Текст книги "Космический маршал. Очень грязная история"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kosmicheskiy-marshal-ochen-gryaznaya-istoriya-75353.jpg)
Автор книги: Наталья Бульба
Жанр: Космическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
А вот их интерес к тому, что и дракой-то не назовешь – ни одного пропущенного удара, даже мебель продолжала стоять на своих местах, – падал катастрофически. Ограниченность тактики, рамки которой они задали, не позволяла им развернуться. Пора было спасать.
– Прекратить! – рявкнула я так, что оба замерли мгновенно. Вот что значит… армия. – Ты, – повернулась я к «мужу», – не позорь себя и меня, ты, – пришел черед Виаса, – нечего мутузить чужого мужика! Он мне еще нужен.
Цена вовремя произнесенного слова была мне известна. Им понадобилось меньше минуты, чтобы осознать и раскаяться.
– Виас, – первым протянул Риашти руку Шаевскому.
И не скажешь, что только что защищал честь чужой жены.
– Виктор, – представился мой напарник, пожимая ладонь. – Неплохо.
К чему относилось, было ясно и без пояснений.
Хмыкнула недовольно:
– Мужская солидарность… – Оба посмотрели на меня вроде как удивленно. Мол, кто это тут? Приподняла руки, сдаваясь. – Все поняла, молчу.
– Выпьешь? – Это был Риашти. – За счет заведения?
Я недовольно скривилась – ко всем «проблемам» моего… мужа, почему бы не добавить еще одну, хмыкнула и развернулась, чтобы отойти к столу, рядом с которым сгрудились остальные участники так некстати оборванной вечеринки.
Шаевский перехватил меня за руку, когда я проходила мимо.
– Давай в другой раз, – обратился он к Виасу, продолжая жестко, но без жестокости, удерживать меня на месте. – Я тут вроде как виноват, – он улыбнулся и кивнул на меня, – предстоит извиняться.
– Это святое, – поддакнул с легкой иронией Риашти. – Оставлять разъяренную женщину у себя за спиной…
Опустив голову, скрыла невольную усмешку.
Отец тоже всегда так говорил, когда я пыталась понять, почему он постоянно уступал маме в их спорах. Когда-то для меня это было жуткой тайной, рождающей множество самых невероятных версий. Каких только причин его поведения я не выдумывала, пока не подросла и не сообразила, что делает-то он все равно по-своему. Холя и лелея, потакая капризам, едва ли не нося на руках, старший Мирайя оставался главным в доме, который держался на маме.
Жаль, с правильным выводом опоздала.
Травма позвоночника и несколько месяцев в экзокорсете уничтожили в моей жизни многое. Будущее, расписанное буквально по дням, исчезло из-за собственной беспечности. Обидно и… невыносимо больно!
Больше не было ночных вахт в рубке обязательно тяжелого крейсера, не было формы, не было армии… Больше не было ничего.
Отец не давал пасть духом, постоянно заставлял переступать через отчаяние, убеждая, что жизнь на этом не закончилась. Он, а не мама. Это позже я узнала, что она сломалась вместе со мной, и папа вытягивал из безнадеги не только дочь, но и жену. Потому и не подпускал ее ко мне, отправив к сестре и позволив вернуться лишь, когда медики сняли все ограничения. Кроме одного.
А тогда я совершила вторую страшную ошибку в своей жизни, даже не догадываясь, что буду не только корить себя за нее, но и благодарить. Уже судьбу. За новый шанс, за будущее, за найденное предназначение, которое могла пропустить, пытаясь быть похожей на любимых братьев, которыми безмерно гордилась.
В тот день, когда мама вновь появилась в нашем доме, я его покинула, предпочтя жить отдельно. Мне требовалась реабилитация, я выбрала полувоенный спортивный лагерь, находящийся на другом материке.
Сначала была курсантом, затем возглавила группу, а потом согласилась остаться там же наставником.
Не жалела об этом до сих пор.
Занятия по ситуативному анализу у нас вел директор Службы Маршалов Союза.
Окончательно окунуться в воспоминания не дала реплика Виктора:
– Ну, я же не самоубийца!
