Текст книги "Эти поразительные индийцы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/eti-porazitelnye-indiycy-234276.jpg)
Автор книги: Наталья Гусева
Жанр: Культурология, Наука и Образование
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
8. ЗДЕСЬ НЕРАЗРЫВНА СВЯЗЬ ВРЕМЕН
Едем из Дели через Мирýт, или, в более точном произношении, Мерáтх, а дальше по Мирутскому шоссе. Глиняные деревни, конические хранилища для топлива – сухих навозных лепешек, маленькие участки полей, окаймленные узкими ирригационными каналами, группы оживленно болтающих женщин возле колодцев и солнечные блики на боках круглых медных кувшинов для воды, плакаты, призывающие к ограничению деторождения. Опять домики с плоскими крышами за глиняными заборами, беленькие храмы возле деревень, буйволы, лежащие в воде деревенских прудов, серое полотно раскаленного шоссе, стада тощего скота, бредущие навстречу, – все как обычно в любой обычной поездке по обычному индийскому шоссе… И вдруг!
– Стойте, Кеваль! – закричала я.
– Что случилось, мэдам?
Но я уже выскочила из машины, подбежала к дорожному указателю на развилке дороги и застыла перед ним, глазам своим не веря. На трех его стрелках черной краской было написано четко и ясно на современном хинди, что до Мератха, откуда мы ехали, 20 миль, до какого-то неизвестного мне городка Рамраджа 8 миль, а до Хастинапура – до Хастинапура – 3 мили! Что это? Галлюцинация?
![](i_042.jpg)
Дорожный знак: до Хастинапура – 3 км
Мои ощущения можно было сравнить только с чувствами человека, который где-нибудь в Турции, например, увидел бы указатель: «До Трои столько-то», причем раньше, чем ее останки были обнаружены Шлиманом и раскопаны, то есть тогда, когда все знали, что нас от нее отделяют века, но что где-то когда-то она все же существовала, а где и когда – никто не знал.
Читаю снова и снова букву за буквой: до Хастинапура – 3 мили. А за дорожным знаком – столбы электропередачи и провода – наша эпоха. Три мили – это еще можно понять. А сколько тысячелетий?!
Минимум пять – по всем подсчетам историков и астрономов индийской традиционной школы и по глубокому убеждению народа Индии.
Значит, от событий, описанных в великой эпической поэме «Махабхарате», меня отделяет пять тысячелетий.
Куда же указывает дорожный знак? В реально существующий Хастинапур или в глубину веков – в прославленную столицу царей «Махабхараты», подвигам которых посвящено множество эпизодов этой поэмы Древней Индии?
Итак, в III тысячелетии до нашей эры здесь, где сейчас находимся мы, жили всесильные Кауравы, то есть потомки рода Куру, который прославился своими великими подвигами во всех трех мирах: земном, небесном и подземном. Имя каждого царя из рода Куру бессмертно, ибо мудростью, справедливостью, отвагой и заботой о благе своих подданных было отмечено каждое их деяние – до тех пор, пока не началась череда непоправимых бед…
![](i_043.png)
Святой отшельник-брахман благословляет воинов перед боем
– Поедемте, мэдам, нельзя так долго стоять под солнцем, – это голос Кеваля.
– Да, конечно, да, поедем, сейчас поедем, да… А знаете, Кеваль, куда поедем?
– Знаю. Вы мне сказали – в колледж возле Рамраджа.
– Нет, нет. В Хастинапур. Разворачивайте машину!
Побежала под колеса горячая река асфальта. Я откинулась на мягкую спинку сиденья.
Да, так что же случилось? С чего начались все несчастья рода Куру? Много несчастий и невероятно много приключений.
