Текст книги "Поставить мир на кон"
![](/books_files/covers/thumbs_240/postavit-mir-na-kon-47352.jpg)
Автор книги: Наталья Бульба
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 3
Закираль
В той своей жизни мне не довелось узнать отца. Единственное, в чем я преуспел, – разглядел контуры его плана. Не потому, что сумел постичь логику его действий. Скорее, просто примерял все происходящее на себя, пытаясь понять, как бы поступил я, преследуя те или иные цели. Когда убедился в том, что оказался прав, имел все основания сделать вывод, что мы с ним хотя бы в чем-то похожи. Но каким бы лестным этот вывод ни был для меня, это не заменяло тысячи лет, которые мы могли провести вместе с отцом. Известие о том, что он жив, подарило мне не только уверенность в том, что нам удастся справиться с неожиданной угрозой. У меня появилась возможность наверстать все, чего я оказался лишен.
Я не собирался упускать этот шанс.
«Мой ялтар, правительница Лера просит открыть личный портал в ваш кабинет».
Ярангир не мог не осознавать, что вне его контроля происходит нечто настолько важное, что я не посвятил в это даже свою жену. Впрочем, о том, что вынужден пока скрыть от нее некие сведения, я ее предупредил и даже получил прощение. В обмен на уверения, что, как только смогу этим поделиться, я это сделаю. Мне оставалось только радоваться тому, что Таши очень четко знала, где проходит граница, за которой заканчиваются ее права и начинаются мои обязанности.
«Портал открыть, – сухо ответил я, давая понять, что не намерен что-либо ему объяснять. – Защиту на максимум. Контроль системы возьми на себя. Я опускаю щиты».
И пусть думает, что хочет. Насколько я мог предположить, мучить себя поисками ответов ему предстоит недолго.
«Мой ялтар, это вызовет беспокойство совета», – не позволив себе ни тени недовольства, заметил он.
Он совершенно точно предугадал реакцию талтаров, которая не замедлит себя ждать, как только им станет известно о моем приказе. Случится же это довольно скоро. Вряд ли маги внутреннего круга пропустят провал Пустоты, который образуется в результате полной изоляции резиденции.
«Скажи им, что у меня разыгралась паранойя и я решил устроить всем небольшую встряску», – дал я ему подсказку, прежде чем отключиться.
Ни на секунду не сомневаясь в том, что уж кого-кого, а отца моего начальника охраны это объяснение совершенно не удовлетворит. Впрочем, остальных тоже. И все отличие лишь в том, что Маргилу мне выкажет все мысли, которые у него возникнут в процессе раздумий о причинах, побудивших меня поднять уровень защиты до наивысшего, другие же не посмеют даже сделать вид, что это заметили.
Но сейчас меня это совершенно не интересовало.
Несмотря на все мое самообладание, этот день показался мне слишком длинным. Сначала появление Александра и его просьба организовать встречу. Затем осознание того, что, если бы не любопытство советника Олейора, мы бы еще не скоро узнали о том, что установившийся на Дариане мир является скорее хорошей иллюзией, чем реальностью. Потом кинжал отца, беззвучно опускающийся на крышку его личного стола. И… Стоило признать, что в его смерть от руки Леры я поверил сразу и безоговорочно. Даже зная, насколько он любит многоходовые комбинации.
Теперь же мучительное ожидание. Я был даймоном, и для меня время не имело большого значения. Если, конечно, речь не шла о бое. И только теперь я начал понимать, что подразумевала Лера, когда говорила о том, что в ее жизни были моменты, когда каждый миг становился вечностью. Эти мгновения именно такими и были.
Взвившаяся в воздухе серая дымка тумана, в которой сплелись ярость огня и ледяная бескрайность Хаоса, заставила меня вздрогнуть.
Вышедший из нее человеческий мужчина удивленно вскинул брови.
Точно зная, кого именно вижу перед собой, я не ощутил ни личины, что скрыла от меня отца, ни отзвука родной крови, которая осознается даймонами на таком глубоком уровне, что даже магией скрыть это практически невозможно.
