Читать книгу "Ставь на единорога"

***

На самом деле Квартал мастеров – это давно не один квартал. Это целый огромный район столицы, существующий как отдельный город. Приличные люди не ходят сюда – а жители Квартала мастеров в ответ любезно почти не наведываются в благопристойные районы. Не то чтобы он как-то специально огораживался, нет… формальной границы не существует. Но все знают, где она проходит.

По сути – это такое место, где концентрируются отщепенцы от магии: все те, кто, обладая магическим потенциалом, почему-то не захотел или не смог получить нормальное образование. А зарабатывать своим даром, тем не менее, хочет. Произведенные здесь артефакты и зелья пользуются спросом, как ни смешно, даже у студентов, не говоря уже о простом народе. Просто все эти поделки без гарантий эффективности или хотя бы безопасности стоят куда дешевле, чем у лицензированных магов в сертифицированных лавках. Выходца из квартала мастеров всегда легко узнать по множеству таких артефактов – наручам, часам, нелепым гогглам, не похожим на сделанные по стандартным схемам и меркам.

И, конечно, здесь же обитают и механики – все эти горе-изобретатели, уверенные, что прогресс вполне возможен без магии.

А уж когда эти две категории объединяются, от их изделий можно ждать действительно чего угодно. Неудивительно, что в квартале постоянно что-то взрывается, что-то грохочет, что-то дымит, а жители улиц поблизости частенько жалуются на дрожание стекол и странные звуки и запахи.

Я поняла, что уже на месте, когда осознала, что мой кэб, не говоря уже о моем вполне пристойном платье, смотрятся… не совсем уместно.

Во всех витринах вокруг и даже в некоторых окнах вторых этажей что-то ритмично двигалось, тикало, цокало, вращалось и крутилось. Мимо пропыхтело нечто… наверное, повозка – без лошадей, зато исходящая паром и источающая непередаваемую алхимическую вонь.

В будущем на улицах появятся паромобили… может быть, это их дальний прообраз – донельзя нелепый, пузатый и двигающийся куда как медленнее лошади. Неудивительно, что за пределами квартала эту штуку пока никому не показывают. Наверняка их запретили вывозить куда-то до тех пор, пока мастера не найдут способ сделать их менее шумными и зловонными. Хотя не уверена, что это возможно без участия нормального мага.

В другую сторону проехала конструкция, напоминающая огромное голенастое насекомое – впрочем, присмотревшись, я все же опознала велосипед. Только с тремя здоровенными колесами спереди и еще двумя – под тележкой, закрепленной сзади. Педали крутила юная дама, одетая в обтягивающие, мужского кроя бриджи и высокие сапоги.

Я проводила велосипедистку взглядом. Хм… а это интересно. В далеком будущем приличные дамы тоже будут носить брюки – широкие, особого кроя, с первого взгляда мало отличающиеся от юбок. Но такого… нет, такого мне видеть не доводилось. При этом, как ни странно, девушка не выглядела так уж непристойно.

Неужели мода на женские брюки пошла из квартала мастеров?

Взгляд зацепился за витрину магазина одежды, и мои глаза невольно распахнулись. Манекены в витрине махали прохожим руками и поворачивались им вслед.

Автоматоны! Самые настоящие автоматоны! Да, простые еще, примитивные, они даже не улыбаются – просто механически двигаются. Но ведь они должны появиться лет через пять, не раньше!

Я точно помню – их придумает артефактор Збигнев Ривулич, который найдет способ “оживлять” болванки с помощью системы кристаллов и магических контуров. Сначала появятся “живые” детские куклы, которые быстро станут невероятно популярными. А уж потом, еще не один год спустя, автоматоны будут уже улыбаться и махать руками из каждой витрины.

Збышек Ривулич работает в университете на факультете артефакторики, он на несколько лет старше меня. Мы с ним, конечно, не приятели, просто коллеги, здороваемся иногда, встретившись в сквере академгородка.

Или… Збышек просто бывает здесь? И автоматоны он, выходит, не придумал, а лишь нашел способ усовершенствовать. Ни один мастер не сможет оспорить авторство у лицензированного мага. Да и магический патент недоучке не получить…

Привычная картина мира осыпалась с тиканьем и звяканьем – обычным шумом Квартала мастеров. Только ли Збышек черпает здесь “вдохновение”?