…Один из царей не оставил потомства, а потому всему славному роду Куру грозила гибель. И тогда к его двум женам был призван великий мудрец Вьяса, которого почитают создателем «Махабхараты», – черный, косматый и страшный. Когда он взошел на ложе первой из жен, она от ужаса закрыла глаза, и сын ее появился на свет слепым. Его назвали «Дхритарáштра», то есть «Могучий Царь», потому что ему, как старшему в роду, предстояло править царством. Предстояло. Но он не правил. Не правил много лет – пока царил в Хастинапуре его младший брат Панду, который не был слеп. «Панду» означает «бледный». Это имя дали мальчику из-за того, что его мать, увидев приближающегося Вьясу, смертельно побледнела и родила в назначенный богами срок мальчика со светлой кожей…
Да, все так. А что же дальше? Картины эпоса мелькали перед моим мысленным взором, как кадры старого фильма.
…Оба царевича получили воспитание, предписанное древним законом всем сыновьям царского рода. Их научили справедливости и обузданию чувств, они стали воинами, а в час счастливого сочетания звезд вступили в брак.
У слепого Дхритараштры родилось сто сыновей. Детей украшали многие добродетели, но старший среди них, Дурьодхана, был зол, коварен и завистлив, чем не раз ввергал отца своего в тяжкую скорбь.
А царь Панду совершил в своей жизни роковую ошибку: однажды на охоте он убил оленя в миг его любовного сочетания с избранницей. И вдруг оказалось, что это не олень, а отшельник, обернувшийся оленем, и отшельник проклял Панду, сказав ему, что он тоже умрет в миг свершения своей любви. Испуганный таким проклятием, Панду не приближался к женам много лет и поэтому не имел потомства. А это большое несчастье, особенно для царя. И тогда сами боги взошли на ложе его юных супруг и подарили им пятерых сыновей, пятерых несравненных героев, которые со времен «Махабхараты» известны под именем Пандавов, то есть «сыновей Панду»…
Вот так все и описано в эпосе. И цари и их потомки – все они правили вот здесь, в Хастинапуре, на этой земле? Я оглянулась вокруг.
![](i_044.jpg)
До сих пор крестьяне пользуются древними массивными деревянными колесами
Машина ехала мимо маленьких селений, мимо ровных сухих полей, в ее стекла бил горячий воздух, а из-под колес взметались вихри мелкой песчаной пыли. На ветвях деревьев то тут, то там виднелись сгорбленные силуэты грифов – «санитаров индийских деревень».
…Панду мудро правил страной вместо своего слепого брата, и в царском роду все было спокойно. Но настал миг, когда сбылось предсказание отшельника: гуляя в ясный день в цветущем лесу со своими супругами, он, охваченный порывом страсти, приблизился к младшей из них и погиб.
Злой Дурьóдхана, подобный коварной змее, таил зависть к добродетелям и славе юных Пандавов, но умело скрывал это, лишь изредка пытаясь извести своих двоюродных братьев хитрыми заговорами, но безуспешно…
Что же еще говорится в «Махабхарате»?
…Хастинапур – «Город Слонов». Он день ото дня становился все краше. Площади были всегда политы ароматной водой, каналы и фонтаны источали прохладу, сады цвели и деревья круглый год приносили плоды…
– Подъезжаем, мэдам, – ворвался в мои мысли Кеваль.
– Уже? Так быстро?
– Да. Наверное, это где-то тут.
Действительно, три мили – не расстояние. Появились какие-то не то холмы, не то курганы. И слева, и справа. Некоторые с такими крутыми склонами, как будто под ними стены, остатки стен. Или мне только кажется?
«Улицы его были подобны драгоценным ожерельям от обилия прекрасных зданий и дворцов».
Холмы и насыпи каменисты, песчаны, сухи. И покрыты колючими пучками травы и низкими кустами. Пусто. Только коршуны кружат в горячем небе да пыль вьется за машиной.
– Где же Хастинапур, Кеваль? Это он?
– Кто знает. Сейчас спросим у кого-нибудь.
Подъехали к небольшому поселку. Спросили в храме. Молодой жрец вызвался проводить нас к месту раскопок. Зашагали по песку и камням.
– И много уже раскопали? Многое нашли?
– Говорят, средств не хватает. Да и уверенности нет, что это именно тот Хастинапур. Видите, и реки-то нет.
– Но ведь она и уйти могла. Мало ли индийских рек меняют свои русла.