Высок, широк в плечах. Густые русые волосы убраны в хвост. Карие глаза смотрят спокойно, но с хитринкой. Руки в кажущейся расслабленности лежат на рукоятях мечей: один – полуторник, второй больше похож на слишком длинный нож (помню я, как ловко он с такими управляется). Самому не приходилось становиться с ним в пару, но видеть довелось.
За голенищами сапог еще пара стилетов. Не могу даже представить себе, о чем он думал, когда так вооружался, но выглядит представительно. Не сразу замечаешь тонкое кружево, выглядывающее из-под рукавов искусно расшитого камзола, и массивный родовой перстень на пальце.
– Может, сбросишь личину?
Нужные слова так и не пришли в голову. Так многое хотелось сказать, презрев привычную сдержанность, так многое понять, почувствовать…
– Это на тот случай, если где в другом месте доведется встретиться. Чтобы не прошел мимо, – фыркнул он и, быстрым уверенным движением отстегнув перевязь и бросив ее на ближайшее кресло, шагнул ко мне, раскрывая объятия.
Уже даймоном. Незнакомым, не имеющим родовой метки в генах, которая могла бы помочь определить, чьим потомком из сотни первых он является. Но таким родным.
– Ты сумел провести всех, – произнес я. Лишь для того, чтобы не дать воли предательским слезам.
Не думал я, что мне доведется когда-нибудь испытать такое. Даже умирая от руки жрицы, я не ощущал никаких эмоций, кроме сожаления.
– Я считал, что так будет лучше.
Он опустил руки и отступил назад. Давая мне возможность рассмотреть себя теперь в таком виде. Черты того Вилдора угадывались в нем нынешнем, но проступали не столь ярко, чтобы бросаться в глаза. Впрочем, из тех, кто мог его узнать, были лишь члены семьи и те немногие, кто присутствовал во время схватки между ним и Лерой. Той самой, когда он пропустил ее удар кинжалом, позволив себя убить. И в последний момент, когда жизнь покидала его тело, успел сдернуть лицевой платок, чтобы подарить ей прощальную улыбку.
– И ты был прав.
Мы оба осознавали ценность того, что он сделал. Но, если бы он не ушел сам, я рано или поздно был бы вынужден лишить жизни собственного отца.
– Как мне тебя называть?
Я опустился в кресло первым.
– Как человека – граф Владлен Авинтар. Как даймона… нам пока не было нужды менять свои имена. Так что у тебя есть возможность выступить имянаречителем собственного отца. Если ты этого, конечно, захочешь.
В ответ мне ничего не оставалось, как ухмыльнуться. Задачка, которую он мне задал, была не только серьезной, но и ответственной. Тот, кто давал новое имя даймону, поручался за него перед Хаосом, которому мы служили. И когда Тинир, как наставник, нарек своего будущего воспитанника Вилдором и выбрал одно из значений этого имени «владыка», он дал отцу судьбу, которой тот вынужден был следовать. Теперь же он просил меня выбрать новый путь, по которому ему придется идти, откликаясь на имя, которое дам ему я.
– Есть только одно, которое я хотел бы произносить, видя тебя. – Ответ пришел неожиданно, но был настолько однозначным, что даже тени сомнения у меня не возникло, когда я ощутил эти звуки на вкус. – С этого мгновения для меня и для всех, с кем сведет тебя жизнь, ты будешь Вилдором-защитником.
Я произнес ритуальную фразу, ощутив облегчение. И не только от той легкости, с которой вплелось прозвучавшее имя в ауру, но и от того, как исчезло напряжение из его глаз. Для него этот ритуал оказался не менее важен, чем для меня.
– Остальным, я надеюсь, ты выберешь имена сам? – делая вид, что не заметил его мимолетного смятения, заметил я, поднимаясь, чтобы разлить вино по бокалам.
– Не думаю, что это стоит делать. Все, что нам потребуется, – метка рода. Какая-нибудь из тех, которые не будут вызывать никаких вопросов о том, кто мы и почему находимся рядом с правительницей Лерой.