О кодовой фразе мы не договаривались, но эта прозвучала, почти как приказ.
Резко дернувшись, вырвалась из захвата.
Криво усмехнувшись, окинула обоих тяжелым взглядом.
– Вы тут пообщайтесь, а мне, кажется, пора. – И, не дав возможности высказаться, крикнула стоявшему у стойки Сиши: – Этот господин, – кивнула на Шаевского, – расплатится.
Останавливать меня никто не стал, но это уже была заслуга Виктора. Он махнул рукой, мол, не стоит, сам разберусь.
Я не успела еще дойти до конца улицы, когда он меня догнал. Передал вроде как забытую сумочку, шутливо ударил плечом.
– И как, это того стоило?
Остановилась, посмотрела на довольную физиономию напарника.
– Ничего особенного, – развела руками. Заметив, как в его глазах появляется наигранное разочарование, добавила: – Если, конечно, не считать уверенности в том, что здесь находится Горевски.
Кажется, для него это стало приятным сюрпризом.
Глава 3
– С Горевски – согласен. Но посмотреть издалека стоит. Для уверенности.
Я задумчиво кивнула, еще раз перебирая те немногие зацепки, которые позволили мне идентифицировать молодого любовника оперной примы, как Валесантери.
За свой талант Люсия пользовалась уважением приамцев. Но… трехлетний контракт, муж, оставшийся в Союзе, погибший сын и… интересный мужчина, которого частенько видели рядом с ней. Никто не осуждал, что не мешало обсуждать и делать выводы.
Признаться честно, я не рассчитывала на что-то серьезное от своего похода в бар, где собирались столичные журналисты, но сведения о сотруднике Шторма делали его не бессмысленным.
– Вечером – спектакль. Раз уж мы отдыхаем…
Виктор в ответ улыбнулся.
– Только без сообщений в прессе о таинственной незнакомке, которая составила конкуренцию самой Великолепной Люси.
Насмешливо приподняла бровь:
– Это вызов?
Тот качнул головой:
– Предостережение.
Обстоятельный разговор мы отложили до возвращения в отель. Не только мера предосторожности – за нами продолжали настойчиво следить, но и мое желание еще раз разобраться в собственных мыслях и ощущениях. А вот в них была путаница, и касалась она, как ни странно, в том числе и Виктора.
Увы, ассоциации выглядели пока настолько расплывчато, что до какой-то стройной картинки было далеко. Лишь отдельные имена, среди которых наиболее подозрительными были три: Шторм, Горевски и… третий сидел в кресле и смотрел на меня.
Заставив себя не поддаваться навязчивой идее, которая вполне была способна отравить мне жизнь, попросила:
– Повтори еще раз, что сказал шеф?
Во взгляде Виктора появилась ирония, но от комментариев он воздержался, сделав вид, что забыл о моем отчете, который я еще не закончила.
– У нас двадцать четыре часа свободы. Потом либо домой, либо начнем реализовывать мое предложение.
– Лучше бы первое, – выдохнула я. – А что Ромтттез?
И опять Шаевский обошелся без намеков:
– Сначала отказался разговаривать, а когда узнал, что твоя просьба, обещал что-нибудь придумать.
– Вы с ним так и…
– Не поговорили, – криво усмехнулся Виктор. – Ты не о том беспокоишься.
Я ответила ехидной улыбкой:
– А если это тебя внутренне гнетет? А вдруг…
– Лиз, – угрожающе прорычал он, – у моего терпения тоже есть пределы! – Наигранный испуг на моей мордашке напарника слегка смягчил: – Только не говори, что наш друг Валесантери – единственная новость.
Поднявшись с дивана, прошлась по комнате.
– Придется именно это и сказать. – Виктор молчал, никак не реагируя на мое признание. – На Эстерии – тишь да благодать. Ничего, за что можно было бы зацепиться. У меня даже возникло ощущение, что у всех блокировка. Навеселе, а ни одного подозрительного высказывания.
– Судя по добытым твоей подругой данным, все так и есть, – подумав, выдал Шаевский. – Если бы не похищения…
– И я о том же, – развернулась я к нему. – Ладно, о последнем могли заставить молчать, но в остальных не было ничего… – Я замерла, не договорив. – Говоришь, следили за тобой?
