Читать книгу "Змеиные поцелуи"

Глава 41

В жизни каждого человека есть события, о которых он с радостью бы забыл. И как это ни странно, но чем сильнее хочется забыть, тем ярче воспоминания. Почему так получается? Неизвестно. Но с другой стороны, стоит только выбросить всё из головы, забыть и начать жить с чистого листа, как обязательно появится кто-то из прошлого, чтобы напомнить о забытом… Почему так получается? Тоже неизвестно. А может быть причина в том, что о своих ошибках нельзя забывать? Их надо исправлять, если даётся такая возможность. Но не всем… Почему так получается? Увы, неизвестно.

Стоя в коридоре квартиры Ольги, Дима был бы не прочь забыть многое из своей жизни. Его измену. Его ложь. Его унижение, как мужчины, вынужденного поселиться на жилплощади девушки. Её постоянные упрёки, что денег надо больше. Нет. Их не было мало. Их надо было больше.

«В кого я превратился? – задал он себе вопрос и не мог найти на него ответ. – Кем стал?»

«Щёлк», – закрылась дверь за ним. Он обернулся. Ольга была одна.

– А мама? – удивился он.

– Мама подождёт, – уверенно произнесла Оля, растягивая губы в улыбке и шагая к нему.

– Что ты делаешь? – дёрнулся в сторону Дмитрий.

– А разве ты не видишь? – воскликнула она, опускаясь перед ним на колени и обнимая за ноги, прижимаясь щекой к правому бедру.

– Я не хочу, – попытался отстраниться от неё он, зная, как она обычно легко может уговорить его на что угодно. – Не сейчас.

– Любимый! – запричитала девушка, схватив его за ремень брюк. – Ты не можешь бросить меня. Не имеешь права.

– Не имею права? – прищурил глаза Дима.

– Конечно! – кивнула головой Оля. – Я самая лучшая. Где ты ещё найдёшь такую!

– Оля, – оттолкнул её коленом Дима, – я не хочу с тобой ссориться. Мне нужно подумать.

– О чём? – осела она на пол. – Как сойтись с Лидкой? Какая моча тебе в голову ударила?

Но мужчина не стал ей ничего отвечать. Он широкими шагами направился в спальню, сдирая с себя чужие вещи.

– Димочка, – прыгнула ему на спину Ольга. – Димочка! – принялась целовать его в щёку.

– Что ты творишь! – захрипел он.

– Люблю тебя, – а сама поморщилась: «Ненавижу!»

Дима расцепил руки молодой женщины:

– Хватит! – прохрипел он.

– Димочка! – канючила она.

«Чтоб ты сдох!» – желала ему.

– Оля! – развернулся к ней он, стоя в одних трусах, в которых несколько часов назад поспешно сбежал. – Я не могу. Понимаешь? Не могу?

– Как мужчина? – ахнула она, глядя на него не верящим взглядом. – Но ведь совсем недавно, – махнула в сторону кровати. – Мог.

– Я, как человек не могу, – вздохнул Дима. – Как человек. Устал. Только сегодня понял, что чувствую себя дрессированной мышью, которая бежит внутри круга.

– Ты крыса! Не мышь! – воскликнула она. – Трус! Другой бы плюнул в лицо бывшей жене, узнав, что возможно у неё у самой рыло в пуху. А ты? Раскис! Размазня!

Дима молчал. Ему вдруг стало стыдно. Стыдно, что не может подобрать нужных слов, чтобы поставить любовницу на место. Стыдно, что сам загнал себя в эти условия. Стыдно, что в данный момент не хотел идти на поводу у Ольги и завершить всё в постели, как обычно они это делали. В постели…

«А было ли у нас что-то кроме постели? – вспыхнула мысль в его голове. – Только деньги, – быстро нашёл он ответ. – Разговоры о деньгах. Мечты о том, куда она потратит деньги».

– Я не отпущу тебя! – закричала Ольга, выхватывая из его рук брюки.

– Я могу и так уйти, – он взял с тумбочки ключи от машины и квартиры, в которой у него была комната.