Значит, он принял ее план. Впрочем, я в этом не сомневался: в нем были явные преимущества. А отец всегда умел видеть выгоды.
– Об этом я позаботился. Как и о вашей легенде. Вы четверо – моя личная гвардия. О них знает совет талтаров, Агирас и Ярангир. Но никто, кроме меня самого, не видел. Ваша задача – ее охрана. В самом широком смысле этого слова. Тем более что сведения о том, что совет эльфийских лордов не очень благоволит к своей правительнице, достигли и Дарианы. Не думаю, что Гадриэль будет очень протестовать против вашего вмешательства. А если будет, Олейор найдет способ его приструнить.
– Лорд мне понадобится. Придется и его ввести в нашу игру. – Он принял у меня бокал и сделал глоток, тут же подняв на меня удивленный взгляд.
Надеюсь, он понимал, что не просто так я хранил одну из двух бутылок, которые он принес в этот кабинет в последнюю ночь перед своей смертью. Хранил, не надеясь ни на что, ни о чем не догадываясь, но понимая, что это единственное, оставшееся мне от него. Если, конечно, не считать самой Дарианы.
– Это была последняя из моего неприкосновенного запаса.
Если он пытался меня укорить, ему это не удалось. Да и выглядел он довольным. Даже не пытаясь этого скрывать.
– Я знаю, – улыбнувшись только глазами, заметил я. Все еще не веря, что мы можем вот так сидеть друг напротив друга и разговаривать. Как тогда, когда он говорил, что мне необходимо будет сделать, как только он передаст мне свои полномочия.
– Ты неплохо справлялся эти два года, – словно прочитав мои мысли, произнес он, делая следующий глоток.
– Если бы ты сказал об этом спустя две тысячи лет моего правления, я мог бы счесть это похвалой, – парировал я, всей душой желая, чтобы эти мгновения не закончились слишком быстро.
И понимая, насколько несбыточна моя мечта.
Он же в ответ не на слова, а на мысли чуть заметно улыбнулся. Мы оба были воинами. И оба знали, как многое надо отдать, чтобы получить желаемое.
– Клинок Яланира так и не нашли? – Он отставил бокал и, поднявшись, отошел к окну.
Лера рассказывала, что он любил стоять вот так, вглядываясь в мерцающую гладь озера. Рассматривая снежные вершины гор, виднеющиеся вдали.
– Тот, который тебя интересует, – нет. Его не было при нем на базе.
Я откинулся на спинку кресла, наблюдая за Вилдором. И пытался понять, почему с такой безоговорочностью принял в этом незнакомце своего отца. Только потому, что портал открыла правительница темных, которая точно знала, чье тело взял себе Вилдор после ухода? Или меня смогли убедить черты лица, которые, чем дольше я в них вглядывался, тем более становились привычно знакомыми? Или все-таки связь между нами не ограничивалась генетическими маркерами, которые позволяли узнавать родича даже после череды кровных смешений? Я не мог ответить сам себе, но… я не испытывал сомнений в том, что стоящий неподалеку даймон был именно тем, кого я жаждал видеть.
– Значит, он предвидел и такой вариант, – с долей уважения к сыну, которого когда-то счел недостойным звания ялтара, заметил он. Точно так же, как отнесся бы к удачному плану любого своего противника.
Конечно, за годы, которые мой брат провел рядом с ним, можно было научиться строить планы, но если бы я признал это, стало бы ясно, что я завидую тому, чье место занял. Завидую, понимая и то, что для меня отец сделал значительно больше, чем для него, и то, что это выглядело как моя слабость, которая истинному воину не дозволена.
– Или этого он и добивался. – Отец обернулся ко мне лишь на мгновение, но этого было достаточно для того, чтобы осознать, что именно он сейчас произнес.
Осознать и восхититься. Его отношением к возможности своего проигрыша.
– Ты считаешь, что он нашел нечто, что посчитал более важным, чем власть над Дарианой, а возможно, и над Лилеей? – не сомневаясь в его ответе, уточнил я.