– Остановите здесь! – распорядилась я, и извозчик послушно натянул поводья.

В конце концов, я все равно не знаю, где и как искать Дорина Сабо. Почему бы и не начать отсюда?

Глава пятая

Я сошла с подножки, продолжая крутить головой. Поразительно… все это всегда было рядом. А я увидела впервые – за три жизни. Будто попала в какой-то совершенно другой мир – в двух шагах от знакомых респектабельных кварталов.

И с одной стороны – здесь было все то, чего я ожидала. Кошмарный запах – машинное масло, гарь, что-то алхимическое… Черный дым, поднимающийся в небо из множества труб. Грохот и скрежет каких-то бесчисленных механизмов.

И одновременно… как будто именно здесь – прототип того самого мира, который я видела в будущем. Только там он будет… чистым. Будто отмытым и выглаженным. Как сверкающий кристалл, выточенный из неровного мутного камня. И этот мутный камень – почему-то здесь, а не в районе университета, средоточия научной мысли современности.

Витрина с манекенами-автоматонами притянула меня, как магнитом.

…А может, я напрасно дурно подумала о коллеге? Может, он никогда здесь не был и не побывает? В конце концов, говорят, что идеи витают в воздухе. Если мои исследования кто-то смог – пусть не повторить, но хоть отчасти воспроизвести – не могло ли так же случиться и с идеей “живых” кукол? Я слышала, что бывали даже случаи, когда в разных концах мира разные группы ученых, ничего не слышавших друг о друге, вели похожие разработки или исследования в одном направлении. И тогда все решал случай – кто первым успеет завершить работу и запатентовать результат. В итоге одна из групп не могла продолжить работу над своим же детищем без разрешения обладателя патента – а то и отчислений ему. Магическое патентное право обойти сложно. Интересно, удастся ли папе обнаружить лазейку…

С этими мыслями я перешагнула порог магазина и с любопытством заозиралась. Все казалось странным и непривычным. Мне и так-то нечасто доводилось бывать в магазинах готового платья, а здесь и модели женской одежды оказались совсем не такими, какие носили во всем остальном городе. Да что там – на половине манекенов были брюки самых разных фасонов!

– Хотите что-то выбрать для себя? – приказчица появилась откуда-то из-за бесчисленных рядов полок, сияя открытой улыбкой. Одета она была тоже непривычно: поверх простой белой блузы с широкими рукавами фигуру перетягивал кожаный корсаж. Темная верхняя юбка была подоткнута с одной стороны, открывая не только пену бесчисленных оборок, но и ногу почти до колена – впрочем, затянутую в узкий высокий сапог. А еще девушка была обвешана артефактами с головы до ног, как большинство людей здесь: часы на поясе, какие-то перстни, браслеты с движущимися шестеренками, заколки, чокер на шее, даже пряжки на обуви.

При всей своей экстравагантности приказчица производила приятное впечатление. Милое округлое лицо, невысокий рост, русые волосы, стянутые на затылке в небрежный узел – она была похожа на любую из уроженок столицы простого происхождения, но держалась куда более вольно, чем большинство женщин, которых я знала.

– Я… да, – я снова оглянулась. А, собственно, почему бы и нет? – У вас здесь… так необычно.

– Понимаю, – девушка кивнула и снова улыбнулась. – Вы из Большого города, верно? Это видно. Студентка? Может быть, даже магичка?

– Нет, – я качнула головой. – То есть да, я маг… преподаю в университете.

– А-а, – приказчица понимающе покивала. – Ищете себе мастера для черной работы? Я могу порекомендовать кого-нибудь.

Я замерла. В каком смысле – мастера для работы?..

…В течение следующего часа я перемерила едва ли не все наряды в лавке – по крайней мере, те, что сочла достаточно приличными для моего статуса. Пусть и довольно экстравагантными.

А еще узнала немало нового.

Любопытно, например, что местные жители называли всю остальную столицу Большим городом – как бы противопоставляя себя ему.

…И нет, я, кажется, совсем не ошиблась насчет коллеги Збигнева Ривулича. Вот только он такой не один. И никого это не удивляет, кроме одной наивной идеалистки, которую две прожитые жизни так и не научили разбираться в людях.