Виктор качнул головой:
– И за нами.
Я возразила, но без нажима. Мелькавшие в голове мысли были интереснее, чем спор с ним.
– Мы были вместе.
– Меткое замечание, – фыркнул он. – Не хватает данных?
Удивляться его сообразительности не стала. Представляю, что он сейчас чувствовал, ловя мой эмоциональный шторм.
Шторм… Бросив быстрый взгляд в его сторону и заметив, как он многозначительно усмехнулся – ведь точно знал, о чем я только что подумала, – отвернулась.
– Данных не хватает. На Вали рассчитывать бесполезно. На Истера, боюсь, тоже.
Шаевский в другом конце комнаты завозился, поднялся. Остановился, не дойдя пары шагов. Безопасное расстояние?
– Давай-ка спать. Ни Лазовски, ни Ромшез еще не сказали своего слова.
Я была с ним согласна, но что делать с аналитической частью себя, которая буквально пожирала крупицы того, что нам было известно, и требовала добавки?!
– Только бы оно не застало нас врасплох, – чуть слышно прошептала я, зная, что услышит.
Услышал. Подошел вплотную. Дыхание спокойное, если не сказать, уверенное.
– Мы все равно справимся. Иного выхода у нас просто нет.
Прозвучало, как признание. Еще бы понять, в чем?
У меня было предположение. Появилось внезапно, от одной мысли, что так идеально просто не бывает. Неожиданное, нелицеприятное для меня и Ровера, и весьма агрессивно настроенное против Виктора.
– Ты прав, – выдохнула, избавляясь от напряжения. Возможность того, что Шаевский продолжал работать на Славу, была очень велика, но… ничего не меняла. Мы с Виктором были идеальными напарниками. Факт, который не изменить. – Пойду я спать. – Развернулась к нему: – Не будет ничего важного, не буди. И не забудь заказать билеты.
Тот улыбался, иронично глядя на меня.
– Как прикажешь, наставница!
– То-то же, стажер! – хмыкнула я, подмигнула и сбежала в спальню.
Не от себя, от него. Виктор явно собирался что-то сказать, я не хотела этого слышать.
Несмотря на некоторую внутреннюю взбудораженность, уснула сразу. Спала долго, давая себе возможность полениться столько, сколько хотелось.
Когда, уже умывшись, вышла в гостиную, от моего мнимого мужа остался только букет цветов на столе да сообщение на дисплее его планшета: «Билеты достал, хоть это оказалось труднее, чем я думал. Ромшез свое дело сделал, доступ к данным я тебе открыл. Буду к обеду. Моя жена сегодня вечером должна быть самой красивой женщиной на Эстерии». Чуть ниже шла приписка: «И мало ли что я говорил. Люсии соперница не помешает».
До обеда оставалось всего чуть больше двух часов.
Решив, что без завтрака я обойдусь, налила себе сок и, забравшись с ногами в кресло, занялась информацией, которую добыл для нас Истер. Не знаю, по собственной инициативе, или Виктор попросил выяснить не только подноготную новоявленного старшего розыскника, но там были и данные, касающиеся похищений.
Чтобы избежать искушения, перебросила пакет на свой планшет. И привычнее, и не отвлекает желанием взломать защиту. Бесполезно даже пробовать, но ведь хочется.
Про искушение и желание забыла сразу, как только прошлась взглядом по послужному списку Иари Куиши.
Сорок пять лет – выглядит обманчиво моложе, что не удивительно. На Приаме средняя продолжительность жизни не меньше, чем в Союзе – около ста тридцати лет. Треть жизни…
Оценивать по годам было глупо, только дела могли что-то значить.
В службе больше двадцати лет, участвовать в расследованиях начал еще до окончания Высшей Школы розыска. Среди сильных сторон – анализ поведенческих реакций, разработка психоматриц и сверхточное оперирование категориями изменчивости при проведении крупномасштабных операций.
