Текст книги "Поставить мир на кон"
![](/books_files/covers/thumbs_240/postavit-mir-na-kon-47352.jpg)
Автор книги: Наталья Бульба
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Вряд ли это будет приглашение на турнир мечников, – с едва заметной усмешкой произнес я, когда она, вынырнув из кольца моих рук, отступила назад, пытаясь за внешней невозмутимостью скрыть волнение. Мне не нужно было взламывать ее щиты, чтобы его ощутить. Слишком хорошо я успел ее узнать за то время, которое она провела со мной на Дариане.
– Ты всегда был догадлив, – улыбнулась она в ответ, тут же возвращая серьезность на свое лицо. – Когда-то ты сказал, что, если мне нужна будет помощь…
– Я еще никогда не отказывался от своего слова, – никак не реагируя на то, что могло быть расценено как оскорбление, ответил я ей.
Могло… но только не из ее уст и не в тот момент, когда в ее зрачках сквозь огненный шквал пробиваются серебряные искры Хаоса. Похоже, то, что мне предстояло от нее узнать, было действительно серьезно.
– Ты не хочешь пригласить Тасю?
Ее вопрос вызвал улыбку у всех нас. Ни для кого из них не было секретом, что ментальная связь между нами установилась без малейших усилий. Не знаю, было ли это еще одной особенностью связи с Единственной, или на это повлияли магические способности моей возлюбленной.
– Она нас слышит и подойдет, как только уложит спать нашего сына.
Проявившаяся на ее лице радость была мне приятна. Будто подзабытое тепло дарианского солнца окутало тело, растворяя малейшие сомнения и тревоги.
– Я… – Она одновременно улыбалась и в растерянности пожимала плечами, пытаясь выразить все, что чувствовала в этот момент.
И это было настолько невероятно, очаровательно и неповторимо, что я улыбнулся в ответ. От того, что смог не только ее удивить, но и порадовать. И от счастья, смешанного с щемящей горечью: это был мой первый ребенок, которому довелось знать и мать и отца.
– Как вы его назвали? – Ее глаза продолжали светиться радостью.
– Его имя я назову позже, – ответил я, качнув головой, словно намекая, что ее ожидает сюрприз, и жестом предложил спуститься к беседке. Насколько я понимал, разговор нам предстоял долгий и тяжелый.
Айлас, бросив на меня вопросительный взгляд и получив вместо ответа кивок, отправился за вином и закусками. Сэнар же пристроился за спиной Леры, как в давние времена, вновь напомнив мне своей бесстрастностью те дни на Дариане.
– Ты позволишь мне взять твоего сына под свое покровительство? – с некоторым напряжением в голосе спросила у меня Лера, присаживаясь в кресло, которое я для нее отодвинул.
– Если король Ригнар не будет против того, чтобы наследник графа Авинтара пользовался благосклонностью правительницы темных эльфов, – произнес я, не сомневаясь, что она абсолютно правильно поймет смысл того, что я ей хотел сказать. С внутренней улыбкой наблюдая, как спокойнее становится ее лицо.
– Я думаю, если он вдруг, – она выделила последнее слово не только интонацией, но и приподнятой бровью, – будет против, Олейор сумеет его убедить в том, что не стоит игнорировать женские капризы. Особенно когда они настолько невинны.
Мне оставалось только кивнуть. О взаимоотношениях человеческого короля и правителя темных я был неплохо осведомлен.
– А теперь о том, ради чего я здесь.
Еще мгновение назад Лера улыбалась. Теперь же она была настолько серьезной, что это изменение заставило меня ощутить сожаление. Мои надежды на то, что все сделанное мною послужит хотя бы слабым извинением за все, что она перенесла по моей вине, похоже, не оправдались. Она вновь была вынуждена бороться. И мне лишь оставалось узнать с чем.
– Вот эти бумаги Александр нашел в одной из лабораторий на Дариане.
Она протянула мне несколько листочков. Я быстро пробежался по ним взглядом и передал Кадинару, который тут же подал их Сэнару.