Лицензированные артефакторы и алхимики нередко наведывались в Квартал мастеров – и находили кого-нибудь для “черной работы”. По сути – мастера, уже создавшего что-то, что может стать успешным. Платили мастеру какие-то деньги. А потом доводили его изобретение до ума – скажем, с помощью магического контура убирали лишний шум и запах, немного меняли форму, повышали безопасность. И патентовали. Таким образом нередко даже получали ученые степени. Или просто наживали состояния.

Никто не протестовал против такой системы. Для мастера-создателя куда лучше получить небольшие деньги, чем не получить ничего… а такие случаи тоже бывали.

Мне не доводилось сталкиваться с этой не слишком приглядной схемой хотя бы потому, что смысл она имела только для магов-практиков. Теоретики вроде меня всегда были сами по себе и считались немного не от мира сего. И, разумеется, никто эту схему не афишировал.

Все услышанное не укладывалось в голове. Я привыкла относиться к мастерам как к опасным недоучкам.

Я всегда знала, что большинство представителей старых семей – таких, как Морриши – отличаются некоторым снобизмом. Но не я! В числе студентов, и талантливых студентов, попадались юноши и девушки даже из крестьян, и я не делала для них отличий.

Пожалуй, некоторые предрассудки свойственны и академической среде, в которой я всегда вращалась. Разве может что-то дельное создать тот, кто не осилил даже базовый университетский курс!

…Выходит, я сама полна этих предрассудков – а из-за них всегда видела мир совсем не таким, каков он на самом деле. И ради этого понимания мне надо было прожить столько жизней и отчаяться найти верный путь!

– Дита, ну когда уже ты придешь! – из-за подола платья, надетого на один из манекенов, высунулась кудрявая русоволосая головка девочки лет семи. – Мне уже скучно!

– Агнешка! Я велела тебе не выходить в зал! – шикнула приказчица. – Видишь, у меня покупательница!

– Ничего страшного, – я как раз вышла из примерочной, чтобы отложить к уже и без того внушительной груде своих будущих покупок еще одну блузу. Надеюсь, здесь удастся найти посыльного, чтобы доставить все это к моей квартире. – Она мне совсем не мешает.

– Извините, – девушка со вздохом обернулась к малышке. – Потерпи, твой брат обещал…

– Доран всегда обещает! – капризно протянула та. – А сам весь день где-то ходит!

Я замерла. Доран – вовсе не уникальное имя. И не могло же мне случайно настолько повезти? Я не очень-то доверяю случайностям.

Или могло? Один раз судьба уже столкнула нас практически лбами, только я предпочла взять паузу.

А еще этот магазин одежды – пожалуй, ближайший к той улице в Большом городе, где мы столкнулись тогда.

Так может?..

***

– Ваша дочь? – я кивнула на девочку, стараясь выглядеть непринужденно.

Надо придумать предлог, чтобы задержаться здесь еще дольше…

– Нет, что вы, – приказчица покачала головой. – Она просто… – тут девушка чуть вздохнула. – Агнешка – сирота. У нее есть старший брат, но он много работает, и ему не с кем оставлять ребенка… я разрешаю иногда приводить девочку ко мне.

– Так это ваш собственный магазин? – догадалась я, и девушка с гордостью кивнула.

Надо же, она ведь, пожалуй, даже моложе меня – я была уверена, что это наемная работница.

– Да, я… уже почти выплатила кредит, и… неважно. Шью я тоже сама! И у меня даже есть помощницы. В мой магазин приходят со всего квартала, а иногда даже из Большого города!

Только сейчас я обратила внимание, что девушка при всей своей внешней беспечности и улыбчивости выглядит усталой, а под глазами ее залегли тени.

– Вы большая молодец! – я действительно так считала. Да, я всегда осуждала здешних мастеров с магическим даром – им ничто не мешало получить образование, а вместе с ним – и статус, и уважение в обществе. Но ведь и людям без дара надо как-то жить, а в немагических вузах даже нет стипендиальной программы. Словом – человек, который сумел чего-то добиться на своем месте, вызывал у меня уважение. – Дита… вы позволите так вас называть? Мне очень нравится одежда, которую вы шьете. И я не отказалась бы ввести новую моду в Большом городе. Но дело в том, что одеваться как хочу я могу только в свое свободное время. Как преподаватель я должна не нарушать приличий… по крайней мере, на первый взгляд. Возможно, подойдут, к примеру, очень широкие брюки?