Вернусь в Союз, найду Ромшеза и расцелую. Одна фраза, и все встало на свои места. Включая утреннее исчезновение Шаевского. Судя по всему, он пришел к тем же выводам, что и я, потому и изменил свое решение не бросаться в глаза.
Вызов в Управление был источником сведений для этого самого анализа. О том, разочарован Куиши или нет, нам предстояло только узнать, но… интуиция подсказывала, что думать о скорой встрече с шефом не стоило.
Дальше шло описание его операций. Сухо, без комментариев, одни факты. Ничего более и не требовалось. Из четырнадцати крупных – четырнадцать закончились задержаниями и серьезными приговорами. Еще бы понять, насколько лучше был его погибший командир группы дознания?
Впрочем, могло быть и иначе. Начальство считало, что Куиши предпочтительнее держаться в чьей-нибудь тени. В его случае выглядело вполне оправданным.
Дошла до конца файла, сощурилась от удовольствия.
Забота Истера была неожиданно приятна. Постскриптум был в его духе: «У твоего нового знакомого широкая сеть осведомителей. Извини, взломать не удалось, и так едва не зацепили, но уверен, что среди журналистов у него люди тоже есть. Поэтому, когда в твою прелестную головку придет гениальная мысль, не забудь, что ты не одна такая умная».
Стоило признать, что напоминание лишним не казалось. И касалось оно не только пока что мало известного Иари Куиши, но и тех, с кем была знакома значительно дольше.
Того же самого… Шторма.
За последние пять месяцев я вспоминала о Славе значительно чаще, чем в те дни, когда была в него влюблена.
Второй файл просмотрела по диагонали. Сведений в нем было больше, чем у Валенси, но так же, как у подруги, в них не хватало нужной мне информации.
«Или вы знаете все, или… ничего!» Ровер знал, о чем говорил.
Это случай был как раз из тех, когда отсутствие крошечного нюанса могло угробить всю систему. Сейчас же речь шла о значительно большем, чем о нюансе.
Если между похищениями была связь, а она просто обязана была быть, – масштабы требовали, – то данных для ее поиска катастрофически не хватало.
Кто. Откуда. Срок пребывания. Отели, в которых останавливались, экскурсии, которые посещали…
Искать нужно было не там. Точнее, не только там.
Кто давал разрешение на въезд? Кто принимал в космопорту? Кто контролировал безопасность, – была на Приаме и такая служба, – страховал? Кто организовывал развлечения? Входят ли гостиницы в единую сеть? Только ли столица отличилась, став поставщиком живого товара, или промысел захватил всю планету? Да и одну ли планету, когда в секторе населенных более двадцати и все представляют интерес для туризма?
Что значит небольшой перевес в сторону мужчин, который заметен в статистике Ромшеза? Или это я неправильно поставила задачу Вали, поинтересовавшись только парами?
Вопросов было множество, ответов – ни одного. Дать их мог только Куиши, но для этого он должен был захотеть использовать нас в своих планах.
На этой мысли меня и прервал ввалившийся в номер Виктор. Шальной взгляд, довольная улыбка, в руках два больших пакета и плоская коробка.
Заметив меня в кресле, шутливо нахмурился.
– Ты еще не готова?
– К чему? – несколько растерялась я, слегка ошалев от напора. Напоминал он сейчас скорее стихийное бедствие, чем моего уравновешенного напарника.
Следующие слова подтвердили мои подозрения:
– Женщина, я тебя сейчас съем! – грозно зарычал он и, явно намереваясь исполнить сказанное, двинулся в мою сторону.
Вот и как не закрывать глаза на все его возможные прегрешения?!
* * *
Шторм ответил на вызов настолько быстро, что у Лазовски появилась кощунственная мысль: тот следил за ним в его же собственном офисе.
Теоретически было возможно, практически… практически Ровер продолжал верить другу. Знал, на что тот способен, когда речь идет о цели, к которой стремился, но помнил и другое: Вячек никогда не совершал ошибок дважды. А большинство успевал исправить до того, как они приобретали статус непоправимых.
С Зерханом у него не было выбора, но он все равно справился, сумев сохранить то, что их связывало.
– Что-то с Элизабет?!
Там, на той стороне экрана, Шторм резко поднялся, пошатнувшись, оперся на край стола.