– Твоя работа? – стараясь не показать ему своего гнева, уточнил я.
Нет, я ни на мгновение не заподозрил его в возможности розыгрыша. Такие шутки отдавали жестокостью, а мой начальник охраны по отношению к Лере на такое был не способен. Скорее уж, наткнулся на нечто подозрительное во время своих походов за развлечениями и решил подкинуть бумаги тем, кто и должен был с этим разбираться. Но… не рассчитал. И вместо Агираса или Ярангира эти бумаги попали в руки сына Леры.
Возможно, и к лучшему.
– Моя, – не стал отрицать очевидного Кадинар. И с явно наигранным смущением посмотрел на нашу гостью.
Можно считать, что ему повезло во второй раз. Для Леры способности моего друга секретом не являлись.
– Ты хотя бы в гости заглядывал, когда мимо пробегаешь, – с наигранным недовольством заметила она и вновь обернулась ко мне: – Насколько это серьезно?
Я не стал ей говорить, что, придя сюда, она уже ответила на свой же вопрос. Как раз сейчас и пришло время оградить ее от тревог. Когда-то она пыталась взять на себя не только часть моих проблем, но и избавить меня от моральных терзаний, прекрасно осознавая, что, позволь я нанести смертельный удар Закиралю, корил бы себя за боль, которую ему причинил. Теперь была моя очередь.
– Если ты не будешь возражать, то я этим займусь.
Я протянул руку, чтобы забрать бумаги у Сэнара, посчитав этот вопрос решенным. Но, оказалось, поторопился. Я едва успел заметить ее движение, а листы, когда-то бывшие частью лабораторного журнала, уже были у нее.
– Я буду возражать. – Она с легкой иронией встретила мой взгляд и даже позволила себе чуть улыбнуться в ответ на вопрос, застывший в моих глазах. – Касайся это только Дарианы и Лилеи, ни слова против ты бы не услышал. Но ко всей этой истории имеет какое-то отношение мой родной мир. И без моего и Сашкиного участия тебе не обойтись. К тому же в этом заинтересован и нынешний ялтар.
– Закираль знает обо мне?
Я мог и не задавать ей этот вопрос. Как и винить за то, что моя мнимая смерть оказалась недолгой. Скорее, благодарить. Сам бы я еще долго терзался сомнениями, искренне желая встречи с сыном, но не признаваясь себе в этом.
– Я должна была. – И вновь улыбка, в которой одновременно грусть и просьба простить.
– Ну, хоть ты заставишь его это сделать.
Тася решила, что лестницы и тропинки не для нее и, выпорхнув из серого тумана портала, стремительно кинулась к Лере. Та едва успела подняться с кресла, тут же оказавшись в объятиях моей Единственной.
А я, неожиданно для себя, вздохнул с облегчением. Я, бесстрашный правитель Дарианы, так и не нашел в себе смелости узнать у своей жены все подробности ее общения с той, в чьем теле она провела столько времени. И сейчас, увидев, с какой радостью они смотрят друг на друга, испытал не меньшее удовольствие, чем они. Осознав, что мне не придется объяснять одной, что именно значит для меня другая.
Правда, мои воспоминания метнулись к той ночи, в которой на мое лицо падали золотые кудри Леры, а губы ловили дыхание Единственной. Вряд ли мне удастся когда-нибудь это забыть.
Пока барышни мило щебетали, пытаясь в двух словах рассказать друг другу все, что произошло за эти два года, я открыл канал связи с остальными, в надежде успеть перекинуться парой идей, пока Лера не вспомнила, зачем она, собственно, здесь появилась. Но не успел еще задать свой первый вопрос, как наткнулся на полный иронии взгляд правительницы.
Удивляться не стоило. Еще тогда я был готов признать ее достойным противником. Что уж говорить о том, кем она стала теперь. Насколько я мог судить, последние два года в ее жизни только выглядели безоблачными. И если на Дариане никто не усомнился в ее праве называться воином, то на Лилее все оказалось далеко не так. И тот мир, который они получили, не был им столь же дорог, как тем, кто признал свое поражение.