Узкие, конечно, тоже пригодятся – для работы в лабораториях удобнее просто не придумать. Но тот фасон, что я помню из будущего, нужен мне прямо сейчас.

– Пожалуй… у меня найдется кое-что похожее. Вы подождете немного?

Я с готовностью согласилась, и Дита убежала куда-то в подсобное помещение.

А я тут же шагнула к девочке и присела перед ней на корточки.

– Тебя зовут Агнешка, верно?

Девочка посмотрела на меня и молча отвернулась, теребя в руках какую-то игрушку.

Я мысленно выругалась. Совершенно не умею общаться с детьми – опыта нет. Это ведь полагается делать как-то по-особенному, верно?

Так сложилось, что за две жизни и многие годы замужества я так и не стала матерью.

В первый раз – не хотела, хотя Марек предлагал. Точнее, хотела, но когда-нибудь позже, когда у меня будет на это время. Слишком много всего происходило, слишком увлекательно было жить, совсем не было времени делать паузы. Да и возраст вполне еще позволял – мне было только 37, когда я умерла в первый раз. Женщины-маги рожают и куда позже.

А во второй жизни… я очень хотела. Но что-то все не складывалось – сначала Марек считал, что слишком рано, потом… просто не получалось, хотя медикусы уверяли, что я здорова.

– А что это у тебя такое? – я указала на игрушку. – Можно посмотреть?

– Это мой магофон, – неохотно сообщила все-таки девочка. – Мне Дорин сделал!

То, что она сжимала в руке, пожалуй, все-таки было похоже скорее на неизвестный мне механизм, чем на игрушку: металлическая воронка с изогнутым раструбом, от основания которой тянулась тонкая проволока, уходящая куда-то за дверь. По краю раструб опоясывало незамкнутое кольцо.

А еще от этой штуки ощутимо веяло магией.

Артефактные гогглы я, как и большинство магов, носила не снимая сдвинутыми на макушку – никогда не знаешь, в какой момент понадобится рассмотреть незнакомое плетение или печать. Так что уже несколько секунд спустя я с изумлением рассматривала сложный магический контур на внутренней поверхности раструба.

Некоторые печати я даже узнавала – они были стандартными, из тех, что достаточно широко распространены в артефакторике. Вот, например, “сохранение” – применяется для хранения продуктов. А это – причудливо сплетенные с предыдущим контуры “передача” и “прием” – их используют в почтовых шкатулках. Только они почему-то не замкнуты – и, значит, не могут работать. А эта непонятная кривулина вообще ни на что не похожа. Может быть, мне просто недостает знаний в области артефакторики? Или это собственная разработка брата Агнешки?

– В него можно говорить, – снисходительно пояснила Агнешка и повернула кольцо на краю раструба. Теперь контур “передача” оказался замкнут. – Ди-и-ита! – практически провыла девочка прямо в раструб. – Ну где ты там!

После этого она тут же со щелчком повернула кольцо в обратную сторону – и теперь замкнут оказался контур “прием”.

В раструбе что-то грохотнуло – звук был такой, будто что-то упало за стенкой. Я вздрогнула.

– Уже иду! – приглушенный голос Диты раздался все из того же “магофона”, и я широко распахнула глаза.

Потрясающе! Выходит, прибор, по сути, капсулирует звук, сохраняет его и передает… я присмотрелась – так и есть. Проволока из зарелия – одного из немногих металлов, проводящих магическую энергию. Серебро вообще-то проводит еще лучше, но оно и дороже. Итак, сохраненный звук передается по проволоке. На другом конце которой должно быть такое же устройство… или почти такое же – судя по грохоту, Дита не подходила к “магофону”, и голос Агнешки стал для нее неожиданностью. Значит, контуры замыкаются только с одной стороны. И вроде бы все так просто… но какое остроумное решение!