– Найденные Александром записи относятся к тому времени, когда совет еще не начал настойчиво требовать от меня назвать дату начала вторжения. На тот момент эксперименты по созданию аналога даймонов уже шли полным ходом. И не только здесь, но и на Земле. Нужно будет поднять все, что касается того периода. Протрясти не только лаборатории, но и архивы внутреннего круга. Но это уже после того, как мы обсудим все на завтрашней встрече. Ты уже нашел повод, чтобы отправиться во дворец Олейора?
– Даже если бы и не нашел, – хмыкнул я, – Элильяр с Гадриэлем мне бы его предоставили. У меня такое чувство, что Лера кому-то не дает спокойно обделывать делишки. Ну нет оснований у темноэльфийского совета выказывать свое недовольство ею. Ведь знают, что она является одним из гарантов мира между Лилеей и Дарианой. Но возмущаются.
– А если вспомнить, что Яланир очень хотел ее заполучить, то твои сомнения не беспочвенны, – продолжая вглядываться в пейзаж за окном, без тени эмоций произнес отец.
И хотя я не чувствовал его волнения, я не сомневался в том, что оно есть. И, в отличие от него, знал его причину.
Вернувшись на Дариану, я не поленился разобраться с теми легендами, которые рассказывали о Единственных, и сумел вытащить из них то, что было скрыто под пластами иносказаний и домыслов. Я не мог быть уверенным в том, что Тинир, привязывая душу возлюбленной будущего ялтара к своему роду, до конца понимал, чем это грозит и той женщине, которая поведет Тасю по пути жизни, и самому Вилдору. Но в том, что отношение отца к Лере не изменилось с тех пор, как наставник вернул его Единственную в ее тело, я был убежден.
Отец знал, как много правительница темных сделала для него, и испытывал к ней, по ее словам, благодарность и уважение. Не позволяя себе увидеть за этим совершенно иное чувство. И я одновременно и желал того, чтобы он позволил себе проявить свою любовь к ней, и надеялся, что этого не произойдет.
Что же касалось самой Леры, общение с Вилдором не могло не оставить в ее сердце свой след. Но я видел ее любовь к Олейору и понимал, насколько выстраданным было это чувство. И от всего этого становилось только сложнее.
Не об этом должен думать воин в преддверии борьбы, но плохим был бы я ялтаром, если бы не учитывал и такие нюансы.
– Ты предполагаешь, что ему понадобился маг Равновесия? – тут же развил я его мысль и вынужден был прийти к выводу, что эта версия мне очень не нравится. Потому что прекрасно вписывается в ту картину, которая возникает, если собрать воедино пока еще разрозненные факты. – Но тогда почему не Александр?
– Может, ты сам ответишь на свой вопрос? – Он наконец-то отвлекся от происходящего за окном и вернулся в кресло.
Я же тихонько зверел от одной только мысли, для чего еще могла понадобиться Яланиру Лера. Так уж случилось, что к ней я относился как к существу недосягаемому для моего понимания. Я знал, что она смертная, но боялся, что срок жизни, отпущенный ей, будет значительно меньше, чем у моей жены Таши, которую поддерживает связь Единственной. Я видел, как она играет со своими детьми, сама становясь похожа на шаловливого ребенка. Я осознавал, что ее способности уникальны, но не более чем те, которыми обладал я сам или моя соправительница. Но некое благоговение, которое я к ней испытывал, не поддавалось анализу разума. И я не собирался с этим спорить.
К тому же она и сама относилась ко мне скорее как к сыну. Давая этим мне возможность отвечать нежностью и заботой на ее материнскую любовь.
– Кто будет ее охранять? – дав ему понять, что весь ход его рассуждений не стал для меня проблемой, уточнил я.
– Сэнар. Кадинар отправится со мной, а Айласа я оставлю беречь жену и сына.
– Сына?! – Я подскочил с кресла. – И ты молчал, что у меня есть брат!
– Да, – счастливо усмехнулся он, – завтра познакомишься. Лера решила взять его под свою опеку. Ты же знаешь, как она относится и к своим и к чужим детям.