Это и удручало меня больше всего, пошатнув мою веру, заставляя сомневаться, что сделанное мною имело ценность.
– Когда ты отправишься? – Тася смотрела на меня, чуть склонив голову. Без малейшей тревоги, без сомнений в том, что это единственное, что я должен сделать. Без упрека в том, что я должен буду оставить ее и сына.
– Я и Кадинар отправимся на рассвете. Ты, – я оглянулся на Сэнара, – занимаешь свое место рядом с Лерой, а уж на тебе, – Айлас чуть заметно улыбнулся, когда я перевел взгляд на него, – остается охрана моих жены и сына.
– И почему мне вечно приходится с тобой спорить? – От того, каким тоном произнесла Лера свои слова, я едва не засмеялся.
Несмотря на сложность ситуации, она умела повернуть все так, что тяжесть на душе растворялась в ее кажущейся беспечности.
– И чем тебе не угодило мое решение? – подыграл я ей, уже готовясь к тому, что мне придется очень серьезно отнестись ко всему, что она скажет.
– Всем. – Она еще продолжала улыбаться, но во взгляде уже была знакомая мне жесткость. И винить в этом можно было только себя, я стал для нее хорошим наставником. – Я думаю, что графиня Авинтар не откажется погостить во дворце правителя д’Тара. Тем более что я собираюсь взять ее сына под свое покровительство. Да и дополнительная четверка даймонов, которых в моем окружении и так немало, уж точно никого не удивит. Так что завтра я жду вас в портальном зале. Координаты у Таси.
Спорить я не стал – кивнул, соглашаясь. Тот вариант, который она предложила, был ничем не хуже моего, а в чем-то и значительно лучше. Я частенько покидал дом, оставляя Тасю одну. И хотя она ни разу не дала мне почувствовать, что тяготится своим вынужденным заточением, я понимал – она вернулась в этот мир не только для того, чтобы принадлежать мне. И если свои первые шаги к свободе она сделает под присмотром Леры, это будет значительно больше, чем я мог бы мечтать.
К тому же я хорошо видел, что Лера ждет моих возражений, и теперь с интересом наблюдал, что она сделает дальше, чтобы вынудить меня с ней не согласиться.
И не ошибся.
– И что? Так теперь всегда и будет? – Она насмешливо прищурилась и склонила голову, позволив золотистой пряди скользнуть на лицо.
Так знакомо.
Кадинар опустил ресницы, пряча под ними разгорающийся в глазах азарт. Сэнар за ее спиной чуть заметно улыбнулся, похоже, наслаждаясь не меньше, чем все остальные. Все-таки за его удивляющей даже меня невозмутимостью прятались яркие и живые чувства. И я очень надеялся, что когда-нибудь наступит день, когда он избавится от этой маски и вернется к нам с Айласом тем умеющим радоваться жизни даймоном, которым он был, пока смерть отца не сделала из него алтара. Слишком рано.
Я же продолжал с недоумением смотреть на нее.
– Из нас двоих правительница – ты, – сказал, наконец, я так, чтобы у нее даже сомнения не возникло, что считать иначе я просто не могу, но был совершенно уверен в том, что она навряд ли поверит в мою искренность.
– Он всегда такой?
А вот о такой возможности я даже не подумал: две женщины, которые пусть и не имели надо мной власти, но вполне могли оказывать влияние. И рядом друг с другом… Пора было просить пощады и сдаваться на милость победителя, радуясь тому, что мы все это можем себе позволить.
– Когда бывает дома, – с улыбкой ответила Тася.
Но в глубине ее глаз при этом пряталось отчаяние, заставляя меня насторожиться. Я не любил того, чего не понимал.