Разумеется, прибор нуждается в доработке. Но даже в нынешнем виде он может стать настоящей сенсацией. Старые семьи наверняка не откажутся от возможности не звать прислугу простым колокольчиком, а сразу отдавать распоряжения. Да и многие матери, не имеющие возможности нанять ночную няню, будут рады, если смогут отходить от младенцев, но слышать, что с ними происходит.

А саму трубку стоит немного изменить. Разделить контуры приема и передачи – скажем, сделать два раструба в разные стороны, чтобы не приходилось постоянно переключать во время разговора. И трубки должны быть одинаковыми с обеих сторон – чтобы оба собеседника могли начать или прервать разговор. Тогда понадобится добавить еще какой-то сигнал вызова… дополнительный контур на внешней стороне раструба?

И еще эта проволока… неудобно. Конечно, можно проложить ее по всему дому. Но… а что если вообще обойтись без проводника? Если использовать мой принцип расщепления магических лент на самовоспроизводящиеся нити, то проволока станет ненужной. Мало того – тогда две части устройства могут быть на любом расстоянии друг от друга. Или даже не две? Да сколько угодно! Правда, я свои нити в этой жизни еще не явила миру, но ведь это только дело времени.

Голова закружилась от возможностей.

В личности брата Агнешки я больше не сомневалась. Может, Доринов на свете и много. Но два гения с таким именем на один квартал – это чересчур.

– Мне кажется, вот это должно вам подойти, – Дита вошла в торговый зал со стопкой какой-то одежды, но я, не отрываясь, с восторгом разглядывала магофон. – Кэри?

Я оглянулась на нее, не поднимаясь на ноги.

– Это гениально!

– Да, занятная игрушка, – девушка улыбнулась. – Дорин придумал ее, когда Агнешка была совсем маленькой, чтобы…

– Это необходимо запатентовать! – я даже сознавала в этот миг, что невежлива, но ничего не могла с собой поделать – слишком была поглощена идеей.

– О, – хозяйка магазина поскучнела. – Дорин Сабо не продает свои изобретения. Я могу посоветовать вам другого мастера.

– Что? – вот тут я будто споткнулась на полном ходу. – Я и не собиралась…

…На самом деле – да. Собиралась. Но, разумеется, не “покупать” авторство изобретения и не присваивать его себе! Но да, мне было бы интересно доработать и усовершенствовать его – сделать из игрушки то, что облегчит жизнь множеству людей!

Надо придумать способ оформить патент на имя человека без магической лицензии… или заставить Дорина Сабо получить ее! Да это же просто преступно – при таких талантах растрачивать их вот так…

Зато – бинго! – это в самом деле именно тот человек, что мне нужен. О невероятности такого совпадения я поразмыслю позже. Сейчас есть дела поважнее.

…Ох. А ведь во второй моей жизни он, видимо, перестал свои таланты растрачивать. И дело закончилось плохо.

Впрочем, мои разработки тоже не довели до добра, здесь мой папа совершенно прав. Как и в том, что это не значит, что прогресс должен остановиться.

И именно в этот момент входная дверь магазина распахнулась.

Агнешка, мигом сунув мне в руку свой драгоценный магофон, с визгом кинулась к вошедшему.

Я медленно поднялась – ноги слегка затекли от сидения на корточках.

– Дита, я напишу вам адрес, чтобы отправить все мои покупки… да, это тоже, – даже если то, что она подобрала, мне не подойдет, я могу себе позволить лишнюю покупку – а владелице магазина деньги не будут лишними. – Ясного дня, кэр Сабо, – теперь я, выпрямившись, смотрела в разноцветные глаза мужчины. – Мне необходимо поговорить с вами.

– Э… кэри? – обескураженный моим напором мужчина вскинул брови. – Мы знакомы?

– Это неважно, – я нахмурилась.

– Какая решительная птичка! – Дорин Сабо, чуть наклонив голову к плечу, неожиданно приподнял один уголок губ. – Да ведь мы в самом деле встречались! Правда, от знакомства вы так же решительно увильнули.

– Она хочет купить магофон! – громким шепотом наябедничала Агнешка, запрокинув голову, чтобы видеть брата, и не переставая его обнимать. – А Дита ей сказала, как тебя зовут!