– Еще бы! – продолжая с волнением смотреть на отца, заметил я. – Когда они с Асией начинают суетиться вокруг ее отпрыска, я перестаю верить в то, что одна из них беспощадная черная жрица, а вторая вышла победительницей из схватки с тобой.
– Я ей поддался, – с нескрываемой теплотой произнес он.
Я вынужден был снова вспомнить о его чувствах к Лере.
– Об этом знают немногие, – заметил я, возвращая себе бесстрастность. – Как ты его назвал?
– Искандер.
Его ответ заставил меня вздрогнуть. Я слышал это имя, когда пришло время проходить обряд наречения сыну моей сестры. И я знал, какой скрытый смысл оно несет и как оно связано с советником темноэльфийского правителя.
– Я верю, что он будет достоин данного тобой имени, – произнес я ритуальную фразу и с грустью улыбнулся.
Вместо того чтобы наслаждаться жизнью, к которой он так долго шел, ему вновь предстояла борьба.
Впрочем, наши души были душами воинов, и мысль о покое, которая только что мелькнула в моей голове, претила самому нашему существованию. И не огорчаться я должен был сейчас, сожалея о коварстве судьбы, а испытывать удовлетворение от того, что руке еще придется сжимать рукоять меча, а сердцу захлебываться кипящим потоком крови.
– И я в это верю, – ответил он мне и, словно ощутив мой настрой, достал из внутреннего кармана камзола те самые листы из лабораторного журнала, которые заставили его вернуться из небытия.
Мы оба жаждали мира, но были готовы к битве.
Лера
В своих покоях я появилась только к рассвету, утомленная событиями и взволнованная. Несмотря на то что бесстрастная сдержанность Вилдора и безмятежная уверенность Кадинара меня несколько успокоили.
Олейор ждал меня, замерев в ставшей уже привычной позе: стоя у окна. Он любил вглядываться в игру света, пробивающегося сквозь яркую листву.
Парк с этой стороны дворца больше напоминал лесную чащу, чем объект усердия садовника. Только теперь за распахнутыми створками была ночная мгла да россыпь звезд на темном небе.
Но стоило мне лишь войти в гостиную, как он бросился навстречу. Крепко прижал к себе, зарываясь лицом в волосы и чуть заметно вздрагивая от тщательно скрываемых чувств. Было похоже, что он успел убедить себя в том, что я к нему уже не вернусь.
– Он с Закиралем, – стараясь не выдать охватившего меня волнения, произнесла я, когда его объятия стали чуть менее крепкими. – Все соберутся ближе к вечеру. Предупреди в портальном зале, что мы ждем гостей: графиню Авинтар с сыном и их охрану.
– Ты уверена, что права в своих предположениях? – позволив мне выскользнуть, неожиданно спросил он меня, пытаясь найти ответ в моих глазах еще до того, как я его произнесу.
В отличие от меня, Закираля, Таши, Арх’Онта и даже Элильяра, Вилдор для моего мужа так и остался врагом, хотя он и знал значительно больше других. Было ли это последствием их встречи на Дариане, когда бывший ялтар диктовал условия будущего мира, или он продолжал ощущать в даймоне соперника, но, согласившись с тем, что без него нам не разобраться, дал понять, что решение это вынужденное.
– Мне тревожно, Олейор. – Я присела в ближайшее кресло и кивнула, когда он взглядом показал на стоящую на столе бутылку вина. Я чувствовала, что начавшийся разговор будет непростым, так что посчитала, что немного вина мне не повредит, пусть я и относилась к этому напитку равнодушно. – Я очень надеюсь на то, – продолжила я, сделав глоток, – что окажусь неправа. Но я не хочу рисковать, успокаивая себя тем, что так и не научилась так же ловко разгадывать чужие планы, как это делаете вы. Тем более что мои чувства просто кричат о том, что нам всем грозит опасность.