– Вперёд! – фыркнула она, не веря, что он сможет второй раз уйти из её квартиры в одних трусах.

Дима покачал головой и вышел из спальни.

– Ты ещё приползёшь ко мне! – кричала Оля.

Он взял рабочий портфель и открыл входную дверь, желая быстро проскользнуть в квартиру, которая была этажом ниже.

Однако, его планам не суждено было сбыться. На лестничной площадке на носилках в окружении трёх медработников лежала его мать.

– А вот и он, – произнесла она, поймав взгляд Димы, – тот самый неблагодарный сын.

Глава 42

Любовь самая бестолковая «вещь» в этой жизни. Нет от неё никакой пользы, одно расстройство и переживания, затуманивание мозгов, обман зрения, предательское желание тела, да, неоправданное смятение и боль сердца.

«Всё из-за любви!» – злился Дима спускаясь по лестнице, стараясь не слушать, как голосила за его спиной мать о его мягкотелости и неблагодарности, а ещё не морщиться под липким взглядом женщины-доктора и осуждающим – мужчин в белых халатах, всё-таки его дефиле в трусах не могло остаться незамеченным.

«Достали! – открыл он входную дверь квартиры, которую когда-то с гордостью называл своей. – Только Лида никогда ничего не требовала от меня, – неожиданно осенило его. – Готовила, стирала, гладила… и не капризничала».

Квартира встретила его умопомрачительными ароматами жареной курочки и варёного картофеля.

Желудок Димы заворчал и недовольно сжался.

«Если бы не любовь, будь она неладна, я мог бы принять душ и отведать горячую и вкусную пищу, – вздохнул мужчина. – А теперь… Эх…» – открыл свою комнату.

Затхлый, спёртый воздух вызвал удушающий кашель. Дмитрий закрыл рот и нос ладонью и задержал дыхание. Добрался до окна и распахнул его. Ленивый шум просыпающегося города ворвался внутрь одинокой и тёмной комнаты.

Мужчина положил портфель на стол у окна и без сил повалился в кресло, вытягивая ноги и закидывая руки за голову.

«До чего я дошёл, – корил он себя. – Чувствую себя побитой собакой. Вроде бы и угол есть, а никто не ждёт. Никто не любит. Никто не уважает. В рот не заглядывает. Вот и получается, что жил я, жил, а в итоге даже стакан воды никто не принесёт».

Желудок снова напомнил своему хозяину, что не мешало бы подкрепиться.

Застонав мужчина поднялся.

«Лида всегда была доброй женщиной, – убеждал он себя. – Неужели она откажет голодному человеку? Нет. Лида не сможет отказать», – он был абсолютно уверен в добродетели своей бывшей жены.

Дима надел спортивные брюки и футболку, отмечая, что, как это ни странно, эти вещи ещё стирала и гладила Лида.

«Ностальгия», – снова вздохнул он, вспомнив, что Оля не стирала и не гладила. Да и не готовила.

На его счастье на кухне никого не оказалось. Воодушевившись тем, что никто не увидит его падения, мужчина схватил глубокую тарелку. От души плюхнул в неё картофельного пюре. Налил побольше золотистой подливки и даже осмелился украсть одно крылышко, чтобы не заметно было его наглое самоуправство.

Есть на кухне было опасно. В любой момент Саша или Лида могли выйти со своей половины и застать его за воровством еды. Сердце мужчины колотилось бешено и болезненно. Руки подрагивали, впрочем, как и ноги.

Дима быстрым шагом направился в свою комнату. Но ему не удалось скрыться незамеченным. Дверь ванной комнаты неожиданно открылась и в коридоре появился Саша. Его волосы были влажные. На плече висело банное полотенце.

– Воруешь? – прищурил парень глаза, пялясь на отца.

Дима покраснел. Впервые он не знал, что ответить сыну.

– Идём, – вздохнул Саша. – Мать не будет в восторге, если я примусь у тебя еду из рук вырывать. Она не ты, – как ножом ткнул, добавив.