– Конечно, могла. Вероятно, и ушла. Ну вот, смотрите, это раскопки. А я прощаюсь с вами, мне пора в храм. Только осторожно – здесь змей много.
До змей ли мне было! Под ногами лежал глубокий раскоп, открывавший остатки стен, сложенных из огромных кирпичей. Одни стены шли вдоль, другие поперек. Одни были выше, другие ниже.
Цепляясь за их выступы, я слезла вниз. Я ходила по дну раскопа, оглядывала каждый кирпич, стояла перед их изломами. Думала, что хорошо бы случиться чуду: этим камням заговорить со мной на пустынном кладбище древней культуры. Как хотелось найти на них хоть слабое подобие той естественной волшебной фотографии, так чудесно выдуманной и описанной И.А. Ефремовым в его рассказе «Тень минувшего»!
![](i_045.jpg)
Раскопки Хастинапура. Этим стенам пять тысяч лет. Фото автора
Ведь когда-нибудь обязательно изобретут способ проявлять все, что запечатлено в материи, но я-то не доживу до этого дня. А вот сейчас стою тут между стен какого-то из строений Хастинапура – может быть, дворца царей рода Куру?! – стою и плакать готова от бессилия преодолеть время. Один шаг отделяет меня от этих стен, один мой шаг и три (или пять?) тысячелетий.
…Благородные Пандавы всю жизнь свою посвятили борьбе со злом и несправедливостью. И победили…
Кеваль окликнул меня сверху:
– У вас будет тепловой удар, мэдам. И потом, здесь правда есть кобры. Поедемте. Вас ждут в колледже, вы опаздываете на лекцию.
И я послушно поднялась из раскопа и поехала в колледж и, извинившись за опоздание, стала читать обещанную лекцию о сходстве русского языка с санскритом, языком Древней Индии. Санскрит был языком индоарьев, или индоарийцев, пришедших в эту страну во II тысячелетии до н. э. Они принесли сюда наиболее древнюю из известных науке форм этого языка – ведийский, или ведический, санскрит. Ведийский. Это слово происходит от слова «веда», что значит «знание». Четыре сборника вед – четыре сборника гимнов, гимнов священных знаний, первоосновы мудрости…
– Наукой пока точно не установлено, какие исторические связи существовали между предками славян и предками индоарьев, пришедших в Индию из причерноморских и прикаспийских областей. Факты родства славянских языков, таких, например, как русский, украинский, белорусский, с санскритом поразительны. Иногда можно найти прямо на поверхности этих языков не десятки, а сотни слов, чрезвычайно близких санскриту или неотличимых от него…
Так говорила я своим слушателям, а сама вспоминала, какое потрясающее впечатление на меня, индолога, произвел один, казалось бы, незначительный факт. Приехала я в Белоруссию читать лекции по приглашению Общества «Знание». Дело было в Бресте. Пришла я по указанному в путевке адресу и остановилась, глазам своим не веря, – у подъезда висела табличка, а на ней – «Отделение республиканского общества „Веда“. Да… Веда – знание… ведать… сведения… ведун и т. д. и т. п…
– Вот, например, – продолжала я, – санскритское слово «матри» близко к немецкому «муттер», латинскому «матер» и древнерусскому «матерь», но слово «праматерь», соответствующее санскритскому «праматри», встречается только в некоторых славянских языках, так же как и некоторые другие термины родства: санскритское слово «девар» – наше «деверь», санскритское «снуша» – наше «сноха» (сношенька). О многом говорит и целый ряд почти одинаковых наименований числительных: санскритским «два, две, двая, три, трая, трета, чатур, чатвара» соответствуют наши «два, две, двое, три, трое, третий, четыре, четверо». (Да неужто эти слова звучали там, откуда я только что сюда приехала?!) Заметное сходство сохранилось доныне в строении русских и санскритских глагольных форм, приставок, суффиксов, а также в тех смысловых изменениях, которые придают приставки и суффиксы именным и глагольным формам… (А ведь и кто-нибудь из Пандавов мог употреблять слово «парапла-вате», как мы употребляем слово «переплывает», или «уткрита» в смысле нашего – «открыто», «вскрыто», или «вар» в смысле «вар», «варить», или «свара» в смысле «свара», «крик», или «суха» в смысле «сухо», или… или…)
– Это большая проблема, которой следует уделить первостепенное внимание именно сейчас, когда легко осуществить совместную исследовательскую работу русских и индийских лингвистов, – закончила я свою лекцию.