– А я беспокоюсь о том, что ты опять оказываешься втянутой в проблемы, разбираться с которыми должны мужчины, – резче, чем когда-либо, сказал он, пододвигая свое кресло ближе и беря меня за руку. – Двух лет оказалось слишком мало, чтобы я сумел забыть ужас Дарианы. И я не хочу вновь испытать подобное.
– Оли, – я прекрасно осознавала, что одними словами его ни в чем не убедить, – я не собираюсь брать на себя то, с чем прекрасно справитесь и вы. Но ты должен понимать, что ни один из вас не сможет действовать на Земле так же свободно, как я или Сашка.
– Я знаю это, – отводя взгляд к окну, с горечью в голосе произнес он. – Но это очень тяжело принять. Я до сих пор помню глаза детей, когда был вынужден признаться, что ты можешь к ним не вернуться.
– Это запрещенный прием! – взорвалась я, вскакивая с кресла. – И ты прекрасно знаешь, что потом тебе будет стыдно.
– Я могу приказать тебе не вмешиваться, – с неожиданной яростью, поднимаясь вслед за мной, произнес Олейор. Всем своим видом показывая, что он не только любимый и любящий меня мужчина, но и правитель. – Ты моя жена и мать наследника, и твое место здесь, рядом со мной.
Несмотря на огромное желание напомнить ему, что кроме всего прочего я еще один из гарантов мира между Лилеей и Дарианой, а также признанный среди даймонов воин, я не сделала этого. Это значило бы продолжить перепалку, которая вряд ли могла привести к чему-либо хорошему. Олейор впервые за семь лет нашего брака позволил себе не только повысить на меня голос, но и попытался показать свою власть надо мной. И хотя мне это совершенно не нравилось, я могла понять причины, лишившие его выдержки.
– Можешь, – стараясь, чтобы мое спокойствие он не принял за отчужденность, согласилась с ним я. – Но ты не хуже меня знаешь, что одним неосторожным словом можно уничтожить то, что создавалось годами. Я этого не хочу.
Ответом на мои слова послужил вопрос. И пусть Олейор не признал того, что едва не нарушил наши с ним договоренности, в его взгляде я видела сожаление.
Но не смирение.
– Графиня Авинтар – жена Вилдора?
– Да, – подтвердила я и продолжила, посчитав, что совместное обсуждение возникших проблем лучше иных способов сможет вернуть нам понимание. Муж, вероятно, ощутил, что в наших с Вилдором отношениях все было не столь просто, как мне бы хотелось. – Я подумала, что будет лучше, если она и их сын будут находиться под нашей опекой.
– Ну, такой опыт у нас с тобой уже есть.
Он был еще напряжен, но воспоминания о том времени, о котором он сейчас говорил, смягчили его голос и сделали нежнее взгляд. Идея взять под свою опеку Лайсе, была удачным решением в той ситуации. И Гадриэль до сих пор всячески пытался отблагодарить меня за это, хоть и знал, что самой лучшей благодарностью для меня будет его счастливый взгляд.
– Кстати, – фыркнула я, вспомнив кураж черноволосого лорда, когда мы с мужем отправлялись на Дариану, – я не заметила развалин и гор трупов.
– Это потому, что я приказал их убрать, – с насмешливой улыбкой заметил Олейор, хотя и было видно, что его веселость несколько наигранна. – Когда я вернулся, меня дожидалась половина совета с требованием оградить их от произвола моего начальника разведки. Хорошо еще не додумались на отца пожаловаться. Похоже, остатки инстинкта самосохранения у них остались.
– А результат? – поинтересовалась я, мысленно решая, стоит ли ложиться спать, если все равно скоро вставать. Уж один день без сна я могла провести совершенно спокойно, тем более что после встречи с Вилдором сила буквально била через край.
– Мне кажется, что ни Гадриэль, ни Элильяр на что-то значительное и не рассчитывали. Лишь взбаламутить наших лордов да посмотреть на их реакцию. Но чем дальше, тем меньше мне нравится то, что происходит вокруг. У меня явное ощущение того, что мы упускаем что-то очень важное.