Лазовски слабость друга заметил, но промолчал.
О том, что у Славы были серьезные проблемы, Геннори знал. Все произошло меньше чем через месяц после окончания эпопеи с арестом главы дипломатической миссии Самаринии.
Еще не успели перевести дух, да подвести итоги, как грянуло там, где и не ждали – исчез один из кораблей, сопровождавших объединенную делегацию, приглашенную неожиданно объявившимися предками демонов – домонами.
И так веселого мало, в своей галактике затеряться не сложно, а тут чужая, так еще и не обошлось без личного. На борту дальнего разведчика находилась дочь их бывшего командира – капитан третьего ранга Наталья Орлова и офицер Шторма, майор Игорь Таласки.
Сведения не афишировалось, но с Лазовски связался сам генерал Орлов. Рассказал обо всем, что произошло, ничего не утаивая. Утечки не боялся, есть отношения, при которых и понятия-то такого не существовало.
На слова поддержки махнул рукой – разберется, но тут же, словно только что не шла речь о нем самом, попросил связаться со Штормом. Полковник в сочувствии тоже не нуждался, если только в некотором отрезвлении. Были у старшего Орлова подозрения, что его бывший подопечный подошел к грани, за которой чувство мнимой вины способно взять верх над разумом.
Чем это может обернуться в исполнении полковника, генерал думать опасался. Лазовски, кстати, тоже. О степени одержимости куратора Службы Внешних границ от контрразведки оба предпочитали только догадываться.
С того дня у Лазовски и ночи у Шторма, когда они надирались, сидя каждый в своем кабинете, и молча смотрели друг на друга, прошло три месяца.
Орлов оказался прав, пропажа обнаружилась сама. Да так, что волна от тех событий добралась и до Союза. Знали об этом немногие, помощник директора Службы Маршалов Союза был среди них.
В режиме строжайшей секретности Штаб Объединенного Флота начал подготовку к вторжению извне.
Похоже, для полковника начавшиеся тогда события не просто не закончились, но и набирали обороты. Было понятно, что Шторм не останется в стороне от таких дел, но, глядя сейчас на друга, у Лазовски возникало ощущение, что тот уже совершенно загнал себя, взваливая на свои плечи значительно больше, чем мог вынести.
Идея обратиться за помощью к старому другу больше не казалась правильной. Со своими сложностями он мог разобраться и сам.
– С ней все в порядке. Просто хотел увидеть.
Шторм ответил усталым, но жестким взглядом. Сел обратно в кресло, потянулся за инъектором, но движения не закончил. Роверу было видно, что тот безнадежно пуст.
– Извини, – полковник докрасна растер мочки ушей, крутанул усы. После проигранного Таласки спора те успели отрасти, – шестые сутки без сна, а тонизаторы медики запретили, говорят, что опасно. А тут, – он повысил голос, но тут же, спохватившись, продолжил уже тише, – не знаешь, что опаснее!
– Людей не хватает или доверяешь только себе? – с легким ехидством поинтересовался Лазовски. По прошлому знал, что сам Шторм в число тех, кого он способен пожалеть, не входит. – Не думал, что будет, если не выдержишь?
Тот, что удивительно, спорить не стал.
– Думал. Потому и тороплюсь.
Лазовски не оставалось ничего, как только вздохнуть. Неисправим!
– Моя помощь нужна?
Во взгляде, который кинул на Ровера Шторм, в иронии можно было захлебнуться.
– А если скажу, что нужна, бросишь все и примчишься?
– Могу и примчаться, – хмыкнул Лазовски, замечая, как слегка расслабляется Вячек. – Помощники натасканы, справятся. Да и нет пока ничего, что требовало бы пристального внимания.
– Почти поверил! – На лице полковника появилась едва заметная улыбка. – Но только почти! Выкладывай, во что еще вляпалась наша любительница приключений?