Затем я была приглашена на обязательную чашку чая в кабинет директора. Осмотрев колледж и отобедав с его преподавателями, разговор с которыми походил скорее на продолжение лекции – до такой степени их интересовало все о русском языке, – я, наконец, уехала домой, да и то только после того, как дала моим гостеприимным хозяевам обещание основать у них школу русского языка и приезжать давать уроки два раза в неделю.
![](i_046.jpg)
Такая езда на автобусе никого не удивляет
Я не смогла выполнить это обещание. Просто немыслимо, физически невозможно ездить по жаре дважды в неделю за 100 миль, хотя меня очень манила перспектива попутно завернуть еще не раз и не два в Хастинапур, герои которого и доныне близки каждому в Индии.
В городе Гургаóне, например, имеется колледж имени Дрóны – древнего мудреца и воина, наставника Пандавов в искусстве боя. Перед колледжем стоит и памятник Дроне, будто он жил в этом или, самое большее, в прошлом веке.
Пожалуй, одна из наиболее своеобразных черт индийской культуры – удивительное умение помнить. И не только помнить, но и перебрасывать мостики из древности в современность. Когда встречаешь в газете или слышишь по радио имена героев эпоса, словно это имена веем известных современных политиков, тогда очень четко ощущаешь, что разрыва в культурной преемственности нет, что время в Индии одинаково несет на своих волнах и многие традиции прошлого и свершения настоящего. Народ, весь народ в целом, тысячелетиями хранит в глубине своей души заветы мужества и самоотречения, благородства и высокого патриотизма – заветы своих далеких-далеких предков, отраженные в эпических поэмах. И когда бы ни поднимался он на борьбу, когда бы ни требовалось ему объединить свои усилия против врагов и притеснителей, – всегда становился он под стяги этих заветов, этих светлых идеалов, отражавших самые высокие человеческие чаяния.
![](i_047.jpg)
Памятник великому воину Дроне, учителю всех юных воинов Махабхараты
Есть в Индии места, где время как бы уплотнилось. Кажется, что, если бы мог произойти сдвиг во времени, все увидели бы слои минувших веков, подобно тому, как видят обнажаемые обвалами геологические пласты.
Таким местом является, например, город Мирут. Здесь, в Мируте, в 1857 году началось великое антианглийское восстание, называемое «восстанием сипаев», зарево которого охватило половину неба Индии. Именно отсюда, с этой земли, двинулись полки индийских солдат в поход против сил угнетения и зла, за правду, за победу справедливости.
В Мируте стоит памятник героям восстания. Я не раз бывала там, сидела возле него на скамейке, в тени цветущих деревьев, разговаривала с людьми. Многие мирутцы приходят в парк к памятнику, гуляют, отдыхают, рассказывают гостям города о его прошлом, о двухлетней истории восстания и трагическом, кровавом его разгроме британской военной администрацией.
Рассказывают они и о другом, более позднем событии – о суде-расправе, о суде-демонстрации, суде, который, по замыслу судей, должен был показать миру, как сильна власть колонизаторов в Индии, а показал, как она слаба, – о суде над вождями коммунистического и рабочего движения, начавшемся в 1929 году.
Подсудимых привезли со всей Индии сюда, в небольшой городок, казавшийся тихим, незаметным, провинциальным и далеким от кипучей жизни таких городов, как Бомбей или Калькутта. Но громкое эхо этого суда прокатилось по всем уголкам Индии, по всему земному шару и потрясло основы неправой власти.
И когда я услышала, как один из мирутцев, вспоминая процесс, назвал его героев «Пандавами нашей эпохи», я нисколько не удивилась: на земле Пандавов кому же и бороться за правду, как не Пандавам?!