– Значит, так… – начал я медленно, давая им возможность отреагировать и на изменившийся тон, и на бывший когда-то привычным образ бесстрастного ялтара, – если все так, как я думаю, то без Арх’Онта, Элильяра и Саражэля нам не обойтись. К тому времени, когда мы появимся во дворце, найди повод пригласить их к себе. По поводу Закираля и Ярангира тебя, я думаю, предупреждать не стоит. Но прежде я хотел бы встретиться с сыном. И желательно в его резиденции.
Пока говорил, с сожалением наблюдал, как сходят с их лиц улыбки, как во взглядах проявляется понимание того, что тот мир, ради которого мы так много отдали, закончился слишком скоро.
Вино, которое я надеялся когда-нибудь распить с Лерой в тишине и размеренности своей новой жизни, так и осталось стоять на столе. Не тронутым.
Олейор
Рассказывая о тех днях на Дариане, Лера несколько раз, забывшись, называла его дарианским кошмаром.
Она даже не догадывалась, насколько удачный эпитет подобрала для его характеристики.
Имя Вилдора ассоциировалось у меня с тем ужасом, который я испытал, когда предположил, для чего именно понадобилась ему моя жена. С тем напряжением, которое не желало отпускать меня ни на мгновение все то время, что она провела в его мире. С тем отчаянием, которое захлестывало меня, едва не лишая внутренней убежденности в возможность нашей победы.
Он стал кошмаром. И не только для нее.
За два прошедших года с момента нашей победы я ни разу не сумел полностью расслабиться. Сделанное ею признание не позволило мне этого.
В отличие от всех остальных, я точно знал, что Хаос не забрал его себе. Это знание не давало мне дышать полной грудью, радоваться наступлению нового дня, строить планы на будущее.
Я ждал его возвращения, не желая этого, но будучи уверенным, что рано или поздно наступит день, когда я встречусь с ним вновь.
Лера и Вилдор были связаны таким прошлым, забыть которое было невозможно. И если моя жена этого не понимала, для меня это не являлось секретом. Достаточно было лишь вспомнить их последний бой, чтобы избавиться от всех сомнений. Он доверил ей свою жизнь безоговорочно, так можно доверять только самому себе.
Задумавшись, я пропустил вопрос Ксандриэля, который меньше других имел отношение ко всей этой истории и потому показался мне более удачным собеседником, чем Гадриэль или Арх’Онт. Не говоря уже о старшем д’Таре. Тому хватило бы одного взгляда, чтобы сделать правильный вывод о моих опасениях.
Ему пришлось повторить:
– Так ты будешь на дне рожденья Лариэля?
Вырваться из пелены предчувствий оказалось не так уж и легко. Но мне это удалось, и я, стараясь выглядеть беззаботно, кивнул. Его младший сын, родившийся немного раньше всех остальных детей, которых мы назвали детьми вторжения, оказался чуть старше внуков, которых ему подарили Альена и Сашка.
– Ты представляешь себе это мероприятие без меня? – ответил я правителю светлых, не скрывая насмешливой улыбки. У меня не было уверенности, что он поверит в мою безмятежность, но попытаться стоило.
Вместо иронии, которую я ожидал увидеть в его глазах, заметил лишь тень тревоги.
Иногда я завидовал наследнику Ксандриэля, находя в этом лорде то, чего был лишен мой собственный отец.
Да, Элильяр был великолепным учителем. Изобретательным, настойчивым, твердым. Он не давал советов, но исподволь помогал найти решение. Он не требовал идти его путем, но сам был настолько ярким примером, что не поддаться его влиянию было крайне сложно.
Ксандриэль же… была в нем какая-то внутренняя мягкость, ничуть не напоминающая мягкотелость. Была в нем любовь, которую он не считал слабостью, а потому и не скрывал ни от кого. Была в нем душевная щедрость, которая влекла к нему.
Как я смог убедиться на собственном опыте, ничто из этого не мешало ему быть жестким правителем, твердо знающим, что он должен сделать для процветания своих земель.