– Вячек…
Тот качнул головой и резко прервал:
– Я ценю твою заботу, но понимаю и другое: раз уж ты решил со мной связаться…
Он не закончил сам, давая понять, что ничего не забыл. Что помнит, как рисковал женщиной, которую Геннори любил. Что признает свою вину, хоть и оправданную, но все равно оставшуюся между ними невысказанными словами. Что…
Возможно, многое из этого уже почти не имело значения, но оно продолжало таиться в каждом из них, добавляя дружбе ненужных проблем, но пока еще не отменяя самой дружбы.
– Элизабет и Шаевский на Приаме.
Шторм кивнул – в курсе, но посчитал правильным добавить:
– Нравится тебе или нет, но Виктора я верну.
Лазовски сделал вид, что не услышал.
– Их подопечные убиты. Вместе с командиром группы дознания и охраной.
Полковник откинулся на спинку кресла, закинул руки за голову. Потом, не сдержавшись, наклонился вперед, упершись ладонями в стол.
Прорычал недовольно:
– Ведь чувствовал, что там нечисто!
– Чувствовал? – переспросил Лазовски, сощурившись. – Говоришь так, словно там что-то затевается…
– Да ничего не затевается! – Реплика Шторма была излишне резкой.
Ровер проигнорировал и это. Усталость. Выдержка полковника еще не сдалась, но уже отступала.
Словно опровергая мелькнувшие у Лазовски мысли, Шторм продолжил совершенно иным тоном:
– Я про Приам никогда не забывал. Кто-то из моих всегда находится там, чтобы наблюдать ситуацию изнутри. Самариняне в секторе есть, но ведут себя тихо, никаких намеков на активные действия.
– А с побегом Исхантеля это не может быть связано?
Шторм усмехнулся, довольно качнул головой:
– Знаешь? – Отвел взгляд, передвинул планшет на столе, снова посмотрел на Лазовски. – Откуда, не спрашиваю, хоть и интересно. Но на твой вопрос отвечу – нет, не связано. Там своя игра.
Ровер кивнул:
– Я так и понял.
Теперь был черед Шторма не замечать язвительного высказывания.
– Об исчезновениях людей мне докладывали. Первые три версии: самариняне, вольные и выкуп, отпали. Вольные, вроде, имели какое-то отношение к происходящему, но то всплывали, то исчезали… Ничего конкретного. Я приказал смотреть за ситуацией, особенно, когда там оказывался кто-то из наших.
– Так… побег женщины…
Полковник махнул рукой.
– Моих рук дело. – Ровер приподнял бровь, Шторм поправился: – Горевски подсуетился, когда стало известно.
– Этот тоже там?!
Шторм уронил голову на сложенные в замок ладони. Тяжело вздохнул.
– У него длительный отпуск.
– Мне это не нравится, – не поддержал шутку Лазовски. Когда полковник выпрямился в кресле, еще и добавил: – Очень не нравится.
– Лучше бы отозвать эту парочку, но, боюсь, приамцы уже имеют на них виды. Не хочется портить с ними отношения, могут пригодиться.
– Уговариваешь?
– Думаю вслух, – отрезал полковник. – От тебя что-нибудь зависит?
Ровер смотрел на Шторма и молчал, просчитывал варианты. Не самая легкая задачка, когда из данных – лишь уверенность друга да собственные опасения.
Когда его люди работали в Союзе, где была хоть видимость некоего контроля, и то не обходилось без сюрпризов. А в чужом секторе только и оставалось, что рассчитывать на помощь друзей из контрразведки, которые довольно часто забирались в чужие епархии, не всегда правильно понимая свои функции.
Как бы ни хотелось возразить, но Славка был прав. Приамцы едва ли не впервые обратились за помощью, это стоило учитывать. Как и Шаевского, успевшего сработаться с Элизабет, что хоть и слегка, но уменьшило беспокойство Лазовски за нее.
Виктор был сильным игроком, но, что ценнее, без авантюризма, которым страдала Мирайя. Шалопаем он только казался, предпочитая четкий расчет взвешенному риску.
– У Элиз впервые проснулось чувство самосохранения, передала, что без моего приказа действовать не начнет.