На лицо мужчины тут же набежала тень.

– Это не обсуждается. Я не продаю своих изобретений.

Знаю, слышала уже! И, кстати, понятно, почему ни в одном из вариантов прошлого-будущего магофоны так и не стали широко распространены.

Хотя… во второй версии этот человек стоял во главе министерского проекта. Значит, все же как-то получил лицензию? Или нет? Если да – на каких условиях? И почему сам не запатентовал хотя бы магофоны? Как узнать теперь, что тогда произошло?

Как же я проклинала сейчас себя-прошлую! Во второй жизни, добровольно отказавшись от своей работы и своей мечты, я намеренно не интересовалась ничем, связанным с новыми разработками и исследованиями. Не читала газетных статей, не общалась с бывшими коллегами, переводила тему в разговорах, как только они касались чего-то подобного. Я и о кэре Сабо узнала, можно сказать, случайно – и лишь потом запоздало поняла, над чем именно он работал.

Впрочем, какой смысл теперь жалеть… во второй жизни я была твердо уверена, что живу в последний раз. А значит – что мне больше нет нужды тщательно следить за происходящим в мире и запоминать все знаковые события. По привычке отмечала соответствия, когда с ними сталкивалась, – и на этом все.

Пока я с досадой размышляла о прошлом и будущем, Дорин Сабо прошел в зал, подошел к Дите, сжал ее протянутую ладонь, однако, не ограничившись этим, наклонился и прикоснулся губами к ее щеке. Я поспешно отвела глаза.

Надо же, я все-таки недооценивала вольность здешних нравов! Интересно, она ему хотя бы невеста или… впрочем, это не мое дело. Мое – заставить этого осла приносить миру пользу, а не гибель!

…Да как они все смеют вообще так обо мне думать! Я не давала ни единого повода!

– Я не намеревалась просить вас продать магофон! – возможно, это прозвучало излишне запальчиво, но в самом деле! Подозревать меня в том, что меня саму до глубины души возмущает – это слишком! – Я считаю, что вы обязаны запатентовать его! Сами! Как вы смеете пренебрегать такими разработками!

Я непроизвольно сжала кулаки и сделала шаг к Сабо.

Может быть, все дело в том, что размышления о прошлой жизни натолкнули меня на мысль, что тогда я сделала в точности то же самое – отказалась от своей работы. И никого из погибших от “черной паутины” это в итоге не спасло. Зато… разработки систем безопасности дирижаблей, конечно, продолжались и без меня – и их испытания тоже. И однажды случилась грандиозная катастрофа, в которой погибли сотни пассажиров. Их гибель была на моей совести. Я не сделала того, что должна была. Этот груз лежал на моей душе всю вторую жизнь – но я пыталась утешать себя тем, что иначе в итоге смертей было бы еще больше. Оказалось – нет.

И сейчас Дорин Сабо поступает так же. Магофон однажды позволит, скажем, вовремя вызвать доктора к больному – а значит, он тоже может спасти множество жизней. Что бы там ни произошло дальше с “черной паутиной”.

И еще это значит, что не дорабатывать магофон – попросту преступно!

– Где ты взяла эту сумасшедшую? – мужчина снова чуть наклонился к хозяйке магазина и доверительно слегка понизил голос – но недостаточно, чтобы я не слышала.

– Сама пришла, – девушка пожала плечами. В глазах у нее плясали смешинки. – И скупила полмагазина. Не вздумай обижать мою лучшую клиентку!

– Ты уверена, что она сможет все это оплатить? – Сабо скептически покосился на груду моих покупок.

– Уверена! – Дита закатила глаза. – Можешь мне поверить, уж в платьях-то я разбираюсь. Одежда уважаемой кэри сшита на заказ у одного из этих зазнаек, которые дерут втридорога только за то, что живут в Большом городе и умеют ходить с очень важным видом. Простите, кэри, – теперь она обращалась ко мне. – Платье у вас… очень милое. Просто я могла бы сшить не хуже. И извините этого мужлана. Поверьте, у него доброе сердце, хотя воспитания и не хватает. Просто кто-то постоянно пытается выкупить его игрушки, так что Дорин сразу начинает свирепеть, как только речь заходит о них.