С тех пор как я принес клятву, я не часто бывал в его столице. В отличие от Сашки, для которого этот дворец стал таким же домой, как и мой. Но когда позволял себе передышку, я отправлялся сюда. Находя здесь ту легкость общения, которую не получал от своего отца.
– Тебя что-то тревожит? – Правитель светлых не стал делать вид, что не замечает моей рассеянности.
А я не стал скрывать, что это именно так.
– Знаешь, как бывает… – моя попытка скрыть кривую усмешку за поднятым бокалом вряд ли была успешной, – поселится в твоей голове страх. Ты вроде как живешь, даже не вспоминая о нем. Но это не мешает ему постоянно быть рядом. И ты, даже не задумываясь, каждое свое слово, каждое решение подстраиваешь под него. А потом наступает момент, когда то, чего ты подспудно опасался, становится явью. И ты остаешься один на один с ним, не имея возможности рассчитывать на друзей или милость судьбы. Лишь ты и… он. Тебе смешно?!
Боль в моем сердце, которую я тщательно скрывал эти два года, ударила в голову сильнее гномьего самогона. Я не был пьян, с Ксандриэлем было уютно и без вина, но кровь бурлила, а невозможность и дальше терзаться в одиночку срывала с губ слова, которых не оправдывали ни мой возраст, ни мое положение. Но сейчас мне было все равно. Я нуждался в его поддержке.
Эльф молчал. Просто сидел, откинувшись в кресле, смотрел куда-то мимо меня и… молчал. Но в том, как он это делал, было не сочувствие, заметив которое я бы немедленно покинул его дворец, чтобы уже не возвращаться, а та же горечь, что мучила и меня.
Только тогда я понял, что именно произнес. И хотел бы вернуть этот миг назад, но, увы, игры со временем мне были не по силам.
– Ты до сих пор боишься ее потерять? – чуть слышно спросил я, чтобы разрушить эту вязкую тишину.
– Так же, как твой отец боялся потерять твою мать. – Его голос был спокойным. Слишком спокойным, чтобы это было правдой.
– Он никогда не рассказывал об этом, – только и смог произнести я, не ожидая услышать подобное.
Сколько я себя помнил, отношения моих родителей всегда можно было назвать одним словом: нейтральные. Мама… мне даже мысленно было трудно произнести это слово. Моей матерью она перестала быть, когда решила пойти против отца.
Аннэ не лезла в дела Элильяра, предпочитая как можно реже бывать в столице. Отец отказывался знать о многочисленных любовниках, греющих ее постель. И только когда погиб наследник, он поставил условие – рождение еще одного сына.
Но об этом мне стало известно не так давно. И не от него.
– Нелегко рассказывать о своих ошибках, цена которых столь высока, – усмехнулся он. Невесело.
– Мне не стоит спрашивать об этом? – уточнил я, пытаясь быть тактичным. Ксандриэль вполне мог отправить меня за ответами к отцу.
К счастью, мои опасения не подтвердились.
– Их брак стал условием договора между ним и тогдашним главой рода Там’Аринов. Маг Равновесия поддержал Элильяра, помогая ему остаться у власти, а твой отец взял в жены его дочь, красавицу Аннэ. Обряд провели скромно, ваши земли сильно пострадали во время вторжения даймонов, так что было не до торжеств. Да и из гостей были только я да Арх’Онт, тоже только что ставший повелителем. – Он старался говорить спокойно, но я видел, как подводила его выдержка. Похоже, события тех дней волновали его до сих пор. – В следующий раз я увидел их спустя то ли два, то ли три года. Я был удивлен, с какой нежностью смотрел твой отец на свою жену и с каким трепетом она следила за каждым его движением. Я им завидовал. Исподволь наблюдал за ними и мечтал, что когда-нибудь и я встречу женщину, для которой буду единственным мужчиной. Потом родился твой старший брат, потом сестра.
– А потом я. – Мое фырканье не было насмешливым. Так, только слегка разрядить обстановку.