9. И СНОВА О СТОЛИЦЕ СЕМИ ИМПЕРИЙ
Как-то я спросила одного из друзей, приехавшего в Индию по делам Внешторга всего на несколько месяцев, но давно интересовавшегося культурой и историей страны и ее народа:
![](i_048.jpg)
Не первый век уже бродят священные быки по столице семи империй
– Как вы думаете, правильно говорят, что Дели – это не Индия?
– Да, конечно. Какая же это Индия? Вот Джайпýр – это Индия, Гвалиóр, Варáнаси, Матхурá – это Индия. А Дели – это почти европейский город. Ведь он населен чиновниками, которые получили образование в колледжах европейского образца. К тому же они сыновья чиновников, некогда обученных англичанами. Тут кипит новая жизнь.
– Ну а разве новая жизнь уже не Индия? Мне кажется, что в лицо Дели нужно всматриваться и всматриваться. Это совсем особый город. Да и вообще, может быть, надо говорить не о лице, а о лицах Дели. Вы же, наверное, не раз слышали такое выражение: «Дели – столица семи империй и могила семи империй»?
– Конечно. Оно есть во всех путеводителях.
– Империи возникали и рассыпались, а Дели оставался. Это немаловажный урок истории. Вот по этим улицам проходили армии махараджей, султанов и императоров. Здесь казнили и чествовали, здесь плакали и ликовали люди, здесь они боролись и побеждали. Вы бывали в кварталах, которые носят название Индрапрастхá?
– Ну как же. Там ведь много разных учреждений и издательств.
– А вы знаете, что значит само слово «Индрапрастха» и с чем оно ассоциируется в сознании каждого индийца?
– Никогда не задумывался об этом. А с чем?
– С «Махабхаратой» и с ее героями.
– Каким образом? Расскажите, пожалуйста.
– Хорошо… Когда стала невозможной совместная жизнь Пандавов с их двоюродными братьями в Хастинапуре, царство было разделено и часть земель получили Пандавы. Обрадованные таким щедрым даром, пять братьев повелели выжечь и расчистить дикие, непроходимые леса на берегах Джамны и воздвигли там дивный город. Этому-то городу, который, как повествует эпос, был подобен небесным чертогам и красотой своего убранства превзошел даже великий и славный Хастинапур, дали имя Индрапрастхá.
– Постойте, постойте. Значит, Индрапрастха – первое название Дели?
![](i_049.jpg)
На лотках продавцов круглый год есть свежие овощи и фрукты
– Да. А империя Пандавов, видимо, первая из семи империй.
– Поразительно. Просто дух захватывает, когда заглядываешь в их древнюю историю!
Мы с ним без конца ездили и осматривали, осматривали Дели. Сейчас Дели – столица уже не империи, а республики. И в республике, как и в ее столице, огромное количество всего нового наслоилось на огромное количество всего старого.
Дели живет своей – и очень индийской, и очень современной жизнью. Биение пульса и направление развития современной культуры в целом отражается, например, в непрерывно меняющихся экспозициях выставочных залов. Здесь на равных правах экспонируются полотна «традиционалистов» и полотна абстракционистов, скульптура всех без исключения направлений и произведения ремесленников, работы индийских учениц школы японского цветоводства – икебаны и изготовленные народными мастерами традиционные украшения для статуй богов и т. д. и т. п. Не успеваешь повсюду побывать и все осмотреть.
В Дели есть много кинотеатров, оборудованных по последнему слову всемирной моды и техники, где часто идут американские фильмы, но на одном из самых шумных перекрестков стоит маленький храмик, и в нем живет отшельник, не желающий расставаться с насиженным местом. По улицам города проносятся машины новейших марок, в том числе машины индийского производства, но на этих же улицах можно встретить иногда абсолютно голого человека, отшельника, которому традиция трехтысячелетней давности предписывает «одеваться пространством». Над Дели проносятся индийские реактивные самолеты, а по его базарным улицам не спеша разгуливают священные коровы.