Дмитрий сел за стол. Поставил перед собой тарелку. Взял ложку. Вот только кусок не лез ему в горло под пристальным и чуть прищуренным взглядом сына. Картофель был безвкусный. От витающих ароматов чужой еды стало подташнивать. А когда Саша положил ему в тарелку кусок мяса, мужчина закашлялся. Он бы не стал кормить ни бывшую жену, ни сына… Что-то больно кольнуло его в самое сердце. Совесть? А была ли она у него? Мужчина опустил глаза и засунул ложку с пюре в рот.

«Вкусно, – пришла ему мысль. – Вот он вкус прошлой, как оказалось счастливой и спокойной жизни. И чего мне не хватало?»

Глава 43

Память… Коварная… Когда сожалеешь о расставании, то вспоминаешь только счастливые моменты, а когда разочарован в человеке, с которым расстались, то всплывают только неприятные. Почем так получается? Неизвестно…

Но именно в обманчивый плен памяти и попал Дима. Мужчина жевал пюре, а ему казалось, что он жуёт себя, свою прошлую, как оказалось, весьма удобоваримую жизнь.

– Ну, что? – подмигнул ему Саша. – Вкусно?

– Очень, – еле проглотив ком в горле, произнёс мужчина.

– В холодильнике ещё компот из сухофруктов, – добавил парень. – Будешь?

– Нет, спасибо, – промямлил отец.

«Будто поминки по прошлому», – вздохнул про себя мужчина.

– Как хочешь, – пожал плечами Саша, поднимаясь. – Не забудь помыть за собой посуду. Надеюсь, эта твоя, – хмыкнул, – научила тебя, хоть чем-нибудь.

Дима только кивнул. Что тут добавить? Всё верно, когда он жил с Лидой, то посуду никогда не мыл. А вот с Олей научился и посуду мыть, и стирать, и гладить, да и полы мыть приходилось.

«Да, – снова вздохнул мужчина, – кто виноват, что так всё вышло? В принципе с Ольгой я смог почувствовать себя молодым, вдохнуть, как говорится, полной грудью, но с другой стороны, с Лидой было, как-то спокойнее, я чувствовал себя более уверенным в себе. Что выбрать? И надо ли выбирать? Жаль, что нельзя их объединить. Получилась бы идеальная женщина!»

– Ночевать здесь собираешься? – поинтересовался Саша.

– Да, – ответил Дмитрий, не глядя на сына.

– Мать не доставай, – серьёзным тоном пробурчал парень.

Дима промолчал.

– Отец, – чуть громче произнёс молодой человек. – Ты слышал меня? Обидишь мать, пеняй на себя.

Дима вскинул голову:

– Не много ли ты на себя берёшь? – прищурил глаза.

– В самый раз, – отрезал сын. – Она только отошла. И надеюсь, эта твоя, – насупил брови, – не явится сюда.

– Не явится, – заверил мужчина, опасаясь, что Ольга непременно явится, равно, как и мать, которая не постеснялась очередной концерт с вызовом скорой устроить. Как же он устал от этого постоянного перетягивания одеяла, склок и требования денег.

«Вот Лида, – думал он. – Лида была святая… А почему была? Она есть… И над этим стоит подумать».

– Сам-то веришь в это? – ухмыльнулся парень.

Отец пожал плечами.

«Будто я в чём-то виноват, – злился мужчина. – Отчитывает меня, как маленького!»

– Ладно, – похлопал его по плечу молодой человек, – мне на учёбу пора. А мать не доставай, – погрозил кулаком и вышел из кухни.

– Поздравляю тебя, – бурчал себе под нос Дима. – Докатился, молокосос читает тебе нотации, грозит кулаком, а ты, как последняя трусливая собака, прячешься от баб. Куда мир катится!

Глава 44

Иногда кажется, что жизнь это непрекращающийся кошмар. Хочется проснуться, сбросить с себя одеяло боли, раздвинуть шторы страха и впустить в комнату луч надежды. Однако, сон всё длится и длится. Напрасно полагают те, что достаточно лишь ущипнуть себя, чтобы проснуться. Ведь утром, открыв глаза, кошмар продолжается.