– А потом на ваши границы напали орки. Элильяр, оставив Аннэ, которая носила под сердцем тебя, сам возглавил воинов. Его не было около четырех циклов. Все изменилось, когда он вернулся.
– Она узнала, что такое власть? – высказал я свою догадку, воспользовавшись короткой паузой.
И оказался прав.
– Внешне все выглядело именно так. Элильяр посчитал, что ее место, как и раньше, было не рядом с ним, а подле него. Вместо того чтобы воспользоваться способностями Аннэ, которая смогла сдерживать совет в отсутствие мужа, он напомнил ей, кто она и для чего рождена.
Если бы он знал, насколько несвоевременным был его рассказ. Услышь я его два года тому назад… Не думаю, конечно, что тогда это могло что-то изменить. Я просто не готов был принять то, что сейчас казалось единственно правильным.
– Что было потом? – Я обратил внимание на оговорку Ксандриэля, но посчитал, что смогу уточнить то, что меня заинтересовало, позже.
– А потом родился ты, – хмыкнул он, невесело улыбнувшись. – И твоя мать впервые покинула Тарикон и отправилась во владения, которые ей подарил на свадьбу Элильяр. А ты с кормилицей остался в столице. А твой отец вместо того, чтобы броситься за ней, нашел себе любовницу.
– Уязвленная гордость? – Ехидство меня не красило. Но Ксандриэль должен был догадаться, что относится она отнюдь не к моему родителю.
– Скорее, отсутствие опыта. – Он словно и не обратил внимания на мой тон. Все так же продолжал крутить в руке наполненный наполовину бокал и смотреть куда-то мне за спину. Но в его ответе мне послышалась двусмысленность. – Тебе ведь известно, что твоя бабушка умерла при родах? – Получив кивок в качестве утвердительного ответа, он продолжил: – Элильяра воспитывал один отец, а, надо сказать, нрава он был необузданного. Ни один совет не проходил без того, чтобы кто-нибудь из лордов, кто посмелее, не высказывал ему претензий по поводу своей жены. Те из них, кто уже побывал в его постели, мечтали повторить этот опыт, а те, кому еще не довелось стать объектом его страсти, грезили о нем, слушая рассказы о том, каким искусным любовником он был.
Я заставил себя не опустить взгляда. Кого-то мне это сильно напоминало.
– Ходили слухи, что именно Аннэ стояла за попыткой переворота, закончившегося смертью твоего брата, но, насколько мне известно, Элильяр этому не поверил, а потом подтвердил ее невиновность фактами. Общее горе и его доверие уменьшили пролегшую между ними пропасть. Но, увы, не сумели вернуть любовь. И это обидно. Твоя мать вполне могла стать достойной правительницей. В роду Там’Аринов обучению девочек уделяли не меньшее внимание, чем воспитанию мальчиков.
– Ты много знаешь.
Я не пытался соотнести прошлое своих родителей и те проблемы, с которыми столкнулся сам. И даже не стремился понять, почему давшая клятвы женщина нарушила их столь вероломно. Но, наверное, не делал этого лишь потому, что подспудно знал причину. Как и догадывался о том, что повторяю путь, которым до меня уже не раз проходили другие.
– Я просто умею смотреть и делать выводы. – В его улыбке не было веселья, но из нее хотя бы исчезла та горечь, которая смущала меня. – А еще я знаю, как тяжело терять. И, испытав однажды, готов сделать все, чтобы это не повторилось.
– Все ли?
Услышать ответ сразу мне не удалось. В малую гостиную, где мы с Ксандриэлем устроились, вошла Тиасаль с сыном на руках. Эльф тут же поднялся ей навстречу, не скрывая радости, малыш заверещал, протягивая руки к отцу, а я ощутил себя едва ли не лишним.
Впрочем, мне не за что было корить судьбу. Я любил своих детей, любил Леру и знал, что любим.