![](i_050.jpg)
Мавзолей императора Хумаюна в г. Дели
С каждым годом ширится вокруг Дели кольцо новых промышленных предприятий, работающих на уровне современной техники, но ни одно из них не может увеличить свою территорию за счет участка какого-нибудь храма или молитвенного дома, как бы необходим этот участок ни был для постройки нового цеха или прокладки подъездных путей.
В Дели легко увидеть соседство нового со старым и их борьбу, увидеть, как новое старается постепенно вытеснить все отжившее и устаревшее и как это отжившее цепляется за право на существование, опираясь на давние традиции, вошедшие в плоть и кровь народа. Жизнь Дели, как, впрочем, и жизнь любого большого города Индии, подобна волшебному кристаллу, сквозь грани которого можно рассмотреть все, что происходило и происходит в жизни всего индийского народа.
Дели! Чего только не видели и не слышали эти камни на протяжении долгой истории города! Следы ушедших веков остались в направлении улиц, в названиях ворот, в бесчисленных мавзолеях, гробницах, фортах и в руинах – руинах повсюду.
Под низкими сводами Аджмéри-гейт – занятно то, как прилепилось это английское слово «гейт» («ворота») к названиям ворот в древних крепостных или городских стенах, – проходит старая дорога в сторону Раджастхáна, на юго-запад, в песчано-каменистый, раскаленный солнцем Аджмер. Сколько раз солдаты, кони, боевые слоны и колесницы двигались по этой дороге, сколько раз владыки Дели вели войны с раджпутскими княжествами!
Сквозь Кашмири-гейт уходит путь на север, к Пенджабу и Кашмиру. По этому пути и от Дели и – еще чаще – к Дели шли колонны воинов, и началось это в незапамятные времена…
Матхура-роуд (опять то же самое: английское «роуд» значит «путь», «дорога») ведет в город Матхуру – одно из мест, где задолго до новой эры начался процесс слияния культур разных племен и народов в единую индийскую культуру.
В Матхуре родился божественный Кришна – «Черный бог», юный пастух и герой, «возлюбленный всех женщин», умевший так играть на флейте, что даже из объятий своих мужей убегали они, лишь бы приблизиться к нему, взглянуть на него, услышать в лунную ночь его песню и потанцевать с ним под луной на лесной поляне на берегу реки… Доныне Матхура – цитадель кришнаизма – культа Кришны, и сюда приезжают из Дели сотни и тысячи людей, чтобы увидеть Кришналилы (или раслилы) – мистериальные представления о жизни юного бога.
Туглакабáд – город правителей-мусульман Туглаков – XIV–XV веков. Сейчас он лежит в развалинах, но какие это величественные развалины! Площадь в несколько квадратных километров сплошь покрыта остатками разрушенных башен, стен, бастионов, дворцов и галерей. Огромное мертвое царство. Или спящее. Можно целый день бродить по этим руинам и прислушиваться к прошлому. По словам арабского историка, здесь хранились все главные сокровища могущественных правителей Делийского султаната – первой из индийских империй, где царили мусульмане, – и стоял большой дворец из золоченых кирпичей, при свете солнца блестевший так ослепительно, что никто не мог долго смотреть на него. Здесь же, по преданию, был вырыт большой резервуар, в который Гияс-уд-дин Туглак сливал расплавленное золото – добычу, захваченную в других царствах.
Невдалеке от развалин Туглакабада есть остатки круглого искусственного водоема. Называется это место Сурáдж Кунд. На мои расспросы мне ответили, что это название должно переводиться «Пруд бога солнца» или «Пруд прекрасного царя» и что здесь задолго до Туглаков – за сотни лет – был цветущий сад и великолепные постройки и вся область, как гласят предания, была богата и населена радостными людьми, а правили ими справедливые дари. Были ли справедливы эти цари – сказать трудно. Полагаю, что справедливые цари – это несбыточная мечта человечества. Но страна цвела, и пруд был до краев полон воды, и было это до Х века, очень давно…
Долго я бродила вокруг полуразрушенных каменных ступеней, сходивших вниз, смотрела на растрескавшиеся под солнцем камни на дне давно высохшего водоема, смотрела, как между стеблями сухой травы – и по дну и вокруг пруда – мелькают ящерицы, смотрела, как обезьяны качаются на ветках высоких деревьев у шоссе, поджидая, когда туристы бросят им из своих машин лакомства.