– Мне нет дела до его сердца, – я досадливо дернула плечом. – Только до блистательного ума. То, что вы называете “игрушками”, может просто изменить мир. Почему вы не желаете этого понять, кэр Сабо?

– А что вы предлагаете? – на этот раз он, кажется, действительно слегка рассердился – по крайней мере, разноцветные глаза гневно блеснули. – Ваши коллеги не раз делали мне свои… чудесные предложения.

– Да нет же! – захотелось даже топнуть ногой – я едва удержалась от этого нелепого жеста. – Я предлагаю вам самому…

– Милая кэри, – мужчина как-то устало вздохнул и покачал головой. – Вы, наверное, и в единорогов верите? И в песочного человека, и в волшебные часы? Простите, у меня нет времени на эти глупости. Агнешка, нам пора. Дита, спасибо!

Взяв девочку за руку, мужчина шагнул к двери.

– Подождите! Вы не можете… я…

Я запнулась, сама не в силах определить, что именно хотела сказать. Я ведь искала именно этого человека, почти не надеялась найти, и ни о каком магофоне даже не подозревала. Хотя он мог бы стать неплохим предлогом, чтобы продолжить общение. Но что мне делать, если Сабо просто уйдет? Как же мое расследование несостоявшегося будущего?

Может быть, мастер бы прислушался к моим словам, скажи я, что знаю будущее. Вот только этого я сказать и не могу. Старые семьи не зря трепетно хранят свои тайны. О моем даре не узнал за все годы брака даже Марек – как и я не знаю, есть ли у него какой-то особенный дар. Такое вполне может быть – он тоже происходит из одной из старых семей. Но о даре принято рассказывать супругам только после рождения первенца.

Ни один дар не дает никому абсолютной защиты, и одновременно каждый из даров – слишком большое искушение для многих. Очень показательна, скажем, история семьи Ликаричей – у них был дар делиться жизненной силой. С его помощью можно было исцелить больного, отдав часть собственных сил. Потом они, конечно, восстанавливались. Ликаричи традиционно становились медикусами. И один из них, чтобы получить должность лейб-медикуса, раскрыл правившему тогда королю Гориславу Пятому семейный секрет. Дело кончилось плохо – однажды наследник престола тяжело заболел, и медикуса заставили отдать ему свои силы… без остатка. За лечение смертельной болезни можно было заплатить только смертью. А после не поздоровилось и остальным Ликаричам – когда сам государь состарился и не пожелал уходить за грань. Он призвал всех, кто мог быть носителем дара, – и приказал отдать все, что они могли. Ослушаться приказа означало государственную измену… теперь семьи Ликаричей больше нет. А государь Горислав все равно умер в свой срок – старость вылечить невозможно.

Использовать дар нашей семьи – куда сложнее для постороннего, но это все-таки возможно сделать. Или как минимум попытаться – и невозможно предсказать, во что такая попытка обойдется Морришам.

Нет, я не могу раскрыть семейную тайну незнакомцу. Да он, пожалуй, и не поверил бы, сделай я это – все знают, как старые семьи берегут свои секреты.

– Светлого пути, кэри! – мастер безукоризненно вежливо кивнул поочередно мне и Дите, прежде чем выйти из магазина.

Я снова непроизвольно сжала кулаки. И тут же разжала их.

Ну хорошо… мне в любом случае пора в университет – лекцию у первокурсников никто не отменит. Но разговор мы не закончили. И пусть я наивная дурочка, верящая в единорогов и песочного человека. Зато теперь я знаю, как найти мастера Дорина Сабо. Мне просто нужно чуть лучше подготовиться к этому разговору – чтобы точно понимать, что предлагаю. Разобраться вместе с папой в патентном праве, покопаться в кое-каких законах. Никуда он от меня теперь не денется. Я сделаю предложение, от которого он отказаться не сможет. А уж тогда – можно, ничего не объясняя, выяснить, с кем могли быть связаны он и я в разных временных линиях.

Никогда не умела прежде интриговать и манипулировать людьми… но, кажется, самое время учиться.

А пока – меня ждут мои первокурсники и моя любимая лаборатория. По крайней мере, дирижабль в этот раз не упадет. Об этом я позабочусь.