– И ты ей веришь? – с улыбкой, хоть и усталой, но уже не похожей на оскал, поинтересовался Шторм. Заметив, как усмехнулся Лазовски, разделяя сомнения, закончил: – Вот и я нет. – Пауза была короткой, но ее хватило, чтобы тот принял решение. – Давай ей добро на работу. Я давно искал повод, чтобы отправить туда группу, считай, ты мне его дал – буду должен. Не кинут моих, возьму на «слабо» ребят из военной разведки. И… – он мог не продолжать, они понимали друг друга и без слов, но на этот раз Шторм предпочел их произнести, – на твоем месте я бы как можно скорее оказался на Эстерии. Раз говоришь, что помощники справятся…
Ровер полковника понял правильно. Дело было не только в том, во что могла влезть Элизабет. Сейчас речь шла уже о возможности пожалеть об упущенном им времени.
* * *
– Прошу меня простить…
Подумав, что все-таки была права, когда попросила Виктора оставить меня на несколько минут одну, посмотрела на подошедшего мужчину.
Короткие, почти белые, высветленные волосы. Очень светлые, серо-голубые глаза. Жесткие скулы, раздвоенный подбородок. Классический белый костюм, с молочным отливом рубашка, фиксатор воротника-стойки усыпан довольно крупными кристаллами кротоса. На руке перстень. Тоже кротос, в тяжелой оправе. Целое состояние.
– Я позволил себе бестактность подойти к вам, но…
– Мы летели с вами на одном лайнере, – воспользовавшись короткой паузой, произнесла я равнодушно. – Я вас помню.
Несмотря на мою отстраненную реакцию, в его улыбке виделось облегчение. Только взгляд оставался холодным.
– Дайрис Ханри, к вашим услугам! – Он поклонился, как принято на Приаме, но когда я протянула руку, легко коснулся запястья губами. – Я могу узнать, как зовут мое наваждение?
Посмотрела на него с интересом:
– Элизабет Кирайя. – Усмехнулась, на миг опустив ресницы. – Приятно слышать, что стала наваждением владельца корпорации «Ханри Сэвайвил».
– Я настолько популярен у красивых женщин? – несколько удивленно полюбопытствовал он. – Не замечал, чтобы моими голографиями пестрели информканалы.
В моей улыбке можно было заметить сарказм.
– Не помню имени журналистки, но описала она вас примерно так: «Никто не знает, что он предпочитает носить дома, но сотрудники видят его только в белом. И лишь черный камень на его пальце разбавляет ослепительное сияние». – Я чуть задумалась… – Припоминаю еще одну фразу, она мне понравилась: «Легкая небрежность, оживляющая возведенную в закон жизни идеальность!» Кажется, она касалась вашей прически.
– У вас поразительная память. – Он смотрел на меня с восхищением. – Ведь эта заметка была написана года четыре тому назад.
Ответила неопределенным жестом – пустое. Не говорить же, что эту самую формулировку для Валенси придумала я, она все никак не могла подобрать точное определение своим ассоциациям.
– Вы абсолютно правы, у моей жены поразительная память! – Виктор появился неожиданно даже для меня. Опять использовал свои фокусы. – С кем…
Я остановила Шаевского, легко тронув за руку:
– Милый, позволь тебе представить владельца «Ханри Сэвайвил», господина Дайриса Ханри. Кстати, мы с ним летели на одном лайнере.
Агрессивность Виктора исчезла, словно ее и не было. Осталось лишь ощущение опасности, как предупреждение. Но это для тех, кто умел чувствовать. Этот, похоже, умел.
Мое сердце кольнула боль. Остро, пронзительно, заставляя замереть, не в силах шевельнуться.
Но ни один из них этого словно и не заметил. Я же… запретила себе ее показать, отложив мгновение мелькнувшего отчаяния в памяти. Была уверена, что пригодится.
– Виктор Шаивский. – Ханри протянутую руку пожал. Крепко, уверенно. А мой напарник, не дав перехватить инициативу, тут же уточнил: – Это ведь ваша корпорация является основным поставщиком систем жизнеобеспечения?
Ханри с ответом не помедлил, дав понять, что наблюдательность присуща и ему:
– И не только для армии, господин Шаивский.
Шаевский мгновенно принял передачу, меняя стиль игры, перетягивая внимания с меня на себя.