А туристов бесчисленное множество. В прохладный сезон все отели перенаселены. Всюду, от одного памятника старины к другому, непрерывным потоком текут автобусы, переполненные людьми, приехавшими из самых разных стран, и больше всего из Америки, чтобы увидеть это чудо, Индию, и сфотографировать все, на что только ни бросишь взгляд.
Не меньший интерес вызывают и новые здания, тесно соприкасающиеся с постройками XII, XV и любого другого из прошедших веков.
Столица семи империй и одной республики украшается современными произведениями архитектуры с большим вкусом. Лучшие архитекторы проектируют и отдельные здания и целые кварталы.
![](i_051.jpg)
Новые дома в г. Дели
Описать все невозможно, да и нет в том необходимости. Мне, например, очень нравится здание «Рабйндра Бхаван» в центре Нового Дели. Тут размещены три академии: литературы, изобразительного искусства и музыки и танца. И их много таких прекрасных новых построек: здания Всеиндийского радио, Академии наук («Вигьян-Бхаван» – «Дворец Знаний»), Национального музея, министерств – «Криши-Бхаван» («Дворец земледелия») и «Удьóг-Бхаван» («Дворец промышленности»), отели «Ашóка», «Джанпáтх» и немало других.
Я не хочу превращать воспоминания о Дели в перечисление всего того, что там увидела и что врезалось мне в память, но не могу не рассказать о том, как символично выглядит недавно построенное здание – легкое с виду, но вместительное, расчлененное на разные, как бы самостоятельные части, которые вместе с тем соединяются то галереями, то внутренними садиками, то переходами, – здание, называемое «Индиа Интернейшнл Сентр». Архитектор нашел для него очень выразительное место. Дом стоит в парке, в окружении древних мавзолеев, храмов и руин, говорящих о величии прошлого. Здесь останавливаются приезжающие в Дели ученые, здесь есть великолепно оборудованный лекционный зал, библиотека, холлы и кабинеты для занятий – словом, все, что нужно для спокойной работы, встреч и лекций.
Архитектор сумел удивительно гармонично и неназойливо соединить достижения современного зодчества с теми приемами, которые выработал народ Индии в течение столь многих столетий и в которых отражено и его стремление к красоте, и его умение приспособить дивные творения своей архитектуры к климату страны (а без такого умения все эти здания просто нельзя было бы использовать ни для жилья, ни для служения богам, ни для собраний).
![](i_052.jpg)
Угловая башня крепости Пурана-Кила в г. Дели
И каким поистине бесценным памятником старины выглядит на фоне всей этой бурлящей и стремительно несущейся вперед современной жизни один маленький храм! Он совсем незаметный, но его знают все жители Дели.
Меня отвез к нему знакомый индийский журналист.
– Вы были когда-нибудь в Пурáна-Килé, то есть в «Старой крепости»? – как-то поинтересовался он.
– Это возле зоопарка? Была, конечно. Грандиозное сооружение, к слову сказать. Когда смотришь снизу, кажется, что зубцы стен и башен касаются неба.
– Все это так, а вот за стенами вы тоже были?
– Да, но только там нет ничего древнего. Домики какие-то.
– А храм Кунтú? Храм царицы Кунти, матери Пандавов, вы видели? Нет? В таком случае немедленно поедемте в Пурана-Килу. (Вспомним «Махабхарату».)
Внутри крепости действительно стоял храм, белый, почти незаметный среди густых деревьев.
– Само строение, может быть, и не очень древнее, – сказал мой спутник, – но храм всегда отстраивают именно здесь. Это древнейшая традиция. На мой взгляд, первый из сыновей Кунти, ее добрачный сын Карна, – самая трагическая фигура в «Махабхарате».
– Самая трагическая? Да почему же?
– Помните, когда Кунти была еще молодой девушкой, один отшельник научил ее заклинанию, с помощью которого она могла вызвать любого из богов для того, чтобы он стал ее супругом?