Знал! Даже тогда, когда сомневался, отказываясь признавать очевидное для самого себя. Даже тогда, когда перебирал в памяти все, что поведала она мне о тех страшных днях на Дариане, выискивая неточности, которые помогли бы мне уличить ее во лжи. Даже тогда, когда понимал, что мне еще долго придется тягаться с памятью о бывшем ялтаре.
Я знал, что любим, но…
– Я рада тебя видеть. – Драконица остановилась напротив, успев качнуть головой, чтобы я не вставал. Коснулась тонкими пальчиками волос, скользнула по лицу, словно избавляя меня от морока поселившихся в душе кошмаров. – Ты стал совсем взрослым.
Все, что я мог, недоуменно приподнять бровь. И тут же услышал ее заливистый смех.
В чем-то она была права. Многие мысли, обуревавшие меня теперь, раньше даже не возникали в моей голове. Если это было признаком взросления… Но вряд ли она имела в виду именно это.
– Ты позволишь нам закончить разговор? – Ксандриэль подошел к нам вплотную, словно опасаясь, что она утолит мое любопытство.
Скорее всего, так оно и было. Я даже мог предположить причину этого. Однако уточнять, что именно могла такого узреть светлоэльфийская видящая, которая должна была скоро стать женой наследника, не стал. Я никогда не стремился узнать свое будущее.
– Только не обижай его, – многозначительно улыбнулась Тиасаль, словно намекая, что ничего страшного говорить она и не собиралась. И, забрав сына, направилась к двери. Не удержалась она в самый последний момент, когда я уже успел ощутить некоторое сожаление. Драконица была подругой Леры, а завуалированный авантюризм стал основой их дружбы. – Он – сообразительный мальчик, сам во всем разберется.
Теперь меня хватило лишь на то, чтобы пожать плечами: ох уж эти женщины!
Все переменилось, когда мы остались в гостиной одни.
– Твоя догадка оказалась неверна. – Ксандриэлю хватило одного мгновения, чтобы показать мне, что он умеет быть не только добрым дядюшкой. – Элильяр готов был поделиться властью. Но в тот день, когда твой отец вернулся в Тарикон с победой, Аннэ слегла, не выдержала напряжения. Целители требовали избавиться от ребенка, чтобы спасти мать. Но она была непреклонна – или выживете вы оба, или оба умрете. Хладнокровный и бесстрашный правитель темных эльфов походил на безумца, боясь потерять женщину, которую любил. Он уговаривал ее, умолял, но в ответ слышал то же самое: или… или.
– Судя по тому, что мы оба живы…
– Мои маги были бессильны. Аннэ была слишком слаба. Тогда твой отец отправился к драконам, благо память о вторжении даймонов была еще жива. Тахар согласился помочь, но и он ничего не обещал, лишь давал надежду.
– Сколько это продолжалось?
Он мог не отвечать, все остальное, словно наяву, стояло перед моими глазами. Я мог назвать каждое чувство, которое рождалось в душе отца, каждую мысль, что ядом отравляла его дни и ночи. Я мог описать вкус бессилия, отчаяния, горечи, которые переплетались, усиливая друг друга и заражая беспросветной тоской. У надежды просто не было шанса прорасти в том смраде, который назывался в тот момент жизнью.
– Чуть больше двух циклов. Пока ты все-таки не родился, едва не отправив к предкам собственную мать.
Он не остановил меня, когда я молча поднялся и направился к выходу. Он сказал так много, что добавлять еще что-либо было бессмысленно. Теперь я и сам мог дать ответ на множество вопросов.
Но меня интересовали лишь два. Что для отца было главным, когда он сводил меня с будущей женой, и что будет, если я не справлюсь со своим страхом?
Я замер у самой двери, когда меня догнали его слова.
– Она не простила ему его слабости. Под покровом ночи, держа женщину в своих объятиях, мы можем быть нежными, трепетными, влюбленными. Но когда приходит время принимать решения, мы должны быть непреклонными. Если ты не убьешь свою неуверенность, она уничтожит все, что тебе дорого.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?