– Если это не нарушает ваших правил, то просто Виктор.
Он продолжал стоять, прикрывая меня, как этой ночью Риашти. Но если Виас хотел только защитить, то этот предъявлял права, всем своим поведением декларируя свою власть надо мной.
Это поняла не только я.
Легкий прищур и…
– Я люблю нарушать правила. И иногда позволяю нарушать свои… Дайрис.
Трудно сказать, как далеко зашло бы их скрытое противоборство, если бы в этот момент не прозвучало приглашение пройти в зал. До начала спектакля оставалось пятнадцать минут.
Мы довольно мирно – внешне – распрощались, договорившись встретиться во время приема, который должен был состояться после представления, и разошлись в разные стороны. Наша ложа располагалась в бельэтаже по левой стороне, откуда предпочитал слушать оперу глава мегакорпорации, только предстояло узнать.
– Что думаешь? – легко придерживая мою руку на своем локте, спросил Виктор, тяжелым взглядом отвечая на интерес ко мне других мужчин. Он продолжал играть в ревность.
У него это неплохо получалось.
Я бы тоже поверила, но мой наряд был выбран именно им. Шаевский сделал все, чтобы привлечь ко мне внимание, и добился в этом успеха.
Не забыл, правда, и о себе. Мое платье было белым. Костюм Виктора – черным.
Смотрелся он так, что я боялась за рассудок местных барышень. Была в Шаевском мужественность, которую он обычно умело скрывал. Сейчас же она не то чтобы бросалась в глаза, она окутывала весь его образ, притягивая к себе, заставляя следить взглядом.
Я рядом с ним не терялась. Обнаженная шея, единственным украшением которой была она сама, открытая спина, присыпанная сверкающей пудрой, руки, в переплетении тонких нитей, которые скользили к полупрозрачным перчаткам.
Мужчины при моем приближении склоняли головы, приветствуя, как это было принято на Приаме. Вслед здесь не смотрели – дурной тон.
– Он из тех, кто добивается своего, – задумчиво протянула я, вспоминая наш давний разговор с подругой. – Валенси посчитала, что совершила большую глупость, встретившись с ним. Потом долго вспоминала, а как-то вообще заявила, что у него нет души.
Виктор даже остановился на мгновение, будто не поверив тому, что услышал.
Или просто хотел осмотреться?
– По крайней мере, странное впечатление от человека, который занимается спасением чужих жизней.
Многословность Виктора впечатлила. Я посмотрела на него даже не удивленно – растерянно.
Виктор, заметив мое замешательство, сжал мою ладонь, потянул за собой.
– Шуэр – очень мудрая и опасная женщина. Я бы прислушался к ее мнению.
Прокомментировать его предложение я не успела, Шаевский подвел меня к ложе. Отпустил мою руку, сдвинул в сторону тяжелую портьеру.
Мы были не первыми, в одном из восьми кресел уже сидела юная девушка, при взгляде на которую тут же вспоминались ночные приключения.
Словно откликаясь на мои мысли, ткань снова дернулась, пропуская внутрь еще одного зрителя.
Я обернулась, встретилась с ним взглядом.
– Чем неподатливее тайна, тем проще разгадка, – разочарованно передернула плечами, снисходительно посмотрев на… мужа.
Как Виктору в кратчайшие сроки удалось достать столь удачные билеты, я, как ни старалась, угадать не смогла. Появление Риашти раскрывало секрет изобретательности Шаевского.
Впрочем, я могла сообразить и раньше. Вариантов попасть на премьеру, озаботившись этим в последний день, было немного.
Виктор тяжело вздохнул и развел руками, демонстрируя, что пасует перед женским непостоянством.
Виас ответил доброжелательным взглядом девушке – я посчитала ее дочерью, поклонился мне, подал руку Виктору, заметил вскользь:
– Недовольство женщины – результат ошибочной тактики мужчины.
Я победно задрала подбородок и, смягчая выбранную мною роль, нежно коснулась ладонью щеки Виктора.
В его глазах мгновенно появился отголосок страсти (ох, шельмец, доиграется!), но он тут же опустил ресницы, пряча разгорающийся пожар.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?