– Даймонов мы упускаем. – Я подошла к окну. Замерла, вглядываясь в бледно-розовый мазок на горизонте. – С их способностью возвращаться тогда, когда ты этого совсем не ждешь. Понять бы еще, зачем им нужны те проблемы, о которых ты говоришь. Если бы что-то подобное происходило по всей Лилее, я еще могла бы строить какие-нибудь предположения. Но только у нас…
– Ты и Александр.
Он тихо подошел ко мне, дыханием тревожа волосы на виске.
Думал ли ты, Олейор, чем обернется та твоя прогулка на Землю? Догадывался ли, случайно толкнув меня на заснеженной дорожке перед парком, что в тот день закончится тревожная, но привычная жизнь наследника правителя темных эльфов? И что наступит миг, когда, произнося название этого мира, я начну считать его родным?
– Закираль и Таши не уступают нам по силе, – возразила я.
Да, мощь ялтара и ялтариллы Дарианы была впечатляюща. И мало у кого из подданных возникало желание проверить их выдержку, пытаясь оспорить их предложения. А изменений в их мире за последние два года произошло много. Если вспомнить о тех пленницах, которых насиловали в большом зале резиденции Вилдора в ночь приема, который он устроил в мою честь, то сразу становилось понятным, насколько кардинальными они были. Ни одна из тех женщин не погибла, дав жизнь новому воину Хаоса. А некоторые из них остались вместе с рожденными ими детьми, пусть и не став женами для их отцов, так хотя бы получив возможность достойной жизни среди даймонов.
Но наши с Сашкой способности были иного плана. Там, где им приходилось использовать силу, мы призывали энергию мира, и он откликался на наш зов, открывая пути и защищая. Правда, знали об этом немногие. Лишь те, кто доказал свое право на доверие.
– Тебе не кажется, – неожиданно низким, волнующим голосом начал Олейор, тут же спутав все мои мысли, – что у нас есть более важные дела, чем выяснение, кому и зачем понадобилось устраивать у нас эту неразбериху. С этим есть кому разобраться.
Спорить с ним я не стала. Мы были вместе уже семь лет, но каждый раз прикосновение его губ к моей коже отзывалось во мне дрожью ожидания, становилось символом моего женского счастья. А его взгляд, наполненный любовью, дарил уверенность в том, что ради этого стоило жить сорок лет, не зная его, а потом ввязываться во все те переделки, в которых наши с ним чувства становились сильнее и ярче.
Проснулась я уже ближе к обеду. Улыбнулась, заметив на подушке рядом цветок. Его извинения. И не только за то, что оставил меня одну. Все-таки и он и я слишком ценили то, что нас связывало, чтобы разрушить эти отношения неосторожно сказанным словом или проявленным недоверием. И если вдруг нечто подобное происходило, торопились загладить вину.
Я приняла ванну и, накинув легкий халат, присела в кресло у раскрытого окна в ожидании, когда вернется муж. Дети в это время были на занятиях, так что при всем желании их увидеть сделать это я могла только вечером. Мы с Олейором довольно серьезно относились к обучению Вэона и Амалии, понимая, как много им необходимо узнать, чтобы мы могли быть спокойны за их будущее.
Искать же самого правителя по дворцу было делом неблагодарным. Вместо того чтобы, как положено главе старшего дома, заниматься делами в кабинете, он предпочитал решать вопросы «на месте». Своим неожиданным появлением доводя подданных до нервного тика. Впрочем, при необходимости я всегда могла воспользоваться своими способностями, но это было неинтересно. Да и лишний раз подчеркивать, что в магии я значительно превосхожу мужа, мне не хотелось. Даже если он и сам об этом знал.
– Об этом ты ей скажешь сам. И если она немедленно не вызовет тебя на поединок, ты можешь благодарить свой Хаос за то, что легко отделался.
Голос вошедшего в гостиную Олейора был чуточку раздраженным, но уж каким-то больно игривым, так что я уже могла предположить, кто был его спутником. Как догадалась и о том, что они в очередной раз обсуждали.