Лида сидела в кресле и смотрела на букет цветов, которые стояли в трёхлитровой банке на столике у кровати.

«Цветы, – дрожало её сердце. – Мне впервые в жизни мужчина подарил цветы. Нарисованные ромашки, которыми баловал меня Саша до шестого класса не в счёт. А Дима, – женщина вздохнула, – Дима не дарил мне цветы. Считал, пустой тратой денег, – она прикрыла глаза, чтобы не видеть белое великолепие роз. – Хотя, Кристине Олеговне мы много раз на праздники покупали цветы. Правда гвоздики».

Лида беспомощно обняла себя за плечи. Она была растеряна и в тоже время счастлива.

«Лидочка! Ничего не могу поделать, скучаю. К.», – звучали в голове простые слова из записки.

– Кажется, – грустно прошептала она, – по мне и не скучал никто…

Женщина снова посмотрела на букет.

«Зачем всё это? – схватилась она за голову. – Тем более сейчас, когда я стала не нужна даже мужчине, с которым прожила много лет».

Сколько именно лет, уточнять ей не хотелось. Не хотелось чувствовать себя старой, использованной, никчёмной. От множества беспорядочных мыслей закружилась голова, и Лида опять закрыла глаза.

Белые розы. Нежные. Невинные. Чистые.

«Как давно я была такой? – задумалась Лида. – Нежной. Невинной. Чистой».

Цветы послужили ей напоминанием, что всё в этом мире не вечно. Цветы, какими бы прекрасными они не были, завянут. Белоснежные лепестки пожелтеют, сморщатся. Рано или поздно, сколько не оттягивай этот момент, а цветы придётся выбросить, чтобы или купить новые, свежие и невинно-красивые, или хранить в памяти воспоминание о былом букете.

После всех этих нерадостных размышлений, букет белых роз показался ей издёвкой… Хотя, вряд ли Кирилл намекал ей на что-то подобное. Он скорее всего купил то, что дарил обычно своим подружкам. Тем более, сам признался, что живёт с кем-то.

Мысли о том, что молодой человек дарит кому-то такие же шикарные букеты, почему-то неприятно царапнула.

«Наверное я сошла с ума!» – решила Лида.

Еле слышно скрипнула дверь ведущая в её комнату. Она сжалась. Объясняться с сыном не хотелось. Было, откровенно говоря, неловко и страшно. Да, и что она могла сказать Саше: «Прости, дорогой, твоя мать повела себя, как…» Кто? Свободная женщина? Отчаявшаяся? Наивная дурочка?

Она вздрогнула, когда тёплая мужская рука осторожно сжала её правую руку, что лежала на подлокотнике кресла. Эту руку и это пожатие она узнала бы из миллиона.

– Дима! – ахнула Лида, выдернув свою руку из руки бывшего мужа и распахнула глаза. – Что ты, – слова застряли в горле. Дмитрий сидел на корточках у её ног, глядя на неё глазами побитой собаки.

– Лида, – выдохнул он рвано, – я… В общем… Прости…

Женщина прижала руки к груди, не веря услышанному.

– Давай, начнём всё сначала, – добавил он.

– Так просто? – только и могла выдавить женщина из себя, ошарашенная его словами.

– А чего кочевряжиться, – пожал плечами Дима, покосившись на букет.

Глава 45

«Бойтесь своих желаний, – как гласит истина. – Ибо они могут исполнится, но приведут совсем не к тому результату, как хотелось бы».

Лида смотрела округлившимися от удивления глазами на Диму и вспоминала сколько раз за прошедшее время представляла себе этот момент. Момент, когда он приползёт к ней на коленях и будет вымаливать прощение за своё предательство. И вот… он почти на коленях, предлагает всё начать сначала, но только она не чувствует удовлетворения от происходящего. Скорее наоборот, ощущает себя ещё более оплёванной.