– Помню. И она обратила эти слова к Солнцу, да?
– Да. И тотчас же перед ней появился бог Солнца и объявил себя ее супругом. Испуганная Кунти стала умолять великое божество покинуть ее и вознестись в свои небесные пределы, но бог объяснил ей, что не может нарушить силу заклинания. Единственную уступку сделал он юной красавице – обещал вновь подарить ей непорочность после того, как она даст жизнь его сыну.
Тут в моей памяти снова замелькали эпизоды великого эпоса:
По прошествии срока у Кунти родился дивный младенец, сын Солнца – Карна. Но она, вынужденная скрывать ребенка от людских взоров, положила его в корзинку и пустила по течению реки.
И вот один погонщик лошадей, которому боги не даровали потомства, извлек из воды корзинку и усыновил мальчика, сияющего божественной красотой. Сын бога вырос в его семье, но, несмотря на свои несомненные достоинства, не имел права помериться силой в воинских играх и состязаниях с другими юными воинами – сыновьями царей.
Царевна Кунти стала супругой «бледного» царя Панду, и все пять героев Пандавов, зачатые от богов, называли ее своей матерью. А Карна смотрел на них издали и сгорал от унижения, зная, что может проявить не меньшую доблесть. Уделом его был уход за конями и вождение колесниц. Только однажды он дерзнул вступить в соревнование с пятью несравненными сыновьями царицы Кунти, со своими братьями, и снискал всеобщую похвалу. Тут его увидел злой Дурьодхана, ненавидящий Пандавов, и сразу же сделал своим союзником в нескончаемой борьбе с ними. Когда должна была вспыхнуть последняя, решающая битва, Кунти охватил страх за жизнь Пандавов. Этот страх заставил ее пойти к Карне.
![](i_053.png)
Традиционное изображение солнца. Северная Индия
В ночь перед битвой она нашла его на берегу реки. Он молил богов о помощи. Кунти простерла к нему руки и воскликнула: «О, Карна, о сын мой, мой первенец!» Пораженный Карна онемел от неожиданности, а затем в недоумении спросил, почему досточтимая царица называет его своим первенцем. И тогда Кунти рассказала ему обо всем. Она в слезах стала умолять Карну не обращать оружия против Пандавов, пощадить ее сыновей, бесконечно дорогих ее сердцу: «Я, твоя мать, – закончила она, – молю тебя, не обагряй свои руки кровью родных братьев и не погружай мою душу в пучину бездонного горя. Сжалься, пощади!»
И тут перед глазами Карны мгновенно пронеслась его жизнь, и всю боль сердца он излил тогда в словах, исполненных горечи и страдания: «Ты говоришь, почтенная, что ты моя мать. Почему же, скажи, ты раньше об этом ни разу не вспомнила? Где ты была, моя мать, когда меня, сына царицы и бога Солнца, меня, который был достоин по своему рождению самых высоких почестей, все унижали и оскорбляли? Где ты была, моя мать, когда я рыдал в одиночестве ночами и молил всех богов помочь мне? Поддержала ли ты меня, когда меня с позором изгоняли с арены воинских состязаний? Пожалела ли меня хоть раз, когда меня отвергали даже те, кто был ниже меня по рождению? Где ты была, моя мать, когда я страдал от незаслуженных обид? Ты вспомнила обо мне только сейчас, когда смерть от моей руки грозит твоим возлюбленным сыновьям, вся жизнь которых была праздником чести и побед. Ты пришла сейчас сюда, чтобы молить меня о пощаде, заклиная меня самыми святыми словами. Так выслушай же мой ответ, достойнейшая царица: я клянусь тебе, что от моей руки падет только один из Пандавов, а против других я не подниму оружия. Ты считала всегда, что у тебя пять сыновей – пять их останется и после битвы. Пятым стану я, обретя место, предназначенное мне от рождения. Вот что я тебе обещаю и сдержу свое слово, верь мне. Прости меня, моя мать, и покинь наш стан, мы должны готовиться к битве».
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?