– Лера, – появившийся следом за ним Закираль скинул набиру и оказался рядом со мной быстрее, чем это мог бы сделать любой из эльфов (позер!), – либо ты соглашаешься на увеличение своей охраны, либо я прикажу Ярангиру разработать операцию по отправке тебя в талтарат его отца. И, как ты понимаешь, он со своей задачей справится отнюдь не потому, что это будет моя просьба.
Вместо ответа я дождалась, когда он опустится на ковер рядом с моим креслом, и запустила пальцы в его жесткие короткие волосы, с материнской нежностью коснулась губами его лба, нисколько не опасаясь того, что наблюдающий за этим муж сделает неправильные выводы. О моем отношении к нынешнему ялтару Дарианы он прекрасно осведомлен. И удивляется лишь одному: сам Закираль не имеет ничего против такого проявления чувств.
Хорошо, что он не слышал, как я отчитывала этого даймона в казематах стационарной базы, когда нам с Вилдором пришлось вытаскивать его из подстроенной братом ловушки.
– А вы мне позволите принять участие в турнире? – решила я воспользоваться ситуацией и сделать то, о чем уже давно мечтала. Раз уж пошел откровенный торг, можно было попытаться добиться своего.
– Лера!
Олейор от неожиданности и наглости моего заявления даже не нашелся, что ответить. И хотя он уже неоднократно отвечал мне на этот вопрос категоричным «нет», я понимала, что это никак не связано с его неуверенностью в моих способностях мечника, – он видел мой бой с Вилдором. И пусть тот удар бывший ялтар пропустил намеренно, дрались мы практически на равных. Что ни говори, а учителем он был великолепным.
– А ведь в этом что-то есть. – Закираль поцеловал мою ладонь и, поднявшись, шагнул в сторону застывшего у стены Оли. – За два последних года она ушла в тень, став лишь твоей соправительницей и матерью твоего наследника. Ее и Сашкины способности ты слишком не афишируешь, а о ее реальном участии в заключении мира между Лилеей и Дарианой знают не так уж многие. Так что это может стать сюрпризом, который охладит некоторые горячие головы.
– Если тебе так уж хочется с ней сразиться, я могу предоставить вам тренировочную площадку.
– Ты думаешь, что именно она выйдет победительницей? – Закираль оценивающе посмотрел на меня и улыбнулся. – Я предупрежу своих, на кого делать ставки.
– Я еще не согласился, – фыркнул Олейор, но уже совсем миролюбиво.
– Ты ведь не будешь возражать, если я пришлю своих воинов сегодня же? – тут же воспользовался возможностью Закираль.
И посмотрел на меня с такой хитринкой, что я сразу поняла, о каких именно воинах идет речь.
– Все четверо?
– Трое, – уже совершенно иным тоном произнес Закираль. – Айлас будет рядом с женой Вилдора.
– Значит, турнир отменяется? – пряча улыбку, грустно заметила я.
Уж больно не понравился мне взгляд Олейора, которым он смотрел куда-то мимо нас с даймоном.
– А ты этого хочешь? – вдруг ехидненько так улыбнувшись, уточнил у меня муж. Ну, точно, с очередной каверзой. Ничем иным такую довольную физиономию не объяснишь.
– Очень, – скромно потупила я глазки, из-под опущенных ресниц наблюдая за моим любимым мужчиной.
– Но если ты проиграешь, ты не ввязываешься в эту историю, – выдал он, словно не замечая, с каким удивлением переводит взгляд с одного из нас на другого обычно бесстрастный Закираль.
Впрочем, мы хоть и довольно часто общаемся, но в столь «домашней» обстановке он заставал нас всего лишь несколько раз. А уж видеть, каким именно способом мы достигаем компромиссов, ему вообще не приходилось.
– Это нечестно, – фыркнула я в ответ. – Ты ставишь заведомо невыполнимое условие. Если я по жребию сойдусь в одном поединке с Сашкой или с кем-нибудь из отпрысков повелителя, которых сам Закираль тренировал, сразу окажусь в невыигрышном положении. Ну не могу же я уронить их воинский авторитет своей победой.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?