, идеально отглаженные брюки, сверкающие ботинки, но самое главное – лицо, выражавшее одновременно спокойную надежность и трогательную беззащитность. Эти два столь редко сочетающихся качества создавали совершенно уникальный эффект.

Леня понял секрет Зайкина. За такого человека каждая женщина хотела бы выйти замуж. Он выглядел совершенно идеальным спутником жизни. Маркиз, обладавший исключительным умением войти в чужой образ, поставить себя на место другого человека, осознал, что если бы он был женщиной, то ему, несомненно, захотелось бы пойти с Зайкиным под венец. В его ушах зазвучали мажорные звуки свадебного марша Мендельсона. Причем, что интересно, Зайкин не должен был вызывать у женщин сильных сексуальных эмоций. Он производил впечатление идеального мужа, но вовсе не любовника.

Василий Петрович огляделся и неторопливо пошел по улице. Пройдя два квартала, он свернул во двор. Леня хотел было выйти из машины и последовать за ним, но в это время из ворот, в которые только что вошел Зайкин, выехал темно-синий «фольксваген-пассат», за рулем которого сидел Василий Петрович.

Леня отметил, что машина совершенно соответствует образу Зайкина – не самая дорогая, но надежная и респектабельная. «Пассат» влился в поток машин, и Леня поехал следом.

Василий Петрович направлялся в центр города. Он притормозил возле станции метро и купил небольшой, но очень приличный букет – белая лилия и две розы. Леня держался на некотором расстоянии за ним, стараясь не упустить синий «фольксваген» из виду. Впрочем, это было не трудно – Зайкин ехал не спеша, соблюдая все правила и уступая дорогу нервным и торопливым водителям.

Наконец он остановился перед подъездом элитного, только что отремонтированного дома. Роскошный фасад, дорогие стеклопакеты в окнах, видеокамера над дверью – все говорило о благосостоянии жильцов. Не прошло и минуты, как из подъезда выпорхнула дама в роскошной шиншилловой шубе. Впрочем, сказать, что она выпорхнула, было не совсем правильно. Дама была весьма в теле и обладала грацией молодого носорога.

Зайкин выскочил из машины навстречу ей, протянул букет и запечатлел на пухлой щечке поцелуй. Затем помог своей избраннице забраться в машину, вернулся на водительское место и поехал дальше.

Леня был чрезвычайно заинтересован: он явно наблюдал Василия Петровича за работой и не мог не признать его высокого профессионализма.

Синий «фольксваген» остановился перед роскошным особняком, в котором недавно разместился популярный театр «Петербург-балет». Улица перед театром была заставлена дорогими автомобилями: видимо, сегодня здесь собрался весь городской бомонд. С некоторым удивлением Маркиз прочел на афише, что в театре идет «Пиковая дама».

Зайкин со своей шиншилловой спутницей исчезли в фойе. Леня, которого разбирало любопытство, поставил свою машину на свободное место и тоже направился ко входу, рассчитывая, что сможет достать билет у перекупщиков. Действительно, к нему тут же приблизился вертлявый молодой человек и процедил сквозь зубы:

– Билетики нужны?

– Один возьму, – отозвался Маркиз. – Сколько?

– Триста, – сообщил перекупщик.

Леня немного удивился такой доступной цене и протянул парню три сторублевых бумажки.

– Дядя, ты что – с дуба рухнул? – Парень смотрел на него, как на ненормального. – Они в кассе по три тысячи!

– Так ты же сам сказал – триста!

– Триста баксов, тундра!

Леня немного поскучнел, но полез в бумажник – ему хотелось проследить за Зайкиным. Отдавая парню деньги, он примирительно проговорил:

– Не кипятись, я ваших цен не знаю… триста так триста.

Парень протянул ему билет и негромко, но достаточно внятно пробормотал:

– Понаехали тут… с буранных полустанков!


Войдя в зал, Леня понял, что билеты на этот спектакль действительно не могли стоить триста рублей: вокруг прохаживались женщины в вечерних платьях, сверкая бриллиантами и обнаженными плечами, и мужчины в дорогих костюмах от престижных итальянских дизайнеров. Зал был не очень велик, и Маркиз вскоре нашел Зайкина и его спутницу. Они сидели во втором ряду, вполголоса переговариваясь. К счастью, Ленино место было недалеко от них и можно было спокойно вести наблюдение.

Прозвенел третий звонок, и бархатный занавес медленно поднялся. Леня недоверчиво уставился на сцену.

Декорации изображали Красную площадь с Мавзолеем посредине. На Мавзолее выстроились в ряд высшие партийные руководители, а по сцене – то есть по площади – двигалась толпа рыдающих граждан. Вскоре стало ясно, что на сцене разворачиваются похороны Сталина. Леня никак не мог понять, при чем здесь «Пиковая дама», хотя оркестр действительно исполнял хорошо знакомую музыку Чайковского. Наконец зазвучал дуэт Лизы и Полины. Обе девушки оказались комсомолками и стахановками. Узнав, что Герман – капитан госбезопасности, Леня окончательно заскучал и перестал следить за действием, сосредоточившись на объекте своего наблюдения.

Кое-как дотянув до антракта, Леня протолкался поближе к Зайкину, чтобы не выпускать его из поля зрения. Спутница Василия скрылась в дамской комнате. Зайкин, вместо того чтобы дожидаться ее, неторопливо вышел в фойе. Леня издали с интересом наблюдал за его действиями. Он заметил, что в том же направлении двинулась едва ли не половина зрителей – видимо, сочетание Чайковского с советской тематикой не одному Лене показалось несъедобным, и богатенькая публика, отметившись на модной премьере, решила отправиться в привычные места, где можно послушать что-нибудь более доступное – например «Блестящих» или «Руки вверх».


Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 | Следующая
  • 2.9 Оценок: 10

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Популярные книги за неделю


Рекомендации